Дорожка в сладкое будущее

— А мне нравится. — Смеется брюнет. — Без шуток прям.       Вова и не думал, что в какой-то момент пожалеет о своих словах. А может и думал. Как минимум, в тот момент ему было абсолютно похуй. Пусть, для всех это и звучало шуткой, но для Владимира это была чистейшая правда. Хотя, если так задуматься, жалел ли он вообще?       Пока все шутили про то, что Вова сосёт члены, Вова и в самом деле сосёт члены. Ни каждый день конечно, но бывает и такое. Вова не просто сосёт, он любит сосать. Просто охуеть как любит. До изнеможения, обожает стоять на коленях, до красных пятен на них; обожает сжимать свои бёдра, потому что собственный член ноет так, будто Вова течная омежка; Обожает сначала облизывать лицо партнёра как сучка, ведя мокрые поцелуи на шею, ключицы, обсасывая как младенец — соски, вызывая при этом у любовника, приятный слуху стон; вести носом от розовых бусин до живота, а дальше, уже знакомая дорожка, из тёмных волос, которые до сих пор нормально не отросли. Именно. Вовочка запрещал брить эту часть партнёру. Его слишком возбуждал этот участок тела. Он кончиком носа, с прикрытыми глазами спускался всё ниже, пока чужие костлявые руки гладили его волосы.       Семенюк завис. Очнувшись, он понял, что «излюбленная» программа подходила к концу, а он нервно облизывал губы, пялясь то в экран с видео, то с чатом. — Так, ну, сегодня тухленько было. — Он замолкает читая чат, чтобы узнать их мнение. — Ну чё? Может ещё одну глянем? — Увидев то, что почти весь чач согласился, он врубает ещё один ролик.

• ┈┈─── ⊶⊰✾⊱⊷ ───┈┈ •

      Стрим окончен, Вова замучен и хочет отдыха. Сколько бы он ни пытался убедить себя в том, что стримы — это его спасение от полной прокрастинации, особенно когда они IRL, то продолжал лишь убеждаться в обратном. Бывали и хорошие дни, когда стрим шёл на ура, и сами зрители были до пизды активными, что, в принципе, радовало.       Но, есть в жизни Братишкина ещё одна радость, которая спасает от напряжения, любыми способами. Сейчас она выходит из душа, в одном только белом, махристом полотенце, завязанном где-то чуть ниже бёдер, и свисающим до колен. Это Лёша.       Губанов остановился в проходе в ванную, медленно закрывая её, так как уставился на Семенюка, который в этот момент застыл как статуя, смотря, сначала очень долго на лицо Алексея, затем медленно спускаясь взглядом к паху. Он раздевал его. Скидывал это несчастное полотенце куда подальше, лишь бы не мешало. Но, в реале просто стоял на месте и пускал слюну.       Снова эта блядская дорожка. Во всех смыслах. Она так соблазнительно, так вызывающе, так… — Моя шлюшка снова хочет повеселиться?       Боже, блять. Как же Вова обожал это. Во время возбуждения конечно. Семенюк бы не потерпел, чтобы в обычной жизни его так называли. Но, этот говнюк, который вызывающе стоит сейчас недалеко от него, знает, когда и что нужно говорить. Он уже всё изучил.       Вова нервно облизывается и отворачивает голову, тяжело вздыхая и хватаясь ладонью за рот, чтобы хоть как то уйти от этих мыслей. Но как только он вспомнит…       Его хватают за руку и отводят к кровати. Лёша мягко нажимает на плечо Вовы, дабы тот присел на колени, а сам садится на постель разводя ноги, как можно шире. — Сучка хочет пососать мой член? Ну, давай же. — Раздаётся томный, властный, слегка грубоватый голос сверху.       Тонкими пальцами он медленно проводит от пупка и прямым путем к началу полотенца. Оно мешало. Пиздец как мешало.       Фелляции быть! Туманно кричит разум Братишкина, и он захлебывается воздухом.       Младший приподнимается с колен, опираясь рукой о кровать, между ног Лёши. Вова тянется к лицу, и когда уже остаётся совсем мало расстояния, его останавливают рукой, Горячо дыша прямо в лицо: — Не-а. Без поцелуев сегодня. — Он кивает вниз. — Давай.       Семенюк вновь облизывается. Горло сушит и молит о том, чтобы уже хоть что-то туда попало. Он сглатывает слюну, которая с болью проходится в глотке.       Вова послушно, как маленький щенок припадает мокрыми губами к шее Алексея. Не целует, просто прижимается. Тело скулит и мечет, оно просит ласки, просит, чтобы тоже до него дотронулись. Но он не получит своего, пока не сделает дело. Это возбуждало ещё сильнее. Предстоящая награда.       Вдыхая запах, только вышедшего из душа Губанова, Вова начинает кратко, но много целовать шею, идя к ключицам: звуки чмоканий раздавались по всей комнате, в которой минуту назад была полнейшая тишина. Всё так же, медленно и обрывисто он спускается ещё ниже. К соскам, припадая к ним. Прям как в фантазии. Но это лучше. Это реально. На его чёрные как смоль волосы, падает тонкая рука, перебирая каждый волосок в длинных пальцах. Это уже слишком. Такими темпами, Вова мог уже и сам дойти до конца, без всяких действий. Оставалось только представить картинку и… — Малыш, чего же ты присосался? — Шёпотом, с некой издёвкой говорит Хесус.       Вова отлипает от соска: с языка, прямо на его кончик протягивается ниточка слюны.       Братишкин ничего не отвечая прислоняется к худому, такому желанному телу носом и, прикусив губу, доводит до места отправной точки: живот, очень близко к пупку. Он целует. Волосы слегка сжимают. Вова продолжает спускаться. Теперь, он становится полностью на колени. Его руки, до этого почти не прикасавшиеся к телу, падают на чужие бёдра. — Без рук. — Твёрдо приказывает голос сверху и Вова слушается.       Семенюк убирает руки, кладя их на свои ноги, сжимая шорты. Он внимательно проводит взглядом по дорожке до полотенца. Вова вновь прильнул носом к животу. Он вкрадчиво целует, будто боясь, что сейчас его остановят, скажут «всё хуйня» и уйдут, оставив его одного. Почти одного. Будет ещё его вставший член. Кстати о нём, прямо сейчас он скулит, просит свободы. Хочет, ой какого внимания. Но Вова не трогает. Он знает, что после, получит свою награду.       Его лицо доходит до полотенца, которое уже пиздец как его достало, своим существованием. Зубами он хватается за краешек и лёгким движением в сторону, стягивает его с партнёра. Всё. Теперь перед его лицом предстало то, о чём его горло молило минуту назад. Вставший, такой большой. Красивый. Вкусный.       Вова снова сглатывает. Семенюк прислоняется губами к красной головке целуя её. Нежно, будто поранившееся место, чтобы побыстрее зажило. Уже припухшими губами он ведёт до основания, к яйцам. Этих двоих он тоже не забудет. Прислоняется.       Ну, вот кто бы, блять, мог подумать, из его подписчиков, людей, которые знают его в жизни, что Вовочка-я-не-гей-вы-заебали-мне-нравятся-сисячки-Семенюк, будет расцеловывать сисячки немного в другом месте. И немного другой формы… Да и состава тоже.       Вова возвращается к головке. Он выбирает её в рот, посасывая, вынимает с небольшим причмокиванием. Рука с волос так и не убиралась, продолжая иногда сжимать короткие волосы. У младшего туман и похоть в глазах, он вновь берёт член в рот, но уже глотая до середины. Господи, вы бы знали как ему хорошо. Им обоим хорошо. Член Лёши дрогнул, когда коснулся глотки партнёра, а сам он, издал тихий стон, похожий больше на тяжкий выдох. Вова начинает двигать головой, пока не решаясь взять полностью. Вверх, вниз, вверх, вниз. Естественная смазка начала размазываться по всему пенису, а двигать головой становилось всё легче и резче. Семенюк вбирает до конца, до самого основания. Рвотного позыва уже нет. Уже и не будет. Он вновь двигает головой, на этот раз чуть быстрей. Горло жгло. Приятно жгло. — Посмотри на меня. — Приказным тоном объявил старший, грубее хватая за волосы. — Какая же ты шлюшка. — Сказал он, увидив серо-голубые глаза. — Как же такой… Поганый ротик, говорящий про меня столько гадостей на публику… — Тяжело дышит. — Может так отлично сосать? А? — Лёша начинает двигать сам свою руку, а Вовочка подстраиваться.       Глаза щурятся, так как головка члена все сильнее бьётся о горло. Это приятно. Пиздец как приятно. Рука Хесуса останавливается держа голову Вовы. Он кончает. Прямо в рот. Прямо в глотку. Лёша протяжно стонет. Семенюк мычит от удовольствия, пока в его горло беспардонно выливается чужая, полупрозрачная сперма.       Когда член перестаёт подрагивать во рту у парня, тот медленно вынимает пенис и облизывается. На губах всё ещё остаются капельки жидкости. Такой сладкой, и дурманящий на вкус.       Настал черёд Вовы, получать удовольствие.