Возвращайся домой...

      Я знаю, что иногда бываю занозой в твоей до ужаса красивой заднице, но иначе не получается. Только своим упрямством, занудством и надоедливостью мне удается достучаться до тебя. Но ты, взрослый и зрелый мужчина, слишком умен. Черт бы тебя побрал! Ты умеешь пускать мне пыль в глаза, и как хороший психолог, усыпляешь мою бдительность.       Я стараюсь анализировать тебя и твоё поведение, но каждый раз проигрываю это дело. Потому что ты слишком хорошо меня знаешь и говоришь то, что мне нужно услышать и то, что успокоит меня. За это я тебя безумно люблю… и ненавижу.       Я люблю тебя за твое неравнодушие ко всему, что происходит в мире, и также сильно хочу взять тебя удушающим захватом, потому что один твой поступок вывернул меня наизнанку без права на восстановление.       Клянусь, лучше бы я узнала, что у тебя появилась другая! Боже, это было бы значительно легче пережить. Было бы достаточно знать, что ты где-то существуешь, пусть и отдельно от меня, но жив и здоров. А этот твой фортель я переживаю крайне тяжело…       С некоторых пор я искренне ненавижу март и четверги. Потому что именно семнадцатого марта, в разгар рабочего дня, ты приложил максимум усилий, чтобы пошатнуть мой мир. НАШ мир, черт возьми.       Я сидела на работе, погрузившись в новое дело, когда телефон зазвонил. По рингтону я определила, что звонишь ты. Не знаю почему, но в этот самый миг моё сердце пропустило удар и ухнуло в пятки.       Подняв трубку, я услышала твой голос, такой родной и любимый. Ты просил приехать в центр города, сказав, что нужно поговорить. Сомнений не оставалось: ты решил сделать то, о чем мы говорили каждый день, и не по одному разу и именно этого я просила не делать. Ты собрался в армию добровольцем.       Я не помню, как отпрашивалась с работы и добиралась на место встречи. Помню только тебя, уже одетого в форму, со всей амуницией и без капли сожаления в бессовестных синих глазах. На мой вопрос, какого хрена происходит, ты только улыбнулся и сказал, что делаешь то, что должен. Я обещала тебе сломать нос и даже, кажется, занесла руку, чтобы воплотить обещанное, но лупить собственного мужа в самом центре города показалось мне неправильным.       Я искренне старалась переубедить тебя отказаться от затеи и вернуться домой, но ты был непреклонен. Что ж, у меня не оставалось выбора, кроме как отпустить тебя. Твою упертость и верность принятому решению не перебьет даже моя настойчивость.       Мёл снег. Огромные белые хлопья, холодный шквалистый ветер только раздували во мне злость. Я злилась на тебя, себя и весь этот идиотский мир. Я жалела, что при выходе в отставку ты сдал табельное оружие и наручники – всё это сейчас бы очень мне пригодилось. Я бы без зазрения совести прострелила тебе коленную чашечку, на своём горбу доперла бы до дома и приковала наручниками к батарее, а ключ от браслетов проглотила. И срать бы мне хотелось на летальный исход от маленького куска металла в моем желудке.       В невменяемом состоянии я добралась до работы. Руки тряслись, мысли путались, а коллеги дико раздражали. Они видели, что адово пламя горит в моих глазах и старались притвориться ветошью, но само их существование в этот день порождало желание рвать и метать. Закрывшись в кабинете, я окунулась в работу. Пожалуй, единственным плюсом в этот день было то, что я отработала добрую часть дел, которые стояли у меня целую неделю.       Вернувшись домой, я ударилась о жуткую тишину. Я осталась один на один с собой и своими мыслями. А их были тысячи и, увы, ни одной светлой. Они сменяли друг друга с такой быстротой, что уцепиться хотя бы за одну не получалось.       Не смотря на то, что утром я не успела позавтракать и на нервах не смогла поесть в обед, ужинать не хотелось совершенно. В полном смысле слова я заставила себя выпить чашку сладкого чая. Твоё отсутствие дурно на меня влияет – я стала больше курить и принялась пить чай с сахаром, чего не делала уже больше пяти лет…       Господи, какая же ты сволочь!.. Как же я ненавидела тебя в ту минуту и как безумно любила… Нельзя, просто нельзя вызывать в человеке такие противоречивые чувства! Это незаконно!       Первые три дня я свято верила в то, что ты вернешься домой, улыбнешься и скажешь: «Скажи, прикольная шутка получилась?». Я бы, конечно, высказала тебе всё, что думаю, но от души бы посмеялась. Но нет. Ты не возвращался. И, самое страшное, у нас не было связи.       Утром каждого дня, трясясь в автобусе по пути на работу, я писала тебе сообщение. Писала, как у нас погода, вкратце рассказывала новости и непременно писала, что люблю тебя. Потому что это действительно так. Я поняла свои истинные чувства к тебе только сейчас, когда не было связи и нависла угроза потерять тебя навсегда, без права на возвращение…       Господи, как мне было страшно брать трубку, когда звонили неизвестные номера!.. Каждый раз я забывала, как дышать и хриплым голосом выдавливала «Алло?». Но высшие силы слышали мои молитвы и мне звонили разные люди, чтобы передать от тебя весточку. А однажды ты даже мне позвонил, и я убедилась, что ты действительно жив и здоров. В очередной раз я поймала себя на мысли, что человеку нужен человек и истинное счастье заключается не в материальных благах, а в душе. Просто услышать голос или получить сообщение от родного человека – это очень много. Настолько много, как если бы тебе подарили весь мир.       Я отмеряла недели от четверга до четверга. Пока я была на работе, всё было относительно не плохо, и просто физически нет времени предаться тяжким думам, жалея себя. По дороге домой тоже особо некогда пострадать, потому что за эти сорок минут голова люто перезагружается. Но стоит перешагнуть порог дома… ох, я иногда ловила себя на мысли, что лучше бы мне бродить по городу, чем оставаться одной.       Мне ни с кем не хотелось общаться. Знаешь, как будто внутри что-то заблокировалось. Удавалось пожаловаться на тебя и жизнь только сестре, которая была мне и самым близким человеком, и психологом, и якорем, не дающим провалиться в состояние под названием «депрессия». Черт возьми, я даже не позволяла себе выпить дурацкую бутылку пива, чтобы расслабиться! Потому что боялась… боялась, что сорвусь, начну реветь и уже никогда не смогу собрать свои обломки.       Прошли мучительных полтора месяца и мне позвонил твой боевой товарищ. Он сказал, что ты ранен и тебя везут в городскую больницу. Я физически ощутила, как пошатнулась земля под моими ногами. Мысли снова стали кружится скоростной каруселью. Уж не знаю, как мне хватило сил доработать тот день, но утром следующего дня я мчалась к тебе. Господи, как я была рада тебя видеть! Отыскав тебя глазами в толпе раненых солдат, я с облегчением выдохнула – твоё ранение действительно легкое, все конечности на месте. Ты выглядел уставшим, измученным и сильно похудел. Но это уже было не важно. Главное, что я ощущала твой запах, слышала дыхание и голос. Я могла коснуться к тебе. Если бы мог представить, как часто я заглядывала в наш сейф и пересчитывала деньги, прикидывая, сколько мне будет стоить забрать тебя из того ада, в который ты самолично решил спуститься. И вот ты рядом…       Когда мы приехали домой, первое, с чем я столкнулась и пришла от этого в ужас – я отвыкла от тебя. Мне было как-то… неловко. Как в первые дни наших отношений. Плюс ко всему я так хотела высказать тебе всё, что накопилось за эти полтора месяца, но понимала – нельзя. Не сейчас, когда ты только вернулся и я должна окружить тебя теплом и заботой. Следующим откровением для меня стало моё внутреннее состояние холостяка и появление кого-то еще в доме сковывало, хотя и возвращаться с работы не в пустую квартиру чертовски приятно. За время твоего отсутствия мой быт устаканился и в первые десять дней было сложно перестроиться на семейный лад. Но всё случилось как-то самой собой, и я снова позволила быть себе женой. Ты решал мелкие бытовые проблемы, возился с малышом, а я старалась не разорваться от счастья.       Я просила всех богов продлить твой больничный как можно дольше и, казалось, боги меня слышали. Они делали всё для того, чтоб мы смогли надышаться друг другом, наговориться, наслушаться дыханием тихими ночами. Но ничто не вечно под луной и спустя месяц тебя снова забирают у меня.       Когда ты уезжал, отпускать тебя было легче, чем в первый раз. Я теперь знала, как себя вести, что делать в той или иной ситуации и у кого просить помощи.       В этот раз у меня была возможность общаться с тобой хотя бы посредством смс. Пусть и не так часто, как хотелось бы, но мы созванивались и я точно была убеждена, что ты жив и цел.       Но нервное напряжение, бесконечный поток не самых светлых мыслей пошатнул моё душевное равновесие. У меня появился необоснованный дикий страх. Такой страх, от которого в левой мышце становилось невыносимо тяжело, а в грудной клетке расползалась Арктика. Я в порыве такого приступа сразу же хваталась за телефон, в голове набатом стучала мысль, что всё плохо и мне было трудно понять: это действительно предчувствие чего-то ужасного или намек организма на то, что пора показаться врачу? Я глотала успокоительное, но оно не помогало, только вызывало сонливость. В итоге, когда эти приступы стали откровенно мешать и пугать, я обратилась к своему врачу, который созвонился с психиатром и тот в телефонном режиме назначил мне лекарства. И, о чудо! Пилюли помогли.       Теперь, когда я закончила курс таблеток, ощущение страха не вернулось. Пока что. Но вот дурные мысли снова приветливо помахали мне рукой.       В мою дурную голову заглядывала мысль, как я поведу себя, если мне вдруг скажут, что ты погиб? Куда мне бежать? Кому сообщать? Как вообще быть? Я приказываю себе не думать об этом, но чем дальше я отшвыриваю эту мысль, тем быстрее и острее она возвращается, подобно бумерангу.       От тебя нет вестей вот уже неделю и мне очень страшно. Вчера я лежала в ванной и подумала, что очень не хочу, чтобы всё, что мне осталось от тебя это наручные часы, золотая подвеска в виде детских ножек, которые ты подарил мне в честь рождения сына, и сын. Я не согласна на такое. Этого слишком мало. Я хочу тебя. Всего. Все твои сто восемьдесят пять сантиметров. Хочу касаться тебя, обнимать, слышать биение сердца и твоё ворчание о том, что я постоянно лезу к тебе обниматься (кстати, это невозможно контролировать потому, что именно прижавшись к тебе я чувствую себя в безопасности).       Ты – мой мир. Моё дыхание и жизнь. И если тебя вдруг не станет (о чем ты, кусок идиота, время от времени мне говоришь, заставляя сердце сжиматься, и вызываешь дикое желание врезать тебе промеж глаз!), я перестану существовать. Вернее, моё физическое тело будет жить, ходить на работу, что-то делать, но душа… от неё останется горстка пепла.       Ты сделал меня больной! Ты и только ты расшатал мою нервную систему, выкинув этот идиотский фортель! Ты мой душегуб! Черт возьми, я похудела из-за тебя! Потому что мне в полном смысле слова удается поесть только раз в день. В остальное время я ничего не хочу без тебя. Будь уверен, когда ты приедешь, я к чертям собачьим запрусь в клинике для душевнобольных и проведу там как минимум полгода, закидываясь транквилизаторами. И плевать на всё. Я должна буду хоть на два процента, но вернуть себе себя.       Я не вывожу без тебя. Очень стараюсь, но не вывожу. Я всегда относила себя к сильным личностям, но куда там… Слабак и этим всё сказано.       Как же я тебя ненавижу, чертов идиот! Моли Господа, чтобы в очередное и последнее твоё возвращение домой в полном здравии, я не вырвала тебе кадык, потому что я безумно зла! Тебя спасает только то, что ты за сотни километров от меня и у меня нет возможности добраться до тебя! Придурок… Ненавижу!       Люблю тебя… Люблю до Луны и обратно сотни раз. Клянусь, когда ты вернешься, я буду лучшей версией себя. Стану мягче, нежнее, послушнее. Буду пластилином в твоих руках. Ты только возвращайся.       Пожалуйста, возвращайся домой… Живым и, в идеале, невредимым. Просто возвращайся живым, а с остальным мы справимся. Потому что вместе. Потому что я люблю тебя. Люблю слишком сильно, чтобы отпустить.       Умоляю, возвращайся и дай мне сделать вдох. Я задыхаюсь без тебя, родной мой. Возвращайся и спаси меня… Пожалуйста.       Возвращайся…