Власть и рабство

Мика

      Происходило что-то непонятное. Меня и ещё нескольких людей насильно привели в другой конец замка и рассадили по балконам, виды с которых выходили на городскую площадь, битком набитую вампирами. Зачем они здесь? И, что самое главное, зачем я здесь?              Вчера вечером ко мне зашёл вампир — не помню его имени, но помню тот факт, что он является сыном Люциуса — и в принудительной форме «пригласил» меня в это место от имени императора. Для чего, мне никто так и не объяснили. Выбора не было и лишь поэтому я сейчас сижу здесь. Возможно ли из этого извлечь какую-то выгоду для достижения моих целей? Как минимум, можно попробовать пообщаться с некоторыми другими людьми, находящимися в заложниках у вампиров. Однако, это могло быть достаточно рискованно, если Салли рассказал мне правду о людских настроениях в замке.       Нет, я не знаю, правда ли это или нет, но… То, что я видела до сих пор, сочетается со словами повара и мне стоит быть аккуратнее. Впрочем, совсем ни с кем не разговаривать было бы не менее подозрительно. Поэтому придётся продолжать выдавливать информацию по крупице из всех вокруг меня.       На одном балконе со мной были ещё две девушки. Обе они выглядели очень молодо, возможно, даже чуть младше меня. Впрочем, одна из них, с каштановыми волосами и карими глазами, была в действительности старше. Это было видно по её взгляду — она будто бы видела насквозь меня и последнюю девушку. Вторая же была её полной противоположностью как внешне, так и по ощущениям — волосы рыжего оттенка, бледные-голубые глаза, постоянная улыбка на лице и доброта во взгляде.              Когда я пыталась придумать, с чего начать разговор с кем-нибудь из них, я заметила, взгляд той, что была постарше, — он был направлен в мою сторону. Я сначала пыталась проигнорировать это, но в конце концов решилась заговорить с ней.              — Ты знаешь, что сейчас будет происходить? — осматривая её чёрное платье и небольшой шрам внизу её открытой шеи, произнесла я.              В ответ я не получила ни слова, а лишь отрицательное покачивание головой. Но взгляд она от меня, к счастью, отвела.              — Не стоит пытаться с ней говорить. Нора ни слова не скажет, пока сама не захочет. — справа от меня раздался голос второй девушки. — Ты — новенькая рабыня Люциуса? Мика? Он много о тебе говорил.              Мне показались странным тот факт, что Люциус говорил обо мне с кем-либо. Зачем ему это и что именно он мог рассказать обо мне? И почему мне в этом случае ни о ком не рассказывают?              — Да, это я. Извини, но, кто ты?              — Не извиняйся, всё в порядке. Меня зовут Алекса, я… — она прервалась на пару секунд. — Твоя коллега, если так можно выразиться.              — А? Что ты имеешь ввиду? — после моего вопроса Алекса слабо улыбнулась.              — Я принадлежу Императору также, как и ты. Вот, о чём я.              Мне её ответ очень сильно не понравился, но я попыталась сдержать себя в руках. По всей видимости, она была достаточно близка к Люциусу и сближение с ней было бы хорошим способом подобраться к нему и узнать какие-то детали, которые сам вампир не стал бы рассказывать.              — Понятно. А ты знаешь что-нибудь о том, почему мы здесь? — скрывая своё недовольство, я сменила тему.              — Быть откровенной… Да, я знаю некоторые моменты, но очень поверхностно и вряд ли хозяин хотел бы, чтобы я делилась ими с кем-то.              Она назвала его хозяином? Эту кровососущую тварь? Добровольно и даже не в его присутствии?.. Моё отвращение от этого достигало максимума. Захотелось отодвинуться от неё подальше и прекратить этот диалог.              — Хорошо… — всё-таки я заставила себя ответить, пусть и скупо. Молчание было бы ещё хуже этого.              К моему счастью, в этот момент что-то началось. Что бы это ни было, оно началось — из замка вышел Люциус. Хотя он и был сейчас повёрнут ко мне спиной, сомнений не было, это точно он. Спустя несколько секунд он начал произносить речь, которую я, честно говоря, слабо понимала. Единственное… Он очень много говорил о мятежниках.       Неужели среди вампиров есть разногласия? И неужели они настолько серьёзные? Если это так… То лучшего момента для побега… Нет, не побега, а для ещё одного противостояния людей с кровососами, просто не будет. Получается, мне нужно просто вовремя сбежать из замка и вернуться с остальными…              Нет. Не «просто» — всё это будет чрезвычайно сложно. И сработает только в том случае, если вражда вампиров между собой продолжит расти и достигнет критической точки. Тогда они могут не заметить нас, тем самым даря шанс на победу.       И ещё одна проблема… Я не имею права сейчас уходить отсюда. Я только начала узнавать хоть сколько-нибудь полезную информацию и чувствую, что могу узнать её ещё больше, что это — самое начало. А учитывая странное отношение Люциуса… Он ненавидит меня и я не забуду то, как он меня бросал по комнате, но… Вместе с этим он продолжает отвечать на мои вопросы и остаётся достаточно открытым.       Поэтому я считаю, что могу узнать от него очень много полезных вещей для борьбы с вампирами. Но мне нужно будет каким-то способом передавать эту самую информацию в поселение для подготовки солдат. У меня в голове появилась одна идея, но крайне тяжело реализуемая. Нужно будет сложиться в мою пользу невероятному множество факторов, но я попробую. Ведь, если получится… Это может вернуть нам спокойную жизнь.       На сцену вывели… О боже… По всей видимости, это был вампир, но… Я никогда в жизни не видела кровососа в настолько ужасном состоянии… Если бы не знала, то приняла бы его за труп. Даже однажды, когда мне довелось убить вампира, тот выглядел в разы лучше и живее этого.       Я не могу описать то, с какой жестокостью и ненавистью Люциус пытал пленного вампира, чьё имя я не запомнила. Именно пытал — всё происходящее с трудом можно было назвать казнью. Это — показательная пытка, но зачем? Вероятно, это как-то связано с разногласиями у кровососов. Нужно будет попробовать копнуть и в этом направлении.       На протяжении всей этой длительной пытки Алекса с восторгом наблюдала за каждым движением Люциуса, ни разу, по моим ощущениям, не отведя от того взгляда. И когда во все стороны летела кровь, её лицо совершенно не менялось, оставаясь счастливым. Даже Нора, будучи изначально мрачной, на протяжении всего «шоу» мрачнела всё сильнее и сильнее. Ближе к концу всего происходящего я не выдержала и решила всё-таки спросить Алексу.              — Алекса? Почему ты так радуешься сейчас?              — В смысле? Это же очевидно. — даже не поворачиваясь ко мне, отвечала она с небольшим удивлением в голосе. — Я не могу не радоваться, когда хозяин избавляется от врагов.              Нора хмыкнула, а Алекса через пару секунд продолжила говорить.              — А ещё… Он такой счастливый сейчас. Это тоже радует меня. — в этот момент Люциус снимал с себя рубашку, от чего она чуть не запищала. — О боже… Не только счастливый, но и очень сексуальный. — никто ей отвечать не стал.              Нет, подружиться с ней у меня шансов нет. В конце концов, просто настанет один день, когда я не смогу сдержаться и наброшусь на неё с кулаками. А то, каким голосом она всё это говорит… Настолько нежно и приторно… Мой ужин чудом не вышел обратно из меня.       Подружиться с Норой у меня, очевидно, тоже не получится; слишком неразговорчивая она. О какой вообще дружбе речь, если я, несмотря на все попытки, ни слова от неё за вечер не услышала… Возможно, что-то получится в будущем, но я сомневаюсь.       Спустя несколько минут Люциус убил и второго вампира. Не знаю, почему, но это заняло у него в разы меньше времени, чем то же самое с первым. После этого вампир, бросив в мою сторону короткий взгляд ушёл в глубины замка. Печально, что именно в момент, когда наши глаза были направлены друг на друга, моё состояние достигло своей низшей точки. Мой ужин снова предпринимал попытки вырваться из заключения в моём организме на свободу. Причиной, конечно же, оставались действия Люциуса, хотя, я уверена, свою роль в этом сыграла и Алекса.       В конце концов, меня пронесло и в этот раз. Правда, не пронесло с другим — одна из замковских слуг — пожилая женщина, крайне похожая на Мишель — спустя час или два после окончания казни подошла ко мне и сообщила о желании Люциуса встретиться со мной. После такого вечера мне совсем не хотелось этого, но выбора не было.       Через двадцать или около того минут тот же человек, что и принёс мне указание, довёл меня до комнаты, в которой сейчас должен был находиться вампир. Подходя к комнате, я довольно сильно удивилась, а моя проводница, если её так можно назвать, — начала тревожиться, что было видно по ней. Мы остановились в коридоре на расстоянии нескольких шагов от открытой двери, не видя того, что происходит внутри. Спустя секунду изнутри начали раздаваться голоса. Два голоса, один из которых я, к своему сожалению, с точностью могла определить — он принадлежал Люциус. В какой-то момент своей жизни я определённо свернула не туда, если сейчас могу узнать его по голосу.       Второй же вампир — я была уверена в этом, человеку Люциус не позволил бы говорить таким тоном — был мне незнаком. Женщина, приведшая меня сюда, совсем сжалась от ужаса и упёрлась лицом в стену, пока я, не сумев преодолеть своё любопытство, нагло заглядывала внутрь комнаты, вплотную подойдя к двери. То, что я увидела там… Было завораживающе.       Люциус, всё ещё будучи голым выше пояса, стоял в метрах трёх от второго вампира, на расстоянии удерживая лезвие косы прижатым к шее своего соперника. На остром конце орудия виднелись как уже застывшие капли крови, так и несколько мелких и свежих, ещё жидких. Взгляды обоих были полны ненависти и направлены друг на друга.       Знаю, в любой другой ситуации поглядывать было бы плохо, но не в этой. Более того, они сами оставили дверь открытой. И да, это также давало мне право подслушивать их. Хотя, не слыша разговор целиком, было тяжело понять его суть.              — Я никому не позволю так унижать себя, даже тебе, император хренов. — яростно проговаривал каждое своё слово вампир, чьё имя было мне неизвестно.              Судя по его виду, он не боялся лезвия у своей шеи. Это показалось мне странным, ведь вампира, несмотря на чудовищную регенерацию, можно убить отрезанием головы. Почему же он тогда не боится? Либо же мне неизвестны какие-то биологические нюансы, связанные с этим, либо же у вампира были основания считать, что Люциус не станет убивать его. Но, учитывая всё то, что я знаю о Люциусе, во второе совсем не верится.              — Позволишь. Проглотишь эти унижения и ничего мне не сделаешь. — с удовольствием в голосе отвечал ему Люциус. — Попытаешься убить меня прямо сейчас? Допустим, тебе это удастся, но что будет дальше? — он неторопливо облизнул свои губы, скрутившиеся в улыбку, прежде чем продолжить. — А дальше будет окончательный раскол среди вампиров и гражданская война, которая убьёт минимум половину из нас. Я не хочу верить в то, что ты, Акамир, слетел с катушек настолько, чтобы опускать нас до людского уровня и уничтожать половину своих собратьев только ради своей маленькой и никчемной обиды на меня. Тебе пора бы уже повзрослеть: уже воспитываешь сына, а сам ведёшь себя как ребёнок, не стыдно тебе?              Как только Люциус договорил, я посмотрела на выражение лица его собеседника — Акамира, видимо, — и обомлела. Как же много ярости и ненависти оно выражало.              — Заткнись, сейчас же! — кричал Акамир. — Я отомщу тебе, только потерпи, немного потерпи…              — Удиви меня, Акамир. — улыбнувшись ещё шире в ответ, Люциус убрал косу от тела своего соперника. — А сейчас — проваливай, пока я даю тебе возможность. Пожалей себя и сделай это.              Второй вампир прорычал и, сделав рывок к Люциусу, попытался задеть того когтями.              — Ничтожество. — отпрыгнув назад, он провёл контратаку кулаком в челюсть Акамира, от чего тот отлетел на пару метров и, на секунду согнувшись, тут же подбежал обратно для продолжения схватки. — Будь мужчиной. Прими сегодняшнее поражение и вернись с новыми силами, коли так жаждешь моей кончины.              Я окончательно перестала понимать, что происходит. Сражение двух вампиров, безусловно, было захватывающим, но всё происходило слишком близко для моего, человеческого, глаза. Они попеременно наносили друг другу, казалось бы, мощнейшие удары, — а иногда и порезы когтями — но всё это не имело последствий: ни один, ни второй не думал падать даже на пару секунд, тут же отвечая на каждое попадание своим, что выглядел ещё более сильным. Я не знаю, в чём причина этого: либо в столь быстрой регенерации у обоих, либо в невероятной живучести каждого из них.       Осознавая это, мне в голову снова приходили мысли о том, насколько мы беззащитны по сравнению с этими монстрами. Человечество, даже имея в своём арсенале столько оружия и те армии, легенды о которых всё ещё живы, не справилось с вампирами, которые тогда были ещё и в меньшинстве. Какие же шансы сейчас у меня или всех людей, в принципе?       Никакие. И Люциус, и Акамир по отдельности смогли бы уничтожить всё моё поселение голыми руками в лучшем случае за ночь и при этом отделаться несколькими царапинами. Царапинами, которые тут же и заживут благодаря их регенерации.       А если они придут вдвоём? Или если, например, их будет тысяча? Тогда за ту же самую ночь они избавятся от вообще всех людей, не находящихся сейчас в рабстве. А у кровососов, я уверена после увиденного сегодня на площади, найдётся эта тысяча. И, вероятно, найдётся ещё намного больше.       Раньше я считала, что мы стоим хоть чего-то и кровососы не могут добить нас, что мы способны давать им отпор, что хотя бы выжить в битве с ними мы сумеем. Нет, какой же глупой и наивной я была. Вампирам просто не нужно это; им неинтересно. Стоит захотеть того Люциусу и мы все исчезнем в течение нескольких часов.       Как нам бороться с этим? Почему природа создала нас такими слабыми? Почему Бог, если он существует, допустил существование таких чудовищ, как вампиры? Я не понимаю. Я просто... Не понимаю. Чем люди заслужили такое?       Моя борьба не имеет никакого смысла. Она не приведёт ни к какому результату — вампиров уже не одолеть. Это невозможно физически. Никто не сумел и никогда уже не сумеет. Вампиры — высшие существа на планете с точки зрения природы. Как бы я их ни ненавидела, это — факт, который мне нужно признать.       Скольких же я убила собственными руками... Сколько же своих друзей, близких и просто товарищей я убила, ведя их в очередную бойню с вампирами. Раз за разом... Раз за разом я находила способы замотивировать выживших на ещё один поход. Раз за разом я находила способы для убеждения несогласных с моим мнением по этому поводу. Раз за разом я находила способы заткнуть Адама и проигнорировать единственный голос разума в нашей троице...       Это неправильно. Я не буду больше. Больше никогда я не поведу за собой ни одного человека. Слишком многих я уже погубила ради... Ради чего? Как же это мелочно, но ради мести. Мести за всех уже погибших от рук вампиров людей и, в особенности, двоих, самых дорогих мне людей. Каждый раз эта месть затмевала мне разум и глаза, вынуждая снова и снова возглавлять штурмовой отряд и нападать на кровососов. Семь лет назад жажда мести проникла мне в сердце и полностью подчинила его себе. Пусть и лишь сейчас, но я рада осознанию этого, очень рада. Больше я себе такого не позволю. Ни за что.       Уперевшись спиной об дверь со стороны коридора, я скатилась на пол. Какой же дурой я была всё это время. Я... Чувствую стыд. Лучше бы умерла одна я, а не все они. Может быть, тогда люди уже сдались бы и перестали биться головой о слишком прочную стену?       Но нет... Сдаться — значит предать всех, кто погиб по моей вине. Их смерть должна что-то значить. Поэтому я бороться не перестану. Борьба давно стала смыслом моей жизни, я не смогу остановиться и, будучи честной хотя бы с собой, не пожелаю остановиться. Я продолжу попытки, ведь... Однажды уже получилось, я убила вампира. Но теперь я буду бороться одна, без чьей-либо помощи. Я больше не подвергну риску жизни других людей. Если смерть и будет, то либо моя, либо вампирская. Я не оставлю попыток, пока не испущу дух.       Из раздумий меня вытянуло вылетевшее из комнаты в коридор тело Люциуса, причём вылетевшее не по своему желанию, а благодаря стараниям Акамира. Каменная стена, в которую он попал, потрескалась под весом вампира. Почти моментально вскочив с пола после падения, кровосос мельком перевёл взгляд сначала на пожилую прислугу рядом, а затем и на меня.       Никак не отреагировав на нас обеих, он вбежал обратно в комнату, очевидно, с какой целью. Я хотела было заглянуть ещё раз внутрь, но к тому моменту, когда я решилась сделать это, всё уже закончилось.              — Подглядывать неприлично. — Спокойно произнёс Люциус, когда я всё-таки заглянула внутрь. Акамира теперь нигде в комнате не было. Куда он пропал, почему и как так быстро? — Заходи уже.              Не в силах ответить что-то после всего произошедшего, я молча зашла внутрь и сделала несколько шагов в сторону далёкой от вампира стены. Он же, не смотря в мою сторону, поднимал с пола — не знаю, в какой именно момент сражения она там оказалась — косу.              — Будешь молчать? — повернувшись лицом ко мне, безэмоционально заговорил Люциус. — Я думал, у тебя будет много вопросов после такого вечера.              Перед тем, как говорить что-либо, я немного осмотрелась в комнате, охваченной следами разрушений от схватки двух вампиров. Большая часть мебели была покрыта трещинами; в воздухе витала пыль и запах смеси крови и пота.              — Д-да... — я пыталась ответить как можно увереннее, но у меня это не получилось.              Лишь в этот момент, продолжая рассматривать вампира, я обратила внимание на две мелкие детали в его теле. Первое — его торс, олицетворявший собой идеал этого слова. Высоко поднятая грудь, подтянутые мышцы, рельефные контуры и ровные кубики пресса без единой жировой прослойки — не будь он вампиром, истребляющим человечество, я бы восхитилась красотой его тела. И второе, располагавшееся, или, вернее сказать, отсутствовавшее, чуть выше первого на вампире, — соски. Их просто не было, как и ореол — бледная кожа занимала всё пространство грудной клетки.              — К-кто... Был вторым вампиром? И почему вы дрались? — подняв взгляд на лицо Люциуса, спросила я более чётким голосом.              — Второй вампир... — губы вампира растворились в широкой улыбке. — Акамир, некогда мой близкий товарищ, а ныне — один из числа моих нынешних противников. По этой же причине мы и сцепились. Впрочем, ничего серьёзного.              — “Ничего серьёзного”? Для вампиров такое — норма?              — Я не говорил этого. — Люциус вздохнул с некоторой, как мне показалось, усталостью. — Ничего серьёзного не потому, что подобное является нормой, а потому что это ни на что не повлияет. Мы оба понимаем, к каким последствиям приведёт открытая вражда и потому на глазах у других будем играть в друзей настолько долго, насколько это возможно.              — О каких последствиях ты говоришь?              — Конечно, ты же не знаешь ничего. Знаешь, а это забавляет меня. — улыбка на его лице стала ещё чуточку шире. — Столько лет пыталась одержать победу над нами, но даже таких поверхностных вещей ты не знаешь.              — Не собираешься объяснять? — получать такую реакцию было немного неприятно, даже от кровососа.              — Собираюсь. — ответив, он вздохнул и неспеша отошёл в сторону от меня. — Но сначала немного поиграем. Как ты думаешь, что происходило этим вечером и по какой причине? — не переставая говорить, тот дошёл до кресла в конце комнаты и опустился на него, рукой подзывая меня к себе.              — Казнь? — будучи уверенной в значении его жеста, медленно я подходила к нему.              — Безусловно, это — верное название произошедшего, хоть и не полностью описывает его. Попытаешься ещё один раз?              — Ты хотел запугать кого-то этим... — на расстоянии примерно в три метра между нами, я остановилась. — Может, Акамира? Никого больше я сейчас не знаю.              — В целом... Верно, хоть и со своими нюансами. — вампир повторил свой предыдущий жест, подзывая меня ещё ближе к себе. Я сделала один шаг и вновь остановилась. — Впрочем, это неважно. Давай перейдём ко второму вопросу — зачем я запугивал его?              — Я...              — Очевидно, между нами присутствует вражда и он мне каким-либо образом мешает. — не дав мне ничего ответить, Люциус продолжил самостоятельно. — Задача же теперь состоит в том, чтобы угадать причину раздора.              — Я... Не уверена.              — Конечно, ты не уверена. Как жалкий человек может быть уверенным в таких вещах? — презрительно усмехнулся вампир, беря меня за руки и притягивая к себе, что я не могла сопротивляться и оказалась у него на коленях, прижатой плечом к его оголённой груди. Сила, с которой он притягивал меня, была такой, что даже раздался хруст моего плечевого сустава.              — Что ты д-делаешь? — не понимая происходящего, спросила я.              От прикосновений к горячей коже вампира, меня будто бы ошпарило кипятком. На своём лбу я почувствовала выступившие капельки пота, а голова сильно закружилась.              — Расслабься и не обращай внимания. — одной своей рукой Люциус прижимал меня за плечо ближе к себе. — Мы продолжим разговор, ты же хочешь этого? — он тихо усмехнулся, смотря мне в глаза. При всём своём желании, которое у меня определённо было, я не могла сопротивляться. В эту секунду меня начало подташнивать; я ощущала то, как поднимается температура моего собственного тела. — Видишь ли, мы с Акамиром принадлежим разным... Фракциям, так скажем. Открытая конфронтация между нами будет означать усложнение отношений между самими фракциями, а убийство одного из нас другим и вовсе может привести к масштабной войне между вампирами. Понимаешь теперь это, Мика?              — Д-да... — всё перед глазами затуманилось и поплыло, но слышать вампира я не перестала.              — Тебе жарко, Мика? — с чувствовавшейся иронией и злорадством, а вернее — чем-то средним между ними, произносил Люциус. — Не бойся... Ты скоро привыкнешь к такому.              Более я не могла ничего отвечать ему: настолько жар поразил меня. Тем не менее, хотя я и видела с трудом, практически ничего не разбирая, чувства меня не покинули и я прекрасно ощущала то, как кровосос брал меня за подбородок и приближал к своему лицу до момента, когда наши губы соприкоснулись; кожу от этого сразу же начало болезненно жечь. Было ощущение, будто мои губы буквально подожгли.              Ни рассудка моего, ни сил не было достаточно для каких-либо действий: ни оттолкнуть его, ни ответить, — второе, впрочем, в любом состоянии рассматривать я не стала бы — не получалось. Спустя некоторое время — я, на самом деле, понятия не имею, сколько это длилось, слишком туманно всё происходило для меня — Люциус отпустил мои губы и, водя своим языком от них вниз, опустился к шее.              По коже прошли мурашки, когда дыхание вампира опустилось к шее, а всё моё тело будто бы пронзила небольшая молния, когда клыки дотронулись сначала кожи, а спустя долю секунды — и кровеносных сосудов под нею. Я чувствовала каждую капельку крови, так болезненно покидавшее моё тело. Казалось, будто с нею меня покидает и последняя жизненная сила. Нет, не казалось — так оно в действительности и происходило.       Мои веки уже полностью сомкнулись без моего ведома от неспособности организма сохранять их открытыми к моменту, когда вампир отпрянул от моей шеи. Последним увиденным были ослепительно белые клыки Люциуса, по которым стекали капельки крови. Последними же услышанными мною звуками были слова кровососа.              — Я скучал по вкусу твоей крови, что стал ещё лучше... Той дворовой псине, Бранимиру, не сравниться с этим. — после этого я перестала слышать что-либо и, вероятно, потеряла сознание.