Корабельщики Вселенной

Путешествия — заманчивые, полные приключений, таинственных открытий и опасностей, всегда манили человека. Особенно привлекательными путешествия казались детям, большинство из которых о путешествиях могли только мечтать. Но как же они мечтали, с каким вдохновением! Они брали истории из книг, новостей, различных баек, пересказывая без конца и приукрашивая. Поколения менялись, технологии совершенствовались, но дети оставались такими же. Каждый раз, когда капитан Джордж Кирк возвращался домой из очередного полета, его встречали улыбающаяся жена и взбудораженный сын, не дающий покоя и требующий рассказать как можно больше историй о космосе. Конечно, отец не отказывал никогда, с удовольствием глядя на воодушевление маленького Джима. Если бы только папа был дома почаще — но Джим, как и отец, не видел безвыходных ситуаций, находя решение всегда: он проводил время с матерью. Вайнона читала мальчику книги, пока тот не засыпал. Или притворялся спящим — а потом осторожно выбирался из дома, чтобы смотреть на ночное небо. — Джордж, я не знаю, что мне делать, — как-то пожаловалась мужу утомленная Вайнона, — Он говорит только о звёздах! — Ну, Джим, станешь исследователем, да? — отец рассмеялся и потрепал золотистые волосы сына. — Я буду капитаном! — насупился тот. — Как ты! И у меня будет свой корабль, большой-большой! Большой корабль! Едва ли Джим тогда понимал, что это такое. Да и сейчас, читая отчеты или глядя на «Энтерпрайз» из шаттла, он не мог отделаться от чувства, что до сих пор не осознает размеров своего судна. Тем не менее, Джим любил «Энтерпрайз» больше всего на свете. «Энтерпрайз» стала его проводником в загадочные и неизведанные миры, которые он всегда мечтал увидеть. Те звёзды, на которые Кирк смотрел с детства, оказались совсем близко, и, кажется, их стало намного больше с тех пор. На «Энтерпрайз» были люди, дорогие Джиму, ради которых он был готов совершать невозможное. Корабль был не только домом, не только «любимой леди», — это было волшебство, превращающее детские мечты в реальность. — А знаете, Спок, — обронил Кирк во время вахты, глядя на переливающуюся фиолетово-малиновую туманность за обзорным иллюминатором. — Я ведь всегда мечтал о путешествиях, открытиях и приключениях. Поэтому и пошёл в Звёздный флот. — Это можно было предположить, капитан, — вулканец с легкой заинтересованностью взглянул на Джима, ожидая продолжения истории. Правда, продолжения не последовало. Приключения были еще далеки от завершения. Даже после окончания пятилетней миссии, после уничтожения и восстановления любимого корабля, после расставаний и встреч, — когда командный состав «Энтерпрайз» вновь собрался вместе, чтобы провести свой заслуженный отпуск возле Земли, — даже тогда Джеймс Кирк упорно искал приключения на свою пятую точку. Никто уже не удивился, когда капитан согласился исследовать легендарную планету, оказавшуюся на проверку не такой уж и легендарной. Исследовать новое и неопознанное — вот что им двигало все эти годы. А ещё страх остаться одному в бесконечной темноте, едва освещённой холодными искрами звёзд. Об этом страхе Джим старался не вспоминать — и не говорить о нём вслух. — Капитан? — Спок, я же говорил — мы в отпуске, называй меня просто — Джим. — Джим? — интонации в голосе остались точно такими же. — Да, Спок? — вздохнул Кирк, подбрасывая еще одно полено в костёр. После истории с Сайбоком, капитан «Энтерпрайз» снова потащил двух своих лучших друзей в заповедник, весь день лазил по горам, заставляя спутников недовольно следовать за ним, а потом, уставший и жутко довольный, завел песню. Только допевшись до хрипоты в голосе, он согласился утихомириться, и теперь старался поддержать беседу с вулканцем. — Я всё еще не до конца понимаю мотив ваших действий тогда, — ровно выговорил Спок. — Вы могли бы развернуть корабль и действовать по Уставу, но вы рискнули, организовав не предусмотренную высадку на планету. Я не считаю, что вы были под действием одурманивающего очарования момента, и недоумеваю... — «Одурманивающего очарования», черт возьми! — фыркнул доктор, уже успевший приложиться к фляге с «секретным ингредиентом». — В вас умер поэт, Спок! — Тише, Боунс. — Джим задумчиво посмотрел на пламя костра. — Спок, мне приходится многое заново объяснять после твоего воскрешения. Он немного помолчал. Ни врач, ни старший помощник не торопили его. Шум леса, переставший быть фоном для разговора, словно стал громче, можно было различить отдельные шорохи и звуки. Где-то неподалеку заухал филин. — Есть две вещи, которые заставляют идти меня вперёд. — Джим отвёл взгляд в сторону тёмных теней между деревьями, словно находя слова для описания того мрака безысходного ужаса, который грыз его в моменты отчаяния. — От первой я убегаю, ко второй стремлюсь. Он вновь замолчал, сжав зубы, но через пару секунд поймал себя на этом и усилием воли расслабил челюсть. — Меня всегда пугали забвение и одиночество, — наконец подал голос Джим. — То, что они представляют собой вместе. Неосязаемая темнота, в которой некого позвать и некому позвать тебя. Были минуты, когда я боялся, что экипаж может пострадать, что вы, два моих лучших друга, можете покинуть меня, и, честно, это были самые жуткие моменты моей жизни. Я делал всё, чтобы избежать плохого исхода в любой ситуации. МакКой пожал плечами, бормоча как бы себе под нос, но достаточно громко: — Да хватит тебе пытаться нас растрогать. У тебя скорее с вулканцем этот трюк пройдёт, чем со мной. Что, Спок, уже пустил слезу умиления? Тот покачал головой. — Как вулканец, я понимаю этот страх больше, чем прочие представители человеческой расы. Мы… Иногда мы теряем близких нам вулканцев, и тогда ментальная связь между нами обрывается. Это крайне болезненное ощущение, капитан… Джим. Между ними снова воцарилась тишина — та полная шумов тишина, которую может дарить только ночной лес, уютная и согретая потрескиванием костра. — Ты там что-то говорит про второй пункт. Советую начать, пока мы все не расплакались в дружеских объятиях, — нарочито сварливо напомнил МакКой, не выдержавший длительной паузы и старательно скрывающий то, насколько сам расчувствовался. Он-то будто не знал об этом джимовом страхе. О, МакКой понимал его и знал лично очень даже хорошо. Крепкие узы людей, рискующих на своём посту ежедневно, тем и страшны: в какой-то момент страх потерять близкого человека становится обыденным чувством, впаивается во взаимоотношения тем крепче, чем ближе связь. А связь с капитаном у них обоих была очень крепкая, поэтому Боунс не сомневался: Спок тоже где-то там за стенами своей вулканской невозмутимости каждый раз мысленно кричит от ужаса, когда Джим вытворяет что-нибудь безумное. Да что уж, все мы там были, Спок. Все мы смотрели на немыслимые решения капитана, который готов был на всё, лишь бы нас не потерять, и думали о том, что лишь бы он сам остался жив и цел. Одни наши товарищи погибали, другие оставались живы, и разум разрывался на части от того, что кто-то важнее, кто-то ценнее, а кто-то просто ближе. Это калечит любого — от энсина, до капитана. МакКой знал, как тяжело Джиму, потому что лично подкармливал его успокоительным разной степени крепости после особо сложных эпизодов и после некоторых потерь. Это было невыносимо для любого, но для капитана — в особенности. Невыносимо, особенно на протяжении стольких лет. Джим встрепенулся, услышав голос МакКоя, и улыбнулся, словно стряхнул с себя плохие мысли. — Приключения, — выдохнул он. — Ты же понимаешь? Спок чуть наклонил голову, вопросительно глядя в ответ — Я знаю значение этого слова, Джим, но… — Спок, я всегда мечтал об этом, — перебил его тот. — Идти туда, куда не ступала нога человека. Ты же знаешь, памятный штурвал в кают-компании? — Данный предмет всегда изумлял меня исключительно декоративными свойствами... — Ох нет, Спок, сейчас речь вовсе не об этом! — поспешил прервать его Кирк, — Хотя, это тоже часть общей картины. Мы, как и мореплаватели, исследователи и первооткрыватели. Это волшебное чувство, Спок. Я не знаю, как объяснить на словах, чтобы ты понял, но... Джим сбился и замолк. Когда самый многословный из трех мужчин затих, снова стало слышно лишь лес и треск дерева в огне. Неожиданно, молчание нарушил Спок. — «Мы со своей мечтою дерзновенной Отныне — корабельщики Вселенной. Вселенная — открытый океан!» — произнес он, и добавил, — Украинский поэт Леонид Вышеславский. Думаю, эта часть вашей литературы лучше всего описывает то, что вы пытаетесь передать словами? Джим, потеряв дар речи, кивнул. Спок продолжил так же спокойно и ровно: — В таком случае я могу предположить, что понимаю и в какой-то степени разделяю это чувство с вами. — Неужели? — съязвил МакКой, — Не ожидал! — Я тоже не ожидал, доктор. Первым расхохотался Джим, потом к нему присоединился Леонард, а Спок в немом жесте привычно изогнул бровь. Звездное небо над ними казалось ярким и по-домашнему родным. Они будут вместе, пока приключения не закончатся, а этого-то уж точно не произойдёт. Приключений в этой Вселенной хватит на всех.