Теперь мы на равных?

Подозрения Этери по поводу поддержки Дани и Жени не были оправданы. Парень так испугался, что женщина и в правду убьет его, если он хоть пошатнется, что за час до проката сотни раз перекрестился, попросту взмолился богу, чтобы устоять на этой поддержке. Он устоял, все 6.0 от всех судей. Этери с Женей не разговаривали уже как три дня. Обиженная женщина была так разочарована, что из-за какого-то мальчишки они могут поссориться. Почему он дарит ей букеты, пишет романтические записки, остаётся на ночь? То чувство, когда ты выходишь из её дома и знаешь, что он остался. Ты ушла. А он остался с ней. Почему? 5 февраля 2022 года. Спортивный комплекс "Самбо-70". Помещение "Хрустальный". Обеденная тренировка старшей группы. — Саш, ну а что я ещё могу? Ты, может, начнёшь уже кататься. — Этери обезоружено подняла руки и покатилась к бортам. — Этери Георгиевна, вы же знаете, как для меня это важно! — шепчет Саша, плетясь где-то сбоку от тренера. Женя не сводила взгляда с ученицы. — Я сделала свой максимум, дальше дело за тобой. — Этери выходит со льда и, громко трижды похлопав в ладоши, подзывает всех к себе. — Итак, — женщина упирается руками о борт, — жду всех сегодня в 23:00 у Ледового дворца. Отсюда до аэропорта мы поедем на автобусе, там в 00:30 у нас посадка. Я думаю, что не стоит никому напоминать, о важности события, да? Все молча кивнули, переглянулись. — Этери, можно тебя? — спрашивает Женя, стоит им отойти чуть дальше от остальных. — Тебе нужно - ты зайди ко мне. — кратко бросает Тутберидзе и скрывается в длинном коридоре, стараясь также быстро оказаться в кабинете. Женя замирает, втягивает воздух и закатывает глаза. Чувство вины у Жени было до сих пор. Осознание того, что она сама дала Этери повод в себе сомневаться. Что они в отношениях, которые тяжело скрывать. И Женя позволяет парню ухаживать за собой. Да на месте Этери Женя уже бы взорвалась от ревности, а старшая так сдержанна. Ещё и была выгнана за порог, когда парень остался с ней. Брюнетка переоделась, закрыла свою тренерскую на ключ и направилась в кабинет главного тренера. Своеобразный стук в дверь со своей периодичностью. Этери сразу поняла, кто стучит. — Входи, — цедит с недовольством Этери. Женя запирает за собой дверь на замок и несколько оборотов. Блондинка бросает краткий подозрительный взгляд на руки Жени, что поворачивают замок. — Так, — женщина откладывает бумаги и облокачивает за спинку мягко стула. Указывает Жене рукой на диван, приглашая присесть. — Этери, позволь начать. — Женя выставляет руку вперёд, останавливай поток слов от старшей, — мне очень стыдно перед тобой. Я не знаю, как ты ещё меня терпишь. Я и в правду не знаю, чем только думала, выставляя тебя за порог и оставаясь с ним. Но хочу, чтобы ты знала, что даже если я ему и нравлюсь, то он мне нет. Никто, кроме тебя, мне уже вряд ли может понравиться. Этери внимательно слушала Женю, не перебивала и не останавливала. Чёрные глаза бегали по чертам лица девушки, добавляя образ «внимательного слушателя». — Я не хочу быть отдельно от тебя, я хочу быть с тобой. Не хочу, чтобы что-то нам мешало. Хочу просыпаться с тобой, засыпать. — Жень, Жень... Я не люблю громких речей, ты же знаешь. Слова, слова, слова, слова. Это что, всё? Женя виновато сжимает руки в замок за спинной, глаза усердно ищут что-то на полу. — Дай мне шанс. — заключает Женя и наконец-то поднимает взгляд в глаза напротив. — Хорошо. И да, сегодня от Хрустального можешь поехать со мной на машине до аэропорта. Если, конечно, хочешь. — Этери берет в руки ручку и вновь принимается за бумаги, точнее делает вид, что у неё есть какие-то дела, кроме Жени. — Хочу. — без раздумий отрезает все сомнения брюнетка и улыбается. — Тогда чего стоишь? Поехали, я подвезу тебя до дома. Соберёшься. Женя с облегчением выдыхает, прикрывает глаза и сама себе невольно улыбается. — Чего лыбишься то? — усмехается Этери, надевая пальто. — Ты такая красивая, вот и улыбаюсь. — Ой, заканчивай, а? — Ну чего? — Женя слегка ударяет Этери в плечо, обе смеются. Гармония вновь настигла их отношения, остался вопрос. Надолго ли? Дверь дома плотно закрывается за их спинами. Аромат вкусного ужина рубит с плеча на пороге. — Ты что, занялась готовкой? Когда успела? — усмехается Тутберидзе, но Жене было не до смеха. — Я ничего не готовила. — девушки смотрят друг на друга, Женя разувается и идёт на звук на кухню. — О, уже приехала? — Женя отскакивает, как от огня и хватается за грудную клетку. — Дочь, ты чего? — Жанна смеётся и вновь хватается за лопатку, перемешивая овощи на сковороде, что с ужасом шипели. — Кто так делает то? Я обосралась, ей богу! — Женя тяжело дышит, Этери заливается смехом где-то в пороге. Жанна замечает Этери, смотрит на дочь и подхватывает смех Тутберидзе. — Чё вы ржете? А ты, мам, предупреждать не умеешь? Это, вообще-то, мой дом. — злая брюнетка проходит на кухню, скидывает сумку на диван и оглядывается. — Ты тут кулинарное шоу решила устроить? Что за срач, я не буду это убирать! — выступает девушка, явно недовольная тем, что мама так не вовремя со своим ужином тут нарисовалась. — Дай, думаю, дочь в кое-то веки увижу. Ты же не приезжаешь, у тебя то съемки, то тренировки. Вот я узнала у Этери Георгиевны, что вы к нам поедете. Решила приехать, приготовить. — То то вы, Этери Георгиевна, кругами меня возили, мол, покататься захотелось. — Женя мотает головой, иронично назвав старшую по имени отчеству. Не так давно Женя пропалилась и назвала её при маме «Этери». Но Женя ловко оправдалась, что она уже взрослая и сама теперь тренер, так что чувствует себя «на равных». После интервью Алины Жанна в это плохо поверила, но пришлось. Выбора то у неё, собственно говоря, и не было. — Мыть руки обе и за стол. — командует Жанна надзирательным тоном и раскладывает тушенные овощи с булгуром по тарелкам. Женя и Этери заходят в ванну. — Мыло у тебя кончается, Жень. — усмехается Тутберидзе, стоя спиной к младшей. Та ждала свою очередь к раковине. — Ещё и терпение уже кончается. — хрипит Женя, складывая руки на бёдрах старшей, приподнимается к её уху, — а я думала, мы займёмся чем-то более полезным. Но ты так коварно не сказала мне про маму. Этери крепко сжимает руками раковину, прикрывает глаза от горячего дыхания младшей прямо в шею возле уха. — Медведева, в пяти квадратных метрах мама твоя стоит, не стыдно? — Я давно забыла, что такое совесть. — вновь шёпот и острый язык облизывает мочку уха, после девушка её прикусывает и отстраняется. Шумный выдох, который мог бы быть стоном, но еле как им не стал. — Издеваешься. — Да нет же, просто мыло кончилось. Руки я, пожалуй, на кухне помою. Женя выходит из ванной, Этери тяжело дышит, пытаясь не поддаваться соблазнам. Вечер стремительно двигался к позднему, за окном быстро темнело. Просидев за столом минут сорок Жанна собралась уходить, Женя вышла её проводить. Дверь закрывается со спасительным от мук и выдержки щелчком. Женя улыбается, но не одна она ждала ухода матери. Этери выходит с кухни навстречу младшей. — Мы остановились на мыле? Потом на терпении, — Этери уверенно складывает руки на талию Жени, напирает и проталкивает её в спальню, пытаясь поскорее уложить на кровать. — Да, потом на том, что я бессовестная. — Женя хитро улыбается, поднимает брови. — Ах да, совсем бессовестная. Это да. — Этери впивается жадным поцелуем в губы Медведевой, украдкой укладывая её на лопатки в постель. — Думаешь, что у меня совсем нет совести? — шепчет Женя, срывая с блондинки элементы одежды. — Пф, это точно про тебя. — оставив младшую в одном лифе, она прилегает губами к её шее, оставляя одинокий тёмно-синего цвета засос. Принимая одинокий тихий томный стон в ответ. — Я считаю... что кто из нас бессовестный... так это ты. Знала бы мама... знала бы... Господи. — взмолилась младшая, стоило горячему языку скользнуть меж ног. Спина выгибается вперёд, навстречу любимой. Кажется, что сломается. Не выдержит таких напряжений. Голову девушка откидывает назад, начав громко стонать. Этери смаковала от этих звуков, стонов. Ей нравилось изводить девушку, доставлять ей такое удовольствие, которые не доставит никто. Не сможет сделать это также приятно, как делает она. — Что ты там мямлишь, ни слова не разобрала? — иронично спрашивает Этери, поднимая голову и сделав вид, что спросила серьезно. Но требовательная рука грубо оттолкнула голову обратно себе между ног, — не останавливайся, боже! Этери улыбается такой реакции, вновь берётся за активную работу языком. Каждые несколько минут добавляя по пальцу Женя, казалось, сорвет голос. Такую громкую Женю Этери ещё не видела ни разу. Юное тело начало содрогаться в конвульсиях, сильнее выгнулось вверх, сжало темно-синие шелковые простыни вспотевшими ладонями и громко выкрикнуло имя любимой. Хриплое дыхание настигло сразу же после конца. Пытаясь отдышаться она часто закашливалась, сорвала голос. Этери нежно примыкает губами к её губам, целует и слегка прикусывает нижнюю губу, оттягивая её на себя. — Я люблю тебя, — шепчет Женя, тяжело и горячо дыша прямо в губы блондинке. Этери внимательно всматривается в глаза напротив, наконец-то серьезно, — И я тебя люблю, малышка моя. Женщина вновь затягивает ту в поцелуй, пытаясь не улыбаться, чтобы не мешать младшей целовать. — Так не хочу уезжать туда, где не могу тебя целовать. — Я тоже, но никуда от этого не деться. Давай, я пойду соберу что-нибудь поесть тебе в самолёт и в машину. — На лёд приглашается Евгения Медведева. Россия. — объявляется на всю ледовую арену с английским акцентом. — Что? — брюнетка замирает у бортика, оглядывает все трибуны. На них сидели лишь СМИ. Больше никого. Этери за бортом. Две тысячи восемнадцатый? — Жень, даже если медаль сегодня будет не твоя, то знай, что для меня ты всегда победительница. — тихо шепчет Этери, крепко сжимая девичьи кисти в перчатках. — Снова? Я не хочу проходить этот ад ещё раз, нет! Нет, я не хочу! — но не совсем здравая фантазия следующим кадром отправляет Женю на исходную позицию. «Чёрт с ним, вдруг сейчас я возьму золото!» Тонкие юношеские пальцы отыгрывают картину произвольной программы. Музыка плавно меняется, а ноги и руки по памяти исполняют движения «Анна Коренина». Вдруг мелодия останавливается и с трибун раздаётся громкий смех знакомого голоса. Женя с паникой разглядывает трибуны со всех сторон, пытаясь найти источник шума. — Подожди, Медведева, ты решила, что перекатаешь меня? — Загитова закинула ногу на ногу, одета она была так, будто нигде не выступает и просто пришла посмотреть на это зрелище. Серый спортивный костюм, спортивные кроссовки и чёрная кепка, из которой торчал упругий женский хвост волос. Женя хмурится, плюет на отсутсвие музыки и пытается продолжить программу. — Ну что, Жень? Уже не так любят, когда перестаёшь ковать золото для «любящего» тренера? Женя пытается не слушать, но нагнетающие мысли собственной головы, что переиначивала всё так, будто это произносится из чужих уст, назойливо заставляли задуматься. Особенно не хотелось слышать из Алиных. Брюнетка немедленно заходит на лутц, что был для неё сложным прыжком, терпит больное падение. Нога совсем разнылась. Но на этом она не останавливается. Девушка знала, что проиграла, но все равно не упускала возможности отпахать до конца. На максимум. — Да остановись же ты, смирись. Ты навсегда серебряная. Никогда этого не изменишь, неудачница. — каждая Женина мысль после ОИ сейчас вылетала из уст младшей фигуристки. Один из журналистов тоже не остался в стороне, — ох... сколько бабла мы срубим. Давай, докатывай свою программу, поплачь немного. Ну так, для приличия. — Она не умеет достойно проигрывать, о чем вы? Вдруг картина резко меняется. На льду уже выстелен ковёр, на котором стояли стенды для награждения. Но на первом месте почему-то стояла не только Алина, а в добавок её крепко обнимала Этери. Женя машет руками, кричит, но никто не слышит. Безнадежность, разочарованность, страх. Чувства, которые окутывали Женю снова и снова. Невыносимая боль где-то глубоко в груди. — Ты больше не чемпионка, Жень. — тихо говорит Алина, отворачиваясь от вспышек фотографов и от крепко обнимающей её Этери. — И что!? Что с того? Этери никогда не предаст, неважно выигрываю я или нет. Я - номер один! — Да? Тогда почему она стоит здесь, со мной. Почему не с тобой? Также будет и после олимпиады, ты ей больше не нужна. Я - новая звезда. Ты - лишь мерклое прошлое. И вдруг, после жёсткой речи Алины, которая отображала все мысли Жени после олимпиады, уже забитые, а не как в начале трибуны, хором закричали «Уходи». — У-хо-ди! У-хо-ди! У-хо-ди! — все смотрели на Женю, махали кулаками. — Нет! Замолчите все, не смейте! — надорванный хриплый голос рвёт горло. Картинка бледнеет, тело содрогается. Чувствует опору под собой, глаза открываются. — Женя! Жень! — холодная рука пытается разбудить Женю и освободить от коварных кошмаров, что способны оставить в памяти человека след навсегда. Будто так и было в реалии. — Но это не мое серебро, я не виновата в том, что мне не дали шанса себя проявить! Этери спустя несколько счетных попыток наконец-то удалось привести в себя Женю. Машина уже давно остановилась на обочине, как только Женя начала дёргаться и что-то невнятно мямлить. — Жень, кошмар? — Женя тяжело дышала и, не открывая глаз, — Я обещала себе, что эта олимпиада будет моей. Этери отводит взгляд, плотно прилегает руками к рулю. — Она и так будет твоей. Ты едешь в качестве тренера и один из твоих спортсменов по любому возьмёт золото. Это же тоже твоя заслуга. Этери выезжает на дорогу, и они вновь отправляются в путь до аэропорта. Пускай Этери и понимала, что Женя и вовсе не это имеет в виду, но любыми способами хотела задобрить младшую и снять стресс, что она испытала от хоть и недолгого, но самого страшного кошмара. Не понимая, что только ухудшила ситуацию. — Ты с такими мыслями ехала в Пхёнчхану? Этери закусывает губу и быстро закатывает глаза, пытаясь не переставать следить за дорогой. Ночной загород утягивал романтикой. Не одинокие фонари помогали фарам освещать ночную трассу. — Извини, не хотела тебя задеть. — Женя виновато опускает глаза в пол, разглядывая свои руки, что лежали на коленях. — Всё в порядке. — улыбается Этери, но неприятный осадок всё равно остался от этой Жениной колкости. — Можно мне подключить свою музыку? — интересуется Женя и уже находит в бардачке аук-с к своему телефону, который сама туда и положила. — Можно, зачем спрашиваешь? — усмехается Этери, ведь, не дожидаясь ответа, Медведева уже искала песню, которую хочет послушать. Женя широко улыбается, смотрит на Этери и включает музыку. «Понимаю, что это обидно. Надо быть тихой, Ведь таков бизнес». Этери осторожно взглянула на Женю, чтобы убедиться, что эта девушке ни на что не намекает. Брюнетка в свою очередь просто подпевала строчкам песни, хитро улыбаясь и смотря на дорогу. — И твои коллеги Все не понимают тоже. Ты боишься, может, Они думают - ты лжёшь им? — игривая ухмылка сопроводила будоражащий взгляд в глаза на тон темнее. — Никакой драмы, Говорю прямо. У меня реально На тебя планы! — Женя кивает головой в такт музыки и указывает пальцем на женщину, что невыносимо стеснялась любых отношений на публику и даже эта песня её смутила. Она раскраснелась и уткнула глаза в дорогу. — Она моя пара, Но об этом знает лишь Молодой Яни и его плохая мисс. — Женя кладёт руку на колено женщины, что была до ужаса скованной сегодня. Девушка ни на секунду не усомнилась в своих действиях. «Никакой прессы - это всё меня злит. Обожаю зелень, но желтуху не отбить. Не касается их, кто, когда и с кем спит.» — Эй, секси мама, я хочу с тобой быть! Только обещай мне, Ты должна это скрыть. Уголки губ игриво тянутся вверх, женщина усмехается словам песни, пытаясь не отвлекаться от дороги. Приятный момент для обеих. Любая из них отдала бы душу за то, чтобы вернуться хотя бы на пару дней в 2016-17 года. Их романтика. Особенная, скрытная. Эти незначительные для публики знаки, улыбки, поцелуи. Настала приятная уху тишина. Наконец-то не неловкие паузы и не мучительное молчание. Приятная музыка, зимний поздний вечер, дорога сближала. — Знаешь, я так часто вспоминаю былые времена. Ну, знаешь, в голове мелькают кадрами моменты из прошлого. По порядку. — Женя улыбается в никуда, с теплом в душе хочет заговорить об откровенном. — Иногда задумываюсь, как здесь оказалась. Что малейшая деталь в моей жизни могла все кардинально поменять. Что было бы, родись я не в Москве? Да никогда бы я сюда, наверное, не попала. Никогда бы с тобой меня жизнь не связала. Тонкие пальцы наконец отрываются от руля, плотно сжимают руку брюнетки, разделяя интимность этого момента. — Жень, даже не начинай. — Этери мотает головой, не хотя об этом и думать. «Я вдруг забываю про всех. Когда твоя рука в моей руке.» — Вспоминаю нас, нашу историю. Думаю, что может быть дороже? Кто бы что не говорил, но какая другая любовь у меня может быть? — Этери казалось, что Женя умело играет на её нервах. Она словами «трогала» там, где надо. Ничего лишнего, лишь они. Их взлёты и безусловные падения, их любовь. — А я думала, что уже никогда так не влюблюсь. И по сей день удивляюсь, как это чувство с годами не угасает ни на секунду. Люблю тебя также, как несколько лет назад. Даже сильнее. Женя удивленно подняла растроганный словами взгляд, ведь услышать подобное от Этери - редкость. Этери смущенно улыбнулась, заметив этот взгляд, — я знаю, как для тебя важно это услышать, Родная Бушующая буря нескончаемого чувства безграничной любви к этому человеку с новой силой штурмовала Женю. Девушка поняла, что ей просто необходимо её поцеловать. — Останови на секунду машину и давай выйдем? — укутанная одеялом снега степь не внушала уверенности, но хлопьями падающий снег слегка романтизировал случай. — Что такое? Тебе плохо? — Этери начала съезжать на обочину, и наконец машина остановилась. — Очень плохо, Этери. — Женя выходит из машины и облокачивается на закрытую дверь. Этери тоже не заставляет ждать и, обойдя машину, подходит к младшей. — Что такое? — она с волнением заглядывает брюнетке в глаза, но в ответ на неё поднимаются бездонные от любви большие глаза Жени. — Меня просто разрывает напополам от нехватки твоих губ. Недолго думая, Женя робко прилегает к губам напротив, обхватывая шею и чуть привставая на цыпочки, ведь разница в росте играла значительную и ощутимую роль. Тонкие губы не так смело поддаются, отвечая на поцелуй. Поцелуй был нежный, аккуратный. Будто они заново знакомят друг друга со своими чувствами, будто заново открываются навстречу друг другу. Невероятный момент, который отпечатается в памяти обеих навсегда. — Я чувствую, что влюбляюсь в тебя снова. И это так превосходно, — Женя кладёт холодную ладонь на тёплую щёку женщины. Глаза Этери бегали по аккуратному юношескому лицу, — а я чувствую, что люблю тебя только сильнее. Вновь поцелуй, более уверенный, но такой же аккуратный и нежный. Крупные хлопья снега падали на волосы обеим, машины на огромной скорости пролетали мимо них. Чистое небо, усыпанное звёздами, будто радовалось за них. На секунду все потеряло свою ценность, только они есть у друг друга. Никаких забот, мыслей о том, что будет с ними завтра. Ничего не беспокоило. Лишь они, они, они... 15 февраля. Пекинский Национальный Стадион «Птичье Гнездо» Этери внимательно следила за процессом тренировки. Ровно два часа в день Олимпийский Лёд был их в течении трёх дней до одиночных прокатов. Золото сборной поднимало настроение всем спортсменам, не давало возможности расслабиться. Но на одной из тренировок их посетил Английский менеджер, начал быстро разговаривать на английском. Этери махнула Жене рукой, попросив мужчину остановиться. Женя незамедлительно подошло к мужчине и пыталась внимательно его выслушать. Они перешли на английский язык. На быстрый, разговорный английский. — Камила Валиева подозревается в употреблении допинг-препаратов. Её декабрьская допинг-проба оказалась положительной. В анализах, сданных перед олимпиадой на диспансеризации, были найдены подозрительные стимулирующие препараты. — Декабрьская? Сейчас февраля, молодой человек. Это фигурное катание, какой допинг? Какие препараты? — Моё дело оповестить вас, что до выяснения всех обстоятельств сборная вашей страны не будет награждена. Отталкиваясь от решения суда будет видно, разрешат ли ей кататься. Женя бросает взволнованный взгляд на Этери, вновь смотрит на мужчину и пытается продолжить. — Вы хотите сказать, что девочка не сможет выступать? — Как любой спортсмен, употребляющий усиляющие выносливость препараты. Завтра в 14:00 вам назначено заседание. Всего доброго. Женя взяла визитку, что ей протянул мужчина. — Жень, что случилось? — Брюнетка вглядывается в визитку, не слышит голоса вокруг. — Жень? * * * — Какой допинг!? Это просто смешно! — Этери расхаживала по тренерской. На кресле сидела Камила, на диване Женя. — Я не знаю. Он назначил заседание на завтра в 14:00. Отдал визитку с адресом и номером по всем вопросам. — Может смело идти нахер вместе со своим заседанием, со своим номером и адресом и что он там ещё тебе наплёл! Делопуты хреновы! Камила смотрела куда-то в стену, совершенно без эмоций. — Нет никакого смысла сейчас паниковать, нужно просто подумать. Ками, ты пила какие-то таблетки, витамины? — Если глюкоза и витамин C является стимулирующим препаратом, то да. А так, нет! Зачем мне это? В помещение без стука заходит Дудаков и Глейхенгауз. — Ну что там? — интересуется Камила, вставая на ноги с места. — Это не шутка, все реально. Завтра в 14:00 тебя вызывает олимпийский комитет. Завтра будет взята дополнительная допинг-проба. Женя упирается локтями в колени, тонкие пальцы запускает в темные пряди и прикрывает глаза. — Но я ничего такого не употребляла! Честно, Этери Георгиевна, Даниил Маркович, Сергей Викторович, Евгения Армановна! Камила в панике перечислила всех наставников, пробежалась глазами по каждому. — Мы то тебе верим, дорогая. Но что делать то!? — пролепетал Дудаков и взглянул на Этери. — А что ещё делать? Сейчас позвоню в Федерацию, чтобы нам нашли адвокатов. Хороших адвокатов. Отправили кого нибудь русского из Олимпийского комитета. Будем разбираться, если правда на нашей стороне, конечно. — На нашей! — восклицала Камила, не давая права в себе сомневаться. — Значит остаётся только ждать. — Этери Георгиевна, нужно поговорить. — неожиданно заявила Женя и все лишние присутствующие в комнате быстро сообразили, что нужно оставить их. Этери закрыла дверь на замок, возмущённо повернулась к Жене. — Ну давай, отчитывай. — Этим и собиралась заняться, Этери! Я говорила тебе не ставить на обе программы Камиллу? Говорила. Ты меня что? Правильно, не послушала. — Откуда ж я знала то, что они так разозлятся!? — Ты не знала, а я как чувствовала! Ты ставишь такого сильного спортсмена за сборную ещё и на обе программы. На произвольную нужно было ставить Аню, я тебе говорила! Из-за этого они ею и заинтересовались. Сейчас затравят её так, что бедная девочка морально всего этого не вывезет! Женя встаёт с места, — почему ты никогда никого не слушаешь? — Потому что я всегда делаю так, как считаю нужным! Я никогда никого не слушаю. — Вот к чему это привело. Бедная девочка. А ребята из сборной? Сейчас ни один не получит медаль, а все из-за чего? Чего это стоило? Ни себе, ни людям. Женя открывает дверь, множество раз повергнув замок в обратную сторону. — Я не хочу ругаться, но и все, что думаю, держать в себе не могу. Извини, но увидимся вечером в зале! Женя закрывает дверь и направляется в номер, совершенно никак не понимая, почему эта упёртая натура никогда никого не слушает и все делает по своему. К вечеру вся информация уже блистала на заголовках выпусков новостей, газетах. Женя лежала на кровати в телефоне, приближая результаты анализов Валиевой на экране. Вдруг, вместо фотографии, на экране высветилось «Алсу Валиева». — Бог ты мой, — причитает Женя и снимает трубку. — Здравствуй, Женя! Что там с моей доченькой? Что с Камиллой? Этери Георгиевна не берет трубки, я сразу к вам? Что у вас там происходит. — Здравствуйте, Алсу. К сожалению, новости правдивы. Сегодня к нам заявился менеджер Олимпийского Комитета, заявился и заявил, что в крови Камилы найдены препараты, стимулирующие выносливость. По простонародью - допинг. — Батюшки! У моей Камиллы? Да быть такого не может! — Не переживайте раньше времени, мы делаем всё, что возможно. Завтра в 14:00 назначено заседание комитета, наша федерация прямым рейсом уже выслала нам хороших адвокатов. Будем разбираться. — Но она же не могла! Да и какой допинг поможет прыгать лучше и кататься быстрее? — Мы верим в Камиллу и верим в то, что она не могла. Если правда на нашей стороне, то мы будем делать всё, что в наших силах. Не переживайте. — Бедный мой ребёнок, такое давление! Как она там? — Ну, врать не буду, плачет. Расстроена ужасно, это логично. — Господи.. — Вы сильно не переживайте там, мы пытаемся контролировать ситуацию. Алсу, верьте нам. — Я вам то верю! Конечно верю! Вот они, иностранцы. Чуть кто сильнее них, всё. Значит допинг! — Тут есть и вина нашего тренерского штаба, к сожалению. Мы не должны были ставить Камиллу на короткую и произвольную, из-за этого ей заинтересовались. — Женя вновь разозлилась на Этери. Вспомнила вечер, когда они втроём, - Даня, Серёжа и Женя, уговаривали Этери поставит на произвольную Анюту. — Вашей вины ни в чем нет! Это все завистливые иностранцы! Инозасранцы, я бы сказала, прости. Женя улыбнулась, хоть и с трудом. — Лажно, Женечка. Держи меня в курсе! Бедный мой ребёнок, Камилочка. Будьте с ней рядом, прошу лично тебя, Женя! — Обязательно, Алсу! До свидания. — Доброго вечера. Бог ты мой, бедная моя... И короткие гудки раздались по ту сторону. Женя почувствовала, как материнское сердце кровью обливается. Сразу вспомнилась её мама - Жанна, которая обрывала телефоны всему тренерскому штабу и самой Жене после проката. — Ну Этери, заварила, а расхлёбывать всей стране. Пиздец... Не выдерживает Женя и выругалась вслух.