Власть и рабство

      Пронесло. Основной вещи, которой я боялся на данном этапе, не случилось. Акамир прибыл ко мне и сделал это вовремя: уже вечером следующего дня мы сумели встретиться. С моей стороны было немного рискованно поверить в него, но, учитывая обстоятельства, это оправдалось. Впрочем, сам Акамир этому был, мягко говоря, не рад.              Вячеслав, которого он тоже всё-таки взял с собой, сейчас отдыхал в отведённых ему покоях, пока его отец сидел со мной за одним столом. При встрече он показался мне даже более болезненным и слабым, чем я ожидал. Бедный вампир.              — Император, не поймите меня неправильно, но… Неужели на всю столицу не нашлось ни одного способного поучаствовать в Совете?              Я готов поспорить, что он осознал какую-то часть моего плана или хотя бы начал догадываться, но это уже не имеет значения. Он пришёл сюда, лишившись своей единственной возможности разрушить мои планы. Теперь же любые его действия будут работать на меня и во имя моих идей.              — Прошу, Акамир, после всех лет давай позволим себе общаться без этой чрезмерной официальности. И да, к сожалению, это действительно так. — я отвечал ему наигранно удручённым голосом. — При нынешних условиях я просто не могу позволить себе доверять незнакомому или непроверенному вампиру. Тем более, в столь сжатые сроки.              — Я не могу оставаться здесь надолго, Люциус, ты же понимаешь это? Я с трудом смог отлучиться даже на пару дней.              — Само собой, мой друг, я осознаю это и крайне благодарен за то, что ты уже сделал. Более того, я бы не посмел тебя просить о большем. Одних суток мне будет достаточно. — я бегло оглядел своего собеседника. Он ни капли не поменялся с момента нашей предыдущей встречи. Всё те же острые длинные уши, близкий по форме к прямоугольнику нос и карие глаза, наполненные страданиями. Сколько же он перенёс… Точно не меньше меня. — Впрочем, я буду счастлив каждой дополнительной минуте, которую ты проведёшь рядом со мной.              Я искренне сочувствую ему и мне будет тяжело делать то, что я собираюсь, но… Я должен буду сделать это. Я и Акамир — два вампира, пусть и крайне влиятельных, но лишь два вампира. Ни моя, ни его жизни не стоят ровным счётом ничего, когда речь заходит о благополучии всей расы. Более того, это было бы очень низкой ценой за будущее всего вида, но реальность, увы, тяжелее. В любом случае, я сделаю всё необходимое ради этой цели.              И неприязнь Акамира по отношению ко мне лишь помогает решиться. Я не могу сказать, что он уже ненавидит меня, но недовольство определённо видно по его нервозности и попыткам выглядеть расслабленным. Также, если мятеж он и не организовывал сам, то уж точно знал об этом и никак не помешал.              Мне жаль, но мы превращаемся во врагов. Из бывших товарищей. Это действительно печалит меня.              — Была бы у меня возможность, Люциус, я бы остался намного больше необходимого…              — Я понимаю, нет необходимости продолжать. Поэтому, Акамир, нам не стоит время впустую. Расскажи мне как можно больше. — выпячивая наигранно добрую улыбку, я выжидающе посмотрел на него.              — О чём же ты хочешь узнать, Люциус? О том, что Вячеслав страдает неизлечимой болезнью? О том, что всякий смотря на него, передо мной встаёт лицо Людмилы? О том, что даже сейчас, спустя сорок чёртовых лет я не отпустил её и не сумел отойти от утраты? — горестно сморщив лицо, он ударил кулаком по столу и приподнялся, руками опираясь об него. — Это ничтожный срок для нас, Люциус, ты обязан это знать. Когда умерла Оливия? Во сколько раз больше времени прошло с её смерти? И как, стало ли тебе легче?! Готов ли ты сейчас спокойно обсуждать это? А она, в отличии от Людмилы, покинула нас безболезненно и по собственному желанию.              Я не пытался вывести Акамира из себя и никак не мог ожидать такого. В самом деле — меня его слова шокировали настолько, что я не мог ничего ответить и лишь продолжал слушать его злостные крики.              — Ты даже на похороны её не пришёл и теперь просишь меня о дружеской беседы? Будь моя воля, я бы никогда в жизни больше в твою сторону и не посмотрел бы. — его глаза налились кровью, в них виднелись ненависть и жажда убийства. — Меня всего сейчас распирает, Люциус, от желания оторвать тебе голову… Я знаю, какие последствия это будет иметь для всех нас, поэтому я прошу тебя в последний раз… Не трогай меня и не разговаривай со мной, пока того не требуют дела государства, из-за которых я и прибыл в столицу. — состояние шока уже давно прошло, но я всё ещё не говорил, так как не видел в этом необходимости.              Слова в этот момент уже не имели никакого смысла. Акамир может сколь угодно верещать и угрожать мне… Но я буду отвечать на каждое слово действием. И если раньше мне было жаль его, то теперь это чувство исчезло. Он не имел права произносить её имя и уже завтра я отомщу ему за это.              Я не сумел сдержать ухмылки на своём лице. К счастью, мой гость к этому моменту уже успел развернуться спиной ко мне и направиться в сторону двери, чтобы выйти из комнаты.              — Акамир, ты можешь оставаться недовольным определёнными моими действиями — я действительно допускал ошибки и, бывало, поступал не так, как мне хотелось бы, но… — уже стоя у самой двери он остановился, выслушивая меня. — Но угрожать своему Императору непозволительно. Не сомневайся, что у этого тоже будут последствия.              Не став мне ничего отвечать, Акамир покинул комнату. На моё удивление, практически сразу — спустя две или три минуты — в дверь постучались.              — Господин, разрешите войти? — не открывая дверь без разрешения, было сказано мужским голосом, по которому я моментально узнал Святозара, члена Совета старейшин и одного из двух моих советников. Но я не мог придумать ни одной причины, из-за которой он пришёл ко мне так поздно.              — Разрешаю. — ответив, я дождался, пока он войдёт в комнату, и продолжил. — Что-то случилось, Святозар?              — Да, мой Император. Мне печально сообщать Вам об этом, но мятежники поднялись и в Брашове. Очевидно, мы слишком долго медлили с казнью местных, столичных бунтовщиков, что теперь ими начали вдохновляться и в других городах. Это может привести к серьёзным последствиям, господин. — всё это время он говорил спокойным, холодным тоном.              За это я его и ценил. Какой бы отвратительной ни была бы ситуация, он всегда сохранял спокойствие и здравый рассудок. Иногда это даже выглядело чрезмерным и я начинал сомневаться, чувствует ли он вообще какие-то эмоции.              А ещё я ценил его за верность. Не смотря на его биологическое отношение к восточным вампирам, он оставался одним из тех, кто не проявлял негативных эмоций по отношению ко мне. Конечно, и с ним я не мог быть уверен в невозможности будущего предательства, но тем не менее.              — Я доверяю Аугустусу настолько, насколько вообще возможно доверять в такой ситуации кому-либо. Пусть он занимается своим делом в Брашове. Мы же будем заниматься своими здесь. Как только мы раздавим этим две кучки мятежников, всё наладится само.              Не могу сказать, что я искренне так считал, но это неважно. Будут ли ещё столкновения в других городах — не имеет значения для меня и моего плана. Всё, что мне нужно — завтрашний Совет старейшин и казнь Бранимира.              — Если вы в этом так уверены, господин. Хоть я и не считаю, что решение этой проблемы будет столь простым, это — ваше дело. Однако, я должен уточнить. Есть ли какие-то указания для меня на данный момент?              — Никаких, ты можешь быть свободен. Единственное, чего я хочу — моментального донесения до меня любой, даже самой незначительной информации по данному вопросу.              — Безусловно, Император. — поклонившись, Святозар развернулся и вышел из комнаты, перед этим пожелав мне хорошей ночи. В самом деле, пора отдаться ночи и миру снов.       

***

             Следующим утром я, ещё до завтрака, отправился из своей комнаты прямо в зал Совета старейшин. Сегодня я умышленно назначил начало собрания на столь раннее время, так как мне нужно было получить максимальное количество времени, которое возможно, для осведомления всех вампиров о публичной казни этим вечером. Без аудитории эта демонстрация силы просто не имела бы смысла.              Перед самой дверью я заметил прислонившегося к стене худощавого беловолосого вампира.              — Здравствуйте, господин! — стоило мне приблизиться, как я узнал его. Это был Вячеслав, тотчас опустившийся передо мной в поклоне.              Лично мы до сих пор ни разу не встречались, но я слышал описания его внешности и однажды видел его изображение на картине.              — Доброе утро. Как ночь прошла? Имеются ли какие-либо жалобы на выделенные покои? — меня чрезвычайно интересовало, рассказал ли отец ему о нашей небольшой вчерашней стычке, но начинать диалог лучше так, будто бы между нами ничего и не происходило вовсе.              — Всё было замечательно, Император. Признаюсь, кровать была даже лучше, чем у нас дома. И в целом… Я очень давно так чудесно не спал.              — Что может быть лучше для хозяина, чем комплимент гостя? Благодарю. Кстати… — я усмехнулся. — Сыграла ли та девочка свою роль в том, чтобы сделать эту ночь такой хорошей для тебя? Лично для тебя отбирал подходящую рабыню.              — А, та девушка… — Вячеслав неожиданно для меня покраснел. — Да, господин, хорошая девушка.              — Ты пришёл сюда с Акамиром? — сохраняя на своём лице улыбку, я сменил тему.              — Да, господин. Отец попросил меня подождать его около двери; он желал обсудить со мной какие-то вопросы.              — Что ж, вероятно, это что-то важное, поэтому я постараюсь долго не задерживать его на Совете. По этой же причине я оставлю тебя сейчас.              — Конечно, Император, спасибо Вам. — попрощавшись, я прошёл ещё пару шагов до двери и, отворив её, вошёл в зал.              По моей инициативе эта комната была самым маленьким общим помещением в замке среди отведённых для вампиров. Несмотря на важность зала, в котором принимались все законы, ныне работающие в Империи, большее пространство было бы абсолютно ненужным, так как собрания происходят лишь когда того требует обстоятельства — обычно не чаще одного-двух раз за год. В остальное же время комната пустует.              В самом центре зала стоял большой стол яйцевидной формы. Прямо напротив входной двери, у острого конца стола, находилось единственное пустое кресло, предназначавшееся для меня. По правую и левую сторону от него располагалось ещё по шесть таких же кресел, каждое из которых уже было занято своим вампиров.              Все участники Совета, кроме меня, были готовы и ожидали начала. Всего в собрании принимало участие тринадцать вампиров: шесть вампиров с восточных семей — Святозар, Акамир, Зоран, Павел, Клавдий и Бажен; сидели они за столом по мою правую руку, шесть вампиров с южных семей — Иренеус, Овидиус, Декумос, Варенус, Тертиус и Аурелия; их места располагались по мою левую руку. Роль последнего участника отводилась императору, то есть мне. Таким образом, у главного вампира Империи оставался важнейший голос в случае неопределённости по итогам голосования остальных двенадцати. Конечно, это не все правила составления Совета: кроме того, от одной семьи должен был присутствовать только один член и, по возможности, Совет собирали из тринадцати самых влиятельных вампирских семей, что, к сожалению, получалось не всегда.              Новые законы могли предлагаться любым членом Совета, но в основном предложения исходили только от меня. Слишком уж пассивными и незаинтересованными в каких-либо изменениях были все остальные. Впрочем, сегодня были особенные обстоятельства и я надеялся на их разумность.              — Доброе утро, мои верные товарищи. — подойдя к своему креслу, перед тем, как сесть, я поздоровался с остальными. — Сейчас наш общий дом, Империя, ради которого мы прошли через многое, испытывает чрезвычайные страдания из-за кучки неразумных мятежников, поставивших собственные интересы выше интересов государственных. — продолжал я говорить, уже опустившись на нежную кожу сиденья стула. По очереди оглядев лица всех вампиров в попытке понять их настроения, я не нашёл никаких откровений для себя. Единственное, что меня немного удивило, так это полное отсутствие попыток скрыть презрительный взгляд в мою сторону от Акамира. Я, будучи действующим императором, мог бы расценивать это как оскорбление. — Однако, не для того мы проливали свою кровь и кровь наших собратьев, чтобы эти ничтожества могли помешать нашему миру. Я верю в нашу способность пресечь деятельность бунтовщиков на корень и считаю, что предложенные мною сегодня законопроекты помогут нам решить эту проблему. Впрочем, я, как и обычно, намерен продолжать оставаться открытым по отношению к Вашим встречным идеям и обсуждению. — я посмотрел на Иренеуса, сидевшего ближайшим слева от меня, дожидаясь его кивка, после чего вновь заговорил. — Иренеус, будь добр раздать всем присутствующим по листу с первым законопроектом на сегодня.              — Одну секунду, мой господин. — ответив, Иренеус начал обходить весь стол, кладя возле каждого места по листку бумаги, включая его собственное и моё места. Закончив с этим, он вернулся на своё кресло.              — Как вы все знаете, главной темой сегодня является судьба Бранимира. — взяв в руки свой листок, я начал выборочно зачитывать с него основные моменты. — Двенадцать дней назад он, используя двух своих рабов человеческого вида, осуществил попытку подрыва одной из городских стен в районе опоры. Рухнувшая стена, по задумке преступника, должна была завалить собою часть замка, в котором мы сейчас находимся, и стать предупреждением действующему Императору, то есть лично мне. Ввиду ограниченности своих умственных способностей, Бранимир недооценил прочность опоры, использовав слишком мало взрывчатого вещества. На шум, вызванный произошедшим взрывов, сбежалась часть наших стражников, с которыми преступник вступил в сражение, но, ожидаемо, потерпел поражение, после которого и был доставлен в темницу. Вину свою Бранимир не отрицает на данный момент и не отрицал когда-либо с момента его заключения.              Безусловно, все присутствовавшие прекрасно знали все детали дела и без этого пересказа, что выливалось в их полные скуки лица, но от некоторых формальностей избавиться невозможно.              — Также преступник не скрывает существования полноценной преступной группировки, своей целью ставящей дестабилизацию ситуации в Эрдее, и своего членства в ней. По моему мнению, эта группировка также несёт на себе ответственность за организацию нескольких предыдущих попыток подрыва разных государственных зданий в городе. На ваших листах написана предлагаемая мною форма наказания виновного и членов его семьи — публичная казнь сегодняшним вечером для Бранимира и Владислава, его единственного родственника, а также отца, в отношении которого вменяется вина по двум статьям — неудовлетворительное воспитание собственного ребёнка и состояние в преступной группировке, о чём вчера свидетельствовал сам Бранимир. — я взял небольшую паузу, чтобы перевести дыхание и продолжить уже своими словами. — Учитывая все обстоятельства, я считаю это наиболее подходящим наказанием для обвиняемых. Прошу вас изучить все подробности и собранные доказательства на своих листах и, в случае необходимости, задать имеющиеся вопросы, после чего мы перейдём к голосованию.              Стоило мне договорить, как все, хоть и нехотя, но уткнулись глазами в свои бумаги и начали читать всё написанное там. Ещё одна формальность, от которой никуда не деться.              Спустя пару минут вопросов ни у кого не оказалось и мы провели голосование. Абсолютно все проголосовали «За». Сомнений в этом я изначально не имел, но, тем не менее, приятно видеть, что идёт всё именно так, как и было задумано мною.              — Господин, разрешите встать и раздать копии следующего законопроекта? — обратился ко мне Иренеус.              — Прошу, сделай это. — выслушав мой ответ, он так и сделал.              Теперь на столе перед каждым из нас лежал новый листок, со вторым, но ещё более важным предложением, исходившим также от меня.              — Мой господин! — воскликнул Зоран, сидевший через пару мест справа от меня. — Это… Простите меня, но это просто ужасно. Мы не имеем права идти на такое. — страстно продолжал говорить он.              — Не смей перебивать императора. — с откровенной яростью в разговор вклинился Павел, занимавший последнее, шестое место справа. — Выскажешь своё мнение, когда тебе будет позволено это сделать!              — Павел. — осуждающим взглядом я посмотрел на него. — Прояви уважение к вампиру, превосходящему тебя в звании. Ты же, Зоран… — теперь я повернулся в его сторону. — Не нарушай регламента Совета; в первый раз я прощаю тебя, но впредь моя реакция будет совершенно иной.              — Прошу прощения, господин. — сухо ответил Зоран.              — Теперь, я надеюсь, мне удастся объяснить суть и причины моего предложения, которое, вероятно, многим из вас покажется жестоким или же неоправданным. — я развёл руки в стороны, ещё раз бегло оглядев лица всех присутствовавших. — Моё предложение состоит в том, чтобы даровать возможность членам императорской семьи и другим вампирам, занимающим главные должности в управлении Империи или отдельных её городов, казнить тех мятежников, чья вина уже доказана, без необходимости проведения суда или дополнительных собраний Совета старейшин.              Я сделал секундную паузу, чтобы продолжить.              — Зоран уже верно выразил сомнение данным законопроектом и в любое другое время я бы поддержал эти сомнения и, более того, ни за что не позволил даже рассматривать такую идею. Однако, сейчас Империя находится у порога тёмных времён и отсутствие решительных действий, пусть и радикальных или немного сомнительных, приведёт к гораздо худшим последствиям. Отсутствие контрмер, на мой взгляд, по определению будет хуже чрезмерных. Также, в качестве ещё одного дополнительного аргумента я хочу сообщить новости, которые, возможно, уже известны некоторым из вас, но, тем не менее, помогут понять мою мотивацию при создании такого предложения. Вчера поздним вечером из Брашова пришёл посыльный с письмом, в котором сообщалось о поднятии бунтовщиков; Святозар может подтвердить это. — договорив, я повернул голову к нему, давая слово.              — К сожалению, это правда и проблема распространилась на другие города. — начал он говорить с всё таким же безэмоциональным выражением лица. — Тем не менее… Я не могу назвать нашу проблему с бунтующими выходящей из-под контроля настолько, чтобы принимать такой закон.              Вторая часть его фразы мне уже не понравилось, но вступать в дискуссию с ним я не стал и продолжил, обращаясь ко всем присутствующим.              — Господа, мы не можем позволить себе проигнорировать эту разрастающуюся чуму. Пусть даже ценой одной, двух или более смертей невинных вампиров в ходе подавления мятежа, если таковые вдруг будут… Мы должны сделать это ради спасения всего нашего вида.              — Это отвратительно, Люциус. — медленно произнёс Акамир, дождавшись, пока я закончу говорить. — Кто дал тебе, мне, или кому-то ещё распоряжаться жизнями других вампиров без взятия тех под стражу и полноценного расследования? Вывод такого предложения на рассмотрение в Совет очень опасно и лишь ставит под сомнение твою пригодность, как Императора.              Видимо, я очень сильно разозлил его, раз он позволил себе при других вампирах перейти с уважительного стиля общения по отношению ко мне. Обращаться к Императору на «ты»… Непозволительная грубость. Позор мне, но я занервничал. Проглотить такое я не имел никакого права… Это бы сделало меня тряпкой для вытирания ног, чего я допустить не мог. Но и вступать с Акамиром в открытую конфронтацию я не мог, ибо ещё было слишком рано, время ещё не пришло…              — Отвратительно сейчас только твоё поведение на официальном мероприятии, Акамир. — проговорил я, всё ещё оставаясь удивлённым его наглости.              Все присутствовавшие в зале, по обе стороны от моего кресла, также невероятно удивились, услышав это, но никто не решался встрять между нами. Наконец, спустя несколько секунд, вмешался Павел, сделав ситуацию ещё более сложной для меня.              Он подбежал со спины к креслу Акамира и, замахнувшись, попытался достать того своими когтями. Ни малейшего шанса на успех у него не было: и в силе и в скорости он проигрывал своему сопернику. Спустя долю секунды Акамир обошёл Павла со спины и, сломав в нескольких местах, завернул его руку за шею. Послышался хруст костей Павла, спустя секунду после чего он когтями своей второй руки провёл в районе рёбер соперника, заставив того отпрыгнуть на шаг в сторону.              — Довольно! — злостно выкрикнул я, понимая, насколько сильно всё идёт не так, как я того желал бы. — Что вы оба тут устроили?              Вскочив из-за стола, я подбежал к ним и, положив одновременно по руке обоим на затылок, влепил их лица в каменный пол. Безусловно, это было не то решение проблемы, которое я предпочёл бы, но ничего лучше уже было не сделать без потери собственного лица.              — Что с вами, чёрт побери, такое?! Я, по-моему, предупреждал тебя уже сегодня, Павел. — удерживая головы обоих прижатыми к камню, я продолжал говорить повышенным тоном. — А ты, Акамир… Ведёшь себя ничем не лучше зелёного юнца, где же твои почти пять сотен лет мудрости?! — от злости я вдавил его голову ещё чуть сильнее, отчего верхний слой камня сломался и вокруг пошли трещины. — Ты думаешь, что, раз я позвал тебя на помощь, тебе дозволительно так общаться с Императором? Ты думаешь, что я стану терпеть оскорбления меня в моём же доме?! Нихрена подобного! — во время последнего крика ярость настолько переполняла меня, что я начал давить на голову Акамира ещё сильнее, окончательно пробив пол под нами. Мы втроём упали на этаж ниже.              Впервые за очень долгое время я потерял контроль над своей агрессией. Это ужасно. Меня спровоцировали, но если я буду позволять такому ничтожеству, как Акамир, выводить меня из себя… То я ещё большее ничтожество, чем он. В этом случае не видать мне успеха с реализацией моего плана.              За секунду до своего столкновения с полом следующего этажа, я, пусть и ценой разорванной одежды, успел развернуть крылья, чего не удалось Павлу и Акамиру. Залетев обратно в зал, я посмотрел в сторону стола, за которым сидел десяток вампиров, взгляд всех из которых был прикован ко мне — часть глядела с ужасом в глазах, часть с отвращением и недовольством; понять я мог сейчас обе эти эмоции. Лишь один из присутствовавших даже не посмотрел в мою сторону: Святозар продолжал сидеть за столом и читать что-то из принесённых на собрание бумаг.              Что было хорошо, так это то, что площадь провалившегося пола была невелика и не задела других вампиров или мебель. Также, повезло, что под нами находился коридор, по которому в данный момент никто не проходил.              — Что ж, не имею ни малейшего удовольствия сообщать такие новости, но Павел и Акамир удалены с этого Совета старейшин. Голосование по законопроекту придётся принимать без них. Есть ли у кого-то вопросы, или мы можем перейти сразу к голосованию?              Пусть и во вред дальнейшим шагам плана, я получил пользу на краткосрочной дистанции. После того, как мне удалось хотя бы частично спасти свою репутацию, никто из старейшин не смел оспорить последнее предложение и оно было также принято абсолютным согласием голосовавших. Лишь Аурелия, единственная вампирша в составе Совета, попыталась высказать аргументы против законопроекта, но и она быстро сдалась, поняв, что в такой ситуации никто поддерживать её не собирается.              Акамир же…Он слишком легко отделался сегодня. Однако, я только начал. Пусть просто немного подождёт и тогда он почувствует весь мой гнев на себе…       

***

             Перед сценой собралось столько народу… Остаётся всего лишь каких-то пару минут до начала шоу. Вампиры всё ещё подходят к площади.              — Павел! Ты привёл девчонку? — продолжая смотреть на площадь из своего окна, обратился я к своему сыну, стоявшему позади.              — Да, мой господин. Она вместе с некоторыми остальными служанками будет наблюдать за происходящим с соседнего балкона. Всё, как Вы и желали, Император. — спокойно отвечал Павел. Левой рукой после вчерашнего собрания он всё ещё двигал с трудом, но кости уже успели зарасти.              — Прекрасно. В таком случае уходи вниз и жди моей команды. Только ни за что не смей ошибаться в такой момент.              И… Всё. Пора. Время пришло и я, держа в руках серебряную косу, с помощью которой во времена восстания Оливия казнила много тысяч людских отродий, вышел на сцену, находящуюся над толпой пришедших на демонстрацию вампиров.