не торопясь

им хорошо просто потому, что они вернулись домой. прекрасно вновь видеть на улицах неулыбающихся русских людей. прекрасно просто вернуться в двушку где-то на окраине Питера. — полагаю, ты снова до ночи будешь сидеть, склонившись над листом бумаги? — задумчиво бубнит николай, глядя на партнёра, — ты можешь уделить этот вечер мне? — коля, не в этот раз. мне нужно писать, чтобы мы могли хоть на что-то выжить, понимаешь? — достоевский ставит кружку на стол и приближается к гоголю, присаживаясь рядом с тем на диван. — всё то время, что мы пробыли в японии — утраченное время. сколько я бы мог написать, если бы не та миссия… за границей было много дел, поэтому, сейчас я хочу забыть обо всём: о прошлом, о своих способностях. я просто хочу стать самым обычным человеком, самым обычным писателем, совершенно позабыв обо всём. николай всё прекрасно понимал, да и ему не хотелось сильно загружать собой федора и мешать ему, но тому не хватает внимания и ласки. в японии достоевский половину времени провёл в тюрьме, наедине с дазаем, лишь изредка контактируя с гоголем, и то — по делу. такой расклад, конечно, блондина не устраивал, и он по дням отчитывал время до их отбытия в россию. — это займёт не больше пяти минут, я не буду отнимать у тебя много времени, — гоголь лукаво улыбается, игриво окидывая взглядом оппонента, — или мне попросить получше? тут уже николай расплывается в улыбке, а его уголки губ чуть ли не достигают ушей. фёдор всегда сравнивал того с чеширским котом, а теперь их совсем отличить было нельзя. достоевского долго упрашивать не приходилось. он не был слаб перед гоголем, ему просто нравилось поддаваться соблазну, но разве можно устоять перед тем, кто может соблазнить тебя совей чёртовой ухмылкой? парни словно пожирают друг друга взглядами. они слишком давно не были в интимой близости, поэтому сейчас обоим неловко. никто не пытается брать инициативу первым, хотя, на самом деле, николай любит доминировать, потому зачастую ластится первым, но не всегда оказывается сверху. очень смущало напряжённое молчание. фёдору было просто невтерпёж; ему хочется порой просто впиться в шею напарника словно вампир и, высасывая из него кровь, нежно облизывать место укуса. достоевский всё же примыкает к чужим губам. он не торопится проникать языком внутрь, наоборот, хочется растянуть этот момент навечно. не хочется отпускать белоснежную руку; не хочется прекращать гладить ляжку партнёра. они целуются долго, словно их серьёзно приковали друг к другу губами, поэтому они и не могут оторваться, будто это совершенно невозможно. гоголь отстраняется и шепчет прям в чужие губы: — давай, может, уже начнём? нет. фёдор не сказал этого вслух; он продолжал целовать чужие губы до крови, периодически собирая всю кровь с нижней губы на свой язык, при этом ехидно ухмыляясь. а ведь блондин понял отказ. ему хотелось как можно быстрее начать, чтобы его телом целиком и полностью овладели, но делать этого явно не спешили. фёдор, на самом деле, никогда так не томил, да и самому ему не нравилось, что у него отнимают его драгоценное свободное время, но в этот раз он был совершенно другой… ему хотелось растянуть эти пять минут на час, а может — два. когда те соприкасались губами, то глаза не закрывали. они жадно смотрели друг другу в глаза, полностью отдаваясь чувствам и партнёру. еще пара-тройка глубоких и «грязных» поцелуев, как фёдор отстраняется от блондина. но он, видимо, не спешил переводить дыхание, и сделав два вдоха-выдоха, «сдирает» футболку с николая. это было очень по-хамски, но кого это сейчас волновало? теперь всё внимание черноволосого было сфокусировано на чужой шее. после ночи с достоевским, вся шея гоголя всегда была усыпана множеством синяков и укусов. но николай никогда против не был. изначально, фёдор оставляет лишь лёгкие чмоки на белой коже, постепенно превращая чистую шею в усыпанную алыми пятнами поляну. он еще долго возился с шеей, ключицами и плечами, не оставляя на них и живого места. где-то кровоточили свежие укусы, а где-то начали красоваться уже посиневшие полноценные засосы, которые как минимум будут проходить еще дня три. — и зачем ты это делаешь? — делаю — что? — дразнишь и тянешь время! я думал, что тебе наоборот надо с этим покончить, и мы закончим минут за пять. — как я могу уделять тебе всего пять минут?