Округ Вайфстэл

2 октября 1979 года, 22:01 ночи, Округ Вайфстэл, Город Ист-Ривер.

И настанет час расплаты, в эту сумрачную ночь.

Одноглазый, будет королем в царстве слепых. Яков ходил взад и вперед по сцене, маниакально поигрывая ритуально выточенным кинжалом, который поблескивал в не особо ярком свете ламп. Вот уже на протяжении пятнадцати лет, он и его паства долго и упорно служили их единому богу, дух которого, сопровождал их всё время. Яков знал это всегда. Ещё со студенчества увлекшись эзотерическими трудами и с головой погружаясь в их изучение, он осознал для себя одну не очень приятную правду. Все эти таинственные письмена и теоремы, которые открывались его глазам, абсолютно ничего не значили в действительности. Они и были – только набором общих мест, набором слов, о которых можно было бы говорить бесконечно, но это всё никак не могло пригодиться в реальной жизни. Главное было в другом. Древние боги, такие как Великий Просветитель, всегда шагали бок о бок со зверянством, но последние из-за своей слепоты, попросту их не замечали. А между тем, каждое слово, написанное ими, на самом деле несло в себе огромную силу, невидимую простым глазом. И если зверянину удавалось овладеть этой силой, для него открывалось громадное количество сакральных знаний. Но при этом он не знал, как правильно их применять. Это и было настоящим философским камнем, настоящими понятиями истинной жизни. А для шакала, овладевшего таким могуществом, разницы между написанным и действительным уже не существовало – он мог спокойно расстаться с ним, если ему вздумается. Но сейчас эту простую истину следовало раскрыть зверянам. А как это сделать, если их постоянно отвлекают от знаний? Значит, самое лучшее, что можно было сделать – не раскрывать им истины, а подсунуть им готовые рецепты. Но для этого надо было обладать настоящей властью, и Яков обладал таковой. Не составило особого труда заставить этих глупых деревенщин поверить то, что во всех их неудачах виновато их невежество и слабая вера в Древних, как их называл Дитерихс. Если примешать к этому всему ещё и его выдающиеся ораторские качества, то вы получите самый действенный и покорный культ, из когда либо созданных. Пришлось, конечно, изрядно потрудиться, создавая все это, но зато, его работа оказалась действенной и работала на Якова уже долгое время. Кроме того, прошло совсем немного времени, и все его слушатели получили прекрасный шанс вкусить от обещанного ими кумира. Если раньше они верили в духов, создавших всё существующее, то теперь они верили в живых Древних. Во всяком случае, вполне искренне верили. Именно это и требовалось Якову. Глядя с высока, на всех этих трясущихся в праведном угаре послушников, чьи лица были скрыты за мешками, Яков с гордостью ощущал себя истинным главой этого культа. Во всех его новых поступках видели (отчасти даже искренне, а не в религиозном угаре) подлинное величие духа, который был выше обычных зверянских представлений. Для этого ему пришлось быть ультра-жестоким. И ему даже это нравилось. А настоящая власть пьянила его сильнее, чем самокритика и самокалечение. Яков прекрасно знал, как на называется такое пьянство. Ему удалось разработать новую схему управления. В поведении нового культа была та логика, которую нельзя было обмануть никакими доводами разума. Его обязательно следовало изучать и сконструировать по особому. Пусть он не догадывался об этом сам, но совсем скоро этот комплексный подход к пониманию мира и жизни стал одним из основных. Он работал на практике, что в научном отношении было просто невозможно. Яков быстро научился не только думать как проповедник, но и говорить так, что стоящие вокруг напряженно следили за его мимикой и речами, словно бы река струящаяся из его уст. Конечно, говорить с другими так, чтобы они верили во все услышанное, было сложно, но зато это давало возможность почувствовать, что рядом именно тот, который понимает все то, о чем ты говоришь. И, что самое главное во всем этом, это то, что они видели в нем не просто обычного проповедника, они видели в нём словно настоящего посланника. И это был самый трепетный момент его работы. И ему это чертовски нравилось. Наконец отбросив от себя все эти льстивые мысли, Дитерихс резко развернулся к ожидающих от него действий фермерам, предварительно подбросив над головой ритуальный нож. Ловкой поймав его и указав острием на лежащего в полуживом состоянии лиса. Он всё ещё не до конца пришел в себя и лишь тихо хрипел что-то себе под нос, медленно елозя своим телом по деревянной поверхности стола. - Видите?! Это наша последняя жертва, в этот великий и праздный день! - Начал свой очередной праздный монолог шакал, сверкая своими желтыми глазами. - Сегодня у нас будет шанс, возможно первыми во вселенными удостоиться контакта, нашего Великого Учителя и совершить поистине великое событие! Это будет великий праздник, сравнимый разве что с Мирозданием! И к нему мы подготовимся уже более тщательно, чем ко всем остальным! Пусть же наш Просветитель послужит основой и примером, направляющим нашу мысль и... Он не успел договорить. Сильный и внезапный рёв, вдруг разрезал его речь и пробил окружающую его тишину, заставив его тело содрогнуться от неожиданности.

****

Стивену по началу было очень больно. Причем как физически, так и морально. Казалось, буд-то бы его тело и душу прокручивают в водовороте из острых и заточенных лезвий размером с ладонь. Это было фактически нестерпимо и поэтому он позволял крику покрывать часть его страданий и агонии. Окружающий его красный свет, мерцал и переливался различными оттенками, словно адский калейдоскоп. Мыслей казалось не было, но он отчетливо, даже через свои мучения, ощущал каким-то незримым чувством, что это всё вот-вот закончится. Спустя казалось целую вечность, всё резко прекратилось. Наступило мгновение тишины и спокойствия, а окружающий его мир заполнился зеленоватым светом, пробивающимся из под темно-бордовой массы, оставшейся видимо от прежнего красного оттенка в окружении. Даже мысли и те начали собираться во едино, после долгих истязательств и начали выдавать ему вполне понятные тезисы. Что касается мести, то он только хмыкнул про себя. Ему было не жалко этих тварей. Жаль было себя. Но за то, что его вернут в прежнее состояние уже совсем скоро, он был готов даже терпеть боль. Он ощущал одновременно и свою безграничную силу, и всю уродливую бессмысленность того, что теперь случится. Но это совсем не пугало. Скорее наоборот, ему доставляло удовольствие представлять себе эту картину со всеми ее подробностями, из-за чего он несколько раз даже улыбнулся. Тут у него в голове мелькнула новая мысль, заставившая его насторожиться. Он знал, что уже совсем скоро, очень скоро... И в тот самый момент, когда он окончательно перестал что-либо соображать. Последнее, что он увидел, была темно-зеленая, пульсирующая белесыми следами вспышка и бурые полосы тянущиеся к нему из под открытого пространства.

****

Яков сидел, опершись на локтях и безумными глазами глядел в место сцены, где не так давно висели плакаты с изображением Великого Просветителя и знака их культа. Теперь там образовалась странная и непонятная субстанция, похожая на шаровую молнию, но намного больше и темно-зеленого оттенка который немного светился в полумраке помещения, окруженную извивающимися белыми и полупрозрачными нитями, которые хаотично и быстро крутились около этого явления. Плакаты, изорванные и немного опаленные валялись в низине сцены, прямо около ошалевших и трясущихся прихожан "храма". Абсолютно каждый, включая проповедника, казалось не был готов к не чту подобному, хотя вроде бы это должно было быть и есть то самое Чудо, о котором говорил шакал всё это время. Но даже он не был к этому готов. Конечно он не трясся всем телом, как остальные собравшиеся и не причитал, тихо сжавшись в комок, но и встретить это с гордой улыбкой на ровных ногах, у него казалось не хватило смелости. Он тоже был напуган и не знал, что же ему теперь делать. Он так долго и с азартом в голосе вещал все эти годы о том, что он является их мессией и праведником в Истинный Древний Мир, который по его словам он уже тысячу раз видел и ощущал всем своим существом, что глядя на него сейчас, можно было в этом усомниться. Он тоже думал об этом. И наконец сглотнув комок, образовавшийся у него в горле и сжав по крепче резной кинжал, он неспеша поднялся и тихонько двинулся к образовавшемуся сгустку энергии. Теперь все взоры прихожан стали прикованными к нему и теперь он стал объектом их внимания. А мастер тем временем, всё подходил и подходил к странному объекту, стараясь как можно аккуратнее ступать по полу сцены, думая, что так будет безопаснее для него и, что он знает, что делает. Подойдя наконец почти к самому сгустку, он нерешительно и с опаской поводил лапой около него. Ничего необычного, кроме разве что легкого ощущения тепла и щекочущего чувства, словно бы...

****

Мэйсон, хотя он уже перестал таковым быть, с усмешкой наблюдал за тем, как испуганный шакал с уже дрожащими и потускневшими глазами, водил из стороны в сторону своей правой лапой, около выхода портала. В левой у него был сильно зажатый ритуальный нож, который он казалось был готов вонзить в то, что попытается выскочить на него из этого непонятного объекта. Как забавно и уныло одновременно. Величайший мастер, на самом деле оказался трусливым маньяком с хорошо подвешенным языком. Увы и ах. Но зато теперь он сумеет почувствовать на себе всё то, о чём он проповедовал своей своеобразной пастве все эти годы и эти ощущения отнюдь не наполнение силой. Существо бывшее когда-то темно-рыжим и не очень высоким псом, утробно засмеялась. Шакал не видел кго пока, а вот ему он был как на ладони, как и его мешковатая паства и уже не такие решительные белые стражи, наставившие на зеленый портал свои детские игрушки. Теперь он понял, о чём говорил Залго и пускай он теперь и лишился своей жизни, но момент того, что вот-вот произойдет, казалось перекрывал все его мысли о его семье и мирной жизни обычного зверянина. Теперь он был громадным чудовищем, похожим на искаженный и уродливый дуб, с длинными и многочисленными отростками напоминающими стволы и ветки, а так-же словно бы дупло, огромной и зубастой пастью. Всё его "тело" покрывали вено-подобные наросты с пульсирующими в них ярко зелеными прожилками, переливающимися и сокращающимися в безумном ритме его "дыхания".

Он был превращен в того самого Великого Просветителя.

И теперь пришло время повеселиться.

Яков вдруг увидел, как из черного как смола и словно затянутого пеленой центрального отверстия зеленой массы, к нему потянулись с невероятной скорость длинные, древоподобные отростки. Он даже пикнуть не успел, как они обвили его тело, сковав его движения и сдавив его настолько, что он еле дышал, не говоря уже об крике или просто обычном голосе. Приподняв его на несколько метров над сценой и под вскрики и вопли из толпы, отростки застыли на месте, а зеленая масса, стала невероятно быстро разрастаться, по итогу заполнив собой почти половину всей сцены, на которой не так давно проводились кровавые ритуалы. Толпа с ужасом и трепетом, наблюдала за тем, как из своеобразного портала вылазит нечно невообразимо жуткое и огромное. Кроме общей пугающей формы, оно выглядело до крайности отталкивающе и гротескно, пускай и знакомо. Внезапно из его округлого подобие рта, окруженного длинными и острыми отростками похожими на зубы, вырвался сильнейший рёв и тогда начало твориться, что-то по настоящему жуткое. Когда оглушенные громким звуком и шоком от увиденного, все собравшиеся потерялись на некоторое время, существо тем временем пустило по своим отросткам импульс, который заставил покрыться их шипами, который больно вонзились в тело шакала. Выронив из своих лап нож и закатив глаза от боли, он вдруг почувствовал, как шипы начинают прокручиваться вокруг него. Внезапно отростки быстро прокрутились по телу Якова, сдирая с него одежду и кожу, оголяя его красную плоть. А новые отростки начали выползать из тела монстра, протыкая и обвивая каждого находящегося в амбарном помещении фермера и охранника. Пощады не будет. Кровь прольется рекой. Они кричали и пытались убежать из помещения амбара, стреляли из ружей и автоматов по нему, пытались рубить отростки мачете и стрепами, но всё это было абсолютно бесполезно. Они все скоро повторят участь своего мастера. Скоро они все, старые и молодые, высокие и низкие, будут освежеваны заживо или проткнуты насквозь острыми отростками с шипами. А потом их мертвые или не до конца тела отправлялись в его огромную и бездонную пасть. Это его месть и он не намерен отступать ни на шаг.

А ночь переходила в свою темную фазу, города и села постепенно засыпали, как населявшие их жители, пока в сельском районе города Ист-Ривер, на запущенной и отдаленной ото всех ферме, до которой не добираются обычные зеваки, в старом и потускневшем от времени амбаре, был кровавый пир.

Они получили то, что заслужили.