Узнать друг друга

Хината хихикает, наблюдая, как Тсукишима неловко ёрзает на кровати слева от него. Всё же понять его можно, — секс втроём случается не каждый день и, тем более, не с каждым человеком, поэтому смущение здесь более чем логично — хотя сам Шоё не чувствовал какого-то стеснения как, впрочем, и сидящий рядом Куроо, снимающий с себя футболку и расслабленно потягиваясь. Тсукишима косится на старшего альфу, не понимая, как тот может быть таким расслабленным в подобные моменты. Ладно, Хината, он ведь уже успел провести течку с Куроо, а самому Кею не раз делал приятное ртом, хоть это и не считается полноценным актом. Блондин чуть сводит колени, съёживаясь под взглядом омеги и альфы, и отодвигается ближе к краю кровати. Он чувствует себя сейчас до крайности неуютно и стыдно, потому что сидеть вот так полностью открытым — парень хватается за край одеяла, стараясь как можно незаметнее прикрыть хотя бы паховую область — перед его парнем и вторым псевдо-парнем было как минимум непривычно. Как максимум мозг подкидывал всё больше неприятных мыслей, что он на данный момент выглядит куда менее привлекательно, чем тот же Куроо, который сейчас ехидно улыбался в его сторону. — Тсукки, ты стесняешься нас? — он насмешливо наклоняет голову, намекая на то, что успел увидеть, как блондин пытался прикрыться одеялом. — Или может ты боишься показаться на моём фоне слишком, — прищуренный взгляд упирается прямо между его ног, — маленьким? — Тетсу! — Шоё поддаётся вперёд, слегка загораживая за собой Кея, — Прекрати над ним издеваться, он и так едва согласился на это! Тсукишима угрюмо вздыхает: отлично, его омега теперь защищает его же перед другим альфой, просто лучше быть не может. И вообще Куроо должен понимать, что, не имея опыта в постели, Кей может пребывать в некотором… замешательстве? Ну да, в замешательстве. Когда ты почти никогда не видел голых тел других людей (а особенно тех, с кем встречаешься), такая ситуация может выбить из колеи любого. Он поднимает взгляд от простыни и уставляется на них. Хината красивый. Он всегда был таким, обладая тонким, удивительно гибким телом и миниатюрным ростом, так гармонично смотрящимся с телосложением. Узкие плечи немного подрагивают, когда Шоё ободряюще улыбается и тянет его ладонь на себя. Плоский живот несмотря на многочисленные тренировки оставался таким мягким, что иногда Кею (ему правда за это стыдно) хотелось просто потискать его, как и пухлые бёдра, часто выпирающие через более облегающую одежду. Хината сам по себе был мягким: его имя легко щекотало слух и напоминало что-то пушистое и воздушное, как кусочек облака; его характер, в нужные моменты проявляющий сталь, тоже был нежным, бархатным и приятно ложился на дно сознания. Омегу хотелось обнимать холодными вечерами, хотелось зарываться лицом, руками во всё, что только возможно и вдыхать, вдыхать такой мягкий запах кислой малины, чувствуя, как во рту вяжет от скопившейся слюны. Хината тянет на себя, и Тсукишима поддаётся, тихонько переползая ближе, чувствуя как привычную малину перебивает оглушающая лаванда, забивая все лёгкие, все внутренности, всю голову вкусным ароматом. Кею нравился запах старшего альфы, — и он, конечно, никогда в этом не признаётся — потому что такой удивительно цветочный запах приносил куда больше удовольствия, чем обычные «альфьи» запахи вроде горького кофе, бензина (боже, кто-то реально пахнет бензином), жгучего коньяка и дыма от костра. Он, конечно, тоже пахнет слишком нетипично для своего пола, — клубничный тортик, серьезно — поэтому было неожиданно приятно встретить кого-то с такой же особенностью. Кей переводит взгляд на альфу рядом. Выделяющиеся мышцы красиво перекатываются под кожей, когда Куроо обнимает Шоё за талию и прижимает к себе, утыкаясь носом в шею. Смуглая кожа слишком контрастирует с бледной омеги, но Тсукишима находит в этом что-то по-своему эстетичное. У Тетсуро накаченное тело, родинки на спине и чёрные лохматые волосы, это выделяется и совсем не похоже на то, что должно привлекать внимание другого альфы, но Кей понимает, что оно привлекает. Как и привлекает маленький Хината в объятиях Куроо. Эти двое смотрятся настолько гармонично и правильно, что блондин неловко отводит глаза — чувство, будто он здесь лишний в этой эстетичной идиллии. Его снова тянут на себя, но на этот раз это делают две ладони: большая смуглая и маленькая бледная. Он едва не падает грудью на постель, но чужие сильные руки вовремя подхватывают его. — Тсукки, я, конечно, понимаю, что я неотразим, но не стоит прямо с ног валиться от моей красоты. — Знакомая (и не менее бесячая) ухмылка снова предстаёт перед ним и он встречается с жёлтыми глазами. Забудьте, что он только что сказал про привлекательность Куроо. Идёт этот мудак нахуй со своими прикольчиками. — С ног валиться будешь ты, если когда-нибудь почувствуешь, как от тебя несёт со стороны, — блондин брезгливо ведёт носом и отодвигается, — увы, но ты не благоухаешь, как того бы тебе хотелось. — Я хотя бы не пахну ягодной пироженкой, мой сладкий, — издевательски пропел альфа, хлопая длинными ресницами. — Хотя если бы запах соответствовал характеру, то ты бы пах скорее дерь- — Тетсу! Хината вскидывается, возмущённо смотря на альфу, и больно пихает того в бок острым локтём. Куроо смешно ойкает и, потирая ушибленное место, обиженно смотрит на омегу. — Эй, за что?! — Давайте уже начинать, — Шоё закатывает глаза и касается их ладоней своими. — Уже не терпится раздвинуть передо мной свои прекрасные ножки, малыш? — Куроо смеётся, крепче хватает маленькую руку и кладёт её себе на грудь, наклоняясь к чужому лицу и целуя омегу. Тсукишима отчётливо видит сплетения двух языков и ниточку слюны после того, как они немного отодвинулись друг от друга. Это кажется таким интересным, что он упирается взглядом в покрасневшие губы обоих, замечая их сбившееся дыхание и взлохмаченные волосы. Наблюдать за чем-то настолько личным других людей было удивительно приятно, хоть и ощущение ненужности всё ещё тугим комом сидело где-то глубоко внутри. Хината поворачивает голову и, гладя ладонью по чужой бледной щеке, тоже целует его. Малина снова вкусно щекочет ноздри и от этого голова начинает наполняться розовым туманом, не дающим связно думать. Кей напирает сильнее, проходясь холодными руками по тонкой талии и опускаясь на бёдра, довольно сжимая их. Возможно на коже Шоё после этого останутся синяки. И возможно Кей сделает всё, чтобы это случилось. — Хэй, ты сейчас будто съешь его, — Куроо усмехается, многозначно уставляясь на ноги омеги, — Оставь хоть мне немного, — брюнет садится за спиной Хинаты, гладя того сильными движениями. Шоё что-то мычит в поцелуй и немного морщится от этих ощущений. Всё-таки не каждый день тебя так зажимают два здоровых парня, стремящиеся показать друг другу свои права обладания омегой. Он отрывается от Тсукишимы, и чужие руки сзади крепко прижимают его за плечи. — Так значит, вы с Тсукки ещё не спали вместе, — альфа задумчиво прикрывает глаза и, растягивая губу в оскале, наклоняет голову. — Что ж, придётся мне научить вас, детки, взрослой жизни. — Что ты- Хината коротко взвизгивает, когда старший опрокидывает его полностью на свою грудь и, цепко хватаясь за место под коленками, широко разводит его ноги. Шоё краснеет, встречаясь с таким же растерянным взглядом Кея, и начинает копошиться, пытаясь выползти из-под своего альфы и наконец свести конечности в привычное положение. Конечно, они с Тетсу уже успели не только провести течку вместе, но и заняться интимом на «свежую» голову, но Кей… С Тсукишимой всё по другому. Он был неопытным и крайне неловким в плане любви. Даже вспоминая начало их отношений, блондин всегда был слишком боязлив в открытии собственных чувств, предпочитая отмалчиваться или обеспечивать защитой Хинату, не думая о себе. Столько времени потребовалось, чтобы наконец донести до этого холодного альфы, что делиться своими чувствами это нормально и Шоё не собирается его осуждать за них. Когда они впервые попробовали ласки, Хината не ожидал, что его заносчивый и всегда прямолинейный парень вдруг даст заднюю и почти что остановится. Видимо, эмоции всегда были его проблематичной стороной, потому что так усердно их скрывать даже от любимого человека не совсем то, что омега ожидал от отношений. Стереотипно, но Шоё ожидал, что именно он будет тем самым вечно смущающимся пассивным партнёром, что дрожит от каждого касания его парней. Но если с Куроо он был именно таким, — маленьким и мягким — то с Тсукишимой приходится брать инициативу на себя. Нет, альфа тоже был страстным в особенно горячие моменты, жёстким и собственником, но иногда в нём просыпалась стена, не позволяющая раскрепоститься полностью, из-за чего тот одёргивал себя и не позволял себе лишних движений. Это очень расстраивало Хинату, ведь желание увидеть вечно непрошибаемого Кея на пике удовольствия и блаженства росло всё больше. Поэтому представать в таком уязвлённым виде перед таким же уязвлённым Тсукишимой было слишком смущающе. — Тетсу, пусти меня, — он начинает ворочаться, но чужие руки держат все также уверенно и крепко. — Не ты ли хотел быстрее начать? — Куроо издевательски ухмыляется. — Куроо, если ему некомфортно, мы ничего делать не будем. — Кей отводит глаза, стараясь не смотреть на пространство Шоё между ног, и демонстративно отодвигается от парней. — Я не хочу заставлять чувствовать его плохо в такой…момент. Куроо поднимает бровь, и его лицо обретает скучающий вид. — Вот значит как, — он медленно качает головой, — какие же вы скучные. Тогда придётся всё делать самому. Альфа резко толкает Хинату, и тот вскрикивает, упираясь головой о грудь Тсукишимы, что спас его от падения на кровать. Куроо надавливает ладонью на лопатки, заставляя прогнуться сильнее, и раздвигает ноги перед собой. — Стой, Тетсу! — Шоё приподнимается наверх, но его снова прижимают к Кею и толкают ещё сильнее, вынуждая буквально лечь на блондина. — Что ты творишь? — Тсукишима скалится, недовольно смотря на альфу перед собой. Куроо улыбается и, положив руки на плечи Кея, рывком бросает того на постель, увлекая за собой и Шоё. —Очевидно же, помогаю вам. Хината зажат между двумя телами, и от этого становится трудно дышать: всё же Куроо был немаленького размера, если хотя бы вспомнить его телосложение и рост, поэтому когда такой человек хоть и частично, но облокачивается на тебя, то это может вызвать некоторые неудобства. «Хотя…», Шоё смотрит вниз, на Кея, и мысленно ему сочувствует, потому что на нём кроме Тетсуро ещё разложился и сам омега, перекрывая путь к возможности двинуться. Куроо копошится за спиной и, всё ещё держа парней одной рукой, тянется за тумбой и открывает дверцу. В ладони виднеется тюбик и из него выдавливается что-то жидкое и подозрительно пахучее. Тсукишима принюхивается и — оно пахнет клубникой, он что специально выбирал такой аромат? — понимает, что это смазка. Логично, что, хоть Хината и способен выделять природную «смазку» для более комфортного проникновения, её может не всегда хватать, а учитывая, что сейчас он был немного растерян из-за действий старшего альфы, то и возбуждение, способствующее выделению жидкости, также немного притупилось. Куроо наклоняется ближе, настолько, что его дыхание было ощутимо не только Хинатой, к кому, собственно, только что прижались, но и Тсукишимой, лежащему под ними. — И так, детки, — Тетсуро зарывается носом в рыжие волосы и чуть прикусывает их, — первым делом необходимо как следует растянуть то, во что вы собираетесь входить. Длинные пальцы проходятся по пояснице вниз, к ягодицам, приминая и разводя в стороны. Шоё дрожит, чувствуя поглаживающие движения около ануса, и нагибается ниже, прижимаясь сильнее к блондину. — Растягивать нужно медленно, осторожно, чтобы не случилось примерно так, —резкое движение руки, и Шоё дёргается, едва не заехав головой по лицу Тсукишимы. Чувство чего-то инородного внутри вообще уже должно быть чем-то привычным, вспоминая сколько раз они с Тетсуро занимались таким, но сейчас… сейчас всё кажется совершенно другим. Осознание, что во время такого, извините, личного момента присутствует кто-то другой, пусть и твой парень, слишком нервировало. Да, они с Кеем встречались уже почти полгода. Да, они уже целовались и успели даже попробовать сделать приятное, но не выходящее за рамки обычных ласк. Но это понимание, что во время того, как тебя доводят до исступления, твой парень всё это видит, не давало расслабиться полностью. Тсукишима ведь никогда не занимался этим. Стоило помочь ему, расслабить его и без того вечно напряжённую мозговую деятельность, показать, что секс это не только постоянное смущение, но и наслаждение… Но Куроо выбрал, видимо, самый идиотский способ трахнуть их обоих. — Да ладно тебе, солнце, расслабься. — движение выходит особенно быстрым и палец доставляет удовольствие уже на грани боли, — Тебе не привыкать принимать меня в себя. Он так мстит ему или что? Потому что другого объяснения причины, почему он так над ним сейчас издевается, Шоё честно не знает. Или он так пытается показать Тсукишиме своё доминирование над ним? — Прекрати, ему больно! — Кей привстаёт, придерживая Хинату, чтобы тот с него не соскользнул, — Что ты пытаешься этим доказать? Я уже и так прекрасно понял, что вы спали вместе, не надо напоминать мне об этом по сотому кругу. — Да он же кайф ловит, смотри, — ещё один рывок и в Шоё входит второй палец, тягуче проходясь по чувствительным стенкам. Хината скулит, чувствуя, как внутри становится до ужаса мокро из-за уже природной смазки, немного поднимает таз навстречу: — П-постой… Не так быстро- — Я сказал прекращай! Тсукишима хватает альфу за запястье, с силой дёргая её на себя, и удерживает Куроо подальше от омеги. — М? — парень наклоняет голову, сначала смотря на раскрасневшегося Шоё, что подрагивающими руками пытался снова принять сидячее положение, а сейчас заглядывая в лицо блондина, — Неужели Тсукки не хочет продолжения? Мне кажется, что ему это очень понравилось. — гадкая улыбка и взгляд вниз указывает на выпирающее из под одеяла возбуждение. — Думаю, мне стоит помочь Тсукки. Тсукишима замирает и дёргается, когда чужая рука скользит под одеяло. Нет, нет, нет. Это ведь шутка, да? Ожидаемо идиотская шутка от такого же идиота-Куроо? Тонкая кожа чувствует аккуратные прикосновения, и Кей не дышит, когда его члена касается горячая ладонь. Касания мягкие и, на удивление, не стремятся причинить боль. Они проходятся по основанию члена, кончиками пальцев дотрагиваясь до яиц, и скользят вверх. Рука очерчивает венки около головки и снова возвращается вниз. Куроо хмыкает, когда чувствует под своей кожей влагу. Значит, ты так быстро намок, да, Тсукки? Худое тело перед ним подрагивает и он переводит взгляд с него на лицо блондина. Приподнятый подбородок и немного сморщенный нос говорят, что парень старается держать лицо в привычном режиме «камня», но краснеющие кончики ушей выдают его с потрохами. — Приятно, да? — Куроо прислоняется губами к бледному плечу и окончательно сбрасывает одеяло с парня, — Но куда приятнее, когда это делает тебе кто-то другой. Тсукишима ведёт плечом, отстраняясь от альфы и убирая своё лицо от чужого на максимально безопасное расстояние. Не хватало ещё потом ходить покусанным другим парнем. Хотя… Особенно чувствительная дрожь пробегает по телу, и Кей сводит ноги, чтобы преградить доступ к себе. Куроо хмыкает на такое действие и локтём отодвигает худую лодыжку обратно, ещё раз проводя ладонью по всей длине и немного сжимая головку. Дыхание прерывается, едва просачиваясь сквозь лёгкие, и Тсукишима чувствует просто ненормальное удовольствие от того, что ему дрочит другой человек, который, в общем-то никак с ним и не связан. Хината сглатывает, широко раскрывая глаза. О нём, видимо, уже успели забыть, раз уже несколько минут даже не поворачиваются в его сторону. И в любой другой момент это могло бы опечалить — потому что вы, блин, мои парни и вы согласились на такое ради меня! — но сейчас, смотря на то, как его Тетсу доводит его Кея до подобного состояния было слишком. Слишком… возбуждающе? Горячо? Красиво? Странно? Он не знает точного ответа, но видеть, как вечный шутник и клоун Куроо превращается в кого-то столь опытного, по-садистки властного, пусть всё с таким же тупым юмором было приятно. Это не было какой-то неожиданностью, потому что во время их прошлых опытов он часто бывал таким, но вот смотреть на него со стороны уже было чем-то необычным. Поэтому садист-Тетсуро, доводящий непривычно молчаливого Кея до состояния невозможного бессилия, немного пугал, если честно. Особенно, когда хищные жёлтые глаза встретились с его. — Нравится вид, Шоё? — Куроо скалится совершенно недружелюбно, и Хината начинает понимать, почему от этого альфы люди иногда шарахались чересчур испуганно. Впереди слышится звонкий стон, и Тсукишима быстро затыкает свой рот рукой, отворачиваясь от Шоё. Блять, блять, блять, его омега только что слышал это и видел его максимально унизительный вид, и от этого хотелось биться головой об деревянную стенку кровати до потери сознания. Смуглая рука начинает интенсивнее массировать головку, и от этого спина сама по себе выпрямляется, а голова закидывается высоко наверх. Наслаждение сильными вибрациями скачет по всему телу, заставляя неметь ноги и сковываться мышцы на животе, и Тсукишима, кусая до боли нижнюю губу, кончает, не сдерживая тихий всхлип. Светлые брови сильно заломлены, глаза зажмурены, а тело пробивает крупная дрожь. Вау. Хината смотрит на такого Тсукишиму, и ему хочется, впервые хочется просто коснуться его, чтобы проверить, на самом ли деле это происходит. Это кажется красивым и чем-то настолько личным, недоступным — ни в коем случае, никогда и ни за что — другим, что Шоё благодарен за то, что ему позволено наблюдать за подобным. Внутри что-то щекочет от слепого восхищения и радости, и омега подползает ближе к парню. Бледная грудь тяжело поднимается и опускается, сквозь неё виден ряд рёбер, что делает тело альфы ещё более угловатым и острым на вид. Тсукишима всегда и во всём был острым. В характере, плюющимся ядовитыми словами в окружающих и обрастающимся колючими иглами каждый раз, когда с ним хотели познакомиться поближе. И фигура была соответствующая: непохожая на привычное телосложение альфы, она выделялась излишней худобой, а на фоне высоченного роста она делала Кея ещё более утончённым. Не идеал мужчины в современном мире, напротив, обладай Тсукишима менее устрашающим взглядом и размером, то его бы точно прозвали задохликом где-нибудь ещё в начале старшей школы. Но к счастью для него и к сожалению для других, его поведение отпугивало похлеще всяких бицепсов с трицепсами, а излишняя везучесть в умственном плане могла крайне напакостить любому, кто посягнется на границы дозволенного. Хината проводит ладонями по плечам, пересчитывая пальцами выпирающие кости, поднимается на шею и выше, к почти белым волосам. Волосы очень мягкие и на концах завиваются аккуратными волнами, так что пальцы легко скользят между ними. Шоё встречается взглядом с Кеем и внутри себя улыбается: сейчас парень выглядит растрёпанными, немного порозовевшим и нахохлившимся будто особо перистая птица. — Ты сейчас выглядишь так мило, — Шоё не сдерживает тихое хихиканье, — и немного забавно. — О, Ками, — альфа раздраженно закатывает глаза и снова отворачивает голову, — ты невыносим. И вообще не говори мне об этом. Куроо сзади отклоняется в сторону так, чтобы его было видно: — Так тебе же вроде понравилось, — он невинно моргает, скрещивая руки перед собой, — или твой оргазм был просто «физиологической реакцией организма»? Тсукишима тяжело вздыхает, кидая на них один из своих типично-Тсукишимовских-вы-меня-заебали взглядов, и ещё раз думает о том, как жизнь свела его с такими надоедливыми людьми. — Ты прав, это всего лишь физиология и не более. — Фу, какой ты скучный, Тсукки! — Лучше быть скучным, чем передёргивать парню, с которым даже не встречаешься. — Если судить по твоему выражению лица, то тебе явно было плевать в тот момент, кто тебе дрочит. — Ты что, всё это время смотрел на моё лицо? — А ты этого так хочешь? Хината устало кладёт голову на плечо Кея и шумно выдыхает: стоило ему только возбудиться и захотеть продолжения, как эти двое снова принимаются за старое. Нет, они, конечно, и сейчас частенько пререкаются, но эти шутливые споры вообще не стоят рядом с тем, что было раньше. — Посмотри на Шоё, он уже почти уснул из-за тебя! — Куроо возмущённо указывает на них пальцем, — Если не трахнешь его ты, я сам всё сделаю за вас! Шоё чувствует, как его тело приподнимают и садят на чужие бёдра, заставляя прижиматься друг к другу почти вплотную. Он ощущает привычно холодную кожу блондина под собой, и бледные руки аккуратно обнимают его за талию, устраивая обоих в более удобную позу. — Тебе так на заднице не сидится или что? — Тсукишима отпихивает от себя руку альфы, полноценно обнимая омегу и недовольно смотря на Куроо, — Я сам всё сделаю. Шоё ощущает на спине мягкие прикосновения, переходящие в поглаживания, и немного ёрзает на месте. Спина и шея всегда были его чувствительными местами, что даже такое могло принести большое удовольствие, приятной щекоткой распространяющееся вдоль тела. Ладони спускаются ниже, ложатся на бёдра и немного сжимают их. Хината немного краснеет от такого: не то чтобы он сильно стеснялся своих ног, но, смотря на подкаченные ноги многих спортсменов вокруг себя, понимал, что они слишком различны по своему строению. Поэтому сейчас, когда его парень так отчётливо мял все мягкие места, — и это касается не только ног — становилось слегка неловко. — Хэй, расслабься, — тонкие губы касаются места под ухом, и тело само по себе выгибается сильнее, ближе к телу напротив. Тсукишима вдыхает малину, чувствуя, как она стелется вокруг, щекочет нос, кончики пальцев, плотно обволакивая всё вокруг в этой комнате. К ней сахарным туманом прибавляется клубничное пирожное, давая проход терпкой, отдавающей резкой древесиной лаванде, и от всего этого начинает кружиться голова. Все внутри заполняется от такой насыщенной какофонии, и сердце начинает жгуче биться где-то за грудной клеткой, с хрустом ломая рёбра от переполняющего наслаждения. Чувство эйфории топит все мысли, и начинает казаться, что он и правда любит, любит, безумно и необдуманно любит этих двоих. Внутри всё бурлит от возбуждения, обожания, радости, руки сами насаживают маленькое тело на член, и волна удовольствия доходит до сознания вместе с чужим криком. Нижняя часть горит, и Хината не может понять от чего именно. Боль и наслаждение тонкими спиралями сплетаются внизу, растягивая до предела, и он чувствует себя более наполненным, как никогда раньше. Их голоса звучат в унисон вместе с движениями, и Шоё чувствует, как в образующаяся в нём пустота вновь заполняется и так дальше, по кругу, немного хаотично и неумело, и от этого становится ещё прекраснее, эйфоричнее и поджигающе на душе. Его кусают сзади за плечо, целуют спереди грудь, и множество-множество касаний — ласковых, грубых, резких, нежных — по всему телу и вдоль него. Чужие руки снова на его бёдрах, они задают темп, давая прочувствовать орган целиком и полностью. Тсукишима отличается от Куроо — он удивительно тактильный во время секса, ему нужно касаться всего и сразу, причём неважно чем: губами, пальцами, лицом. Он не стремится пометить его полностью, аккуратно целуя тонкую кожу и шипя на Тетсуро, когда тот кусается слишком сильно. Его темп медленный, требующий полного наслаждения и концентрации, не совершающий безумных скачков, как это любит Тетсу. Даже его член более тонкий, но длинный и проникает в самую глубокую точку, задевая чувствительное местечко и заставляя громко простонать, закинув голову и закатывая глаза. Куроо смотрит на них пристально и с запозданием понимает, что горячий узел внутри уже давно мешает и требует немедленной разрядки. Но сейчас Хината занят, а просто дрочить на пусть и такое классное зрелище ниже его достоинства. Можно, в принципе, попросить Шоё отсосать ему, пока он прыгает на Тсукишиме, и положение для этого более менее удобное, но… Парень медленно переводит взгляд на блондина и улыбается. Раз они решились на групповой секс, почему бы и не сделать этот день ещё более безумным. Тсукишима тихо рычит, ощущая, как его член плотно обволакивает Хината, и от этого становится слишком жарко и даже немного душно от переполняющего возбуждения. Наверное, он и правда давно хотел это сделать, потому что обычное мастурбирование и ласки не сравнимы с первым чувством проникновения или принятия в себя. И иногда он — чисто теоретически и из чувства заботы, конечно — интересовался, каково это быть снизу и что ощущает сам Шоё. Боль? Более чем вероятно, особенно для непривыкшего тела. Неконтролируемый экстаз? Кайф от того, что кто-то вбивает в тебя этот самый экстаз? Не то чтобы он когда-нибудь хотел попробовать нижнюю роль, — являясь парнем, альфой и «лидером» с рождения он не должен вообще допускать такие мысли — но иногда он позволял себе принять эту возможность. Хотя какая тут может быть возможность? Не с его характером и гордостью точно. Не будет того, под кого он смог бы однажды лечь. Никогда. — Тсукки, не хочешь отплатить своему дорогому семпаю за его непостижимую помощь? — Куроо оказывается рядом неожиданно, и Тсукишима едва не отшатывается от него, совершенно ошарашено смотря, как тот медленно стягивает джинсы вниз. Он должен сделать что? Парень нервно смеётся где-то внутри, едва ли чувствуя дёрганье левого глаза. Он честно надеется, что весь этот бред про нижнюю роль не произносил — хотя в его случае не простонал — вслух. Может старший альфа умеет читать мысли? Тогда это будет ещё хуже, учитывая, каким хитроёбистыми глазами тот смотрит на него. Хината звонко стонет, и Куроо умоляюще уставляется на него: — Ну, Тсукки, будь лапочкой, сделай своему семпаю приятно! — альфа сейчас, кажется, притворно расплачется, и Тсукишима охает, когда толчок в омегу получается особенно приятным. Ладно. Но это первый и последний раз его позора. Одна рука всё ещё остаётся на бедре Шоё, продолжая приподнимать и опускать его на себе, а вторая рывком — потому что ещё немного и он будет на пределе — снимает чужие боксёрки. — Тебе так не терпится, да, Тсукки? — Заткнись, блять, пока я не передумал, — раздражение берёт верх, и он резко жалеет о своём решении. Член напротив вынуждает поддаться назад, потому что его размер заставляет немного сомневаться в том, что он сможет взять его хотя бы наполовину. Всё таки он не тренировался как Хината на бананах — Ками, он помнит свой шок, когда услышал это от своего парня — перед первым минетом, поэтому страх повредить себе что-нибудь в глотке был. Особенно учитывая, что Куроо вряд ли будет сдерживаться перед ним. Он ведь не Хината и к тому же очень бесит альфу, поэтому тот наверняка будет отрываться на нём. Тсукишима сглатывает и неловко приоткрывает рот. Чёрт, это слишком смущает, и его растерянность, видимо, слишком заметна, раз даже Хината едва не теряет нижнюю челюсть, когда до него доходит, что они собираются делать. Куроо смотрит издевательски, провоцируя, подначивая, намекая на то, как Кей выглядит сейчас со стороны. Это бесит, невыносимо выводит из себя, и Тсукишима поддаётся головой вперёд, чувствуя, как рот раскрывается шире и в него входит член. Это слишком странно и пугает, отчего челюсть рефлекторно хочет закрыться, но ладонь на затылке, болезненно сжимающая волосы, не даёт этого сделать. Глаза намокают от неприятного проникновения, а сознание из последних сил борется с рвотным рефлексом. Он пытается вдохнуть глубже, когда Куроо вытаскивает из него член, но его горло тут же насаживают обратно, ещё глубже, чем до этого. Головка сильно проходится внутри, стремясь проникнуть ещё дальше, но Тсукишима предупреждающе царапает зубами по органу, рукой хлопая альфу по бедру. Он, конечно, понимает, что тот возбуждён и не может в полной мере контролировать свои действия, но это не значит, что ему можно так резко, блять, пихать свой член ему в рот без подготовки и целиком. Куроо смотрит вниз и встречается со злым взглядом Кея. Ладно, может он и правда немного переборщил. Это ведь не Хината, который имеет хоть какой-то опыт в подобном, а Тсукишима, не имеющий опыта, в общем-то, почти ни в чём помимо поцелуев и по совершенно непонятной причине согласившийся на такую «услугу». Хотя вполне возможно, что скоро надвигающийся оргазм поспособствовал этому и заставил Кея просто наплевать на всё и наконец отсосать ему, чтобы до него больше не докапывались. В любом случае… Он гладит блондинистые кудри, стараясь то ли успокоить, то ли поддержать — давай, Тсукки, соси будто на кону висит твоя жизнь! — то ли извиниться за излишнюю несдержанность. Обычно бледное лицо Тсукишимы непривычно раскраснелось (видимо, столько нового за один день для него чересчур стрессово), и парень замечает маленькие слезинки в уголках глаз. Он тянет руку, чтобы вытереть влажную щеку, но блондин хмурится, снова сжимая ряд зубов на его члене. Куроо быстро отстраняет руку и махает ею в защитном жесте. Наверное, лицо для Кея слишком личная часть тела, раз после всего он не позволяет касаться его. Брюнет дёргается, когда чувствует вибрацию внутри горла парня, и тяжело дышит, прикусывая ребро ладони от наступающего блаженства. Хината едва не скулит от удовольствия, высунув кончик языка и ускоряясь в темпе. Его скачки заставляют Тсукишиму быстрее двигать ртом, насаживая на себя Шоё и насаживаясь сам на Тетсуро. Белые вспышки ослепляют их одновременно, и пик их накрывает сразу втроём. Хината ощущает горячее семя внутри себя и обессиленно падает на грудь Кея, шумно вдыхая воздух. Омега приподнимает голову, когда слышит, как Тсукишима громко мычит, и видит, как Куроо тоже спускает прямо в его рот, всё ещё держа его за волосы на себе. Глаза закрываются, голова набита густой ватой, и сознание медленно покидает его. *** — Сволочь, из-за тебя я проглотил эту мерзость! — Ну, прости-прости, Тсукки, я правда неспециально это сделал! Куроо вскакивает и отбегает в дальний угол спальни, спасаясь за крошечной подушкой от разъярённого парня. Тсукишима сидит около спящего омеги и пытается отплеваться от этой херни в принесённый тазик, разочарованно понимая, что оно уже утекло глубоко вниз. — А если бы я задохнулся случайно? Ты об этом не подумал? — Тогда это была бы самая конченная смер- Альфа громко ойкает, когда, дотянувшись, Тсукишима больно пинает его в живот, отбирая подушку и швыряя её прямо ему в лицо. — Что вы делаете? Парни оборачиваются, видимо, снова забыв, что они как бы не одни здесь. — Молодец, придурок, ты разбудил его своими орами. — Ты первый начал избивать меня! Хината вымученно вздыхает, падая обратно на кровать и удобно устраиваясь в коконе одеял. Ну их к чёрту, сами разберутся со своими семейными перебранками, а ему сейчас куда соблазнительнее наконец заслуженно поспать.