Отчаяние

За облаками в стройной тишине текла река спокойных ваших дней, и мысли очищал хрустальный снег, когда читали правильные книги. С тобою был твой многомудрый друг, трудились вы не покладая рук, возделывали огород — и вдруг там золото блеснуло под мотыгой. Твой друг прошел и бровью не повел, ты поднял гладкий слиток желтых звезд… Что золото? Достаточно ты тверд, чтоб этой малостью не соблазниться. Бродили вы в саду прекрасных слов, раздался крик, беседы руша плоть, вонзилось в мысли огненной стрелой отравленное любопытство. Ты только встал и приоткрыл окно — и стайка благородных юных снов, вспорхнув, слилась с усталою луной. И не простившись, не сказав ни слова, твой друг ушел, не посмотрев назад. Распался мир — мучительный разлад — сверкающим потоком звездопад конфуцианства разорвал оковы и, подхватив, тебя с собой повлек, все дальше от причала дивных строк, все глубже в море суетных тревог, где носит щепки лодок красный ветер. Когда тебя вздымал девятый вал, друг молчаливо пред тобой вставал и, не скрывая горечь торжества, он спрашивал. Но что ты мог ответить? Как ты императрицу вел на казнь (не ноет сердце, не дрожит рука). Лишь ветер доносил издалека прозрачную мелодию гуциня. Он жалобно и робко где-то пел о юношеской жажде добрых дел, что разошлась кругами по воде и растворилась в поднебесной сини.