Совсем не по-джедайски

Оби-Ван Кеноби нравится Энакину Скайуокеру. Да, всё именно так. Первый падаван его учителя, верный напарник и брат по оружию, юный мастер сарказма и просто наилучший друг, который только может у него быть, намертво запал Энакину в его юное сердце и, видимо, выпадать обратно решительно не хотел и даже не собирался. Энакин даже не понял, когда именно это произошло, когда он начал дольше заглядываться на Оби-Вана, когда тот был рядом, когда во время тренировок избранный цеплялся глазами за каждое его почти совершенное движение, когда от одного слова Оби-Вана в сторону своего друга у того на душе сразу становилось свежо и тепло. Любовь, как всегда, пришла незаметно и спокойно начала расти на плодородной почве в виде пылающего юношеского сердца. Но однажды все же Энакин заметил этот теплый огненный цветок в его груди. Случилось всё на военном корабле. Летевший сквозь тихие туманы космоса на уже вечернюю планету Корусант, звездолет старался не тревожить и не выдавать никому своих ценных пассажиров. Они возвращались вместе с их мастером, магистром Квай-Гоном Джинном, с опасной и очень выматывающей миссии обратно в родной им Храм Джедаев не совсем легальным путём. Оба падавана были дико и невыносимо уставшие. Они несколько дней толком не отдыхали, а только то и делали, что выслеживали нужные им цели и убивали бесчисленное количество зло настроенных по отношению к джедаям дроидов. По-хорошему, им бы стоило радоваться, что эта миссия наконец-то закончилась и прошла довольно успешно, но едва ли юные джедаи светились от счастья. Все их кости ломило до скрежета в зубах, мышцы болели и, кажется, так и норовили стечь со скелетов, а головы больше походили на звенящие от усталости и боли колокола весом с тонну. По крайней мере, так казалось самим падаванам. Они сидели в пассажирском отсеке на односпальной (хотя и одному человеку было бы на ней тесно) койке и смиренно ждали конца поездки. Мастер джедай оставил там своих учеников и пошел в кабину пилота, чтобы о чём-то поговорить с клоном и отправить сообщение в Храм о завершении их миссии. Кроме них, мастера Квай-Гона и пилота, на корабле не было ни души, так что падаваны остались совсем одни в кузове звездолёта. Энакин смутно помнил большую часть той поездки, в конце концов это был самый обычный путь обратно с миссии. Толком и нечего запоминать за исключением, может, ломящей боли по всему телу, но такое обычно стараются, наоборот, забыть как можно скорее. Однако все же кое-что из этой поездки он запомнил надолго. Избранный джедай уже начал клевать носом, даже закрыл глаза и тихо себе дремал, откинувшись на стену корабля, неизбежно проваливаясь в царство Морфея, как вдруг до его носа донесся какой-то очень странно-приятный запах. Этот запах заставил Энакина вздрогнуть всем телом, будто его прошибло током, и резко проснуться. Дыхание тут же участилось, а в груди разлилось какое-то новое, теплое чувство. Падаван распахнул глаза и быстро огляделся в поисках источника этого запаха, который смог так легко вывести его из себя. Но вскоре он даже с неким ужасом понял, что запах шел с его плеча, на котором он увидел спящее лицо друга. Оби-Ван тоже дико устал и заснул, случайно во сне уронив голову на плечо сидящего рядом Энакина. Тот на секунду забыл, как дышать, без возможности отвести взгляд от мягких черт лица напарника, от его пышных ресниц и от слегка приоткрытых, пухлых губ. Энакин неосознанно сглотнул и облизнулся. Но в следующий миг глаза Оби-Вана распахнулись и тот быстро выпрямился сонно смотря на друга. — А… Эни? Прости, кажется, я заснул на тебе, — с лёгкой неловкостью проговорил Оби-Ван и зевнул. — Ничего, Оби, я и не заметил, — от чего-то голос падавана предательски задрожал. — У тебя голос какой-то странный, — юный Кеноби насторожился. — Всё хорошо? — Да, я просто сильно устал… — как бы Энакин ни старался, больше уверенности своему голосу придать он не мог. — Кажется, следующие пару дней я точно с кровати не встану, даже магистр Йода с помощью Силы не поднимет, ха-ха… — Энакин, всё точно хорошо? Может, мне лучше позвать мастера? — Ой, Златовласка, не выдумывай! Твой прекрасный принц скоро отоспится и будет снова как новенький! — Уставшего коня я вижу, а вот прекрасного принца что-то не наблюдаю, Песочная звёздочка. Сказав это, Оби-Ван фыркнул и откинулся на стену, закрывая глаза. Он здраво рассудил, что раз у Энакина ещё есть силы на шутки, то жить он точно не собирается переставать в ближайшее время, а значит и беспокоится не стоит. А тем временем, его напарник с лёгким ужасом смотрел на свои отнюдь не от усталости дрожащие руки. Энакин Скайуокер тогда ещё был не в силах понять, что с ним делает Оби-Ван Кеноби и почему запах последнего смог сделать его таким слабым. После этого избранный джедай не вспоминал тот случай, а если и вспоминал, то старался как можно быстрее отвлечься от странного воспоминания. Он так и не смог найти определение и причину произошедшего, и поэтому просто отмахивался от своих же мыслей фразами «Мне просто показалось», «Я был уставшим, и мне приснилось» и подобным им. Но при этом, если Оби-Ван оказывался в опасной близости к нему, он задерживал дыхание, чтобы больше не испытывать, как тогда, того странного ломающего чувства. Правда, в какой-то момент Энакину всё же пришлось признать, что ему тогда ничего не показалось. Все было кристально чистой явью. Они сидели на одной из нескольких скамеек в одном из джедайских залов для тренировок во время своего перерыва между спаррингами. Оби-Ван, хоть и был старше Энакина на целый год (а по поведению так вообще ему в мастера годился), был ниже на одну голову избранного. Это его не особо заботило, ну низкий он и низкий, магистр Йода тоже не очень высокий, но при этом Гранд-мастер, главный среди джедаев. Так что Оби не сильно переживал об этом, больше его бесило то, как часто Энакин обращал внимание на эту особенность и начинал дразнить его. Они часто ссорились из-за этого и этот раз не стал исключением. — Энакин, это не смешно! И что, что я меньше тебя? — сказал Оби-Ван, раздражённо смотря на ухмыляющегося избранного. — Зато в спаррингах я побеждаю тебя в большинстве случаев! — Пытаешься компенсировать свой рост силой, Златовласочка? — Энакин слегка оскалился. — Так стараешься, прямо вон из кожи лезешь, бедненький ты наш! — Я просто хочу стать великим мастером джедаем и поэтому усердно тренируюсь! — Оби зло сверкнул глазами и сложил руки на груди. — А не потому что я маленький, голова твоя фарфоровая! — Оби, да какой из тебя мастер джедай? Тебя же, в шестнадцать с хвостиком, до сих пор с юнлингом иногда путают! Услышав это, старший падаван насупился и надулся. Когда Эни увидел его по-детски милое и обидевшееся лицо, то не выдержал и громко расхохотался. Оби-Вана это обидело ещё больше. Хоть он и был остр на язык и за словом в карман почти никогда не лез, в этих спорах всегда выходил победителем Энакин, громко при этом смеясь. Старший падаван никак не мог придумать способ наконец оставить избранного с носом и закрыть наконец эту тему его роста раз и навсегда. Пока ему это не удавалось. И вот в очередной раз, смотря на смеющегося Энакина, Оби-Ван не выдержал и быстро закинул свои ноги на его колени, накрывая их и слегка притягивая к себе. Он гордо выровнялся и слегка высокомерно поднял голову, смотря на уже не смеявшегося, а сбитого с толку падавана, будто бросая всем своим видом некий вызов. — Теперь, я стою выше тебя! — ухмыльнувшись, громко сказал Оби-Ван, однако в следующее мгновение слегка смутился, когда Энакин перевёл удивленный взгляд с его ног на лицо. Избранный, ничего не ответил, лишь вяло фыркнул и отвёл взгляд, ситуация была очень неловкой для обоих. После этого ещё пару раз Энакин пытался опять раззадорить старшего падавана на тему его роста, но тот всегда быстро накрывал его колени своими, вводя в ступор обоих, и вскоре эти споры сошли на нет, а такой образ сидения стал привычным для них обоих. Старший падаван даже и не догадывался, что Энакину было неловко не столько от их позы, сколько от вызванного ей жара, пронизывающего всё его тело когда на его коленях почти сидел Оби-Ван. Щеки пылали огнем как и что-то внутри груди, а сердце начинало стучать даже в ушах, не говоря уже о дрожи в, казалось, каждой клеточке его тела. С каждым разом, правда, реакция его тела становилось все слабее и менее отчётлива, но пропорционально этому желание положить руки на талию своего друга и посадить его себе на колени только росло. Для Энакина это было даже хуже, чем почувствовать запах Оби-Вана. Но хуже было то, что он понял, что ему нравится Оби-Ван. Теперь эта мысль преследовала его везде и всегда. Утром в их комнате, когда Энакин просыпался, видя, как на другой кровати ещё спит старший падаван, мило улыбаясь во сне. Днём на миссиях или в храме джедаев, когда тот был постоянно рядом, и Эни никак не мог отвести жадного взгляда от него. Вечером в душе, когда Оби-Вана уже не было рядом, но всё тело отчаянно и рьяно желало его заполучить, отчего избранному приходилось почти каждый раз успокаивать себя и свои очень не по-джедайски развратные мысли руками. И ночью в его постели, когда он засыпал, смотря, как совсем недалеко, буквально на расстоянии руки, спит объект его вожделения. Это попросту сводило с ума и заставляло пытаться этого избегать и отвлекаться от этого всеми возможными способами. Хоть пытаться топить все в боли от изнуряющих тренировок или уходить от чувств в медитацию, чтобы сблизится с Силой. Но успешнее всего было тайком сбегать по вечерам в город, прибиваться к каким-то компаниям ровесников-раздолбаев, прикидываясь сыном обычного купца, и гулять по ночному городу, оря на всю глотку похабные песенки или целоваться с абсолютно незнакомой ему девицей или парнем во время игры в бутылочку под пьяное улюлюканье. И вроде это помогало, Энакин даже смог где-то через год таких прогулок думать не только об Оби-Ване, хоть ему это и стоило постоянных наказаний от мастера Квай-Гона. Но потом все, абсолютно все полетело к чёрту под хвост. Все сразу началось с криков. Они спорили, Энакин даже не мог вспомнить (или понять) о чем конкретно, но что-то их так сильно разозлило, что падаваны начали буквально кричать и проклинать друг друга. Где-то не договорились во время миссии и по итогу разразились диким спором уже после нее, в их комнате. Сила вокруг них начинала искриться, а слова наполняться ей. Все шло если не к драке, то к буре из их сил. — ДОВОЛЬНО! — голос мастера, наполненный Силой, обрушился на двух падаванов, словно снег в мае, внезапно и трёхметровым, прибивающим к земле сугробом. Юные джедаи застыли на своих местах и слегка пристыженно повернулись лицами к Квай-Гону. — Вас слышно, должно быть, даже на Мустафаре! — учитель слегка раздражённо и устало потёр переносицу. — И о криф, я таких слов уже давно не слышал даже в самых отпетых салунах Татуина. И вы такое говорите друг другу? Вы напарники и ученики одного мастера! Более того, в будущем вы рыцари-джедаи. Вы оба, два брата по оружию уже много лет, и вы до сих пор не можете обойтись без криков и оскорблений в своих спорах? Кто первый начал это? Два падавана мигом указали друг на друга. — Он! — хором сказали Оби-Ван и Энакин и тут же продолжили, переведя взгляд на другого — Я?! Нет, это все ты! Перестань повторять за мной! Это ты во всем виноват! Я?! Да как ты… — Ясно, — твердо резюмировал услышанное Квай-Гон, одним своим грозным видом заставляя замолчать обоих зачинщиков спора. Он устало поднял руку и с обречённым вздохом потёр переносицу. Увидеть магистра Джина в любом состоянии, кроме спокойного, было редкостью, сравнимой разве что с частотой волос на голове магистра Винду, однако его падаваны регулярно умудрялись выводить старого джедая из себя. Два его падавана отлично дополняли друг друга, будучи почти полными противоположностями, но оба были идентичны в одном очень важном аспекте, в том, что упёрты были оба как последние бараны. — Если вы не будете мириться так, то я помирю вас насильно, — грозно сказал мастер джедай. — Сели оба на пол. Падаваны повиновались, демонстративно сев друг к другу спинами, но Квай-Гону это было только на руку. Он подошёл к ним и, слегка подвинув Оби-Вана влево, чтобы тот почти соприкасался правым плечом с плечом Энакина, и связал косички падаванов. — Будете сидеть так, пока я не вернусь с собрания и не удостоверюсь, что вы помирились. Пока вы мои ученики, вы связаны и должны находить общий язык друг с другом. Ваше обучение почти окончено, и после этого вы разойдетесь, как корабли в галактике. Но пока я хочу, чтобы до моего возвращения вы помирились, ясно? — спросил Квай-гон и, получив в ответ глухое «угу» от обоих своих учеников, вышел из комнаты. Так Оби-Ван и Энакин остались одни в полной оглушающей тишине. Сначала избранный просто сидел, обидевшись, и проклинал всех в этом чёртовом мире за то, что вынужден сидеть связанный чертовой косичкой с очень упёртым Оби, который ни в какую не хотел извиняться перед ним и лишь периодически, насупившись, фыркал. Вскоре гнев сменился милостью, и Энакин с неохотой, но признал, что все же в чём-то Оби-Ван был прав. Просто тот слишком оберегал и заботился о своем младшем напарнике. Может, конечно, это было и чересчур много заботы с его стороны, но злиться на то, что кто-то к тебе очень добр, глупо и даже бессмысленно. — Оби-Ван, слушай, я тут подумал… — начал озвучивать свои извинения избранный. Он откинулся назад чтобы посмотреть на того, перед кем собирается извиниться, и случайно накрыл рукой ладонь Оби-Вана, который тоже, как оказывается, откинулся и теперь смотрел своими серо-голубыми глазами прямо в бирюзовые глаза Энакина, держа свою ладонь под ладонью младшего. Почти одновременно падаваны отвернулись и залились краской. В груди избранного бешено забилось сердце, и даже сама Сила возле Энакина резко дёрнулась и перевернулась. Но самое главное то, что ему захотелось... У него ещё никогда не было такого желания, такого сильного желания, что пробивает аж до дрожи во всём теле и в Силе поблизости. Энакину захотелось поцеловать Оби-Вана. Этого Оби-Вана, который сидел совсем рядом, с которым он был связан косичкой и который даже не пытался вытащить свою мягкую и теплую ладонь из-под горячей ладони Энакина. Кажется, от смущения его уши стали горящими свечками. Избранный, сглотнув, отдышавшись и слегка придя в себя, тихо продолжил свои извинения дрожащим голосом. — П..прости меня, я…я…яяяя был просто… идиотом… ты просто хотел меня уберечь от опасности, а я… в общем прости ме…ня… — Ты меня тоже… прости, я был не лучше… — так же неуверенно и тихо ответил ему старший падаван. Его голос, в отличие от голоса Эни, не дрожал, но был очень неуверенным, в противовес обычно уверенному в своих речах Оби-Вану, и от этого казался только милее и слаще. Энакин готов был провести всю свою жизнь, просто слушая Оби-Вана, в особенности такого Оби-Вана, по-милому смущённого и сбитого с толку. «Интересно, — пронеслось в голове избранного, — а он будет также смущаться или ещё больше, если его постоянно целовать, почти не останавливаясь?» Поймав себя на этих мыслях, Энакин вздрогнул. Почему он об этом вообще думает? Почему, ситх его раздери, он становится слабым от одного случайного запаха или мимолётного взгляда Оби-Вана? Почему ему хочется, чтобы тот сидел на его коленях и обнимал его целую вечность? Почему, съешь меня Мурглак, Энакин сжимает его ладонь только сильнее и не собирается отпускать, утопая в желании поцеловать своего старшего падавана!? Внезапно избранный нашел ответ на все эти вопросы, когда Оби-Ван почему-то сплёл их пальцы. Сидя на полу их комнаты и пряча глаза в ладони от смущения, Энакин Скайуокер понял, что влюбился. Все это время в груди у него росла самая настоящая любовь и все, что он чувствовал, когда в любом виде оказывался ближе к Оби-Вану, чем обычно, проявляла себя именно она. Но Энакин был не прав, когда считал, что это худшее, что можно почувствовать, нет. Как показалось позже, эти жар по всему телу, бесконечные мысли и ток, прошибающий до дрожи даже в Силе, были всего лишь цветочками. Ибо потом избранный понял одну важную вещь. Они оба почти завершили свое обучение. А это значило, что скоро они и правда разойдутся каждый своей дорогой. Джедаи редко ходят парами, все они в основном одиночки, и едва ли два падавана станут исключением с их любовью к свободе. Для Энакина это стало приговором, тёплый цветок, который до этого просто расползался непривычным, но приятным теплом по телу от мыслей об Оби-Ване, теперь превратился в холодный кустарник из острых, ядовитых шипов. Они скоро расстанутся, Оби скоро его покинет, и у Эни не будет и намека на шанс получить ответ на свои чувства. Будто его и без этого не было. Чтобы Оби-Ван, прилежный падаван, который следует кодексу чуть ли не доскональней, чем магистр Йода, и полюбил его?! Что за бред! Эти мысли всегда появлялись, как только Энакин думал о своем напарнике, а думал о нем он теперь, кажется, ещё чаще (хотя куда чаще), чем раньше. О Сила, он был одержим Оби-Ваном и теперь старался наоборот быть как можно ближе, впитать в себя как можно больше тепла этого маленького солнышка, с которым ему к сожалению посчастливилось учится вместе. Потому что, рядом с ним он забывал про эту боль в груди, Энакин забывал про вечные горькие слезы досады и ком в горле, который мешал не то что бы говорить — он не давал даже кричать от всей этой душевной боли. «Уж лучше пытки у ситхов, чем это, — однажды подумал юный джедай. — От физической боли можно уйти хотя бы в ту же медитацию, а вот от душевной… от этой боли уйти просто невозможно». Энакин перестал сбегать в город, всё, что ему надо было теперь, это быть как можно дольше в последние дни их совместной жизни с Оби-Ваном. Как же он был теперь слаб перед ним. Ведь кое-что все же ему давало надежду и держало тонкой ниткой две части его разбитого сердца. Тогда ведь… Оби-Ван не забрал свою ладонь и… даже сплел их пальцы вместе, это же… это же что-то значит, да? Уже обезумевший Энакин хватался за эту надежду с манией самого преданного фанатика, это все, что у него было и что держало его на относительном плаву. Помогало схватиться и выбраться хоть немного из океана агонии и слёз разбитого сердца. Ведь вот он, Оби-Ван, целый и живой, может стоит и улыбается своей солнечной улыбкой, может говорит что-то остроумное и смешное, а может спарингуется с кем-то или дерётся в настоящей схватке. Настоящий Оби-Ван, который однажды сплел их пальцы вместе. Как же было больно Энакину, когда спустя почти год старший падаван во время одной из миссий попал на целую неделю в плен к Хаттам. О, избранный был готов идти в одиночку на этих свиней переростков с одними только голыми зубами для их глоток, только чтобы вызволить его Оби-Вана из этого проклятого места. Он не мог нормально спать, у него не было аппетита и даже его Сила бушевала словно ураган, периодически подбрасывая в воздух мелкие предметы вокруг. Квай-Гону даже пришлось насильно усмирить своего ученика и уложить его спать (не без помощи сильного снотворного). Эта неделя была по праву самый долгой и худшей в жизни Энакина Скайуокера. А когда Оби-Ван живой и целый вернулся, избранному даже показалось, что вместе с ним облегчённо выдохнула вся галактика. Все в храме были рады возращению юного падавана, даже некоторые магистры тут же бросились обнимать парня, как только тот переступил порог храма джедаев. Солнцем он был для всех и… это сильно ударило по влюблённому сердцу. Энакин ощутил укол ревности, но быстро себя одернул от этого. Оби-Ван не был только его, Оби-Ван принадлежал и остальному миру. Это напомнило младшему падавану о той самой горькой мысли, что им скоро придется расстаться. Кажется, что Энакин уже выплакал все слёзы, которые у него только были. Так прошло полгода. Был спокойный летний день. Светило яркое солнце, но жарко не было, потому что все небо было усеяно белыми пушистыми облаками, за которыми вечно пряталась огненная звезда. Погода была настолько хороша, что магистр Джинн решил выгнать своих учеников за город на какую-нибудь поляну, чтобы они потренировались на свежем воздухе. Сам он, правда, не поехал с ними, просто отправив их с дройдом-пилотом. На последней миссии Квай-Гон сломал левую ногу и теперь не мог особо шустро передвигаться, да и он был уверен в своих учениках и в том, что они точно знают, что им стоит тренировать. И да, тренировка проходила весьма успешно. Размявшись и немного потренировав основные удары, Оби-Ван и Энакин вскоре убежали в лес от их шаттла и начали лениво спаринговаться между деревьями, перекидываясь шуточками и дразнясь. Но, к сожалению, Оби-Ван неудачно отступил назад, в попытке увернуться от очередного выпада Эни, и попал ногой прямо в невидимую для глаз яму, скрытую за высокой травой, упав и сильно ободрав колено об острый камень. Крови было не очень много, но из-за боли старший джедай не мог ходить, так что избранный оперативно посадил того себе на спину и понес в сторону шаттла. — Сильно болит? — беспокойно поинтересовался Энакин, услышав за собой тихие всхлипы. — Немного, ничего страшного, — тихо пробубнил сзади Оби-Ван, пряча нос в вороте туники. Он неловко, но как можно ближе прижимался к своему другу, чем обрекал того на распространение предательского тепла по всему телу. — Ничего, вот уже и поляна виднеется. Скоро мы и до шаттла дойдем! — Энакин пытался говорить как можно веселее, стараясь не думать о тревожных всхлипах. — Обработаем твоё колено! А там… до свадьбы заживёт. — До свадьбы? — хмыкнул Оби-Ван, мысленно припоминая кодекс. — Чьей интересно, моей или твоей? — Нашей, — почти не раздумывая ответил Энакин, о чём тут же пожалел, заливаясь краской. — Мг… тогда надо бы ее поскорее устроить, чтобы как можно быстрее зажило, — почему-то продолжил эту мысль Оби-Ван и неловко усмехнулся. — Звучит, как план! Только чур в фате будешь ты, моя прическа не выдержит такого надругательства! Старший падаван слегка засмеялся и своим чистым, хоть и приглушенным воротником смехом заставил улыбаться Энакина. Вскоре они дошли до шаттла. Избранный быстро посадил раненого Оби на койку и достал аптечку. Обычно все раны обрабатывали либо врачи храма, либо их мастер, так что Энакину впервые надо было лечить своего напарника. Его руки слегка дрожали, но это не помешало ему достать бутылочку и обработать рану, перед этим дав обезболивающее. Оби-Ван слегка зашипел от боли. — Тише, тише. Сейчас пройдёт, — избранный начал дуть на рану, припоминая, как пару раз так делал Квай-гон, когда они были ещё совсем маленькие. Вскоре боль ушла и Оби-Ван перестал шипеть. Он очень успокаивающе и по-доброму посмотрел на Энакина, сидящего у него в ногах, заставляя того отвести свой смущённый взгляд и, слегка хмурясь, искать большой пластырь в аптечке. — Ты такой заботливый, Энакин, — сказал старший падаван, когда на его колене оказался пластырь. — Стараюсь, как могу, — смущённо улыбнулся Эни, складывая аптечку обратно. — Я не силён в этом. — Да, — согласился Оби и слегка отвёл взгляд, — но у тебя хорошо получается. — … Спасибо. — Угу. Положив аптечку на место, Энакин развернулся и посмотрел прямо на своего «пациента», тот был в порядке, даже обезболивающее уже должно было подействовать, но почему-то он выглядел каким-то грустным. Тут избранный вспомнил, что после плена Оби-Ван стал куда напряжённей и тактильней, чем прежде. Подумав ещё немного, Энакин решил рискнуть и, подойдя ближе, спросил: — Мне тебя обнять? — Да! Пожалуйста… — Оби-Ван поднял на него глаза и посмотрел с ноткой надежды. Энакин присел рядом на койку и обнял раненого, тот тут же, уже по старой доброй традиции, закинул ноги к нему на колени и прижался как можно ближе. Оби-Ван уткнулся носом в шею Энакина и будто попытался впитать его запах. Тот был сильно удивлен и чуть не дернулся от такого, до этого Оби так не делал и… не пытался так в него вжаться. Это было странно, но… приятно. Энакину очень нравилось то, что происходило. — Ты очень мягкий, — тихо сказал избранный, проведя рукой по волосам напарника. — А ты теплый, — слегка глухо с шеи произнёс Оби-Ван и сильнее прижался к Энакину. В сердце опять что-то кольнуло, но в этот раз это было больше похоже на толчок к действию, чем просто ответ на прикосновения. Влюбленный решил не сопротивляться этому толчку, что ему уже в конце концов терять? Сглотнув и собравшись, Энакин решительно спросил: — Не хочешь сесть ко мне на колени? Оби-Ван вздрогнул — Энакин это почувствовал — всем телом от этого предложения. Слегка подумав пару мгновений (и помучив этим избранного), он тихо ответил: — Да… хочу. Энакин даже не сразу смог осознать услышанное, как старший падаван уже забрался к нему на колени и неловко схватился за плечи, чтобы не упасть. Снизу было очень хорошо видно смущение Оби-Вана. Лицо избранного оказалось как раз напротив его ключицы. Не долго думая, Энакин обнял старшего за талию, прижал к себе ближе и уткнулся носом прямо в ключицы, впитывая запах и тихо стоня от него. — Ты… только что понюхал меня? — Оби-Ван залился краской ещё больше. — Разве ты не только что нюхал мою шею? — парировал Энакин. — Ммм, ну да… — смущённо ответил Оби. — Просто… ты очень приятно пахнешь… таким теплом, даже жаром и… силой. От такого заявления у избранного загорелись уши. — С..спасибо… а ты пахнешь солнцем и почему-то цветами. — Спасибо, — Оби-Ван вдруг засмеялся и посмотрел Энакину в глаза. Увидев эту солнечную улыбку, тот тоже не смог сдержаться и улыбнулся. Какое-то время они просто любовались друг другом, и после Энакин решил полностью себя отпустить. Все складывалось слишком хорошо, больше держаться он уже не мог. — Оби… — Да, Энакин? — Я могу сделать что-то очень-очень не джедайское? — Смотря… что. — Я… могу тебя поцеловать? На мгновение Оби-Ван отвёл взгляд, потом перевёл его на губы младшего падавана и обратно на его глаза, после чего еле видно кивнул, его пухлые губы уже были слегка приоткрыты. — Тогда закрой глаза, — сказал Эни, вспоминая весь свой опыт поцелуев из игр в бутылочку. — Так поцелуй будет ярче. И Оби-Ван послушно закрыл глаза. В следующее мгновение Энакин накрыл его губы своими. Это был очень нежный и, насколько это возможно, долгий поцелуй. Они оба были не очень опытные, Энакин с непьяными никогда не целовался, а Оби-Ван не целовался вообще. Но даже так они нашли свой неторопливый нежный темп и отстранились от друг друга, только когда в лёгких уже не хватало воздуха. Пытаясь выровнять дыхание, Энакин усмехнулся и спросил: — Ну и как тебе? Сильно плохо? — Мне понравилось, — улыбнувшись, ответил Оби-Ван. Он провел пальцами по щекам Энакина и утянул его в ещё один поцелуй. — Мастеру ни слова, — сбивчиво дыша, отстранился от второго поцелуя избранный. — Конечно, он убьёт нас, если узнает, — сказал Оби-Ван, упираясь лбом в лоб Энакина. — Придётся нам быть очень осторожными и незаметными, если мы хотим продолжать, — младший усмехнулся. — Да… я готов на такое пойти, — серьёзно сказал Оби-Ван, гладя пальцами обе щёки Энакина. — Как же я давно мечтал от тебя это услышать, — сбивчиво и облегчённо прошептал избранный. — Даже не верится, что ты даже не заикнешься о коде… — Энакин, мне кажется, что я тебя люблю! — собравшись, выдал Оби, не дав ему договорить. Энакин замер. Он… он просто не мог поверить своим ушам. Сначала колени, потом поцелуй, теперь ещё и… признание? Да он просто спятил и принял сон за реальность, не иначе! — Энакин? Энакин! Эй! — из транса его вывел обеспокоенный голос старшего напарника. — Ты завис на секунду. Слушай, прости, если для тебя это слишком, то я… Эни, ты что, плачешь? Все таки кое-какие слезы остались у избранного, слезы счастья. Он судорожно вжался в шею Оби-Вана и заплакал, почти навзрыд, не веря своему счастью. — Я…я тоже тебя люблююююю, о криф, как сильно я люблю тебя Оби-Ваааан, — сбивчиво протянул Энакин сквозь слезы, обескураживая окончательно старшего падавана. Хотя в одном он был точно уверен, его чувства были взаимны. Вот так они и сидели в обнимку, оба счастливые и влюблённые. Энакин плакал от всего того напряжения, что он копил в себе, а Оби-Ван просто гладил его по волосам, шепча что-то успокаивающее ему в макушку. Энакин думал о том, как все его мучения закончились и оправдались, о том, что они больше не будут одни и никто и никогда не сможет их разделить. Он думал о том, что они будут счастливы. А Оби-Ван же вспомнил про запрет на отношения среди джедаев. Любовь и привязанность была почти прямой дорогой на темную сторону но… он не боялся этого. Пусть так и будет, пусть он и Энакин падут и станут ситхами, пусть они будут изгнаны из ордена джедаев, пусть. Главное, что даже на темной стороне, они будут вместе, всегда.