Приветствую тебя, мой уважаемый друг...

      День начинался как обычно. Хотя... Что подразумевается под словом «обычно»? Что ты встаёшь ни свет, ни заря и идёшь на пробежку с мыслью «Какое сегодня чудесное утро» или «Почему эти гадкие тренировки без каких-либо плодов достались именно мне»? Или ты встаёшь очень поздно, но всё равно спал меньше пяти часов, потому что страдаешь от бессонницы? Или же твоё утро начинается с аппетитного завтрака, который остывает, пока ты фотографируешь его и снимаешь видео с ним, чтобы показать его всему миру? Или тебя будит любимый человек своими ласковыми прикосновениями, а после отправляет на тяжёлую работу? Возможно, ничего из этого, ведь существует множество вариаций начала нового трудового дня. Возможно, ты вообще встаёшь ближе к полудню, а ночью работаешь, не покладая рук. А может быть и так, что в твою комнату опять не спящего всю ночь человека врывается твой придурковатый приятель, кидаясь своей излюбленной фразой: «Дос-кун, Дос-кун! Я придумал шутку! Послушаешь?»       Да. Последний вариант кажется Фёдору самым близким и даже родным, ведь каждое его утро начинается именно с внезапного визита Николая, который на всех порах спешит рассказать своему другу очередную порцию странных шуток, вместо того, чтобы заниматься своими обязанностями.       — Дос-кун!..       — Николай... — Достоевский в очередной раз помассировал свою уставшую носить эти никчёмные очки переносицу, пытаясь взбодриться, ведь не спал уже трое суток. — Давай потом?       — Но Дос-кун! Я...       — Я занят, Николай Васильевич. Я занят.       Фёдор обернулся назад, уставшим взглядом обводя контур фигуры пришедшего. Его обыкновенный костюм ничем не привлёк внимания Достоевского, однако... Лицо его коллеги отражало всю суть растерянности и отчаяния. Он... Расстроился?.. Из-за такой мелочи?       Но ведь мелочи делают нашу жизнь полноценной и яркой! Их ни при каких обстоятельствах нельзя исключать!       Фёдор устало выдохнул и провёл большими пальцами по закрытым веками глазам, из-за коего действа его очки упали на колени. Эх, будь что будет.       — Ну что там?       Гоголь тут же расцвёл, оживился, затрепетал! Казалось, будто внутри него распустились сотни тюльпанов, нарциссов и пионов! Он радостно, точно маленький ребёнок, захлопал в ладоши и подошёл ближе к своему дорогому другу.       — Так вот, анекдот про ёжика...

***

      — Анекдот номер три тысячи девять, — Фёдор размял свои суставы, которые хрустят так, что слышно за километр. Если бы он только знал, что сегодня шуток будет немного больше, чем обычно, то подумал бы над своим преждевременным ответом, — подходит мужчина к девушке на детской площадке и говорит: «Это Ваш ребёнок?» «Нет», — отвечает она. «Я доем?»       Гоголь вытянул свою улыбку, но лицо Достоевского не дрогнуло. Первый рассмеялся и, несмотря на каменное выражение лица приятеля, продолжил шутить:       — Отец с сыном едут на шестёрке. Перевернулись. — Последовала выжидающая пауза. — Едут на девятке.       Достоевский хмыкнул, чтобы Гоголь не вздумал шутить ещё, намереваясь его рассмешить. И для Николая, по всей видимости, это и было необходимым эффектом, поэтому он засобирался.       — Завтра будут ещё шутки, Дос-кун! Ты же послушаешь их?       — Да-да, — вяло ответил он, — а теперь ступай.       Николай хихикнул в кулак и вышел из рабочего кабинета своего вечно работающего друга.       Фёдор, вздыхая с непередаваемым облегчением, помассировал виски, после чего поднял с колен очки, положил их на нос, открыл выдвижной ящик, откуда выудил старый и немного потрёпанный блокнот. Он смёл с него некоторые пылинки, а после раскрыл. Множество записей, сделанных наспех, говорили о насыщенной жизни его обладателя. И вот он переворачивает несколько страниц, останавливаясь на совершенно пустой.       — Приветствую тебя, мой уважаемый друг, — начал он свою новую запись, — сегодня я снова не спал, и это уже третья ночь подряд, и всё было бы просто ужасно, если бы эту удручённую обстановку не разбавил Коленька своими шутками. Их было много, я даже со счёта сбился. К примеру, шутки про медведя и мужчину мне показались совершенно нелогичными, ведь смысла я так и не понял, но переспрашивать не стал. Анекдот про ёжика больше похож на шутейку для особо «одарённых». А вот последняя его шутка и правда показалась мне смешной. Хотя это можно обусловить тем, что мой мозг разогрелся именно к концу его, так называемого, сеанса. Изначально я почти прогнал его, ведь очень занят, но после передумал. Я не мог простить себе то, что посмел задеть его чувства, ведь он тоже весьма полезный член нашего коллектива. К тому же не в моих принципах грубить тем, кто мешает мне работать. Будь то младенец или же взрослый человек.       Все слова он проговаривал вслух, ведь так он писал намного аккуратнее и правильнее. Он не любит исправлять собственные же ошибки, а спустя какое-то время лицезреть грязную писанину. Это не в его принципах.       — На сегодня всё, мой дорогой дневник. Уверен, что мой план совсем скоро воплотиться в жизнь, и тогда Коленьке не придётся скучать в четырёх стенах. Ему понравится его роль, уж в этом-то я не сомневаюсь.       Достоевский быстро пробежался по написанному тексту и, не заметив никаких ошибок, закрыл истерзанную временем тетрадку, а после убрал её в выдвижной ящик под локтём.       Он выпрямил спину, глубоко вздохнул и посмотрел на лист с планом расстановки позиций участников своего замысла.       — Та-а-ак... Дневник дневником, а план у меня ещё не завершён...