а она так делала?

ваня подготовился к эфиру: собрал всех людей, договорился со всеми. парень был уверен, что никто и ничто не сможет помешать ему. бессмертных разглядывал себя в зеркале, думая о том, чтобы такого можно было бы ещё интересного сделать. но новые мысли не приходили в голову — она была забита сережей, что недавно выложил пост о том, что будет банить любое упоминание дипинса. и да, кажется, это нормально, потому что это его платформа, надо привыкать к тому, что есть свои личные границы, но, черт возьми, это всë равно слишком обидно. ещё эти последние слова о том, что их связывает только работа... русый поправляет свой галстук. рука нервно теребит ткань, оттягивая ее немного. парень видит бледную кожу, а чуть ниже не очень яркий след. хочется убрать его, чтобы больше никто и никогда не увидел. глаза прикрыты. рот немного сомкнут, пока пальцы проходятся по пуговкам, расстегивая верхние. теперь можно увидеть не только молочный оттенок, но и ещё два засоса, которые намного больше, чем тот. юноша рукой ведет по ключицам, едва касаясь тела, вспоминая ту жаркую ночь. ноги от этого немного подкашиваются, но ничего другого бессмертных сделать не может, лишь тянется ещё ниже, доходя до груди. в зеркале появляется удивлённый взгляд, когда юноша замечает, что ему кто-то написал. воспоминания вспыхнули в голове, как факел с огнём. все начиналось точно также, неужели это дежавю, преследующее его всю жизнь? русый готов будет поклясться, что ему нравится такое, но только всем открыто об этом не сообщит — слишком много чести, не кажется? как бы сказали люди: «личное не публичное». а вот такое личное надо прятать подальше, иначе заберут и не вернут. кто там может написать? кому это очень сильно нужно? зеленоглазый пытается пазл сложить, но он не получается, ведь деталей слишком мало — легче подойти и посмотреть. до стрима остался час, а голова кругом идёт уже. перед очами, блять, не камера, а пухлые губы, которые русый целовал нежно, а те в ответ грубо врезались, языком сплетаясь с ваниным. взгляд тёмных глаз расплывался из-за того, что не было много кислорода в груди — парни делили его между собой, пока бабочки с одного тела в другое перелетали, щекотя ещё больше. руки неосознанно тянутся к пуговицам, расстегивая ещё дальше. перед глазами подтянутый пресс, а рядом с ним, возле косточек, ещё несколько отметин, которые красивой россыпью располагаются на коже. такой приятный контраст, так прекрасно это выглядит, что глаза мажут по ним. если можно было бы, парень бы залил это в интернет с подписью, намекающей на страстные отношения, но вот только между кем и кем — загадка, которую невозможно будет разгадать даже друзьям, что возле крутятся, приглашая к себе домой и доставая бутылку мартини. алкоголь разливается в организме — хорошо, но лучше, когда рядом сидит кареглазый, перебирает светлые локоны и сжимает их у корней, когда ванечка брать глубже начинает. губы припухшие, однако такие красивые, такие манящие... сережа знает, где надо целовать, где надо погладить, чтобы бессмертных дугой выгибался, жадно хватая воздух ртом. до хруста в спине, до больных коленок, потому что не очень удобно стоять в коленно-локтевой, но зато так приятно, особенно когда пешков проезжается членом по простате, что аж пальцы на ногах поджимаются, а руки ищут опору. сука, все эти воспоминания лезут в голову слишком быстро, окутывая организм волной, не давая и шанса выбраться на сушу, есть только один вариант — утонуть в мыслях, заполняющих голову, от которых в ней скоро пропадет вообще все остальное. пальцы быстро застёгивают рубашку, поправляют тёмный галстук и взъерошивают русые волосы. надо срочно гнать свои раздумия подальше, иначе на стриме парень не сможет и слов нормально связать, начиная заикаться, а потом увидит в чате: «вань, может к врачу?», «скажи честно, тебя в жопу ебут?», «хватит в конвульсиях что-то пиздеть пытаться» и начинается. бессмертных возвращается к телефону и видит знакомый аккаунт. сердце резко пропускает удар. jojohfsex вань приедь пожалуйста это срочно и больше ничего. русый думает позвонить, но трубку никто не берёт. специально? пиздец. шатен может сделать что угодно, поэтому вызывать такси надо было бы ещё час назад. спасибо, что автомобиль ехал слишком быстро, даже не надо было доплачивать за скорость, потому что пробок на дороге нет. или это так судьба решила поиграться с ним? в любом случае очень хорошо, что юноша за считанные минуты преодолел несколько станций метро, хотя мог бы и час ждать машину. таксист видел его немного бледное лицо, именно поэтому не стал расспрашивать, а лишь надавил на педаль газа ещё сильнее. ваня всю поездку мельтешил по салону. нервно писал пост о том, что надо будет перенести стрим на другое время, а пальцы не слушались его — не попадали по клавиатуре или вовсе стирали недавно написанный текст, который, кажется, парень запомнит на всю оставшуюся жизнь. ощущение, будто он сейчас под градусом, раз даже не может внятно написать предложение, а всë потому, что в голову лезут самые ужасные мысли, которые заканчиваются не на хорошей ноте уж точно. пешков умел сделать так, чтобы у бессмертных коленки начинали трястись — либо от удовольствия, либо от паники, что сейчас очень быстро разрастается в груди, заполняя маленькое пространство этим ужасным чувством. блять, как же ужасно ощущать такое внутри, хочется вырвать сердце прямо сейчас и выкинуть нахуй, чтобы только тревога не туманила разум. ваня матерится себе под нос, когда залетает в подъезд. спасибо, что шаг у него был большой, поэтому добрался он до нужного этажа довольно скоро. надо было ещё несколько секунд, чтобы отдышаться, но дверь открыли слишком резко. юноша даже не успел понять, что произошло, как его затащили в квартиру, прижимая лопатками к стене. теперь глаза расширяются ещё больше от удивления, а рот пытается заглотнуть кислород. что, блять, сейчас происходит? бессмертных разглядывает парня напротив, подмечая, что тот выпил. и, кажется, много, ведь его очи бегают по лицу, да так бешено, что за зрачками невозможно уследить. глаза полностью покрываются пеленой, но только непонятно у кого — у вани или у сережи, который сокращает расстояние между их лицами. дыхание резко сбивается, будто русый пробежал целый марафон... хотя да, так и есть, юноша старался быстрее оказаться рядом, но только теперь его нагло держат возле холодной стены. надо что-то делать с этим. чужая коленка покоится между бёдрами, не давая возможности на побег. — пешков, блять, что происходит? — зеленоглазый шипит, как самая настоящая змея, потому что такая ситуация ему точно не нравится. хочется чувствовать себя более свободным, но получается на данный момент наоборот. кровь закипает, а челюсть сжимается от гнева. сережа молчит, а это злит ещё больше. сейчас неймётся ударить его по лицу, оставить синяк под глазом за то, что он ведёт себя как самый настоящий псих, который совершенно недавно сбежал из больницы. его пьяный взгляд скользит туда-сюда. — ванечка, ты такой злой, потому что я не дал вам с той сукой потрахаться? — выплёвывает резко. бессмертных смотрит на него с непониманием. о ком он говорит сейчас, блять? что парень снова придумал? — ты ахуел? кого я ещё трахать сейчас должен? — ну ту, катю, вроде ее так зовут... хотя похуй, не правда ли? она же хорошо сосет тебе, я прав? — смотрит в изумрудные глаза, которые ваня отводит, начиная задумываться. а сережа все продолжает смотреть, начало бровей поднимаются вверх, взглядом он как будто говорит: «ну же». русый ничего не понимает. он пытается, честно, разобрать хоть что-то, но информация уебывает наглым образом куда-то подальше, в сторону двери, которая захлопывается, создавая очень громкий хлопок. именно он отрезвляет ум, ваня тянется к чужим плечам, чтобы отодвинуть, но его ставят на место. — а может мы сейчас проверим это, м, ванюш? давай? — тянется вниз, становится на колени, пьяно заглядывая в чужие глаза, в которых виден некий страх. но пешкову похуй, он стягивает ремень одним движением, пока бессмертных пытается перехватить его руки. ладони выскальзывают, поэтому парень решает добиться здравых действий голосом. — блять, сереж, что происходит? почему я приехал, а ты какую-то хуйню мне тут втираешь? про какой отсос ты ещё мне говоришь? в животе завязывается узел. от обиды. русый не понимает, что сделал не так, смотрит на шатена щенячьими глазками, словно сейчас он вернёт всë назад, но тот не думает останавливаться. стягивает штаны, показывая полувставший член. вся кровь от этого зрелища поступает не в мозг, а намного ниже, где сидит сережа. — тогда, в клубе. ты же мне поможешь, ванечка? расскажешь, что она делала, я хочу выиграть в этой игре. уверен, она сосет намного хуже, чем я, — щекой начинает тереться, языком проводя по члену через ткань, оставляя мокрый след. — вот так она делала? или может так, — облизывает головку, но боксеры всë равно не снимает. бессмертных давится воздухом. его лёгкие отказывают в функциях, когда парень видит вот такую ахуенную картину. коленки начинают трястись, юноша напрягает их, чтобы не рухнуть вниз, хотя так хочется. пешков сейчас — ебаный сатана, которому надо отдаться, иначе мир взорвётся. блять, какой он блядь, как прекрасно сидит перед ним и произносит такие слова. сережа пальцами сжимает бёдра, оставляя яркие отметины. его язык прекрасно очерчивает узоры на ткани, но только это не то, что надо. парень стягивает белье ниже, оставляя возле коленок. перед лицом маячит вставший член, который так и требует ласок к себе. — в туалете хорошо отсасывают или лучше, когда ты в дорогой квартире, м? — опять щекой начинает тереться об орган, как какой-то кот. ресницы немного подрагивают, когда парень глаза прикрывает. кажется, будто он вот-вот заплачет тут от обиды, что ванечка с какой-то шлюхой ебется за спиной, но юноша ровно держится. ну, это он так думает. — неужели так быстро меняешь свои предпочтения на обосанные кабинки, где каждый трахается? где объебываются наркотой, где блюют. мне продолжать? — его голос садится, а язык мажет по коже, оставляя мокрую дорожку. парень рукой возле основания помогает, целует головку, языком по кругу ведет, туда-сюда ладонью двигает, чтобы создать хоть какой-то темп. его губы обхватывают член, головой делает первые движения до середины. горло сжимается немного, юноша щеки втягивает порнушно. сука, откуда у него такие навыки? какой он блядюшный, так и хочется смотреть на это. бессмертных рукой касается тёмных волос, сжимает немного, отодвигая, но сережа всë равно держится на месте, даже не двигаясь, хотя больно. русый понимает, что тот так просто не сдастся, поэтому оставляет эту затею на его совести, поглаживает голову, пока он языком очерчивает венки. шатен отстраняется, что появляется ниточка между членом и его губами. глаза блестят, но не от алкоголя, а от чувств, которые он испытывает в адрес вани. второй расплывается в улыбке, а потом закатывает глаза, потому что пешков трогает внутреннюю сторону бедра — самую главную эрогенную зону парня. черт, в темноте появляются звёздочки. — а она так же катала тебя на дорогих тачках, когда ты этого хотел, когда тебе было хуево и ты мечтал забыть этот мир нахуй? — целует головку снова, по щекам ведет ею, но не отрывается от чужих очей. — а она тоже трахалась с тобой потом в бэнтли? смотрела на звезды после и говорила, что достала бы каждую для тебя, а, ванюш? — юноша берёт резко глубоко, почему бессмертных срывается на громкий стон, который разливается в комнате. русый готов ответить, что «нет, такого не было, сереж», но его слова улетают куда-то в другую сторону, где ему места нет — и не будет, увы. сейчас квартиру заполняют громкие звуки, потому что пешков ахуенно сосет, двигает головой в правильном направлении, удачно останавливаясь и облизывая языком. член упирается ему в глотку, почему на глазах появляются маленькие слезинки, которые сразу же скатываются по щекам, но даже эти дорожки придают красоту картине. но ведь никто не узнает, что они не от удовольствия, а от обиды. бессмертных пора бы сказать, что ни с какой катей он не трахался, но сережа сам не дает и шанса на это — двигается, пуская вибрации по органу, когда ваня хватает за волосы, помогая ему. — а она тоже так смотрит на тебя, когда ты какую-то хуйню говоришь? а она тоже водила тебя в ебаное караоке, чтобы через песни показать свои чувства, а, ванечка? — отрывается и встает на ноги, чтобы их рост был более-менее одинаковый. губы такие алые, как какой-то чупа-чупс со вкусом малины или клубники. от сережи всегда пахнет какими-то конфетами, да парень сам как ебаный леденец — такой же сладкий и желанный. — а она хотела после отсоса поцеловать тебя или боялась посмотреть тебе в глаза после всего? — нежно накрывает губы, а потом начинает набирать темп. парень пьян, но от него пахнет приятным парфюмом, какой хочется запечатлеть на подкорке памяти. юноша сосется ахуенно — по губам мажет, облизывает их, рукой придерживая чужое плечо, ведь русый не может держаться на месте. бессмертных теряет свое равновесие в этих сильных ладонях, уплывает в темный омут, где совершенно нет чего-то стоящего. в глазах можно видеть свое отражение, но веки опускаются, когда пешков толкается языком в глотку. он, наверное, не понимает, что происходит, но ему глубоко похуй — ванечка такой красивый сейчас, потому что свет не попадает на его лицо, еле-еле освещает волосы. надо бы повернуться в другую сторону. зеленоглазый отвечает, руками обвивает шею и тянет на себя, чтобы сережа немного на носочках приподнялся. локоны щекотят, в них хочется вцепиться и отодвинуть немного назад, чтобы парень предоставил путь к шее. неймётся облизать каждый участок, а потом выпить кровь, словно юноша — вампир. — а эта катя целовала нежно? — в губы шепчет, немного отстраняясь, а потом врезаясь новым поцелуем. — вот так? — аккуратно оттягивает одну. — или вот так? — прикусывает, зализывая языком место укуса. — м, ванюш? как она делала? мне надо знать, — ведёт к кровати, чтобы остановиться возле и посадить туда бессмертных. его глаза скользят по бледной коже, а рука тянется к галстуку, но ладонь убирают, перемещая к себе на грудь. нет, сегодня они играют по правилам пешкова, что жадно облизывается. его пальцы скользят по одежде, немного оттягивая воротник, чтобы можно было увидеть недавний засос. сережа рад, что русый не скрывает его, а мог бы замазать тоналкой, но тот не думал об этом — нравилось в душе наблюдать такую картину, пробегаясь взглядом по телу. на молочной коже отметины выглядели прекрасно, ровно также, как и сейчас на сереже, когда тот игриво смотрит на парня, надавливая на плечи, чтобы тот рухнул на спину. однако и бессмертных так быстро не поменяет свою натуру — юноша поднимается, меняя их местами. теперь шатен лежит под ним, глаза блаженно закрывая и немного постанывая, когда зеленоглазый через ткань футболки сжимает вставшие соски. теперь это главная эрогенная зона сережи, от которой его пробивает ток. пешков хочет что-то сказать, но не может, потому что звуки перерастают в стоны. голова откидывается, кадык немного дёргается, потому что парень сглатывает вязкую слюну, когда ваня на пах надавливает ладонью. — а она вот так прогибалась под тобой от одних ласк? — грудь вздымается, тело немного трясет от всех эмоций, что разливаются внутри. удовольствие можно с лёгкостью разглядеть в темных глазах. — тебе, я вижу, нравится эта хуйня? — зеленоглазый усмехается. его очи искрятся от одних только слов кареглазого. — ну тогда мы будем играть по твоим правилам, сереженька, — но, если честно, ване не так сильно нравятся эти обвинения в свой адрес. шатен дёргается, когда с него стягивают домашние штаны. ветерок, что был в комнате, холодит немного кожу, но вот только температура повышается на несколько градусов. рот приоткрывается, когда ладонь касается члена. дыхание учащается. мысли сбиваются от чужих действий. юноша выгибается ещё сильнее в спине, до хруста, словно сережа — кошка. ему не хватает милых ушек и хвостика. но, давайте будем честны, их можно купить в секс-шопе. ваня вспомнил. пешков совершенно недавно покупал там кое-какие вещички, сообщая об этом бессмертных и говоря, что потом надо будет испробовать их. неужели это «потом» настало? вау. — а не хочешь показать мне то, что ты купил в пятницу? прости, котик, тогда я был очень занят своими стримами, зато теперь я тут, — русый встает между коленками, почему ноги разъезжаются. сережа показывает в сторону шкафа, где открыта дверца. хм, хорошо, так будет намного проще найти. парень идет в сторону мебели, кидая всë равно свой взгляд на юношу, который губу закусывает и опирается на локти. — сучонок, ты по-особому подготовился, — достаёт коробочку, где, скорее всего, лежали чокеры, смазка и тому подобное. в горле пересыхает только от мысли, что шатен сам себя может растягивать этими игрушками. да, точно, ваня чувствует, что там есть что-то тяжёлое, а по бешеным зрачкам можно прочитать, что именно. пешков снова припухшие губы облизывает. по ним сейчас хочется провести своим языком, пробуя на вкус и отмечая, что они будут покруче любой дорогой жвачки. никакая фабрика не сможет сделать такую сладость, чтобы она могла посоревноваться с юношей. русый бы в любом случае брал парня, даже не задумываясь о том, сколько плюсов есть у другого. сережа — один сплошной плюс, который притягивает к себе, как самый большой магнит на этой планете, не давая и шанса съебаться в другую сторону — невозможно, а это уже проверено. бессмертных кладет коробку рядом, открывая и заглядывая, сразу же находя несколько тёмных чокеров, но доставая всего один — самый красивый, который пешков надел на их первую встречу, даже если она и была по рофлу. всем давно уже глубоко поебать на шутки, ведь тело сгорает в этом адском пламени, когда языки костра касаются кожи. следы останутся, однако не на видном месте, а где-то возле сердца. ване, если честно, хочется узнать, что больше сереже из этого всего нравится, но он отгоняет от себя такие мысли, потому что парень ахуеть как сильно провинился. подумать, что русый будет встречаться с кем-то на стороне, — поставить возле виска пистолет и нажать на курок. такое никогда не будет, потому что юноша верен своим чувствам. менять сережу на кого-то другого — анекдот. — ты же знаешь, что ты полнейшую хуету сморозил, — роется в вещах. — родители тебе говорили, что сначала надо подумать о том, что сказать или ты вырос невоспитанным ребёнком? — достаёт что-то наподобие плетки. — неужели мне надо будет тебе показывать другое поведение, пешков? — глаза искрятся, но только непонятно у кого — сережа смотрит пьяно, наблюдая за чужой реакцией, а ваня — на пешкова, пока губы расплываются в улыбке. — нам ещё это понадобится, — снимает с себя галстук, подходя поближе и завязывая ткань на руках, тем самым обездвиживая. пешков задыхается. в груди слишком мало кислорода из-за всего того, что происходит. надо бы ещё глаза завязать, но только ещё одного галстука нет, хотя можно было бы поискать в шкафу... слишком много времени пройдёт, не стоит тратить впустую. сережа голову по сторонам качает, чтобы прилипшие волосы не мешали видеть такое прекрасное юношеское тело. ваня не надолго совершенно отходит, чтобы взять первую попавшуюся смазку — на это тоже время не надо будет тратить, оно и так уплыло неделю назад, если не больше. и про какую катю парень всегда говорит? бессмертных искренне не помнит, возле какой девушки обтирался, потому что в основном своими глазами старался зацепиться за темную макушку, но, видимо, облажался по полной. пешков что-то мычит, привлекая к себе внимание. странно, его рот не закрыт, но парень всë равно не может что-то явно сказать, почему же? русый трогает его ногу, пальцами проходясь по лодыжке. успокаивает? может быть, но также старается привести в чувства, что очень трудно. шатен скулит, извивается на месте, жарко выдыхая: — а она вот так вот лежала перед тобой — с желанием в глазах и ебейшем удовольствием только от одних касаний — или быстро съебывалась в душ, чтобы ответить на звонок своего отца? — сережу пробивает, когда он чувствует жгучий удар по бедру. он не больной, нет, потому что ваня не сможет сделать больно своему мальчику. вместе со стоном вырывается ещё какой-то всхлип, напоминающий щеночка маленького. точно! бессмертных далеко не зоофил, просто чокеры на пешкове — особый фетиш, на который легче всего повестись. да, парень — самое настоящее желание этого мира, мы тут уже не мелочимся. зеленоглазый застегивает тёмную вещичку на шее, пробегаясь взглядом по волосам. они немного спутаны, но так прекрасно выглядят. как можно быть таким красивым? — а ты на неё вот так же смотрел? — кажется, будто такая игра перерастает в шутку. пешков резко раскрывает веки, но глаза всë равно плывут — из-за алкоголя в крови или из-за бессмертных перед собой. парень пропускает горячий воздух между губ, дергаясь от прикосновения к своему члену. — если ещё раз скажешь хоть что-то про неё, то я... — что «то я», ванечка? накажешь? — на тёплую кожу приходится ещё один шлепок. он оставил красный след, на который русый засмотрелся на несколько секунд. грудь вздымается, юноша ловит губами кислород, но его с каждым новым хлопком всë меньше и меньше — комната полностью заполнена жаркими стонами. сука, он ебаный садист, раз ему нравится такое, но и бессмертных больно не делает сильно, потому что сережа не настолько проебался. его тело немного пробивает, особенно когда плетка попадает по ногам. сережа ещё несколько раз отблагодарит русого, что тот не со всей силы хуярит, хотя мог бы, ведь слова задевают. пешков руками дёргает, но только это бессмысленно — завязаны хорошо. сука, такой картине не хватает только кляпа. может поискать? однако бессмертных не думает об этом. парень выгибается в спине. ваня откидывает куда-то в сторону вещь и принимается зацеловывать бедра, языком проходясь по красным следам, извиняясь за грубость. кареглазый тает, как ебаное мороженое, течет, как последняя сука, рукой хочет дотронуться до чужого лица, но оно слишком далеко. и это бесит больше всего. — блять, я так сильно хочу тебя в себе, — хнычет, пока его запястья освобождают от ткани. — встань на колени и развернись головой в другую сторону, — пешков слишком медленно выполняет этот приказ, почему получает шлепок по заднице, но теперь рукой. какая же красивая картина открывается перед глазами: сережа весь мокрый, но такой довольный прогибается в спине, выставляя свой зад. ваня охает от такого, пальцами по позвоночнику ведёт, надавливая в самом конце на грудь, чтобы парень опустился на подушки. бессмертных целует, языком приближаясь и выдавливая в этот момент холодный лубрикант со вкусом черники. в нос сразу же отдаёт этот запах, а ощущение, будто сейчас какое-то лето. правильно: сережа — конец мая, такой же желанный в плане каникул и радости. парень обводит какие-то незамысловатые узоры, когда шатен под ним стонет в подушку, прикусывая ткань, чтобы звуков выходило намного меньше, чем до этого. ваня помогает себе одним пальцем, растягивая. язык вместе с фалангами погружается во что-то теплое. пешкову сносит крышу нахуй. — пожалуйста, ванечка, — трётся задницей. — я уже растянул себя перед твоим приходом, не мучай, — в конце срывается на стон, когда его шлепают. — неужели ты знал, что будет, гаденыш? ты такой.... это пиздец. — пиздец — это когда тебе отсасывает на какой-то вечеринке катя в туалете. — блять, пешков, ни с кем я не трахался. ты слишком накидался тогда, я тебя по всему клубу искал, — бессмертных подставляет член ко входу, сжимая ягодицу. — дальше будешь гнуть эту палку? мне долго ждать продолжение этого ебаного цирка, который ты устроил? — если для того, чтобы ты меня трахнул, это понадобится, то да, я придумаю чего-то нового, — чувствует, как на половину в него вошли. ваня пытается аккуратно, но его бесит такое поведение. ревность — они даже не встречаются, чтобы что-то говорить. хм, а может в мечтах шатена совсем по-другому? похуй. русый набирает темп. сережа хватается за все, что только можно найти, но у него не получается ровно держать равновесие — коленки разъезжаются, а голова падает на подушки каждый божий раз, когда бессмертных попадает по простате. стонов уже почти нет, потому что голос сел до нуля. пешков помогает бёдрами. в комнате слышны шлепки кожи о кожу. ваня думает сцепить руки, положить свою ладонь на другую, но только не слишком уж удобно, надо бы шатену прогнуться ещё сильнее в спине, но куда больше. зеленоглазый берет чужой член, надрачивая. нужна разрядка. сережа сам это понимает, но рука не дотягивается — сжимает простыню сильно-сильно. бессмертных делает резкие толчки, но всë равно глубокие, почему на следующее утро будет болеть задница. похуй? да, именно. — ванюш, давай вместе? — бессмертных замирает на несколько секунд, пока парень сам насаживается назад. хочет, чтобы они кончили вместе? юноша сжимает немного у основания эрекцию, пальцами ведет до головки, чтобы надавить на нее. этого хватает — пешков изливается в руку, немного сдавливая внутри. неужели он настолько сильно ждал хоть какую-то инициативу, но пришлось самому всë делать, зато парень получил ахуенный оргазм. — бля, — чувствует, как по бёдрам стекает сперма, — ты ахуел? — мне кажется, это ты ахуел. мог найти намного лучше повод, чтобы я приехал. придумал себе какую-то катю. поменьше в глаза ебись вместе с бутылкой, ок? — ложится рядом, голову укладывая на плечо. — иди нахуй. это я должен ворчать, потому что у меня завтра и голова, и задница будут болеть. хотя знаешь, ты бы мог скрасить это всë, если бы надел на себя костюм горничной и отпидорасил бы мне всю квартиру. родаки приезжают, надо сделать вид, что я тут не только пью, но и живу, — подмигивает ему. сережа пешков — самая нахальная личность на этой планете.