Что-то на уютном

      Когда Мью, выдыхая клубы пара, наконец-то попадает в тепло с мороза и поднимается по истёртым ступенькам лестничной клетки и подходит к их двери, он думает о том, как впервые увидел на почтовом ящике ярлычок с их именами.       Да. Их имена. Вместе.       Странная мысль посещает его: буквы кажутся улыбающимися. У него мелькает ещё одна: я сохраню этот ярлычок до самой смерти. Может, заламинировать и поместить в рамку?       Мью открывает дверь своим ключом. Галф сейчас должен быть на кухне. В коридоре пахнет едой, когда он прокрадывается внутрь, ставит горшок с пуансеттией на пуфик и аккуратно вешает свою куртку на один из крючков рядом с дверью. Он продвигается к дверному проёму их уютной кухни, где Галф стоит у плиты спиной к нему и помешивает деревянной ложкой в одной из двух кастрюль, почти незаметно поводя плечами в такт музыке, льющейся из радио в ретро стиле. Играет что-то из Ed Sheeran, и Мью знает, как часто Галф дразнит его из-за любви к «хриплоголосым мужикам средних лет с гитарой».       Но в данный момент нет ничего более совершенного.

Your heart's against my chest, Lips pressed to my neck, I've fallen for your eyes, But they don't know me yet. And the feeling I forget. I'm in love now. Kiss me like you wanna be loved…

      Всего пять шагов вперёд, и Мью может обхватить руками его голову, прижать ладони к спине, положить руки ему на живот, уткнуться носом в выпирающий шейный позвонок и втянуть им его запах. — Привет.       Одна из рук Галфа накрывает его, перемещает её выше на грудь, в то время как другая продолжает помешивать в кастрюле. — Привет.       Галфу не нужно видеть его лицо, он слышит по голосу, как Мью улыбается. И он точно знает, как его Пи выглядит прямо сейчас; как его глаза становятся немного уже в дальних уголках, не так, как когда он по-настоящему смеётся, и они полностью исчезают, а совсем чуть-чуть, незаметно.       Он придвигается ещё немного ближе, прижимается грудью к спине Галфа и прикладывает ухо к мягкому месту рядом с лопатками, чувствуя, как сердцебиение смешивается с его собственным. — Может, мы ускорим наступление ночи?       Голос Мью похож на тёмный гул в его груди, в то время как его свободная рука гладит по руке Галфа. Последний колеблется.       Но раздающееся из живота Мью урчание — слишком красноречивый сигнал. — Давай сперва поедим? Я старался. — Я в этом не сомневаюсь, малыш.       Рука Мью всё ещё сжимает предплечье его парня, прежде чем он отпускает его, а Галф поворачивается, чтобы как следует обнять. Руки мгновенно обвиваются вокруг его шеи, кончик носа прижимается к его горлу. Щека Мью прислоняется к его виску. Они просто стоят так минуту или две, прежде чем Мью шепчет ему на ухо: — Давай-ка и правда поедим… Ой! — Что такое? — Я сейчас!       Чуть прихрамывая, Мью возвращается в прихожую. И он определенно знает причину, наивно полагая, что Галф не заметит. А затем снова появляется на кухне с тем самым сезонным растением с огромными, что алые звёзды, цветками. — Вот. — Ммм… спасибо, — мило улыбается Галф, морща нос, — но почему ты хромаешь? — Э-э, понимаешь, очередь в цветочном была такая, что пришлось занять её ещё на улице, а у меня… вот… — Мью удручённо показывает дырочку на правом носке, из которой выглядывает треть большого пальца, на вид — то ли красного, то ли фиолетового оттенка. — Мью!.. Ну-ка быстро садись!       Сложно не подчиниться. Доминирующие нотки в голосе его малыша всегда действуют на Мью безошибочно. Тем временем Галф приземляется на колени перед своим парнем, закатывает штанину на правой ноге и осторожно снимает носок. Затем принимается осматривать немного обмороженный палец: — Ты его чувствуешь? Можешь пошевелить им? — Да всё в порядке, Галф, зря ты так суетишься.       Для убедительности Мью несколько раз водит пальцем туда-сюда, но гримаса, что искажает лицо, говорит о том, что «всё не в таком уж порядке».       Впрочем, то, что происходит дальше, закрадывает третью за вечер интересную мысль в его голову. Всё дело в том, что Галф поднимает футболку и приставляет ногу Мью к своему животу, а самый замёрзший палец начавшим белеть кончиком тонет в небольшом мягком животике. Галф тоже замечает это, хихикая: — Ну хоть где-то он пригодился.       А Мью… Мью смотрит на него со всей любовью, на которое способно его большое сердце, и до сих пор не может понять, чем он заслужил Галфа рядом с собой.       Принимающего его таким, какой он есть. Со всеми прошлыми ранами и ошибками.       Дарящего бесконечные заботу и понимание.       Нежно любящего его. За всё и вопреки всему.       Здесь, в их собственной уютной кухонке, в приглушённом вечернем свете, со взглядами и улыбками друг для друга, почти ничто больше не кажется невозможным. У них всегда есть и будет это "сейчас", которое они пронесут через всю жизнь.