план

      они сидят напротив друг друга.       венти задумчиво болтает в бокале вино, разглядывая задремавшего пару минут назад нового знакомого.       синь янь давно отошла ко сну, итэр сказал, что есть пара дел, которые он должен закончить и убежал, пообещав, что вернётся отвести казуху в номер позже.       но это всё будет потом и никто не знает, когда точно, поэтому сейчас становится безумно скучно.       почему бы не повеселиться?       в голове зарождается план.       «тупой и надёжный, как часы с рынков сумеру», — ехидно комментирует голос внутри, на который он быстро забивает.       венти аккуратно встаёт из-за стола, оглядываясь и подмечая, что ему никто не помешает. бесшумно перемещается на скамейку напротив, а после тихонько садится совсем рядом с казухой, случайно, почти роняя бутылку с вином со стола, но вовремя останавливая её от столь неприятной участи.       светловолосый неожиданно оказывается на удивление близко, настолько, что можно даже почувствовать лёгкое тепло исходящее от чужого тела.       а в странной тишине таверны, полной еле различимых пьяных разговоров, знакомых мотивов баллад, звон бокалов и стуков кружек, венти слышит тихое умиротворённое сопение и на пару секунд даже появляется стыд за то, что он собирается сделать, но тех его остатков, что осталось после убойной дозы вина, не хватало на то, чтобы нажать рычажок «отмена», находящийся где-то в его вихрастой голове.       поэтому бард наклоняется вперёд, ближе, нечаянно зависая на секунд тридцать: белые ресницы изредка подрагивают, а зрачки под веками хаотично перемещаются, бледная кожа, не знающая загара и тонкие розовые губы, слегка приоткрытые и выдыхающие тёплый воздух.       в голове почему то сразу всё путается ещё больше и количество сомнений растёт, а желание будить ронина, да и ещё таким свинским образом, уменьшается.       но раз уж он решил развлечься, то значит будет идти до конца, стараясь игнорировать здравую частичку разума, плачущую о том, чтобы он прекратил сейчас же.       венти бегает взглядом по спокойному лицу, запоминая, а после, сглотнув ком в горле со всеми своими сомнениями, совестью и рациональностью, оставляет на чужих губах поцелуй.       наверное, его план повеселиться был до смешного прост и глуп. смутить знакомого, а потом дружественно подкалывать его, каждый раз припоминая эту ситуацию. и было ли дело в алкоголе или симпатии к ронину, он не знал, но останавливаться из-за таких мелочей, как логичный вопрос «зачем я это делаю?» он точно не собирался.       казуха резко открывает мутные ото сна и выпивки глаза. кажется, что инадзумец в лёгком смущении, и бард находит это забавным.       — упс, ты проснулся, — венти, слегка пьяно, хихикает, шепча в самые губы, не спеша отодвигаться, с довольной кошачьей улыбкой. — а ты оказывается чувствительный, да?       казуха смотрит затуманенным взглядом точно в мятную радужку глаз, а после тыкается своими губами в чужие, оставляя смазанное и мимолётное прикосновение.       с лица венти сходит улыбка и расползается лёгкий румянец, он во все глаза смотрит на казуху, переставая даже похихикивать.       в пьяных мыслях остаются лишь чужие губы и никакой насмешки.       казуха поднимает уголки губ и в его глазах виднеются весёлые огоньки, никакого алкоголя.       венти шумно выдыхает, осознавая, что, кажется, задержал дыхание.       и попался на крючок.       его слегка пугает (не слегка), как волнение скручивает всё внутри до мягко-насмешливого взгляда, будто на него одели шоры.       венти облизывает пересохшие губы и закрывает глаза, сбивчивым шёпотом говоря:       — не против продолжить?       он чувствует тихое фырканье и тепло чужого поцелуя на губах.