with the expection of you i dislike everyone in the room

      Кто-то подумает, что это не самая удачная идея — провести ночь в поисках уголка, не особо далекого от вечеринки, но спрятанного достаточно, чтобы держаться подальше от надоедливых придурков. Виктория уже этим занимается, и она отказывается уходить с вечеринки, будто она какая-то идиотка. Вечеринки предназначены для того, чтобы на них веселиться, танцевать, пить, общаться с незнакомками… тусить. Но это все весело и приятно до тех пор, пока один мудак не появится на горизонте и в очередной раз не поверит, что она не заинтересована.       Боже, к ней приставали миллион раз, но грубость, самонадеянность, явное высокомерие некоторых личностей, которых она терпеть не могла… Терпеть придурка, выслеживающего ее, можно только будучи в пяти метрах от него. Она хочет, чтобы он просто растворился в воздухе. Это звучит ужасно, потому что тогда она будет вдыхать его частицы, как будто недостаточно и того, что они дышат одним воздухом. Она не может сделать вдох, к тому же пахнет чем-то мерзким.       Если бы только ее озабоченный лучший друг не был таким озабоченным и не бросил ее, чтобы продемонстрировать свою озабоченность с каким-то случайным незнакомцем! Но это же Крис, вытаскивающий ее после изнурительных полугодовых экзаменов, обещающий весь мир к ее ногам, клявшийся быть рядом всю ночь, а потом просто исчезающий. Конечно, она не может посадить его на цепь и требовать защищать ее: она ведь большая девочка и в силах справиться с защитой самостоятельно, — но это становится чересчур, когда всякие мудаки не могут оставить ее в покое. Она даже не может найти знакомых и сомневается, что знает она кого-нибудь на этой вечеринке.       Ну, по крайней мере, Крис где-то здесь, и ему весело, озабоченно и все такое… Боже, она скучает по возбуждению и искреннему интересу к кому-то. Она была одной достаточно долго, чтобы ее сердце зачерствело.       Сразу после этой мысли ее взгляд устремляется к танцующей толпе, к одной загадочной танцующей красавице… Она никогда не видела ничего более чарующего, чувственного и раскрепощенного. Наблюдение за ней казалось почти катарсисом, как будто темноволосая красавица избавляется от тревог и забот, танцуя; ее тело двигается, словно самостоятельно создавая музыку, более приличную, чем та, которая играла в этом месте. О, Виктория влюбилась в ее музыку.       На короткий миг Виктория оказывается обманута танцующей красавицей, представляя, что она, ухмыляясь, смотрит в глаза Виктории. Она не уверена, это реальность или плод ее собственного, лишенного романтики воображения, но по ее телу проходит дрожь. Виктория ненавидит одноразовые перепихоны, ей не нравится запросто находить потенциальную партнерку на вечеринках, это не место для милых встреч, но в этот раз она может сделать исключение. Единственная причина, по которой она еще не ушла с этой сумасшедшей вечеринки, — она наслаждается зрелищем танцующей под собственную музыку красавицы. «I bet you look good on the dance floor»? О, она уже выиграла это пари. И как великий Алекс (Тернер, не Александр Великий, хотя он ей тоже нравится) однажды сказал: I don't know if you're looking for romance or I don't know what you're looking for I said, I bet that you look good on the dance floor       Эта песня вообще не подходит под ситуацию, но она стала бы отличным саундтреком для этого момента. Виктория не знает, что именно она пытается найти, но девушка выглядит восхитительно на танцполе.       Собирая остатки былой когда-то решительности, Виктория пробирается вперед, сквозь танцующую толпу, и приближается к красавице. И как раз в этот момент перед ней предстает самое надоедливое лицо в мире. Как вовремя!       — Эй, Вика! — боже, она всегда ненавидела это сокращение, теперь у нее есть еще более серьезная причина его ненавидеть. — Где ты была? Ты вдруг исчезла!       То, как он говорит и ведет себя, когда не может принять отказ, словно все прекрасно и правильно… это происходит в сотый раз! А хуже всего то, что он знает ее с университета, и он не просто случайный парень с тусовки, с которым она столкнулась — они вместе ходили на лекции и имели общих друзей, и он думает, что она играет с ним в игру «догони меня, если сможешь». Наверное, ее ошибка была в вере в то, что он по-настоящему мил, и она почти подружилась с ним, пока он не начал флиртовать и намекать, и она стала защищаться и намекать в ответ, мол, очевидно, его IQ сто с чем-то миллионов, он лучше всех в классе, и все равно почему-то не может понять чертовое «нет»! — Слушай, Аарон, я не припомню, чтобы когда-либо говорила, что провела бы с тобой ночь. И, будем честны, я вообще не хочу проводить время с тобой, потому что, знаю, я вроде тебе нравлюсь, и, хотя я ценю твои чувства, ты мне просто не нравишься. И нет, это не вопрос времени — и ты меня не переубедишь, — это вопрос границ. «Нет» — это нет, не надежда на будущее, не глупая трудная игра, просто нет.       Он смотрит на Викторию в удивлении, как будто она говорит с ним на непонятном языке. — Виктория, я понимаю, ты могла подумать… — Я лесбиянка, — наконец-то говорит она. Это не секрет, но, Виктория уверена, не многие знают об этом, ведь она не разгуливает повсюду, рассказывая о своей ориентации, и не расхаживает по кампусу с самой красивой девушкой, держась с ней за руки.       Глаза Аарона расширяются, рот открывается и закрывается, как у рыбы. Это так удивительно? — Ты… серьезно? — это именно тот ответ, который она ожидала услышать, и именно поэтому никогда не говорила ему: ее ориентацию никогда не воспринимают всерьез, смеются над ней: «Это временно, ты еще не встретила правильного человека», и ее любимое: «Ты такая красивая девушка, ты точно найдешь хорошего мужчину», как будто быть лесбиянкой — это значит быть травмированной дерьмовым мужчиной. — Я абсолютно серьезна, я лесбиянка, была всю жизнь и буду, — Виктория утвердительно кивает, надеясь, что Аарон понял посыл ее слов. Затем она вдруг выпаливает: — И вообще-то, у меня есть девушка, — для пущей важности.       Проблема в том, что у нее нет девушки. Но Виктория продолжает приплетать все больше лжи: — И она здесь сегодня. Я жду ее. — И теперь она плетет эту ложь, вышивает на ней и носит сама. «Отличная работа, Виктория, теперь ты точно от него избавишься, особенно когда он увидит твою воображаемую девушку». Где, черт возьми, она найдет себе девушку из ниоткуда?       Аарон выглядит самодовольным. Конечно, он не купился — теперь все еще хуже. — Правда? Просто… ты не выглядишь, как лесбиянка.       Это даже обидно: она кидает на него злой взгляд. — Что это значит? Лесбиянки выглядят как-то по-особенному?       Когда Аарон осознает проблематичность сказанного и то, как облажался, он быстро начинает защищаться: — Нет, конечно. Просто… мне не верится, что у тебя есть девушка, то есть, я не думаю, что увижу ее. Это просто предлог, чтобы отшить меня, и я понимаю, Виктория: ты напугана чувствами, и отношениями, и обязанностями… все в порядке. Я понимаю. Тебе не нужно меня бояться. — Мне плевать, веришь ты или нет, и даже если это предлог, это определенно должно сказать тебе, что я не хочу быть с тобой. Я не боюсь или что-то вроде того!       Краем глаза Виктория замечает кого-то; вдруг сумасшедшая идея приходит ей в голову, и она действует импульсивно, решая подумать позже. — Эй, малышка, я тут, — зовет она, и, к счастью, девушка поворачивает голову и замечает, что это адресовано ей. Она останавливается как вкопанная, с бутылкой в руке. Виктория смотрит на нее умоляющими глазами, надеясь, что она поймет и подойдет к ней. Виктория подходит к ней, танцующей красавице, отчаянно смотря на нее и кидая взгляд на парня, стоящего напротив. «Пожалуйста, помоги мне, пожалуйста, помоги мне». — Что задержало тебя? Ты не представляешь, как много парней я отшила за это время, — ласкового говорит Виктория, бросая на Аарона многозначительный взгляд.       Она не может точно понять выражение его лица, но следует сказать, что это правда сработало. Лишь бы красавица поняла намек и помогла Виктории, притворившись ее партнеркой. Девушка все еще смотрит на нее с подозрением. Так тупо, да? Не лучший момент, но она подходит ближе, достаточно, чтобы Виктория смогла изучить ее лицо, и, боже, она так прекрасна!       Она оглядывает парня, и неожиданно ее рука обвивается вокруг талии Виктории, заставая ее врасплох. — Извини, милая. Я искала твою любимую pH-воду, это заняло у меня некоторое время. Разве я не могу просто отойти на пять минут, не волнуясь о том, что у меня украли мою девушку?       Виктория нервно хихикнула. Это работает! Девушка предлагает бутылку с самой теплой в мире улыбкой, и Виктория берет ее и одними губами благодарит. Теперь она правда хочет пить, поэтому она открывает бутылку, глядя, как девушка заправляет прядь волос за ухо, и Виктория почти падает в обморок. Это действительно происходит, и она не может поверить: каким-то образом девушка, которая ей так сильно нравилась последние тридцать минут, случайно проходила мимо и оказалась достаточно любезной, чтобы подыграть ей. Это правда — Виктория была в отчаянии, но, честно говоря, эта роль — исполнение терзавших ее желаний. Она все еще не осознает, насколько реальна ситуация.       Она осушает бутылку за один глоток, и ее девушка (?) смеется, — господи, у нее такой милый смех, — ее голос с акцентом такой милый, она такая милая.       Виктория кидает взгляд на Аарона, выглядящего восхитительно яростным. Это сработало! — Итак, я полагаю, ты наконец-то познакомился с моей девушкой, Аарон. Малышка, это Аарон, мы вместе ходим на некоторые лекции. — Приятно познакомиться, мне называть тебя…? — он протягивает руку; как же приятно видеть, как он вот так пытается справиться с гневом. — Юри. — Даже ее имя невероятно красиво. — Извини, не могу пожать тебе руку, я держу свою девушку и совершенно не уверена, хочу ли отпускать ее.       Она… на самом деле сейчас это сказала? Она точно сказала это, и Виктория превращается в лужу. Насколько раздраженным и грубым Аарон бы ни был, она с легким привкусом вины желает, чтобы он оставался как можно дольше, и эта милая маленькая игра могла бы продлиться еще чуть дольше. — Итак, Аарон, ты все еще сомневаешься в том, что я лесбиянка и у меня есть сногсшибательная девушка?       Его лицо расплывается в улыбке, и это не очень многообещающе — Виктории это не нравится: это способ спрятать его злость или просто скептицизм? Может, они перестарались и звучат неубедительно? Черт, как это может быть неубедительно, если даже сама Виктория очень даже убеждена, что все по-настоящему? Или она надеется на это. Просто… она чувствует себя в безопасности и окруженной заботой, когда рука Юри все еще обнимает ее, крепко прижимая к себе, и чувствует тепло ее тела. Чувств слишком много для Виктории. О, она чудесно пахнет, это ваниль? — Абсолютно ни в коем случае. Мне просто любопытно узнать, как все это началось, вы, девчонки, мило выглядите вместе, и было бы здорово узнать это. Вы даже выглядите как воплощение типа готическо-пастельной пары, что довольно мило. — Несмотря на его ехидный тон и насмешки, Виктория согласна: она действительно не могла не заметить разительную разницу между собой и ее ненастоящей девушкой: Виктория, одетая в нежно-розовые и пурпурные цвета, с длинными волосами, блестящими, как серебро, и в то же время Юри, одетая в черное с головы до ног, с темно-красными губами и дымчатыми кошачьими глазами, и все такое; волосы короткие с крутой неровной челкой, нарочно растрепанной. Она должна отдать ему должное, они точно мило смотрятся вместе.       Но он испытывает их, этот ублюдок. Виктория могла бы послать, или… Наконец-то она может воплотить фантазию, которую уже придумала в своей голове, и это гораздо веселее. — На самом деле, я была в кафе одна и читала книгу, но я не могла не заметить ее, — Виктория смотрит на Юри, и Юри улыбается так мило, как только может. — Мы продолжали украдкой переглядываться, а потом она указала на мою книгу, сказав, что она хорошая, и мне действительно понравилась книга, и мы хотели еще немного поговорить об этом, но…       Ее мозг внезапно отключился: как она могла сделать это как можно более милым и правдоподобным? — Я волновалась, что могу проспойлерить ей книгу, тогда она сказала, что не возражает против спойлеров… — Юри любезно дополняет. Боже, она идеальна! — Я сказала ей: «Ты не возражаешь, если я расскажу спойлер жизни, а не книги?», и когда она ответила «нет»… — она смотрит прямо на Викторию. Глаза Юри цвета расплавленной карамели, такие красивые. — Я сказала: «Ты будешь моей девушкой», и все.       Виктория пристально смотрит на нее, забыв об Аароне, вечеринке и всех, кто не Юри. Она смотрит, смотрит и смотрит, и Юри глядит в ответ. — Вау! Я признаю, что это было эффектно. — К сожалению, она возвращается к суровой реальности, когда этот придурок заговаривает. Лишь бы эта история была достаточно правдивой для него. Она такая для самой Виктории. — Я действительно впечатлен, это звучит как эпизод из книги. — Думаю, это просто моя судьба, в этом есть смысл, ты же знаешь, ведь я изучаю английскую литературу, — отвечает Виктория и улыбается Юри. — А теперь, Аарон, я надеюсь, ты закончил с этим допросом. Не мог бы ты извинить нас, мы хотим приятно провести время наедине, или ты желал бы услышать еще и о нашем свидании в Диснейленде? — Может быть, ты поможешь нам назвать нашего первого ребенка. — Юри дерзит ему; она действительно потрясающая.       Аарон смеется, поднимая руки вверх. Виктория знает, что это еще не конец, он, вероятно, будет наблюдать за ней до конца вечера, но, по крайней мере, на данный момент он побежден. — Ну, я не очень люблю детей, так что не думаю, что смогу помочь. Но было приятно познакомиться с тобой, Юри. Приятного вечера.       Он уходит, и Виктория облегченно вздыхает. Наконец-то все закончилось, и Аарон, она надеется, перестанет ее беспокоить. Но если все действительно закончилось, разве это не значит…       Она поворачивается, чтобы посмотреть на свою спасительницу со всей благодарностью, на которую способна. Юри, неловко улыбаясь ей, стоит так же близко, как и раньше. — У меня нет слов, чтобы суметь достаточно отблагодарить тебя, Юри, никакие слова не помогут мне поблагодарить тебя достаточно. — Эти два предложения значат одно и то же. — Виктория удивлена таким ответом: она смеется; Юри поддразнивает ее. — Видишь? Нет слов. Я позор английского факультета и всех специалистов английского. — Меня всегда привлекали специалистки по английскому языку. Это звучит причудливо и интеллектуально. — Она… флиртует? Виктория надеется на это. — Ну, я тупица, но спасибо, и мне очень жаль, что я отняла у тебя столько времени. — Не нужно меня благодарить, он правда ужасно несносный. Я терпеть не могу таких придурков, как он. Держу пари, ты много раз говорила ему «нет». — О, ты не представляешь! И когда я сказала ему, что я лесбиянка, он был таким противным. Хуже всего то, что он действительно думает, что он хороший парень, который достоин шанса, что у него есть все права в мире. Он так эгоистичен, настойчив и уверен, что он мне понравится в ответ, потому что это все, чему учат любовные романы, правда? Я старалась быть настолько милой, насколько это вообще возможно, ведь у нас есть общие занятия и друзья, но он просто продолжал давить на меня, доказывая мне, что он отличный вариант с этим своим обаянием, умом и богатством. Он искренне верит, что он такой особенный и что я бы пожалела, если бы не пошла на свидание с ним. — Тебе не следовало быть с ним милой. Таким идиотам нужно жестко показывать, что к чему. Это действительно печально, что он не останавливается, пока ты не доказываешь ему, что ты уже с кем-то встречаешься. — Точно. И он, вероятно, думает, это недопустимо, что я встречаюсь с девушкой: девушка не считается, потому что ненастоящая конкуренция для такого парня, как он. — Ты хочешь, чтобы я надрала ему задницу? У меня черный пояс по тхэквондо.       Виктория вдруг начинает смеяться, и, хотя это предложение — всего лишь шутка, она чувствует, что Юри искренне защищает ее. О, Юри, Юри… — Это очень мило с твоей стороны, спасибо, но, пожалуй, нет. Вау, у тебя действительно черный пояс? — Нет, но я все равно могу надрать ему задницу, если ты захочешь.       Виктория хихикает сильнее, чем нужно, но для нее это так забавно: она пытается представить, как такая крохотка, как Юри, пинает такого оленя, как Аарон, и это потрясающе. — Это действительно так заботливо с твоей стороны, но ты не кажешься мне достаточно жестокой. — Действительно? Я больше кажусь тебе миролюбивой?       Виктория мурлычет, озорно приподнимая бровь: — Нет, кажешься больше в моем вкусе.       Глаза Юри округляются, и она краснеет, восхитительно и мило. Виктория погибнет, если ее чувство не будет взаимным. Юри смеется, совершенно мило и очаровательном смущаясь, затем она что-то замечает и делает шаг ближе к Виктории, держа ее за обе руки. — Этот придурок наблюдает за нами, он стоит вон там. — Юри едва заметно кивает в сторону, и Виктория не может повернуться, чтобы посмотреть — тогда он заметит. — Он выглядит подозрительным или просто недовольным? — Не могу сказать точно, но это жутко. Как будто он преследует тебя. — Он, наверное, это и делает; это ужасно. Но я думала, что он оставит меня в покое, если узнает, что у него нет никаких шансов быть со мной.       Юри пожимает плечами. — Я не знаю, может быть, нам стоит просто притвориться еще немного… Ну, знаешь, как девушки.       Действительно ли она обеспокоена этим или это просто предлог, чтобы проводить больше времени вместе? В любом случае, это прекрасно подходит Виктории. — Да, может быть, нам стоит это сделать, — говорит она тихим голосом, прикусывая нижнюю губу, приближаясь к Юри. — И, может быть, нам следует лучше притворяться. — Как?       Юри целует ее, совершенно просто так. Это происходит достаточно быстро, чтобы Виктория сначала не осознала этого, но достаточно медленно, чтобы она сошла с ума. Ощущение губ Юри все еще на ее губах — единственное доказательство того, что это произошло на самом деле; Юри стоит перед ней с непроницаемым выражением лица.       Губы Виктории медленно изгибаются в легкой улыбке, когда она повторяет: — Как?       Юри воспринимает это как намек и снова целует ее, на этот раз ненадолго задерживаясь на ее губах. Виктория открывает глаза, на этот раз улыбаясь еще шире. — Как? — Она повторяет снова, произнося слово на секунду дольше, и Юри отвечает еще одним поцелуем, соответствующим длине вопроса.       Это классный трюк, и в следующий раз, когда Виктория спросит: «Как?», она убедится, что это намного дольше, их губы теперь не просто невинно соприкасаются, это настоящий поцелуй, и Виктория с энтузиазмом отвечает Юри. На вкус Юри напоминает апельсин, вероятно, в этом виноват ее напиток, но ее собственный вкус, смешанный с ним, усиливает чувства Виктории. Она осмеливается и ловит нижнюю губу Юри зубами, нежно оттягивая ее, в то время как язык Юри томно облизывает ее рот. Юри отстраняется только для того, чтобы помучить Викторию, оставляя ее разум затуманенным. Боже, Виктория могла бы целовать ее вечно, и это именно то, что она планирует делать.       Она смотрит на Юри: Виктория выше, и Юри не носит каблуки; Виктория представляет, как Юри привстает на носки, чтобы достать, что выглядит ужасно мило. Виктория обеими руками обхватывает шею Юри, а руки Юри инстинктивно ложатся на ее талию, не просто обвивая, а несильно ухватившись за нее пальцами. Это все так реально. — Ка-а-а-а-а-ак? — Виктория растягивает не только слова, но и время, давая понять, что Юри стоит целовать ее до тех пор, пока в легких не останется воздуха, что и происходит. Их рты и языки жадно переплетаются, интенсивнее, чем какой-либо раз в жизни Виктории. Она просто прижимает Юри невероятно близко к себе. Руки Юри уже спускаются ниже, она касается кожи Виктории, отчего та стонет ей в рот. Становится так жарко, словно они очутились внутри ядра Земли. На секунду в голове Виктории мелькает мысль, что они могут раствориться подруга в подруге, превратившись в огромную лужу, состоящую из желания и чувств, неразлучную любой ценой, пойманную в ловушку вечного поцелуя губ и тел.       Они наконец отстраняются, глотая воздух и цепляясь подруга за подругу. Каким-то образом глаза Виктории все еще закрыты. Тяжело дыша, она прижимается лбом к лбу Юри — такой мягкий жест, от которого ее сердце начинает трепетать. — Он отвернулся. Думаю, он достаточно убежден. — Виктория открывает глаза, слыша хриплый голос Юри. Они смотрят подруга на подругу, улыбаясь. — Черт, даже я убеждена, — признается Виктория. — Кажется, я еще недостаточно убеждена. — Озорная ухмылка на лице Юри — это самая зловещая вещь, которую Виктория когда-либо видела. Она качает головой и подчиняется, хватая губы Юри своими; ее руки касаются мягких волос, перебирают и слегка оттягивают, заставляя Юри зашипеть.       Это длится минуту или час, Виктория перестает чувствовать течение времени. Но, к сожалению, у всего есть конец. Юри покрывает ее лицо поцелуями, прежде чем отстраниться. Грудь вздымается, разум затуманивается.       Юри прочищает горло и, к сожалению, полностью отделяется от Виктории. Это физически больно, как внезапно выйти голой на улицу во время снежной бури. Виктория даже вздрагивает. — Я хочу пить, мне нужно что-нибудь выпить.       Виктория с трудом вспоминает про бутылку с водой, которую она выпила залпом, хотя Юри принесла ее для себя, и чувствует вину. — Ах, точно, я выпила твою воду, прости, Юри! Тебя так долго мучила жажда из-за меня. — О, ты даже не представляешь, — говорит Юри, и она точно не имеет в виду воду. Это сводит с ума. — В смысле, все в порядке, давай найдем что-нибудь выпить.       Идя рука об руку, они осознают, что им придется пройти мимо Аарона, стоящего в компании друзей. Виктория инстинктивно берет Юри за руку, а Юри переплетает их пальцы. — Что это вообще за вода с pH? То есть, я рада, что ты это придумала, но разве я похожа на человека, который пьет определенный тип воды?       Смех Юри отзывается музыкой в ушах Виктории. — Я не знаю, я подумала, что было бы умно так сказать, как будто это нечто сокровенное — заботиться о том, чтобы принести любимую воду твоей девушки.       Глупая улыбка расплывалась на лице Виктории одновременно с тем, как она кивала: — Теперь ясно. Действительно, нечто сокровенное в этом есть. — В любом случае, это была обычная вода. Я даже не знаю, что значит «pH». Разве это не кандидатская степень, когда ты становишься доктором или кем-то там?       Что могло заставить Викторию смеяться так сильно? Ей казалось, что Юри была настолько забавной, что могла бы привлечь Викторию только своим юмором.       Когда они дошли до стола с напитками, Виктория предложила выпить пива, но Юри отказалась, сказав, что уже выпила одну баночку и не хотела бы мешать алкоголь, так что они выбирают единственный доступный безалкогольный напиток — апельсиновый сок. Они разговаривают, пока пьют, обсуждая виды алкоголя; Виктория признается, что она русская и что никогда не пила водку — чтобы избежать попадания в ряды стереотипных русских.       Виктория узнает, что Юри здесь ради изучения компьютерных наук, притом бесплатно — все из-за академических достижений, потому что, конечно же, она чертовски гениальна. Также Юри из маленького города в Японии — она немного рассказала о своей семье. Также, как и Виктория, она пришла на эту вечеринку после того, как ее лучший друг затащил ее сюда, а потом бросил, чтобы с кем-то целоваться. Все эти совпадения — если это не судьба, то Виктория не знает, что это такое. — Я просто очень сильно не люблю вечеринки и то, какими грубыми могут быть люди на них, но Пхичит настаивает, что вечеринки необходимы для погружения в «атмосферу американского колледжа» или что-то вроде того. То есть, что в этом смешного? Музыка отстой, и просто кучка потных пьяниц, запертых в тесном душном общежитии, где придурки пытаются увлечь таких красивых девушек, как ты.       Виктория улыбается, как дурочка. Она бы напросилась на комплимент, спрашивая Юри, считает ли она ее красивой. — Тебе нравится эта вечеринка? — спрашивает она вместо этого.       Юри копирует ее улыбку и кивает. — Боюсь, мне нравится она даже больше, чем следовало бы. Даже с потными пьяницами, даже с ужасной музыкой, и особенно с красивыми девушками, убегающими от придурков.       Это слишком — это слишком для ее бедного колотящегося сердца. Виктория чувствует себя дурочкой из-за этой удивительной девушки прямо перед ней: она полностью очарована Юри, у нее нет ни единой возможности выжить сегодня. Ее сердце никогда не билось так сильно в груди из-за кого-то, как это происходит сейчас, рядом с Юри. Виктория не знает, что станет с ними после этой ночи, если станет известно, что Юри не ищет чего-то серьезного, что-то на менее продолжительное время, например, на сегодняшнюю ночь. Но Виктория отодвигает эти мысли как можно дальше и решает выжать лучшее из этого времени, прямо сейчас, прямо здесь, с Юри. — Я видела, как ты танцуешь. Ты выглядела очаровательно, я не могла перестать смотреть на тебя, как будто ты требовала, чтобы я никогда не отводила взгляд. На самом деле, я хотела спросить, можно ли присоединиться, но один придурок отвлек меня.       Виктория теперь хочет платье такого же оттенка розового, как краска на щеках Юри, когда Виктория хвалит ее или делает ей малейший комплимент. Это будет ее любимое платье. Она вряд ли когда-нибудь его снимет. — Тогда нам нужно исправить это, — говорит Юри, беря Викторию за запястье и ведя к толпе, в самый центр, где все танцуют под бодрую, жизнерадостную песню.       Виктория следует за ней, за ее уверенной походкой, и вдруг начинает чувствовать ритм и проваливается в него вместе с Юри. Ей нравится танцевать: она даже ходила в балетную школу и танцевальный зал, когда была младше, и все же она так и не нашла подходящую партнерку, которая была заинтересована этим так же, как и она. Но не Юри, нет. Юри прекрасна, ее двигающееся тело прекрасно; ей удается превратить каждую неуклюжесть в грациозное движение; ее руки повсюду, а глаза закрыты. Виктория на мгновение забывает танцевать, просто смотря на нее. Юри замечает это, и теперь ее руки лежат на Виктории, заставляя ее двигаться вместе с Юри. Их тела прижаты, они совсем некстати соприкасаются. Толпа исчезает, они остаются только вдвоем.       Когда это становится невыносимым, Виктория прекращает танцевать и просто обхватывает лицо Юри обеими руками, их губы соединяются в пылком поцелуе. Руки Юри на ее затылке, пальцы путаются в длинных светлых волосах. Их страстный поцелуй вызывает столпотворение в середине танца, потому что все натыкаются на них. Они пассивно позволяют себя двигать и толкать, будучи поглощенными своим нескончаемым поцелуем, пока полностью не выходят из танцевального круга, пока не врезаются в стену. Только тогда они отстраняются, заливисто смеясь, крадут подруга у подруги короткие поцелуи в перерывах между хихиканьем.       Они смеются с добрую минуту, затем Виктория, успокоившись, хватается за бедра Юри, и ее руки остаются там. Так удобно. — Ты танцуешь слишком хорошо для той, кто постоянно жалуется на дерьмовую музыку.       Юри вскользь целует Викторию в щеку, прежде чем ответить, как будто это самая естественная вещь в мире. — Я стараюсь видеть лучшее во всем. Может быть, именно так я и нашла тебя сегодня вечером на этой ужасной вечеринке.       Настала очередь Виктории краснеть и улыбаться. — Ты слышишь? Это In Cold Blood от Alt-J! Я люблю Alt-J, их музыка самая крутая, и они полностью испортили песню этим ужасным ремиксом.       Виктория вздыхает: — Я тоже люблю Alt-J, одна из любимейший групп! Рок — моя тема, от Led Zeppelin и The Stones, Боуи и Принца, до Tame Impala, и Alt-J, и Cage the Elephant. Интересно, ты тоже прошла через фазу тамблер-герл?       Юри хихикает, делая глоток. — Да, но несколько позже четырнадцати. На самом деле, по приезде в Америку. Кстати, я также полагаю, что тебе нравятся Arctic Monkeys.       Виктория в изумлении смотрит на нее. — Да, да. Вау, ты потрясающая!       На лице Юри появляется задумчивое выражение, как будто она что-то обдумывает. Затем она высвобождается из объятий Виктории, и это заставляет ту расстроиться. — Просто подожди здесь секунду, — Юри целует Викторию в кончик носа и уходит, унося с собой и сердце Виктории.       Боже, она могла бы привыкнуть к этому. Юри так добра к ней, что в это невозможно поверить. Действительно трудно представить будущее без Юри и ее нежных поцелуев. Она разрушила сердце Виктории для кого-либо еще, заняла его полностью, заполнила до краев, меньше, чем за час.       Сразу после она слышит «Open Sesame» — вступительную строчку песни «Stop The World I Wanna Get Off With You», настоящую песню Arctic Monkeys, не глупый ремикс. Определенно, это дело рук Юри.       Когда Юри возвращается, на ее лице светится гордая улыбка. — Вау, отличный выбор. Как? — Виктория спрашивает, несмотря на громкую музыку, и мысленно задает себе вопрос: «здесь всегда было так громко?». — Возможно, подкуп диджея. Я выбрала эту песню специально, чтобы спеть одну строчку.       Эта «одна строчка» начинается, и Юри начинает петь: «With the exception of you I dislike everyone in this room».       Ответом Юри служит просто поцелуй. Это не самый обычный способ признаться кому-то в чувствах, используя строчку из песен подобным образом, но Виктория восприняла это как признание в любви, перед которым невозможно устоять.       В своем маленьком, уютном уголке они танцуют и целуются, как будто в мире нет никого, кроме них. Другая песня Alt-J играет, опять не ремикс — сколько Юри все-таки заплатила? — Вау, мне нравится эта песня! Странно, что я не помню, чтобы слышала ее раньше. — Она называется «Deadcrush». На самом деле речь идет о мертвых увлечениях, крашах, участников группы. Женщины из истории, в которых они были влюблены. Фотографка Ли Миллер и королева Анна Болейн. — Ты хочешь сказать, что им нравились исторические личности? Вау, это интересная концепция! Она отлично подходит такой любительнице истории, как я. — Тогда какой у тебя мертвый краш? — интересуется Юри с ухмылкой, приближая лицо слишком близко, чтобы Виктория точно не упустила шанс поцеловать ее. — Хм, ты имеешь в виду исторических личностей, с которыми бы я переспала? Это сложно, дай-ка подумать… — она прижимает палец к подбородку. Юри пристально наблюдает за ней с заинтересованной улыбкой на губах. — А, Нефертити! — Нефертити? — удивленно поднимая брови, спрашивает Юри. — Да, египетская царица. Вероятно, вторая по красоте женщина в мире. Я видела ее бюст в Берлине, когда была с родителями, и это было потрясающе: она невероятно красива. Она была женой царя Эхнатона, довольно противоречивого царя. Он был как бы первым зарегистрированным монотеистом в истории, поскольку тогда люди поклонялись нескольким богам, пока не он не возглавил религиозную революцию и не отказался от многобожия и их главного бога Амона и не принял поклонение божеству солнечного диска Атону. Нефертити, по сути, была крутой, учитывая ее влияние. Она была могущественной, и он считал ее равной себе и даже своей соправительницей, что было редко в то время. И, как и в искусстве того времени, их часто изображали ласковыми любовниками, что тоже было редкостью, у них было шесть дочерей! Так что да, они были похожи на ту самую влиятельную пару, которая пыталась изменить мир, и у них был такой глубокий загар из-за солнца, под которым они жили.       Юри смеется, оголяя зубы. Виктория умирает внутри. — Тогда что с ней случилось? — Это тайна. Никто на самом деле не знает о ней хотя бы достаточно, она просто исчезла из исторических записей в какой-то момент во время правления Эхнатона. В некоторых теориях звучат предположения, что она умерла, в то время как другие считают, что она была изгнана или покинула Эхнатона и его культ, но и то, и другое маловероятно, потому что некоторые факты доказывают, что она пережила его и правила недолго после его смерти. Но это все равно остается загадкой. В любом случае, Эхнатону и его богу не очень понравилось, что после смерти царя его культ был развенчан, а его имя уничтожено, но Нефертити верила в него и стояла на своем до конца. Так я это вижу.       Все время, пока Виктория говорила, взгляд Юри был прикован к ней, и после того как она закончила, она почувствовала неловкость. Ее занудство выпрыгнуло из недр ее сознания и, должно быть, смутило Юри. — Ты действительно так увлечена этим, — замечает Юри. — Ну, да, я люблю историю. И я, ну, вроде как мечтаю написать исторический фантастический роман, воплощающий эту эпоху и эту… пару. Потому что таким образом я смогу раскрыть тайну, окружающую их, и, возможно, установлю истину, которая понравится и мне. Это глупо, да? Разгар вечеринки, а я тут надоедаю тебе своей болтовней о Нефертити, Египтологии и прочей скучной исторической штуке. — Скучной? Ни в коем случае. Никто никогда не рассказывала мне что-то настолько интересное, чтобы клетки моего мозга начали отмирать от недостаточного использования. — Виктория смеется так громко, что у нее слабеют колени, и ей приходиться, наклоняясь, цепляться за Юри, чтобы не упасть. — Но если серьезно, это очень интересно. Ты интересная. И я надеюсь, тебе удастся последовать мечте и написать эту книгу. На самом деле, я даже благодарна тебе, что ты поделилась со мной своей мечтой. — И я рада, что поделилась ею с тобой.       Они обмениваются многозначительным взглядом, взаимной благодарностью, связью, даже счастьем. Виктория никогда раньше не чувствовала себя такой счастливой, и это выходит за рамки влюбленностей или мимолетных связей. В Юри есть что-то особенное, не только ее красота и личность, индивидуальность, что-то притягательное: с ней легко просто быть, так же легко, как дышать. Виктория считала, что от Юри у нее перехватывает дыхание, но все совсем наоборот: она дает ей дышать так, как ей нужно. Виктория резко вдыхает, вдыхая и Юри полной грудью. — Но ты сказала, что Нефертити была второй самой красивой женщиной в мире. Кто первая? — Ты правда заставляешь меня это говорить, Юри? Это ты, глупенькая.       Юри фыркает. — Ты такая слащавая, ты знала? — Ну, я надеюсь, ты любишь сладкое. — Ну, у меня непереносимость сахара, к сожалению, но я хотела бы пожертвовать своей пищеварительной системой ради тебя. Однако я не согласна, что Нефертити вторая самая красивая в мире женщина. Она тянет на третье место.       Виктория лучезарно улыбается Юри, заранее зная ответ. — И что же это значит? — Это значит, что ты вторая. Прямо за мной. — Юри ехидно хихикает, и Виктория мягко толкает ее в плечо. Хотя она согласна. — Знаешь что? У меня так болят ноги, я сейчас умру, — жалуется Виктория, — давай сядем.       Это место битком наполнено людьми, и кажется невыполнимой задачей найти незанятый стул. Они проводят несколько времени в поисках свободного места, когда Юри указывает на пустой деревянный стул в относительно тихом уголке. — О, смотри, ты можешь сесть здесь. — А как же ты?       Юри пожимает плечами. — Все в порядке, я постою. — Ах, Юри и ее благородство. Снова. — Что мы можем поделать с этим? Стул только один.       Виктория хитро улыбается Юри, садясь на стул. — «Стул только один» может быть новым «о, только одна кровать!». Что значит… — она похлопывает себя по коленям.       Юри фыркает, выглядя слегка озадаченной. — Ты хочешь, чтобы я села на твои колени? Ты с ума сошла? Нет! Мне и так удобно. — Но Ю-ю-ю-юри! — протягивает Виктория по-детски, чуть сильнее хлопая себя по коленям и возвращая своему образу очаровательную привлекательность. — Нет! — строго и окончательно.       Наконец, Юри можно заметить по тому, как она пытается усидеться на Виктории, явно испытывая дискомфорт, пытаясь силой мысли уменьшиться, чтобы Виктории было удобнее. Конечно, Виктория решает взять все в свои руки, как всегда — и буквально. Она обхватывает Юри руками, призывая устроиться поудобнее. Юри поворачивается к ее лицу, сумев усесться, обнимая руками за шею, и начинает покрывать все ее лицо и губы поцелуями.       Они сидят так в течение некоторого времени, листая фотографии в телефоне Виктории: та показывала своего пуделя Маккачина, потому что, конечно, Юри без ума от собак, и ее глаза буквально становятся сердечками, когда Виктория упоминает о возвращении домой. Присутствие Юри в этой сокровенной, близкой позе заставляет Викторию игнорировать распространяющееся онемение в бедрах и ногах, потому что этот момент слишком идеален, чтобы его нарушали такие скучные вещи, как мышечная усталость и человеческая хрупкость, особенно когда Юри так близка, особенно когда она дарит случайные поцелуи. Виктория уже зависима: неожиданно Юри целует ее в лоб, или в висок, или в челюсть, или осыпает поцелуями все лицо, и всегда сопровождает это оправданием «на случай, если придурок смотрит», хотя Виктория абсолютно забыла о нем.       Пока они прячутся в собственном маленьком пузыре захватывающих дух поцелуев и хороших собачек, чей-то голос лопает их пузырь. Крис. — Эй, я только что услышал о том, что у тебя есть девушка, о которой я не знаю?       Юри вскакивает на ноги, оставляя Викторию в холоде и беззащитности. Крис стоит, скрестив руки на груди, обвинительно смотря на Викторию.       Та взволнованно подскакивает. — О, Крис, ты здесь, это потрясающе! Я хочу, чтобы ты познакомился с Юри. Юри, это Крис, мой лучший друг, о котором я тебе рассказывала. — Приятно познакомиться, Крис. — Теперь Юри выглядит расстроенной. Вероятно, она взволнована появлением Криса. — Приятно познакомиться, Юри, о которой я никогда не слышал от своей предположительно лучшей подруги. — Неужели он должен так злиться из-за этого? Виктория, однако, понимает, что не может жить и дышать, не рассказав обо всем Крису, потому что он из тех, кто наступит на все грабли, только чтобы узнать правду. Видеть ее с Юри так близко, наверное, шокирующе, особенно учитывая, что Виктория не привыкла обниматься с красивыми девушками на случайных вечеринках. — Я пойду подышать свежим воздухом. Буду снаружи, — говорит Юри, и Виктория кивает. Очевидно, она бежит.       Как только Юри скрывается из виду, Виктория так сильно бьет Криса по плечу, что тот стонет. — Ты ее напугал, болван. — Я должен знать, как это произошло! Когда ты успела обзавестись девушкой и полноценной личной жизнью? Я оставил тебя скромной монашкой два часа назад и пришел, чтобы найти эту эмо-милашку у тебя на коленях! Когда это произошло? — Сегодня вечером, тупица. Ты ушел по своим постельным делам и оставил меня в монастыре, пока Аарон не пришел и не начал вести себя как мудак. Мне пришлось искать спасение, поэтому я заставила бедную девочку притвориться моей девушкой, и она любезно согласилась. — Вау, тебе пришлось это делать? Виктория, мне жаль, что так получилось, но мне показалось, что вы слишком хорошо притворяетесь. Я на самом деле поверил, что у тебя есть какая-то тайная девушка, которую ты держишь подальше от меня. — Может, если бы ты был хорошим другом, мне не пришлось бы прибегать к подобным планам, но что я могла сделать? Ты говнюк. Но все равно спасибо за то, что ты был говнюком и что это произошло. И, о, Крис, она потрясающая, я собираюсь на ней жениться. Ты даже не представляешь, какая она милая, добрая, прекрасная, умная и смешная, мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди.       Крис кладет руку на грудь, смягчая голос, закидывая грудь и смотря в потолок, будто обращаясь к кому-то сверху: — Не могу поверить, моя малышка выросла и нашла себе милую маленькую эмо, чтобы целоваться с ней на студенческой вечеринке. Я бы мог пустить скупую мужскую слезу или даже две. — Нет, слушай, это не просто случайный перепихон, она мне действительно нравится, Крис… очень нравится. Я никогда не испытывала подобного. И несмотря на то что мы только встретились, я чувствую между нами глубокую связь. — Ну, Виктория, если я правильно понимаю себя, я правда рад за тебя. Я надеюсь, это сработает.       Виктория кивает, но затем внезапно хмурится. — Подожди, я отвлеклась. Что произошло между тобой и тем парнем, с которым ты так активно флиртовал?       Крис одарил Викторию многозначительной улыбкой, значащей, что он тоже хорошо провел время. — У нас перерыв от активного флирта, поэтому я пошел тебя искать. На самом деле, это Аарон нашел меня, и, боже, он был в ярости, в ярости! Это из-за твоей недавно представленной девушки. Он подошел спросить, правда ли это. — И что ты ему сказал? — Думаешь, я тупой? Конечно, я сказал ему, что да, я знаю о твоей эмо-подружке, несмотря на то что был чертовски смущен. — Это хорошо. Не могу поверить, что мне пришлось притвориться, что я в отношениях, чтобы он остановился. — Я говорил тебе, я могу надрать ему задницу. Что, если он узнает, что ваши отношения — неправда?       Виктория очаровательно улыбнулась ему. — Тогда я сделаю их правдой. — Она отправляется искать Юри, и Крис за ее спиной хлопает ей, по-доброму смеясь.       Снаружи намного холоднее, чем внутри; дует ветер, и Виктория очень жалеет, что надела укороченный топ. Ее сразу же накрывает волна тепла при виде Юри, одиноко стоящей рядом с деревом и смотрящую в свой телефон. — Привет, — Виктория улыбается ей, Юри смотрит на нее и здоровается в ответ. — Черт, ты, должно быть, ужасно замерзла, ты не взяла кофту? — говорит Юри, снимая с себя кожаную куртку и надевая ее на плечи Виктории. Это буквально самая романтичная вещь, о которой Виктория могла мечтать. Эта девушка вышла из любовного романа или чего-то вроде того? — Спасибо, Юри. Ты очень милая. Самая милая девушка в мире.       Юри смеется, а затем поднимает голову и смотрит на небо. Пасмурно, не видно ни луны, ни звезд, но для Виктории все вокруг сияет. — Извини за Криса. Он встретил Аарона, и тот застал его врасплох вопросом о нас. Крису пришлось вжиматься в роль, но он был шокирован. Могу только представить, каково это. — Все в порядке. Он отчасти похож на Пхичита в этом смысле. Он бы убил меня, если бы услышал то же самое. На самом деле, я думаю, они хорошо поладят, если когда-нибудь встретятся.       Виктория хихикает — в этом есть какой-то смысл. — Это странно, что я знаю имя твоего лучшего друга, но не твое?       Что?       Она никогда не говорила ей свое имя? Типа… как? — Я… я не называла свое имя?       Юри улыбается, качая головой. — Почему ты не спросила раньше? — Не знаю, возможно, была слишком отвлечена, но я уверена, оно милое. — Богиня, я такая идиотка. Я Виктория. — Как королева Виктория? — Боже, губы Виктории уже болят от улыбки. — Виктория через «к». На русский лад. Но большей частью да. — Королева Виктория через «к», не желаете ли вкусить воды с pH? — Виктория смеется, и смеется, и смеется. — Королева Виктория через «к», каково же было название той книги, которую Вы изволили читать, когда мы впервые повидались?       Виктория вспоминает эту сладкую ложь и представляет ее в подробностях, несмотря на то что ничто не сравнится с их реальным знакомством. — Это была «Цирцея» Мэдлин Миллер. Моя любимая книга. — О, я бы не смогла тебе проспойлерить ее, потому что я в первые слышу о ней. — Я думаю, она тебе понравится. Она правда хороша. Но, на самом деле, мне больше нравится твой спойлер жизни.       Виктория ожидает милый ответ на это, но Юри ничего не отвечает. Ее глаза сияют, словно она ищет что-то. В выражении ее лица есть нечто странное, почти меланхоличное. — Это обман, — говорит Юри, но не уточняет, что, не дает никаких разъяснений.       Виктория беспокоится, видя это сердитое, строгое выражение на ангельском личике Юри, как будто она злится… на себя? — Что ты имеешь в виду, Юри? — Просто… я чувствую, будто обманываю тебя. Теперь уже очевидно… ты мне нравишься, ты мне действительно нравишься, Виктория. И, если я не ошибаюсь, я, полагаю, тоже тебе нравлюсь.       Виктория содрогается. Это признание — то, что она хотела услышать, но не так. Не когда Юри выглядит вот так. — Конечно, конечно, нравишься, Юри. Знаю, мы знакомы только несколько часов, но я также знаю, что я хочу провести с тобой гораздо больше времени, что хочу узнать тебя ближе. Эта ночь была такой потрясающей, и ты удивительная… — В этом и дело. — Юри перебивает Викторию, — В том, что ты думаешь, что я удивительная, когда это не так. Я не та, кого ты видела сегодня вечером, и я даже не уверена, буду ли я тебе по-прежнему нравиться, когда ты узнаешь настоящую меня. — В каком смысле «настоящую тебя»? — В том смысле, что это все — игра, образ, который мне просто нравится играть. По каким причинам я бы ни нравилась тебе, большую часть времени ты не увидишь их во мне. Честно говоря, я так отчаянно пыталась впечатлить тебя. Момент, когда ты позвала меня и намекнула… мне понравилось это чувство. Сперва я искренне беспокоилась о тебе из-за того парня, когда вмешалась и решила помочь, но потом мне понравилась эта идея — сыграть девушку для кого-то вроде тебя. Кого-то, кто совершенно великолепна и мила до боли. Я никогда даже не мечтала о том, чтобы ты смотрела в мою сторону, но я неожиданно стала твоей девушкой, а ты относилась ко мне, как будто я чего-то стою.       Что бы Юри ни говорила, Виктория не была уверена, понимала ли она смысл сказанных слов. Она хотела что-то произнести, защитить Юри от самой себя, от боли, которую она наносит себе, выше и выше поднимая оружие и резче опуская на прежние раны. — Я не такая, какой ты меня видела, Виктория. Я не такая смелая и уверенная в себе, какой я казалась. Я не такая крутая девушка, которая была бы готова ударить парня, который тебя раздражает, даже если она не умеет драться. Я не умею флиртовать и мило беседовать или говорить такие вещи, как «ты будешь моей девушкой». Это не то, что я обычно ношу: я попросила эту помаду у подруги, но в обычные дни ни за что бы не носила этот оттенок, и я даже не умею подводить глаза, это Сара помогла мне. Посмотри на мои волосы, — Юри растрепала их в порыве злости или грусти, Виктория не была уверена, но, богиня, как же прекрасна была Юри, — это не крутая и нарочно растрепанная стрижка, это не какой-то вызов, я просто испортила свою челку, когда самостоятельно стригла ее, и три часа плакала на полу в ванной.       Невольно Виктория смеется, смеется так безнадежно-отчаянно, чтобы просто снять накопившееся напряжение. Даже Юри слегла поднимает уголки губ, но глаза ее блестят от невыплаканных слез, ресницы дрожат, как и руки, которыми Юри обнимает себя. — Это даже не мои глаза — я сейчас в контактных линзах, потому что у меня зрение как у крота, и каждый день я ношу пару самых дурацких в мире очков. Я не настолько спонтанна и беззаботна, чтобы инициировать поцелуй. У меня бы даже не хватило смелости позвать тебя на свидание в обычный день. Я беспокойная, тревожная, постоянно чем-то обеспокоена и чем-то подавлена, я все время заморачиваюсь о чем-то. Обычно я не хожу на вечеринки и не танцую одна, как было сегодня, иногда я даже боюсь выходить на улицу. И я определенно думаю, что ты не моего уровня и заслуживаешь лучшего. Но ты мне правда нравишься, ты просто не можешь не нравиться мне. И теперь я испортила все, разрушила шанс, который был у меня, но я буду думать о тебе и предаваться самобичеванию бог знает сколько времени. Но это я, Виктория, это полностью я.       Конечно, это слишком. Виктория использует все свои умственные способности, чтобы переварить то, что Юри только что сказала, но, удивительно, Виктория знает, что именно следует сказать: — Ладно.       Юри немного сбита с толку ее ответом, но Виктория замечает искорку надежды в блестящих, полных слез прекрасных глаз Юри. — Ладно? — Ладно. — Успокоение. Комфорт. Все то, что ей было нужно.       Виктория делает шаг к Юри, ее рука тянется вперед, чтобы погладить ее по щеке, и Юри, закрыв глаза, наклоняется, чтобы ее кожи нежно коснулась мягкая рука Виктории. Слеза скатывается по ее щеке, и Виктория большим пальцем смахивает ее. — Ты правда была невероятной сегодня, как будто во сне. Твой наряд и макияж правда выглядят идеально, и твоя прическа такая беззастенчиво крутая и растрепанная. Ты правда своими словами и маленьким спойлером заставила меня потерять голову. Я правда очарована твоей уверенностью и сексуальностью. Все это правда, кроме одного: ты ничего не испортила. Но ты знала, что ты делала, Юри, и разве это было обманом? Ты позволяешь мне чувствовать себя в безопасности, защищаешь меня и противостоишь этому мудаку, несмотря на то что у тебя могут возникнуть проблемы, тратишь время и выходишь за рамки личного комфорта… Ты танцуешь со мной, даря мне самые лучшие мгновения в жизни… Ты остаешься рядом со мной, либо защищая меня, либо потому что я тебе нравлюсь… Ты целуешь меня так, как никто и никогда не целовала… Ты заставляешь меня смеяться, заставляешь чувствовать себя счастливой… Ты слушаешь, как я несу историческую чушь, и слушаешь с неподдельным интересом… Ты интересуешься моим пуделем, обладаешь невероятным музыкальным вкусом и самой красивой улыбкой в мире… Ты просто остаешься собой… и ты думаешь, что все испортила, глупышка? Единственное, что ты испортила, — это меня для кого-либо.       Не существует способа описать то, как выглядит выражение лица плачущей Юри, или то, как ее губы дрожат в нерешительной улыбке. В ней есть гораздо больше, чем то, на что Виктория по глупости купилась; все эти слои, которые нужно снять, чтобы узнать ее, и Виктория была чертовски готова снимать их один за одним, каждую малейшую неуверенность, каждое крохотное беспокойство, каждую незаметную мысль. Она была готова увидеть, узнать, почувствовать, полюбить все, что есть в Юри. — Ты думаешь, я радужный единорог из страны мороженого? Юри, у нас у всех есть недостатки, мы несовершенны и травмированы, но мы все равно остаемся собой, и я хочу узнать все о тебе, принять тебя и полюбить. Ты сошла с ума, если действительно думаешь, что я какая-то особенная или не твоего уровня. Ты сошла с ума? Я была поражена, просто увидев, как ты двигаешься, и услышав, как ты доверяешь мне то, что тебя расстраивает. Это все привязывает меня к тебе еще больше. Так что, ты будешь моей настоящей, не притворяющейся девушкой, которая побьет Аарона даже без черного пояса?       Юри шмыгает носом и вытирает бегущую по щеке слезу, энергично кивая головой, и бросается к Виктории, заключая ее в крепкие объятия, и целует так, будто завтра не наступит, и есть только сегодняшняя ночь, и она — для них. Поцелуй настойчивый и сладкий, несмотря на то что слезы такие соленые, и Виктория отстраняется, чтобы сцеловать дорожки слез на щеках Юри. Она поглаживает ее по спине, пальцами пробегая от шеи до поясницы, желая утешить Юри. — Где еще я смогу найти кого-то, кто будет беспокоиться о том, чтобы в моей воде была какая-то pH, ты, глупышка? — Юри смеется и сразу после смотрит на Викторию как на самую большую драгоценность в мире. — Извини за этот спектакль. Это иногда случается. — О, тогда тебе стоит подождать спектакль в моем исполнении. Это случается постоянно. — Юри смеется еще громче. Смех и радость так подходят ей.       Виктория берет ее за руку и оставляет поцелуи на костяшках пальцев, на каждом кончике пальца, на открытой ладони. Затем заключает в объятия до хруста костей. Это похоже на то, будто их души обнимаются, обожая и защищая подруга подругу.       Виктория запечатлевает нежный поцелуй на лбу Юри, затем берет ее за запястье и ведет в дом, обратно на вечеринку. — Давай найдем Аарона и будем целоваться прямо перед ним. — Юри переплетает их пальцы и следует за ней, все еще истерически хихикая. — Я так хочу пить, интересно, смогу ли я найти свою любимую воду с pH. О, кстати, я говорила, что люблю очки? Ставлю на что угодно, ты выглядишь очаровательно в них. Кстати, ты мне все еще не сказала о своих мертвых крашах…       Виктория говорит, и говорит, и говорит, купаясь в тепле от их милой первой встречи, поглаживая большим пальцем руку Юри и чувствуя ее мягкую кожу.