Эмпатия

      Уже минут десять, а может, больше, я лежал на своей койке и глядел в потолок, обдумывая то, что со мной произошло за последнее время. Сначала авария, после — больница и эти странные события… «Стоп, а что было до неё? Я помню, что шёл в… а куда я шёл? Странно всё это: я не помню ни куда шёл, ни откуда, да я даже не помню кем я был до попадания сюда. Хотя я и сейчас не знаю, кто я такой…»       Так, нужно успокоиться, самый главный вопрос прямо сейчас «Кто я такой?», что случилось со моими воспоминаниями после той злополучной аварии и кто мой таинственный спаситель, вызвавший скорую. Кстати говоря, я и не знал, что в моём городе есть такое лечебное заведение. «Стоп… а откуда мне известно, знал я или нет, я же ни черта не помню?!»       Мои размышления прервала медсестра, вошедшая в мою палату с громким хлопком двери. Высокая, худощавая, с жидкими кроваво-красными волосами, что смотрелись довольно красиво, хоть и пугающе, её лицо выглядело равнодушным. Курносая, с высоким лбом и очаровательной улыбкой, она одним своим видом приковывала к себе взгляд, а ее глаза были странного фиолетового цвета с красными вкраплениями.       Внешность её создавала впечатление, будто бы она была косплеершей и сейчас просто нарядилась как медсестра, настолько её вид вызывал разрыв шаблона в моих представлениях о медсёстрах.       В её руках был поднос с едой — на подносе была тарелка с непонятной кашей, стакан воды и немного фруктов — всё как обычно… хотя сейчас, думая о том, что такое обычно… я ведь ничего толком и не помню. «Почему я думаю, что всё как обычно?»       — Здравствуйте, как ваше самочувствие? Меня зовут Катарина — произнесла девушка, плавно двигаясь в мою сторону. — Я принесла ваш ужин, но, так как вам нельзя напрягаться, я покормлю вас. Доктор также просил передать, что уведомил ваших родственников, и в скором времени они вас навестят. — Её голос звучал приторно-сладко, что меня немного настораживало.       Да в принципе вся её внешность меня настораживала, она была какой-то “внеземной”.       Раздумывая о подозрительности этой девицы, я и не успел осознать как она раскрыла мой рот какими-то очень странными щипцами и принялась меня кормить. Вкуса я не чувствовал, что довольно странно, хотя скорее правильно сказать, что пища была безвкусной — просто массой, похожей на еду. Тем временем, пока она меня кормила, я задумался: «Родственники, а интересно, какие они у меня? Много их или нет?»       Хотя, с тем, что сейчас происходит, меня вовсе не должно волновать, какие у меня родственники. Как у всех, наверное. «Интересно, а как это “как у всех”?»       Мир снова изменился. Миленькая, но странного вида медсестра, стала пугающей, с мордой оскаленного зверя, тварью. С её клыков капала зеленоватого цвета слюна, что, падая, прожигала собой каменный пол. Её глаза с вертикальным зрачком будто глядели сквозь меня, внутрь моей души, а её лицо… оно улыбалось, так же, как и лицо того трупа — улыбкой, полной безумия и… радости? И эта скалящаяся тварь пыталась впихнуть в меня кроваво-красную массу, что раньше была кашей. Я и представить боюсь, что в неё добавляли, но, что на вид, что на вкус она была мерзкой и какой-то склизкой.       Я даже сопротивляться не мог, моё тело всё ещё не слушалось, и мне приходилось давиться этой жижей. Ложка за ложкой, как кормили в детстве, масса опускалась в мою глотку, и я не мог ничего с этим поделать. Медсестра всё так же улыбалась в своей безумно-радостной манере, смотря на то, как я давлюсь “кашей”, пока она течёт из моего носа. Это был ужас. Из моих глаз текли слёзы, из горла исходил хрип, а ошмётки каши, что я старательно выплёвывал, оказывались на лице медсестры.       Даже при всём этом, она невозмутимо продолжала меня кормить. Когда миска с жижей опустела. В дело пошли “фрукты”, ну или не совсем. Это были человеческие пальцы и глазные яблоки. В момент сей превосходной трапезы я не выдержал и потерял сознание. Очнулся уже когда тарелка с “десертом” окончилась. Отложив поднос в сторону, то, что раньше представилось мне как Катарина, достало платок с монограммой в виде пентаграммы с каким-то перевёрнутым трезубцем внутри, и медленно, будто показывая мне своё превосходство, оно стирало со своей омерзительной морды остатки “каши”.       Щелчок — и всё по-старому, лишь моя палата, медсестра и оконченная тарелка каши, остатки которой вновь приобрели свой прежний серый цвет.       — Ну-же, ну-же, я понимаю, что кашка не вкусная, но не стоит вот-так вот от неё отказываться. — с милой улыбкой проговорило бывшее чудовище. — Всё хорошо, я понимаю, что вы сейчас в состоянии шока, авария, как-никак, чудом выжили, вы немного неадекватны, но, надеюсь, такого больше не произойдёт и вы подуспокоитесь к следующему моему приходу. — Каким-то странно-убаюкивающим голосом сказала она.       Но моё сердце всё ещё бешено колотилось, а в разуме то и дело всплывала морда той твари. А ещё… ещё, мой мочевой пузырь не выдержал такого напряжения, так что вся кровать была в моей моче, а халат насквозь мокрый.       Катарина заметила это, переодела меня, что ощущалось жутко неловко — она делала всё это с какой-то маниакальной заботой, словно материнской; но мне было не до всего этого — я всё ещё отходил от шока.       Сделав все дела, медсестра ушла, закрыв дверь с таким же громким хлопком, как и при входе, пожелав мне спокойной ночи. А я остался один в палате, и лишь свет луны освещал моё лицо, что начало сливаться с наволочкой.       В моей голове крутилась лишь одна мысль: «Всё это по-настоящему, я точно знаю, всё это по-настоящему. Всё слишком реально, я, конечно, раньше допускал идею о том, что это всё лишь проделки моего разума, однако теперь я абсолютно уверен в реальности всего происходящего.»