let’s fall in love this summer (and forever)

Тэхён лениво протирает барную стойку, периодически бросая взгляд на вход кафе с надеждой, что кто-нибудь всё же зайдёт и попросит хотя бы стакан воды. Не так он хотел провести свои каникулы, но жизнь редко интересовалась у Тэхёна, чего он хочет. Как итог, его летние каникулы ― это подработка в местном пляжном кафе, вечера с родителями перед телевизором и редкие прогулки, когда его лучший друг Чимин не занят своими делами. Уныло, да, особенно, когда наблюдаешь за тем, как на пляже веселится такая же молодежь. Однако Тэхён не имел привычки расстраиваться. Он молча принял тот факт, что родители настояли на его приезде домой, а к его желанию остаться на лето в Лос-Анджелесе отнеслись без особенного энтузиазма. Так что, да, Тэхён поехал домой ― в пригород на юге Калифорнии, чтобы, вероятно, это лето стало примером того, как быть не должно. Но, по крайней мере, у него всё ещё был Чимин, который, правда, шлялся неизвестно где целыми днями, присылал дурацкие смски и с завидной регулярностью звал на очередные вечеринки, от которых Ким отказывался: это было не то, чем ему хотелось заниматься. Жаркое калифорнийское солнце последние дни совсем распалилось. Тэхён только и успевал радоваться наличию кондиционера в небольшом помещении. Пляж пустовал, мало кто действительно хотел поджариться, так что ожидать людей до вечера не стоило. Это удручало хотя бы тем, что босс обязательно выскажет ему на тему маленькой выручки, но Тэхёна это мало волновало. В конце концов, что ему остаётся делать? Надевать костюм дурацкого банана и танцевать на улице, зазывая посетителей? Увольте, он же себя не на помойке нашёл. Парень приваливается к барной стойке, вытаскивая из заднего кармана шорт телефон. Не то чтобы в нём было что-то интересное, но Тэхёну нужно как-то скоротать время, а попсовые песенки, льющиеся из колонок, его уже знатно подзадолбали. Так что в течение следующих нескольких минут он бездумно листает новости, ленту инстаграма, заходит в твиттер, после ― отвечает на очередные сообщения Чимина, которого родители потащили к бабуле. Время тянется мучительно медленно, и Тэхён с надеждой бросает взгляды на каждого проходящего мимо кафе человека, которых, впрочем, не так уж и много в обеденное время. Вообще, Тэхёну больше нравятся вечерние смены. На улице не так жарко, много отдыхающих, пляжные вечеринки и, соответственно, множество посетителей. Да и Тэхён соврал бы, если бы сказал, что в калифорнийских вечерах нет чего-то особенного. Удивительным образом они всегда дарят ему вдохновение, в отличие от таких вот дней. Ещё какое-то время Тэхён занимается всякой ерундой. Вновь протирает стойку, будто бы она и так не была начищена до блеска; немного прибирается, делает себе молочный коктейль, расплачиваясь за него корпоративной карточкой, и это хотя бы какой-то плюс в его работе. А затем над входом звенит колокольчик, оповещая о новом посетителе, и Тэхёна словно ветром сдувает со стула. Он цепляет на лицо дружелюбную улыбку, поправляет бейджик со своим именем и устремляет взгляд к двери. На секунду его улыбка меркнет. В следующий момент он берет себя в руки и вновь улыбается, стараясь скрыть удивление и успокоить внезапно бешено заколотившееся сердце. На пороге стоит Чонгук ― парень, Тэхёну знакомый слишком хорошо и в то же время незнакомый совсем. Он высокий, худощавый, коротко стриженный и, очевидно, достаточно повзрослевший для того, чтобы забить себе рукав разноцветными рисунками и обзавестись несколькими проколами на лице. Не то чтобы Тэхён об этом не знал: в век цифровых технологий буквально ничего не стоит найти чей-либо профиль на просторах интернета. Однако фото ― это одно, а вот видеть вживую ― совсем другое. Как минимум, тэхёново сердце не выделывало таких пируэтов, когда он самозабвенно скролил ленту Чонгука в пресловутом инстаграме. Теперь же оно натурально отбивает чечётку, и, честное слово, Тэхёну почти хочется задохнуться от нахлынувших чувств. Никакой драмы между ними. Тэхён на вопросы о Чонгуке обычно протягивал ироничное «жизнь» и не вдавался в подробности, коих, впрочем, и не было особо. Даже если внутри что-то болезненно и глухо тянуло при одном упоминании чонгукова имени, это, убеждал себя Тэхён, давно не имело значения. Дело, как бы тривиально это ни было, состояло в двух вещах: прервавшейся дружбе и, да, неразделенной (так считал Тэхён) любви. Все было до ужасного прозаично. Они были друзьями в течение долгих, наполненных улыбками и радостью, десяти лет. Тэхён по-прежнему четко помнил огромные чонгуковы глаза, когда их семья только-только переехала в дом напротив, и мама Чонгука тепло улыбалась тэхёновой и причитала, что им невероятно повезло, что их соседи ― тоже корейцы. Чонгука и Тэхёна отличало только то, что первый переехал в США в возрасте четырех лет, а второй здесь родился. Ну и, пожалуй, годовая разница в возрасте, которую никто не замечал. На фоне общих интересов, чонгуковой стеснительности и наличия у Тэхёна дурацких комиксов про человека-паука эти двое быстро сдружились. Вместе мечтали, делились секретами, менялись, взрослели. А потом случилась та самая ироничная жизнь, которая, очевидно, страстно желала расставить всё по своим местам. Тэхён, решивший связать свою жизнь с индустрией кино, стал пропадать на курсах. Чонгук, с детства отдающий себя музыке, сколотил хиленькое подобие школьной рок-группы, уныло бренчал на гитаре и, вероятно, скучал по лучшему другу. Наверное. Тэхёну хотелось бы в это верить. Жизнь развела их достаточно банально. Тэхён не заметил, как влюбился, а Чонгук отчего-то стал отдаляться, посвящая себя новым друзьям и группе. И внезапно им друг с другом стало пресно. Разговоры сводились к блеклым «угу» и «ага», они перестали ходить куда-то вместе и всё больше времени проводили порознь. Так их общение сошло на нет и ограничивалось только короткими приветствиями и неловкими улыбками в школьных коридорах. Потом Тэхён поступил в Лос-Анджелес, и его затянула студенческая жизнь. Что происходило с Чонгуком, он не имел понятия, и выводы делал лишь по его профилю в инстаграме и редких рассказах мамы, которая упорно не понимала, почему вдруг её сын и Чонгук перестали общаться, и все их совместные мечты превратились в единоличные. Однако отчетливо Тэхён понимал одно: Чонгук изменился. От стеснительного мальчишки не осталось и следа. Татуировки, пирсинг, огромное количество друзей ― всё это делало Чонгука незнакомцем, по которому Тэхён, сказать честно, безумно сильно скучал. И да, по-прежнему любил, потому что первая любовь, он был уверен, куда крепче мимолетных привязанностей. Но жизнь есть жизнь, и он жил: учился, встречался с друзьями, ходил на вечеринки, был в отношениях и о Чонгуке старался не думать. И у него моментами это отлично получалось. А сейчас, когда Чонгук стоит на пороге кафе, Тэхён не может не думать, не смотреть, не разглядывать. Потому что это Чонгук, и это всё ещё тот Чонгук, который когда-то был лучшим другом. Он направляется прямиком к барной стойке и запрыгивает на высокий стул, опираясь ладонями об отполированную поверхность, отчего мышцы на его оголенных руках перекатываются под кожей. Тэхён старается не пялиться, но, конечно, поделать с собой ничего не может. ― Привет, Тэ, ― улыбается Чонгук, здороваясь так, словно ничего такого не происходит. Ладно, вероятно, ничего такого и не происходило, просто Тэхён привык всё воспринимать слишком близко к сердцу. Мама всегда говорила, что он ― натура тонко чувствующая. И, очевидно, это приносило определенные проблемы. ― П-привет, ― давит он из себя сквозь совершенно идиотскую улыбку. ― Не знал, что ты здесь работаешь. Тэхён проглатывает усмешку. ― На лето приехал, ― отвечает он. ― Что тебе сделать? Несколько, по ощущениям Тэхёна, долгих секунд Чонгук разглядывает вывеску над тэхёновой головой. Старшему, очевидно, не слишком уютно. Конечно, они абсолютно в любой момент могли где-либо встретиться, да и нельзя было сказать, что они не видели друг друга слишком долго. Они встречались, когда Тэхён приезжал домой на Рождество, и даже перебросились парой ничего не значащих фраз, но, тем не менее, Тэхёну было странно. Чонгуку же, казалось, в отличие от него, было совершенно нормально. И это, пожалуй, раздражало. ― Не могу выбрать, ― вздыхает Чонгук. ― Что-нибудь на твой вкус и побольше льда. Ужасно жарко. Ким кивает и принимается смешивать лимонад, прекрасно помня о том, что слишком сладкое Чонгук не любит. Ещё ему не нравится мята, лайм и всё, что дает хотя бы какой-то намёк на горечь во рту. Поэтому он не пьет кофе, а в чай всегда добавляет совсем немного сахара, чтобы во рту не вязало. Удивительно, но Тэхён по-прежнему помнил все эти неважные мелочи, которые ему теперь, впрочем, были без надобности. Однако выкинуть их из головы, как и самого Чонгука, не удавалось. И Ким боролся и продолжает бороться с противоречащими желаниями, которые буквально разрывают ему грудную клетку. Закончив с лимонадом, Тэхён двигает высокий стакан к Чонгуку, ловко вставляет трубочку и, увидев в руках младшего карту, проворно вводит цифры на терминале. Оплата проходит моментально, и Тэхён уже предвкушает, как выдохнет, когда Чонгук уйдёт, но тот отчего-то не торопится. И тогда наступает настоящая неловкость. Ким понятия не имеет, куда ему смотреть и что следует сделать. Он неловко мнется, прибираясь на рабочем месте, которое и так всегда сверкает чистотой в его смены. Чонгук же отвлечённо водит пальцем по сенсорному экрану телефона, зажав трубочку между губ. И да, Тэхён, к своему же неудовольствию, не может на Чонгука не смотреть. Так что он воровато следит за движением тонких пальцев, рассматривает колечко в нижней губе и очерчивает взглядом татуировки, которые для него вообще никакого смысла не несут. Однако Тэхён уверен, что для Чонгука они определённо много значат. Не могут не значить. На какое-то время Тэхёна занимают посетители. Всего пара человек, и это слишком быстро, потому что они, забрав свои напитки, уходят на улицу, и Ким вновь остается наедине с Чонгуком. В итоге, устав от собственного дурацкого состояния, он садится на свой стул и хватается за телефон, не зная, стоит ли написать Чимину или лучше подождать, пока Чонгук уйдёт. Так что он бездумно крутит девайс между пальцев, мысленно подпевая песне Джастина Бибера, звучащей из колонок под потолком. Ещё несколько минут проходят в гнетущей тишине. Песня сменяется, видеоряд на телевизоре, прикрученному к стене, показывает улыбающихся людей ― очередная дурацкая реклама. Тэхён скучающе дует губы, боковым зрением наблюдая за Чонгуком. И когда младший отрывает взгляд от телефона и переводит его на Кима, последний тут же натягивает на лицо маску абсолютной незаинтересованности. Но, несмотря на это, боковым зрением всё же ловит дружелюбную чонгукову улыбку и полупустой стаканчик с лимонадом. Будь это прежние Чонгук и Тэхён, старший обязательно высказал бы на тему того, что Чон слишком быстро пьёт холодное и непременно простудится, если не прекратит. Нынешний же Тэхён молчит, всеми силами стараясь унять по-прежнему грохочущее в ушах сердце. ― Я пойду, ― оповещает Чонгук, и Тэхён всё же поднимает взгляд на бывшего лучшего друга (отвратительное сочетание слов). ― Ещё увидимся? И Киму кажется, что вопрос звучит с надеждой, однако он не собирается терять остатки здравомыслия и уговаривает себя, что ему просто показалось. Вряд ли Чонгук действительно этого хочет. Он улыбается уголками губ и слабо кивает: ― Да, наверное. Напоследок Чонгук кидает пару смятых купюр в баночку для чаевых и, развернувшись, выходит из кафе. Тэхён тут же облегченно выдыхает. Ему невероятно сильно хочется оказаться сейчас дома и, возможно, ударить пару раз кулаком подушку. Хотя, честно, ударить хотелось бы себя и своё глупое сердце за то, что по-прежнему он всем своим существом отзывается на парня, которому, с огромной вероятностью, на Тэхёна плевать. Они приходились друг другу никем уже целых пять лет, и это не могло пройти бесследно. Остаток дня Тэхён пребывает в подвешенном состоянии. Он все же пишет Чимину и, не сдержавшись, записывает голосовое сообщение на несколько минут ― эмоциональное, с обильным количеством разнообразных эпитетов, а под конец срывается на жалобный скулёж со словами: «Чимин, я реально никогда его не разлюблю». Безнадежно.

* * *

― Бабуля откармливала меня все три дня, ― жалуется Чимин в телефонную трубку, чем-то шурша на фоне. Тэхён почти уверен, что это упаковка от чипсов, и это явно не самый полезный перекус в половину двенадцатого ночи. ― Я чуть не умер. Боже, я так жду, когда мы вернемся обратно. На следующей неделе будет классная вечеринка на пляже, мы обязаны туда пойти. Тэхён хмыкает, переворачиваясь на живот. Он поправляет наушник в ушах и подтягивает пижамные штаны, которые то и дело норовят соскользнуть. Его родители давно уже спят внизу, так что они с Чимином болтают по телефону уже почти час, и всё это время друг жалуется на эту поездку к бабушке, своих родителей и обгоревшую спину. В комнате полумрак, зажжены только гирлянды под потолком, тэхёново лицо подсвечивается экраном ноутбука, на котором открыта программа для монтажа видео: он продолжает учиться даже на каникулах, и Чимин, вероятно, ненавидит его за это. ― Что за вечеринка? ― спрашивает Ким без особого интереса, щёлкая по клавиатуре. ― Без понятия, кто её устраивает, но Джейс сказал, что будет весело, ― доверительно сообщает Чимин. Тэхён, говоря честно, слабо припоминал, кто такой Джейс и почему его словам вообще стоит доверять. ― Пляж, костёр, водичка и алкоголь. Много алкоголя. ― Мне иногда кажется, что ты приехал на каникулы просто, чтобы напиваться, ― смеется Тэхён. ― Учитывая, что в колледже ты не пропускаешь ни одной вечеринки и не просыхаешь буквально целые выходные. ― Ах, молодость всего одна, Тэ, и от неё нужно брать всё. Тэхён занудой не был, но согласиться не мог. Вероятно, это просто было не его. Пожалуй, именно в этом они с Чонгуком различались больше всего. Младший был куда любопытнее и общительнее, Тэхён же предпочитал нечто более спокойное. Возможно, поэтому их пути и разошлись. Хотя с Чимином вот у Тэхёна всё отлично, хотя он тот ещё тусовщик и, действительно, не пропускает ни одной вечеринки. И почему Ким всё время возвращается мыслями к Чонгуку, он тоже не понимает. С их встречи прошло несколько дней, больше они не виделись, но, несмотря на это, Тэхён всё равно о нём думает. Сознательно или нет, он периодически бросает взгляд на дом напротив, наблюдает за окном на втором этаже и чувствует себя просто отвратительно. Ему бы направить мысли в нужное русло, заняться чем-то полезным, но он с трудом может отвлечься от мыслей о Чонгуке. И так происходит каждый раз, стоит ему приехать домой. Причина до банального проста ― это воспоминания. А дома их слишком много. Полки над письменным столом по-прежнему хранят совместные фотографии с тех пор, как они были школьниками, а потолок над головой ночами мерцает серебристыми звездочками, которые они сами клеили, когда им было лет по одиннадцать-двенадцать, напевая какие-то попсовые песни, крутившие по радио. Так что, да, не думать о Чонгуке было сложно, особенно, когда его дом находился буквально в десяти шагах. ― Ты завис, ― сообщает Чимин, когда Тэхён молчит слишком уж долго. ― Опять о своём суженом думаешь? Тэхён отмирает тут же, словно его поймали за чем-то слишком личным. И, впрочем, так оно и есть, но Чимин знает достаточно много для того, чтобы скрывать от него такие вещи. ― Извини, ― быстро говорит Ким, сворачивая вкладки на ноутбуке. ― Когда ты вернёшься? ― Не знаю, но надеюсь, что скоро, ― страдальчески вздыхает Пак. ― Дернуло же родителей перевезти бабулю в США. Тэхён не успевает ответить: со стороны окна раздается ритмичный стук. В первую секунду он испуганно вздрагивает, поворачиваясь к источнику звука. Увидеть ему ничего не удаётся, окно задёрнуто шторами. Он переводит дыхание, когда стук раздается вновь, и в этот момент Тэхён удивлённо вздёргивает брови. В таком ритме в его окно мог стучать только один человек. ― Подожди секунду, ― торопливо просит Чимина, поднимаясь с кровати. ― Чего там у тебя? Ким не отвечает, подходя к окну. Между его и домом Чонгука, как во всех этих романтических комедиях, росло дерево. У него были достаточно толстые ветви для того, чтобы выдержать вес подростка, так что Чон порой переползал по нему к окну Тэхёна и стучал по стеклу в особенном ритме, который понимал только Ким. Последний раз это случалось так много лет назад, что старший уже и не думал, что услышит подобное вновь. Но, когда стук раздается в третий раз, Тэхён понимает: ему не снится. Он отдёргивает шторы, выглядывая за окно. На улице ожидаемо темно, но он отчётливо видит силуэт Чонгука, примостившегося на толстой ветке. Тэхёну кажется, что ещё немного, и она надломится, так что Чонгук точно полетит вниз. Первично он испытывает удивление: что Чонгук здесь забыл? Это было чертовски странно и максимально непонятно, так что, наверное, первым, что увидел младший — это вытянутое лицо Кима со смешно округлившимися глазами. Поборов эмоции, Тэхён трясущимися пальцами тянется к ручке, чтобы открыть окно. ― Чимин, я перезвоню, ― говорит быстро, впуская в комнату потоки ночного ветра. ― Это Чонгук. Он даже не успевает услышать чиминов ответ. Торопливо касается наушника, сбрасывая звонок, и возвращает внимание Чону, который всё ещё восседает на ветке. ― Привет, ― улыбается младший. ― Прости, что я так внезапно. Можешь меня впустить? Боюсь, оно долго не выдержит. Чонгук пару раз хлопает широкой ладонью по ветви, и та, словно в подтверждение, издаёт подозрительный хруст, словно вот-вот развалится пополам. Тэхён испуганно вздрагивает и отходит от окна, давая младшему пространство. Тот ловко перелезает в комнату и, остановившись в центре, неловко топчется на месте. ― Существует же дверь, ― бормочет Тэхён, закрывая окно и задёргивая обратно шторы. Он разворачивается к Чонгуку, и ему буквально едва хватает выдержки, чтобы сохранять спокойствие. ― Тебе уже не тринадцать, это может быть опасно. Чонгук улыбается. Тэхёну кажется, что ласково. ― Но я в порядке, ― отвечает Чон, опускаясь прямо на пол. Он хлопает ладонью рядом с собой, приглашая Тэхёна тоже сесть. Старший теряется. Чонгук ведет себя так, словно между ними ничего и никогда не менялось. ― Извини ещё раз, что я так… неожиданно. Я отвлёк тебя? ― Все нормально, ― вздыхает Тэхён, но опускаться рядом не спешит. Он смотрит на Чонгука сверху вниз, внимательно исследует повзрослевшее лицо, и его сердце продолжает стучать слишком быстро. ― Что случилось? На несколько секунд Чонгук замолкает, разглядывая свои пальцы. Он вмиг теряет всю свою уверенность, и Тэхён отчетливо видит, как напрягаются плечи и ссутуливается спина. Удивительно, что, несмотря на прошедшие годы, Чонгук по-прежнему не боится показаться перед Тэхёном слабым, и последний замечает это слишком явно. Всё-таки, что-то в людях никогда не меняется, и, что касается Чонгука, по нему абсолютно всегда видно, если его что-то тревожит. По крайней мере, это всегда замечал Тэхён. ― Мне правда очень неловко, ― бормочет Чон, и отчего-то в эту секунду он словно вновь тот пятнадцатилетний подросток, каким Тэхён его запомнил, когда они ещё были лучшими друзьями. ― Я могу остаться у тебя? Брови Кима медленно ползут вверх от удивления. Даже сердце, кажется, на секунду замирает. Произойди такое на пять лет раньше, Тэхён даже не удивился бы, они часто ночевали вместе, однако сейчас это слишком странно и более чем непонятно. Тэхёну, конечно, приходится взять себя в руки, хотя его яркая мимика мало что способна скрыть, и Чонгук по-прежнему неловко улыбается, глядя на бывшего друга сверху вниз. И да, чертовски видно, как неудобно ему просить об этом. ― Да, ― отмирает, наконец, Тэхён, ― да, ты можешь. А… зачем? Конечно, отказать Ким не мог. Да и кто смог бы, когда чонгуковы оленьи глаза выглядят такими просящими? Хотя, конечно, дело даже больше не в этом, а в том, что Тэхён то ли по собственной глупости, то ли в силу характера не может разлюбить Чонгука уже целую вечность и, говоря честно, позволит ему всё, что угодно. Нет ни враждебности, ни какого-либо негатива по отношению к нему. Просто глухая тоска и, пожалуй, печаль, оседающая где-то глубоко внутри. Чонгук мнется некоторое время, будто бы подбирая слова. Тэхён ждет, пока не понимает своей оплошности. Он едва сдерживается от того, чтобы не ударить себя по лбу. ― Прости, ― выпаливает он, прежде чем Чонгук успевает сказать что-либо. Младший на реплику удивляется, не понимает. ― Хочешь что-нибудь? Перекусить или пить? Следовало сначала предложить тебе, а потом спрашивать. Лицо Чонгука озаряется радостной улыбкой. В груди у Тэхёна что-то щемит почти до боли, настолько сильно это похоже на их прошлое, которое вряд ли когда-либо вернётся. ― Всё нормально, Тэ, ничего не надо, ― мягко отвечает Чонгук. ― Присядь. И Тэхён всё же слушается и неуклюже опускается на мягкий ковёр, сохраняя дистанцию. Хотя к Чонгуку тянет невыносимо сильно, несмотря даже на ощущение, словно между ними развернулась настоящая пропасть или выросла громадная стена, которую вряд ли получится сломать. Тэхён плохо знаком с этим новым Чонгуком, и он испытывает самые смешанные чувства, потому что одновременно это тот человек, которого он знал, и одновременно тот, кого он не знает совсем. И это вгоняет в смятение. ― Спасибо, что впустил меня, ― негромко говорит Чон, опуская глаза на пальцы. И почему ему так неловко? Он вовсе не выглядит, как человек, который способен испытывать неловкость. Внешне он настоящий бунтарь, однако внутренне, видимо, по-прежнему тот пятнадцатилетний мальчик, каким Тэхён помнил его с последней встречи. ― Не мог же я позволить тебе свалиться с дерева, ― смеётся Ким, вытаскивая из ушей наушники. Чонгук вторит ему таким же смехом, обнажая чуть выпирающие вперёд зубы. ― На самом деле, я понятия не имел, куда мне пойти, ― признаётся младший, глядя Тэхёну в глаза. ― Не хотел идти к друзьям, они… Не думаю, что они по-настоящему меня поймут. И мне, действительно, неловко, что я тебя потревожил, мы же… Ну… ― Не общались последние пять лет, ― заканчивает за него Тэхён не без грусти в голосе. Произнести треклятое «больше не друзья» не поворачивается язык, хотя, вероятно, оба осознают, что это так. ― Но всё нормально, правда. Ты не доставил мне неудобств, просто я удивлён. ― Я тоже, ― улыбается Чон. ― Просто не могу находиться дома, ― выдыхает он следом, и его лицо мрачнеет в тот же миг. Наступает тишина. Тэхён не решается расспрашивать вновь, а Чонгук не решается начать говорить. Тэхён знает: этому, выглядящему таким решительным снаружи, парню нужно сначала собраться с мыслями, прежде чем поделиться чем-то, что его гложет. Так было всегда, и эта черта характера никуда не исчезла. Ким почти радуется: Чонгук всё такой же. А в следующий момент его снова утягивает в тоску, потому что Чонгук ощущается слишком родным, и от этого в разы больнее. Они молчат, и эта тишина гнетёт старшего, несмотря даже на то, что молчать вместе им по-прежнему комфортно. Они даже не смотрят друг на друга. Чонгук разглядывает свои пальцы, нервно играясь зубами с колечком в губе; Тэхён же смотрит на ковёр, пальцами перебирая короткие ворсинки. Он терпеливо ждёт, потому что, в целом, ничего другого ему не остается. Заставлять Чонгука он не станет, понятное дело, а сменить тему разговора не может ― попросту не знает, что сказать. Однако это не требуется. Через несколько долгих минут, Чонгук всё же собирается с мыслями и поднимает на Тэхёна глаза. ― Мои родители, ― выдыхает он, ― разводятся. Дома Армагеддон местного назначения, они выясняют отношения. Я не могу это слушать, а пережидать на каких-нибудь вечеринках, ну, не лучшее решение. Я просто… хочу тишины и спокойствия, понимаешь? А с тобой, ― он неуверенно мнётся, словно не решаясь произнести следующие слова. ― С тобой всегда было спокойно. Тэхёну словно сугроб на голову свалили, не предупредив. Он понятия не имеет, что сказать. Он многого ожидал, но не такого, конечно, и последние чонгуковы слова слишком сильно его задевают. Однако через пару секунд это уходит на второй план, и он двигается ближе к младшему, словно желая подарить этот самый желанный покой. ― Что случилось? ― мягко интересуется он. ― С твоими родителями. Почему они разводятся? Чонгук понуро пожимает плечами. ― Устали друг от друга, я думаю, ― отвечает он. ― Отец собирается переехать в Сан-Франциско, мама всё время на нервах. Я не хотел приезжать на каникулы, но они настояли, так что я вынужден слушать, как они ссорятся по всяким мелочам. Это ужасно ― видеть, как что-то, во что ты верил, рушится на глазах. Типа, знаешь, любовь и всё такое. Несмотря на ситуацию, Тэхёна тянет в ласковую улыбку. Чонгук ― это маленький мальчик в теле взрослого парня, который, несмотря на весь свой внешний вид, верит в искреннюю бесконечную любовь. И Киму бесконечно жаль, что ему приходится проходить через это всё. Он и представить не может, насколько это, должно быть, больно ― просто смотреть, как рушится семья и не иметь возможности что-то сделать с этим. ― Мне жаль, ― говорит Тэхён так искренне, как только может. ― Мне правда жаль, Чонгук. ― Я буду в порядке, ― Чонгук вновь улыбается. ― Люди иногда расходятся, я знаю это. Просто, знаешь, нужно время, чтобы смириться. Тэхён, пожалуй, знал это лучше всех. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы смириться с тем, что они с Чонгуком разошлись. Он заталкивает эти мысли подальше и тянется ладонью к чонгуковым пальцам. ― Хочешь, обниму тебя? ― предлагает Тэхён, даже не думая о том, как это будет выглядеть со стороны. Ему кажется, что у него в ДНК заложено желание любыми способами облегчить чонгуковы тревоги. ― Как раньше. Раньше, когда Чонгук расстраивался, ему, действительно, было достаточно простых тэхёновых объятий, чтобы обо всём забыть. Тэхён понятия не имеет, сработает ли это сейчас, и он, конечно, больше склоняется к отрицательному ответу, но всё равно распахивает руки и улыбается. И ему даже не страшно, если Чонгук вдруг откажется. В конце концов, у него есть на это масса причин, которые даже не подлежат обсуждению, и каждый из них, пожалуй, понимает это. Но Чонгук вместо того, чтобы отказаться или выразить какое-либо недовольство этой идеей, только смотрит удивленно, распахивая глаза, в которых отчётливо виднеется надежда, и спрашивает: ― Ты правда сделаешь это для меня? ― Конечно, ― улыбается в ответ Ким. И в следующий момент Чонгук уже двигается ближе и обнимает Тэхёна за талию, укладывая подбородок на его плечо. Ким опускает ладони на чонгукову спину и медленно, с неведомой прежде осторожностью, проводит вверх и вниз, ощущая, как под тканью чёрной футболки расслабляются напряжённые мышцы. Чонгук судорожно выдыхает и обнимает старшего крепче, цепляясь за его футболку, словно за спасательную соломинку, стискивает ткань в руках и тычется холодным носом куда-то в волосы, пуская по тэхёновой коже табун мурашек. Это всё ощущается возвращением в прошлое, и на какой-то миг всё вокруг замирает. Тэхён поглаживает Чонгука по спине, прижимается щекой к его макушке, и всё остальное в мире становится настолько неважным и мелким, что от этого даже смешно. Лёгкость накрывает обоих. Тэхёново сердце успокаивается, будто, наконец-то, нашло своё место. А оно, впрочем, нашло его давно, просто дорвалось только сейчас. Так что Ким ловит каждый момент этих секунд, не зная, повторится ли он ещё когда-то. Он отдает Чонгуку своё тепло и, да, ничего не попросит взамен, потому что так всегда будет правильно. Потому что это Чонгук ― человек, которого он любит слишком сильно, чтобы чего-то у него просить. Они сидят так с минуту, разделяя прикосновения и дыхание друг друга. И Тэхёну, честное слово, кажется, что прямо сейчас он на своём месте. И что руки Чонгука, окольцовывающие его талию, именно там, где и должны быть. Все ощущается слишком правильным, простым и понятным, каким не было уже много лет. И эта легкость захватывает Тэхёна с головой. И Чонгук, прижавшись ближе, едва различимо шепчет куда-то в ухо: ― Я скучал по тебе, Тэ. Так сильно, ты и представить себе не можешь. Что же, Тэхён мог. В этот самый момент он мог, кажется, всё, что угодно: свернуть горы, переплыть океан, обнять Чонгука ещё крепче и, наверное, даже заставить его остаться подле себя. Но вместо этого он просто улыбается, и с его губ срывается облегченный вздох, словно ему, наконец-то, было позволено дышать. ― Дурак, ― ласково шепчет он в ответ, зарываясь пальцами в жёсткие волосы на чонгуковом затылке. ― Я тоже скучал по тебе. Они обнимаются ещё несколько коротких секунд, прежде чем Чонгук нехотя отстраняется. Он смотрит в тэхёновы глаза, словно ищет там подтверждения его же слов, а, когда находит, его плечи опускаются, а губы трогает слабая улыбка. Тэхёна тоже отпускает. Теперь он отчётливо чувствует, как тяжело ему было все эти годы, но сейчас, к счастью, эта тяжесть улетучивается, и он искренне надеется, что больше не вернется. Почему-то в этот момент кажется, что всё будет хорошо. По крайней мере, сейчас кажется, словно они с Чонгуком снова друзья, и не было между ними никаких пяти молчаливых лет. ― Оказывается, до этого я даже не осознавал в полной мере, как сильно мне тебя не хватало, ― усмехается Чонгук, вновь касаясь зубами колечка на губе. Очевидно, нервничает. ― Ты прости меня, что я тогда так отдалился. Я думал, тебе больше не будет со мной интересно. ― Что? ― удивленно выдыхает Тэхён. Он-то всё это время полагал, что это Чонгуку перестало быть с ним интересно. ― Как это мне могло быть неинтересно с тобой? Ты был моим лучшим другом, Чонгук. Я думал, это тебе со мной неинтересно, ты… Ты начал меняться, помнишь? ― И ты тоже! Из нас двоих ты всегда был более ярким и заметным, а тогда у тебя появились эти твои актёрские курсы, ты стал совсем недосягаемым. Я решил, что, ― Чонгук замолкает на секунду, а потом добавляет совсем тихо: ― Не достоин тебя больше. Тэхён краснеет. И это вовсе не от неловкости. Его захлестывает возмущением и, честное слово, ему так сильно хочется врезать Чонгуку за эти мысли, но он сдерживается и только впивается пальцами в мягкий ворс ковра. ― Ты идиот, ― ворчит совсем смешно. ― И я тоже идиот. Вообще-то, из нас двоих ты изменился больше, и я решил, что это тебе со мной будет скучно. Ну, знаешь, весь этот твой рок, вечеринки, твои новые друзья, ― последнее произносит с явным недовольством. ― Я совершенно в это не вписываюсь. ― Эй, ― Чонгук хватает Тэхёна за ладонь, заставляет посмотреть на себя. ― Ты всегда вписываешься в мою жизнь. Тэхён смеётся ― так легко и беззаботно, словно ему снова пятнадцать, и никаких забот в его жизни попросту не существует. ― Тогда мы можем снова быть друзьями? Или, ― Тэхён хитро прищуривается, ― у тебя уже есть новый лучший друг, м? Чонгук возмущенно ахает, делая глаза круглыми-круглыми, и Ким вновь смеётся с этой реакции. ― Вообще-то, я думал, мне придется уговаривать тебя вновь стать моим лучшим другом, ― бормочет Чон. В следующую секунду он уже сам снова обнимает Тэхёна, почти стискивая его в своих объятиях. ― Никого у меня нет. ― Боже, ты меня сейчас задушишь, ― кряхтит Ким, ― накачал ручищи. Чонгук, серьёзно, я не смогу стать твоим лучшим другом опять, если умру! Чонгук всё же ослабляет хватку, и они падают прямо на ковер, укладываясь бок о бок. Тэхён чувствует себя неприлично счастливым, улыбаясь так широко, что у него начинают болеть щёки. Всё становится на свои места, и это чувство, пожалуй, самое лучшее в мире. Они ложатся спать совсем поздно, только после того, как узнают все последние подробности жизней друг друга. И засыпают они, как раньше, на тэхёновой кровати, завернувшись в одно одеяло. Им приходится буквально сплестись телами, потому что кровать больше не вмещает их обоих, и это вполне резонно. Однако Тэхён не желает отпускать Чонгука, так что они ютятся вдвоём на небольшой кровати, тихо переговариваясь о разных вещах, прежде чем уснуть. Тэхён чувствует себя очень счастливым, прижимаясь грудью к чонгуковой спине. Тэхён чувствует себя очень правильно, когда их пальцы сцепляются в замок. И прежних пяти лет будто никогда вовсе не существовало.

* * *

На следующее утро Чонгук уходит от Тэхёна так же через окно, отказываясь от завтрака с тэхёновой семьей, потому что ему отчего-то неловко, и он смущенно краснеет. Бормочет что-то о том, что не хочет доставлять неудобства, на что Тэхён только закатывает глаза, но не настаивает ― нет желания причинять Чонгуку дискомфорт. Их перемирие кажется ему слишком хрупким, чтобы его портить. Прежде чем уйти, Чонгук, в порыве неизвестных чувств, ещё раз Тэхёна обнимает и горячо благодарит шепотом куда-то в висок. И Ким за его футболку так отчаянно цепляется, словно младшего вот-вот отнимут. Но этого, конечно, не произойдет, потому что Чонгук обещает, что они проведут вместе классное лето, и всё-всё наверстают. Тэхён провожает друга с тёплой улыбкой и напутствием не свалиться с несчастного дерева. А позже его мама всё же заводит разговор о странном шуме и о том, что утром видела, как кто-то пробирался по дереву в соседний дом. Тэхён краснеет, благо, что только ушами и с неловкой улыбкой признается: ― Это Чонгук, мам. Женщина удивленно вскидывает брови, так и не донеся ложку с хлопьями до рта. ― Вы снова общаетесь? ― уточняет она, вовсе откладывая столовый прибор. ― Теперь, думаю, да, ― пожимает плечами Тэхён, пряча улыбку за смешной кружкой с вылепленной на ней мордочкой милого мопса. ― Теперь он, как и в детстве, будет лазить к тебе в комнату по дереву? ― голос женщины звучит строго, и Тэхён напрягается, ожидая, что его отчитают. Но в следующий момент взгляд матери смягчается, и она улыбается совсем по-доброму. ― Скажи Чонгуку, что он может заходить через дверь, здесь ему всегда рады. Я не прощу себе и тебе, если он свалится с этого несчастного дерева и переломает себе ноги. Тэхён с улыбкой кивает, и они всё же меняют тему, избавляя парня от ещё большей неловкости. А уже позже Чонгук приходит за ним, и они весь вечер слоняются по городу, обсуждая всё на свете. И Тэхён чувствует себя слишком хорошо, сам щиплет себя за запястье, чтобы удостовериться ― это не сон. Удивительно, как быстро они вновь находят общий язык. В какой-то момент Тэхёну глупо кажется, что, наверное, они в самых слащавых законах Вселенной были друг для друга созданы, но вслух этого не озвучивает по понятным причинам. Сердце его всё ещё заходится в бешеном ритме, если Чонгук его касается, но, пожалуй, случись у него тахикардия, он не особо-то будет против. Они оживленно обсуждают планы на будущее, совсем как в детстве, делятся мечтами и целями, и Тэхён ощущает себя так правильно, что даже не может найти этому разумного объяснения. Ему просто хорошо, и это, пожалуй, самое точное описание, которое он способен дать. Всё встало на свои места, недостающий пазл вернулся на место, и это не может не радовать. Так что Тэхён ярко улыбается и заново копит упущенные моменты. В таком темпе проходит неделя. Чимин, наслышанный о новостях друга, возвращается в город, настроенный явно скептически по отношению к Чонгуку. Никакого негатива, конечно, просто лёгкие подозрения, и это, честно говоря, очень в стиле Чимина, так что Тэхён совсем не переживает. Он, вообще-то, надеется, что они с Чонгуком подружатся. Время уже подходит к вечеру, когда Чимин появляется в кафе. Тэхён успевает обслужить несколько посетителей, перебрасываясь короткими фразами с сидящим за барной стойкой Чонгуком. Тэхёнов сменщик нетерпеливо топчется на месте, желая поскорее избавиться от Кима: до конца его смены остаётся всего-ничего. Так что Тэхён позволяет себе, наконец, расслабиться и выдохнуть. Он садится на стул, заранее приготовив три холодных коктейля ― на улице по-прежнему жарко даже вечером. Чимин появляется за несколько минут до конца смены. Он весь сияет в своей привычной манере, улыбается пухлыми губами, вальяжно приваливаясь к стойке, чтобы через неё обнять Тэхёна. Чонгук наблюдает за их приветствием из-под чёлки и привычно уже жует зубами колечко в губе. ― Я соскучился по цивилизации, ― выдает Чимин, запрыгивая на стул. Он берет коктейль и тянет трубочку в рот. ― И по людям. И даже, ― смеряет Тэхёна наигранно презрительным взглядом, ― по тебе. Ну, рассказывай. Тэхён смеется и ограничивается коротким: ― Мы с Чонгуком помирились. ― Да я вижу, ― усмехается Чимин. ― Привет, Чонгук. ― Привет, ― отвечает Чонгук с неизменно дружелюбной улыбкой. ― Давно тебя не видел. Вообще-то, виделись они последний раз ещё, пожалуй, в старшей школе. Тэхён сдружился с Чимином через год после того, как они с Чонгуком перестали общаться. Чимин и Чонгук особо никогда не контактировали прежде, так что их можно было даже хорошими знакомыми назвать с натяжкой. ― А я то тут, то там, ― говорит Пак. ― Не стою на месте. Движение ― это жизнь и всё такое. Тэхён наблюдает за друзьями с гуляющей на губах улыбкой. Они беспечно болтают, обсуждают всякую ерунду, и Ким отпускает переживания. Позже они гуляют по пляжу втроём, потягивая коктейли, разговаривают о разных вещах. Тэхён чувствует себя совершенно легко, и нет ничего удивительного в том, что он жмётся ближе к Чонгуку. С ним отчего-то теплее и спокойнее. И это, конечно, не камень в огород Чимина. Они втроём чувствуют себя прекрасно, просто Тэхёна к Чонгуку тянет, и это никаким образом нельзя изменить. Чимин и не возражает, идёт чуть впереди и беззаботно треплется о какой-то ерунде, развлекая рассказами о пребывании у бабушки. Потом они усаживаются на пляже прямо на тёплый песок без страха запачкаться. Садятся ближе к воде, чтобы слышать шелест волн и ловить лицом свежий ветер. Тэхён, переглянувшись с Чонгуком, валится головой ему на бедра и умиротворенно вздыхает, разглядывая звёздное небо. Пожалуй, в Лос-Анджелесе ему вида этих самых звёзд и не хватает. Там сплошь здания, и чистое небо ― это редкость. Так что он совсем не жалеет о том, что родители всё же уговорили его приехать на каникулы домой. И дело, конечно, не только в звёздах. ― Вы выглядите как парочка, ― комментирует Чимин, замечая, как Чонгук зарывается пальцами в тэхёновы волосы, медленно перебирая их пальцами. Тэхён прикрывает глаза, готовый почти мурлыкать от удовольствия, и бубнит недовольное: ― Заткнись, Чимин. Чонгук смущённо улыбается, опуская взгляд на Кима. Тэхён эту улыбку ловит взглядом из-под опущенных ресниц и в глубине души надеется, что смущается Чонгук не от того, что ему чиминово сравнение неприятно. Впрочем, пальцев из волос Тэхёна он не убирает. ― Говорю то, что вижу, ― продолжает Пак, видимо, даже не думая затыкаться. ― Когда мы учились в школе, вы всё время таскались друг за другом. Если вдруг вы не в курсе, вся школа думала, что вы вместе, но потом вы перестали общаться, и слухи тоже ходить перестали. Удивлён, что вы этого не слышали. ― Я слышал, ― подает голос Чонгук, и Тэхён открывает глаза, удивлённо глядя на друга снизу вверх. ― Что? Ты не знал? ― Понятия не имел, ― бормочет Ким. ― И почему я не удивлен? Чимин кивает головой, усмехаясь. ― Тэхён вообще вечно в себе где-то, ― поддакивает Чонгуку. ― Эй! Я просто не обращал внимания на сплетни, ― возмущается Ким. Его этот разговор смущает, но только по той причине, что он не знает, как к этому отнесётся Чонгук. Конечно, Тэхён никогда мысли не допускал, что друг мог бы в него влюбиться, но… Мечтать никто не запрещал, верно? Чонгуковы прикосновения становятся нежнее, словно пытаясь успокоить тэхёново возмущение, и Ким, конечно, ни капли не сопротивляется, вновь расслабляясь. Как он, вообще, жил без этого столько лет? Это чувство, словно Чонгук всегда должен быть рядом, растёт в нём с новой силой, и Тэхёну натурально кажется, что его грудная клетка попросту не выдержит и взорвется, выпуская из лёгких триллионы пресловутых бабочек. Угораздило же его влюбиться так сильно. А он, говоря честно, никогда и ни к кому больше не испытывал таких сильных чувств. Да, ему кто-то нравился, случались взаимные симпатии и чувства, но чтобы вот так ― до кружащейся головы, гулко бьющегося сердца и подрагивающих пальцев ― никогда. Наверное, Чонгук ― это его дар и проклятие в одном лице, и Тэхён совсем не против. Он, вообще-то, очень даже за. ― Чонгук, а у тебя девушка есть? ― вновь разрывает тишину Чимин, и Тэхён почти готов на него зашипеть. ― Или парень? Тэхёну давно бы пора привыкнуть, что Чимин без царя в голове, не ведает о том, что такое тактичность и умудряется задавать неудобные вопросы так, словно о погоде спрашивает. Вообще-то, и нет ничего неудобного в этом вопросе, это даже Ким понимает. Головой. Однако сердце его выстукивает чечётку, потому что сам бы он, вероятно, никогда не осмелился спросить об этом у Чонгука. Не сейчас, по крайней мере, когда он всё ещё привыкает к их вернувшемуся статусу друзей. А у него ведь к Чонгуку чувства, и это игнорировать сложно, поэтому, да, они ни разу эту тему не затрагивали за прошедшие недели. Тэхён вряд ли сумел бы смириться с тем, что у Чонгука кто-то есть. ― Нет, ― легко отвечает Чон. Ему этот вопрос вообще никаких неудобств не приносит, но Тэхён расслабиться не может. ― Сейчас нет. ― А когда был? И кто? ― снова Пак. ― Чимин! ― всё же шипит Тэхён сквозь зубы, почти подрываясь встать и ударить друга. Однако Чонгук с тихим смехом поглаживает его по волосам, и Киму совсем не хочется подниматься. ― Хватит доставать Чонгука. ― А что такого? ― удивляется Чимин, да так натурально, словно реально не понимает. ― Я просто интересуюсь, как у друга. Ты мне, вообще, потом ещё спасибо сказать должен. Чимин морозит лишнего, Тэхён почти мечтает закопать его в песке. Он бросает осторожный взгляд на Чонгука, но тот, словно вовсе ничего не заметил: улыбается, всё ещё путается пальцами в тэхёновых кудрях и смотрит вперёд, на шумный океан. И Тэхёну бы облегчённо выдохнуть, но он напряжён до крайности, и даже пальцы в волосах совсем не расслабляют. ― Так что, Чонгук? ― вновь подает голос Пак. Неугомонный. ― Я расстался с девушкой пару недель назад, ― пожимает плечами Чонгук. Он шевелит ногами, негромко извиняясь, потому что Тэхён слегка ударяется головой о его коленку, а следом подкладывает ладонь под тэхёнову макушку. Этот маленький жест заботы заставляет Кима трепетать всем своим существом, так что и разговор, кажущийся неловким (только ему одному вообще-то), уже почти не беспокоит. Удивительно, как Чонгук одним жестом способен так сильно влиять на Тэхёна. На деле-то, это ни в какие рамки нормальности не вписывается, но Тэхён когда-то вычитал, что любовь ― это болезнь, так что момент нормальности отметается за ненадобностью. ― Холостяком быть круто, ― отвечает Чимин, опираясь ладонями на песок и вытягивая ноги. ― Никаких обязательств и прочего дерьма. ― Не в этом дело, ― говорит Чон. Он опускает взгляд на Тэхёна, у того опущены ресницы, лицо абсолютно умиротворённое. ― Не обращай внимания, Чонгук, ― подает он голос, не поднимая глаз. ― Чимин может глотку перегрызть, с пеной у рта доказывая, как круто быть независимым, свободным от отношений и всякое такое. У него пунктик. ― А ты? ― интересуется младший. ― Что я? ― С Чимином согласен? Чимин усмехается и закатывает глаза: ― У него свой собственный пунктик, ― Чонгук вопросительно смотрит на Пака, ожидая какого-то продолжения. ― Даже не спрашивай, пусть Тэхён тебе сам расскажет как-нибудь. Ты лучше расскажи, чего с девушкой расстался? Не удовлетворяла? Ким почти благодарен Чимину. Наравне с желанием его всё же придушить подушкой. Вообще-то, ни одной дельной причины не признаться Чонгуку у него нет, кроме, пожалуй, страха быть отвергнутым. Ему, вообще-то, куда проще сохранять статус друзей, чем рискнуть и всё испортить. В конце концов, они и так не общались пять лет, и рушить то хрупкое, что между ними образовалось в последние пару недель, последнее желание, которое Тэхён мог бы испытывать. Чимин, впрочем, считал иначе и за эти дни все уши прожужжал, убеждая, что Киму стоит признаться в чувствах, не быть трусом и вообще зажать Чонгука у какой-нибудь стены и, как сам Чимин выразился: «страстно засосать, чтобы у того все сомнения исчезли, если они вдруг были». А Тэхён сторонником таких радикальных методов не был, так что просто наслаждался тем, что у него есть. Ким даже не знал, нравятся ли Чонгуку парни, в принципе. Он не особо следил за его личной жизнью, да и по профилю в инстаграме сложно было понять, что у того вообще на уме. Чонгук постил исключительно свои фото, татуировки, песни в сторис и фотки из студии, где работал над музыкой. Периодически мелькала его собака ― статный доберман ― иногда попадались фото с тусовок, но и там вряд ли можно было угадать, был ли кто-то из присутствующих на фото людей с Чонгуком в отношениях. О личной жизни в социальных сетях Чон не распространялся, и Тэхён всё гадал, есть ли у него хоть какие-то шансы. ― Мне нравится другой человек, ― просто отвечает Чонгук, даже не подозревая о том, что в это самое мгновение внутри Тэхёна что-то трещит. Он даже глаза распахивает, впериваясь в друга взглядом, словно по его лицу сможет узнать, что это за загадочный другой человек. Понятное дело, на лице Чонгука ничего не написано, и Ким едва сдерживается от разочарованного вздоха. Чимин с беспокойством поглядывает на Тэхёна, когда тот в ту же секунду поднимается с бёдер Чонгука и принимает сидячее положение, ссылаясь на то, что затекла шея. Его лицо непроницаемо совершенно, и в этот момент он, пожалуй, бесконечно благодарен всем актёрским курсам: притворяться он умеет прекрасно. Тему они переводят, благодаря Чимину, который может трещать без умолку о самом разном, так что разговоры об отношениях и симпатиях прекращаются. Тэхён по большей части отмалчивается, пропуская между пальцев песок. Он всё думает о чонгуковых словах и пытается уложить их в своей голове, не позволяя всем этим негативным чувствам захлестнуть его по полной программе. Он уговаривает себя, что, в конце концов, всё и так лучше, чем могло быть: они снова дружат, они близки, и Чонгук сказал, что никто и никогда ему не заменит Тэхёна. Это утешает, конечно, но сердцу не прикажешь, а оно отчего-то болит. Вечер, плавно перетёкший в ночь, заканчивается к половине третьего утра, когда на улице уже начинает потихоньку светать. Проводив Чимина, они с Чонгуком возвращаются домой вдвоем. Бредут по улочкам плечом к плечу, негромко разговаривают, хотя по большей части молчат, каждый думая о своём. Чонгук пинает каждый попавшийся под ноги камешек, прячет руки в карманах неизменно чёрных шорт, а Тэхён краем глаза разглядывает его татуировки, закусывает губу и мечтает упасть лицом в подушку. Ему бы просто отключить все мысли, чтобы не долбили так сильно. ― Всё нормально? ― спрашивает Чонгук, когда они уже подходят к домам. Свет нигде не горит. Понятное дело, все давно спят. Тэхён смотрит на Чонгука и давит вымученную улыбку. ― Да. Всё хорошо. ― Точно? Мне показалось, ты загрустил. ― Тебе показалось, ― мягко отвечает Тэхён. ― Я просто устал и мечтаю выспаться. Чонгук тоже улыбается ― светло и тепло, тэхёново сердце от этого почти плавится. ― Тогда я спокоен и отпускаю тебя отсыпаться, ― говорит он, а потом бросает взгляд на свой дом и поджимает губы. Тэхён понимает ― вероятно, это последнее место, где Чонгуку сейчас хотелось бы быть. Так что он делает шаг вперед и без каких-либо сомнений предлагает: ― Хочешь остаться у меня? ― Нет, ― Чонгук отказывается мягко, с той же тёплой улыбкой. ― Мама будет волноваться, что я не ночую дома, да и я обещал завтра помочь ей с делами. ― Значит, завтра мы не увидимся? ― лицо Тэхёна на секунду мрачнеет. Ему дай волю ― он бы вообще от Чонгука не отходил. ― Прости. Но послезавтра вечеринка на пляже, мы можем пойти туда. Говорят, будет весело и будет много ребят из школы, с кем мы общались раньше. Тэхёну очень хочется Чонгука поправить крамольным «с кем ты общался», но он сдерживается и только морщит нос. ― Я, вообще-то, не хотел туда идти, ― признается он. ― Чимин звал меня туда, но я отказался, не очень люблю подобные сборища, так что повеселитесь без меня. ― Тогда и я не пойду, ― легко произносит Чонгук, вызывая на лице Кима неподдельную радость и искреннюю широкую улыбку. ― Хочу провести время с тобой, так что завтра можешь придумать, чем займемся. Наверное, будь Тэхён девчонкой, он бы запищал. Но он лишь широко улыбается и активно кивает головой. Необъяснимое тепло ползёт по его позвоночнику, мягко обволакивая. Все эти чувства, которые он испытывает последние две недели, вновь изучая Чонгука ― всё такого же родного, готового пойти за Тэхёном куда угодно, заставляющего улыбаться и радоваться мелочам ― захватывают его, не оставляя ни секунды на передышку. И он, признаться, не знает, что со всем этим делать. Момент радости омрачается очередным воспоминанием о роковом «мне нравится другой человек», но Тэхён не позволяет себе вновь скатиться в рассуждения. Единственное, что он делает, это негромко любопытствует: ― А человека, который тебе нравится, не будет на вечеринке? Ты мог бы сходить и, ну, не знаю, попытать счастья. Несколько секунд Чонгук пристально разглядывает Тэхёна, словно обдумывая ответ. Ким же терпеливо ждёт. Ему, да, хочется быть хорошим другом, лучшим другом из всех возможных, так что он приходит к выводу, что лучшее, что он может сделать ― это поддержать Чонгука. ― Человек, который мне нравится, только что отказался, ― улыбается Чонгук, наконец, перестав сверлить Тэхёна взглядом. ― Так что никаких проблем, мы просто найдём занятие получше. Спокойной ночи, Тэ. Смысл произнесенных слов до Тэхёна доходит не сразу. Несколько секунд он пялится на удаляющуюся спину Чонгука, пробормотав больше себе под нос ответное «спокойной ночи», а когда до него всё же доходит, он спохватывается. ― Чонгук! Стой, Чон Чонгук! Но парень не останавливается. Он лишь оборачивается, озорно улыбается и салютует двумя пальцами, прежде чем скрыться за дверью собственного дома. У Тэхёна больше не находится слов. Он хватается за сердце, рассчитывая, сколько времени ему понадобится, чтобы остановиться от этого сумасшедшего ритма. Тэхён этой ночью определённо не сможет уснуть.

* * *

Весь следующий день Тэхён напоминает больше электровеник, чем нормального человека. Он просыпается в непривычные десять утра, поспешно умывается, потом так же быстро завтракает, энергично орудуя ложкой. Глаза его светятся, как два фонарных столба, а лицо то и дело заливается румянцем, стоит ему только вспомнить о словах Чонгука этой ночью. Неужели он и правда говорил о нём, Тэхёне? Неужели Тэхён ему нравится? Как такое вообще возможно? У Тэхёна это в голове не укладывается, он не может места себе найти, и ему так сильно хочется поговорить с Чонгуком, что это желание стучит у него в висках весь день. Но Чон, к великому сожалению, не выходит на связь с самого утра. Он только присылает короткое сообщение, что будет занят, а после вовсе исчезает из сети, и Тэхён не знает, куда ему податься. Так что он сдается в добровольное рабство матери, и та запрягает его на весь день. Они убираются дома, приводят в порядок придомовую территорию и даже чистят бассейн на заднем дворике. Им, вообще-то, этим летом никто даже и не думал воспользоваться, но к вечеру они с мамой вытаскивают на улицу шезлонги, наполняют бассейн водой, а потом вместе делают слабоалкогольные коктейли и, позволив себе отдых, разваливаются у бассейна на этих самых шезлонгах, наблюдая розовый закат. Тэхёну нравятся такие дни. Он любит проводить время с мамой, несмотря даже на то, как рвался свалить из-под родительской опеки. Однако, пожив вдали от родителей, он начинает понимать, что по-настоящему по ним скучает. Они с мамой болтают ни о чём, совершают небольшой заплыв в бассейне, наслаждаются тёплым вечерним калифорнийским солнцем и в целом хорошо проводит время. На какие-то мгновения Тэхёну всё же удается выбросить Чонгука из головы, но, стоит ему только о нём вспомнить, лицо озаряется неловкой улыбкой. Мама, конечно, состояние своего сына примечает без особого труда. Некоторое время она просто следит за Тэхёном, блуждающим в своих мыслях, а затем, протянув ногу, касается его голени. Тэхён отвлекается от собственных мыслей и обращает внимание на мать. ― Ты так улыбаешься, ― говорит она, ― будто влюбился. Поделиться не хочешь? Тэхён не сказать, что сильно хотел. Но в то же время это желание свербило у него на подкорке уже довольно долгое время. Они с мамой не были особенно близки, но всё же она всегда была самым понимающим человеком в его жизни, исключая, конечно, одного только Чонгука. ― Тебе интересно? ― спрашивает Ким, поворачиваясь к матери. Та закатывает глаза. ― Конечно, мне интересно! Ты ― мой сын, Тэхён, и мне интересно всё, что с тобой происходит. ― Хорошо. Да, я влюбился. Я влюблён достаточно давно. ― В Чонгука? ― без тени каких-то сомнений тут же интересуется мама, и Тэхён едва не давится коктейлем, внезапно застрявшим в горле. И почему вокруг него все такие проницательные? ― С чего ты взяла, что именно в него? ― Милый, я же не слепая, ― снисходительно отвечает женщина. ― Вы всю жизнь были очень близки, и я, честно сказать, удивилась, когда Чонгук перестал у нас появляться. А ещё я видела, как ты всегда на него смотрел. Твой отец когда-то тоже так смотрел на меня, так что я давно поняла, что ты в него влюблен. Ну и, знаешь, твои стенания Чимину были достаточно громкими, это сделало всё совсем очевидным. ― Я всегда говорил, что нам в доме нужна звукоизоляция, ― бубнит Тэхён наигранно недовольно. ― Мне, вообще, кажется, что ты был влюблён в него задолго до того, как сам это понял. ― И ты не против? ― А должна быть против? Если ты будешь с ним счастлив, то и я тоже буду. Чонгук ― хороший мальчик, Тэ, и ты знаешь это лучше всех. Мы с папой любим его, как родного, и совсем не против породниться с ним по-настоящему, ― женщина заискивающе играет бровями. ― Если ты понимаешь, о чём я. ― Мам, боже! ― восклицает Тэхён и машет руками, пока мать его заливисто хохочет. ― Я только сказал, что влюблён в него, а ты уже, наверное, всю нашу свадьбу распланировала. ― И внуков, ― добавляет она без какого-либо смущения. ― Ты невозможна. ― Я знаю, ― вновь смеётся и машет рукой. ― Так что там у вас? Ты выглядишь взволнованным с тех пор, как проснулся. И Тэхён делится с ней прошедшим вечером, несмотря на то что, да, его мама бывает порой не в себе, и она, наверняка, действительно уже распланировала и их свадьбу, и семейную жизнь, и даже тех самых внуков. Но Тэхён рассказывает, и делает это так легко, словно общается с подругой. И такое положение вещей ему очень нравится, потому что, так или иначе, родители и семья для него всегда были на первом месте, даже если он не был с ними особенно близок. Они болтают с мамой ещё несколько часов, пока солнце не начинает заходить за горизонт. Сидеть у воды в одних только плавках становится прохладно, и они перемещаются в дом. Прежде чем разойтись по комнатам, мама советует быть честным ― с Чонгуком в первую очередь. А потом она бросает намёк, говорит: ― Кстати, на тебя Чонгук тоже всегда по-особенному смотрит, когда ты этого не видишь. И уходит к себе, сваливая на Тэхёна всю эту гору размышлений. Ким, действительно, никогда не замечал ничего такого за Чонгуком и искренне считал, что он для него ― только друг и ничего больше. Были ли у Чонгука романтические мысли относительно него? Думал ли он о нём в том ключе, в каком Тэхён всегда думал о Чонгуке? Допускал ли младший мысль, что они могут быть вместе? Тэхён понятия не имеет и долго не может уснуть, потому что все эти вопросы заполняют его многострадальную голову и не дают расслабиться. То и дело он берёт в руки телефон, проверяя его на наличие новых сообщений от Чонгука. Их там не обнаруживается, зато множество сообщений от Чимина ударяют по экрану кучей уведомлений. Тэхён ему отвечает, и они переписываются ещё несколько часов, прежде чем он засыпает, утомлённый переживаниями и мыслями. На связь Чонгук выходит только к обеду следующего дня. У Тэхёна едва начинается завтрак в это время: он настолько был вымотан вчерашним днём, что проспал до половины первого дня, радуясь тому, что у него всё ещё выходные, и бежать на работу сломя голову не пришлось. Он жуёт тосты, не удосуживаясь даже донести тарелки до столовой зоны. Сидит на высоком стуле за подобием барной стойки, вымазывается клубничным джемом и, едва услышав звук уведомления, хватает телефон, как безумец. Забавно, наверное, он со стороны выглядит, но его, говоря честно, мало это волнует. У него, вот, каникулы, ему необязательно быть, как всегда собранным, тем более у себя дома. Так что да, он может себе позволить вымазаться джемом, схватить телефон липкими пальцами и поправить задирающиеся трусы, оставляя на ноге след все от того же джема. Главное, что родителей дома нет, мама, наверняка, за голову бы схватилась. чонгуки: привет, тэ! я наконец-то на связи мама здорово меня припахала, но я снова свободен буду вечером мы увидимся?

вы:

приветик:)

конечно

во сколько ты будешь свободен?

чонгуки: пока не знаю но я зайду за тобой может быть, часам к восьми и я уже знаю, куда мы поедем, так что не думай ни о чем и кстати твои смайлики странные…

вы:

:):):):):):):):)

это просто улыбочки

радость

не строй из себя серьезного парня

в пять лет ты ел песок руками

а в десять расплакался, потому что тебя

заставили препарировать лягушку в школе

чонгуки: никогда больше не вспоминай об этом

вы:

я просто пытаюсь сказать что ты милый

и твои рукава и черная одежда этого не меняют

чонгуки: я ухожу пока.

вы:

вау, это точка?

теперь я напрягся

В ответ Чонгук присылает только дурашливый стикер и пишет, что ему действительно нужно идти, а после этого выходит из сети. Довольный Тэхён доедает свои тосты и усердно потом трёт руки и испачканную ногу в душе, смывая сладкую липкость. Половину дня он слоняется по дому без дела, болтает по телефону с Чимином, который сетует на то, что они пропускают вечеринку. Пак добавляет что-то о том, что Тэхён увязнет в отношениях и позабудет о друге, но Тэхён, конечно, убеждает его в обратном. Чимин переводит всё в шутку и от души ржёт над другом, который воспринимает такие предъявы всерьёз. Пак-то вовсе не из тех, кто будет на такое давить. Ему вполне нормально, и он, вообще-то, даже рад за Тэхёна. Его личная жизнь, возможно, наладится скоро, так что Чимин обещает от души за это напиться. Вторую половину дня Тэхён тратит на проект, который начал делать от скуки. Время от времени он снимает на телефон короткие ролики, чтобы потом смонтировать из них длинное видео. И в момент, когда он пересматривает их у себя в телефоне, обращает внимание, что все они, в общем-то, так или иначе включают в себя Чонгука. Вероятно, им движет эта глупая любовь, так что он роется в недрах жёсткого диска, выуживая оттуда целую кучу коротких видео ещё с тех пор, как они с Чонгуком дружили, прежде чем разойтись по разные стороны. И ему кажется отличной идеей смонтировать из этого что-то вроде памятного видео, чтобы потом преподнести его Чонгуку на день рождения. Тэхён находит это милым и совсем не замечает, как проходит время до вечера, гонимый собственным вдохновением. Ближе к восьми пишет Чонгук, сообщает, что будет готов через пятнадцать минут, так что Тэхён тут же подрывается с кровати и принимается приводить себя в порядок. Он наспех укладывает торчащие во все стороны волосы, надевает свободную рубашку, оставляя несколько пуговиц сверху расстёгнутыми, и натягивает такие же свободные брюки. Почти без разбора хватает со стола телефон, ключи и бумажник, рассовывая это по карманам и, критично осмотрев себя в зеркало, из комнаты выметается почти со скоростью ветра. Он спешно пишет родителям, прохлаждающимся неизвестно где, сообщение, что вернётся поздно, и уже в момент, когда собирается выйти за дверь, его охватывает мандраж. Он ползёт по позвоночнику с завидной скоростью, и Тэхёну приходится сделать глубокий вдох, чтобы привести себя в чувства. Чонгуковы слова, брошенные днём ранее, настойчиво бьются в висках. И как Тэхён себя теперь должен вести? Ему, вообще-то, почти признались в симпатии, и он, наверное, должен быть более инициативным, а ещё честным перед Чонгуком, как советовала мама. Однако при мысли об этом всё его существо начинает малодушно потряхивать. Тэхёну очень хочется себе на груди написать крамольное «трус», но он берёт себя в руки и выходит из дома, не забывая запереть дверь. А потом ежесекундно решает: будь что будет. Ему только нужно реально удостовериться во взаимности. Чонгук уже ждёт его у своего дома. И, к удивлению Тэхёна, ждет он, спиной привалившись к новенькому автомобилю с явно откидывающимся верхом, блестящего чёрного цвета и, очевидно, безбожно дорогого. Тэхён удивленно присвистывает, на что Чонгук смеётся. ― Ага, я теперь типа завидный жених на крутой тачке, ― горделиво говорит он, когда Тэхён к нему подходит, и гладит железную красавицу по крыше. ― Что скажешь? ― Спрошу, ― поправляет его Ким, разглядывая не столько машину, сколько её владельца. ― Ты её угнал? А Чонгук, признаться, выглядит безупречно. Он снова облачен во всё черное, но от чего у Тэхёна почти случается тахикардия, так это от чрезмерно открытой майки, благодаря которой Киму без труда удается разглядеть и все татуировки, и тонкие ключицы, и даже подкачанные грудные мышцы. Чонгуковы бедра обтянуты черными рваными джинсами, на ногах ― массивные сандалии, а на поясе повязана рубашка в чёрно-белую клетку. Они с Тэхёном выглядят так, словно первый сбежал с каких-нибудь нелегальных гонок, а второй ― из картинной галереи. Но, если спросить Тэхёна, он скажет, что такой контраст ему до зубного скрежета нравится. ― Если бы я её угнал, то вряд ли сейчас здесь стоял бы, ― отвечает Чонгук, усмехаясь. ― Развод родителей ― это отстой, но есть некоторые плюсы: они желают откупиться от ребёнка и переманить его на свою сторону, дабы сохранить хорошие отношения. Подарок матери. ― Вау, ― выдыхает Тэхён. ― Тебя в колледже мажором будут называть. ― Да плевать, ― отмахивается Чон и открывает дверцу, жестом приглашая внутрь. ― Ты же не против прокатиться? ― На твоей новой охренительно дорогой тачке? ― удивленно интересуется Тэхён, опускаясь на комфортное сидение. ― В жизни не откажусь. Чонгук смеётся, захлопывая дверцу, и уже буквально через пару секунд оказывается на водительском сидении. Тэхён любопытно осматривается, отмечая роскошное внутреннее убранство автомобиля, разглядывает приборную панель, а потом через зеркало заднего вида смотрит на заднее сидение. Там лежит небольшая корзинка, плед и, Тэхён почти готов пищать, гитара. Он поворачивается к Чонгуку и улыбается. ― У нас что, будет пикник под звёздами? ― Если ты не против, ― Чонгук улыбается, и Тэхёну кажется, что улыбка эта выходит слегка застенчивой. И всё-таки Чон чертовски милый, несмотря на свой суровый внешний вид. ― Я не против, ― доверительно сообщает Ким. ― И ты на гитаре мне сыграешь? ― Сыграю, ― кивает Чон, и Тэхён радостно хлопает в ладоши. На гитаре-то ему ещё никто не играл. Чонгук заводит автомобиль, и тот с каким-то не то чтобы шумом, а больше с урчанием трогается, и они выезжают на дорогу. Попутно Чон тыкает несколько кнопок на приборной панели и просит Тэхёна подключиться с телефона и включить музыку. Ким недолго разбирается с навороченной техникой, прежде чем из колонок начинает звучать его собственноручно созданный плейлист с летней музыкой. Атмосфера становится чертовски лёгкой. Тэхён даже сказал бы, что свободной. Они с Чонгуком пускаются в болтовню ни о чём, Тэхён доканывает его, прося открыть верх. Чонгук сдаётся быстро, так что через несколько секунд над Кимом уже проносится небо, окрашенное заходящим солнцем в розовый. Настоящая романтика. Тэхён расслабленно улыбается, высовывая руку навстречу ветру, он же колышет его волосы и обдает лицо желанной прохладой. Волнение, охватившее его не так давно, окончательно спадает, уступая место привычным комфорту и лёгкости, которые он обычно ощущает рядом с Чонгуком. Ему правда всё происходящее нравится, даже если они ни разу больше не затронут тему чувств. Сейчас ему кажется, что он абсолютно счастлив, несмотря ни на что. ― А куда мы едем? ― интересуется Тэхён спустя минут пятнадцать езды по шоссе. Он отмечает, что они явно направляются к выезду из города. ― На пляж за городом, ― отвечает Чонгук. Он ведёт автомобиль одной рукой, словно делал так уже тысячу раз до этого, и Ким невольно засматривается. Чонгук невыносимо красивый, и такое, вообще, должно быть запрещено законом, потому что тэхёново сердечко вряд ли такое выдержит. ― Там по вечерам почти никогда не бывает людей. ― А ты романтик, да? ― С тобой ― да. Тэхён краснеет щеками и отворачивается от Чонгука, чтобы не выдать собственное смущение. И почему этот парень такой невозможный? Почему такие слова настолько легко срываются с его губ? Тэхён улыбается, прикладывая пальцы к собственным губам, чтобы спрятать эту улыбку, однако Чонгук всё равно боковым зрением на друга посматривает и, Тэхён уверен, всё-всё замечает. Это всё неловко и волнующе, но до того притягательно, что Киму хочется рассмеяться от счастья. Ему очень хочется спросить, почему именно с ним и в чём причина проявления этой романтической натуры, но он не решается задавать вопросов: не уверен, что его сердце сейчас выдержит такие разговоры. Так что он просто наслаждается музыкой, ветром и этой атмосферой свободы, что окутывает его с ног до головы. То и дело его взгляд падает на расслабленного Чонгука, тот тоже улыбается каким-то своим мыслям, не сводя взгляда с дороги. Весь его вид вызывает в Тэхёне чувство правильности, и старшему неприлично сильно хочется взять Чонгука за руку. Такое вот простое желание, человеческое ― поделиться теплом с тем, к кому он неравнодушен. Но Тэхён не решается, и свою нерешительность тут же ругает. По почти пустому шоссе они едут около сорока минут, наслаждаясь ветром и музыкой. Чонгук негромко подпевает песням, которые на удивление хорошо знает, и Тэхён не отказывает себе в удовольствии прислушиваться к голосу друга больше, чем к самой музыке. Он звучит так умиротворяюще и уютно, что Ким не может сдержать улыбки, полной нежности и немого обожания. Он упёрто уверен: Чонгук на музыкальном поприще с таким голосом добьётся, если не всего (что достаточно сомнительно), то очень многого, и Тэхён, конечно, будет рядом, чтобы его поддержать. Ему в какой-то момент кажется, что нет ничего более крепкого, чем их с Чонгуком связь. И даже если они не общались какое-то время, она ни на секунду не прерывалась, вновь сведя их вместе. И это так правильно, что от счастья внутри тепло-тепло, и улыбаться хочется, и смеяться, и вообще, чтобы время остановилось в этом счастливом моменте, где есть только Тэхён и Чонгук, и это небо над ними. Когда они приезжают на место, солнце совсем заходит за горизонт, небо постепенно теряет розоватые оттенки, сменяясь тёмно-синим. Пляж, действительно, пустует. Они оставляют машину на парковке, забирают вещи и неспешно бредут к кромке воды, чтобы там уже расстелить плед. Гитару Чонгук откладывает рядом на песок, а затем открывает корзинку, заполненную фруктами, какими-то самыми простыми сендвичами, сделанными явно на скорую руку, бутылкой со сладкой газировкой и, к удивлению Тэхёна, бутылкой шампанского. ― Мы планируем остаться тут на ночь? ― интересуется он, рассматривая бутылку. ― Ты же не сядешь за руль после шампанского, да? ― Это для тебя, ― улыбается Чонгук, раскладывая еду по пледу. ― Я не буду. ― Споить меня решил? ― хитро прищуривается Ким. ― Ага, а потом надругаться. Тэхён смеётся и дурашливо пихает Чонгука в плечо, а потом вручает ему эту самую бутылку, чтобы открыл. Из корзинки они вытаскивают простые пластиковые стаканчики, разливают напитки и принимаются за еду. Тэхён вовсю нахваливает чонгуковы сендвичи, пьёт это самое шампанское, смеясь, когда промахивается мимо рта, и сладкая вода течёт по подбородку. Он даже не успевает схватить салфетку, Чонгук его опережает и с какой-то нежностью убирает с лица следы оплошности. Тэхён на долю секунды притихает, наблюдая за сосредоточенным чонгуковым взглядом. Он теряется в нежности, заботе и мечтает о том, чтобы вообще с Чонгуком где-нибудь потеряться. Влюблённость кружит ему голову, и он точно знает, что, если и будет сегодня ночью пьян, то это вовсе не от шампанского. Они не затрагивают неловких тем, болтают о всякой ерунде. Тэхён разваливается на пледе, разглядывая звёздное небо, Чонгук лениво перебирает пальцами гитарные струны. Уютно. Тепло. Комфортно. Всего этого Тэхён давно уже не чувствовал, не ощущал в полной мере, потому что, оказывается, не хватало ему всего одного человека. Вот так до глупого просто и тривиально. Ему мимолётно кажется, что недаром говорят, мол, человеку нужен человек. А Тэхёну нужно не так уж много ― всего лишь Чонгук рядом, его голос и это тепло, которое он дарит одним только присутствием. И дело даже не в романтических чувствах и не в том, что Тэхён хотел бы с ним отношений ― настоящих, трепетных, наполненных любовью и лаской. Тэхёну вполне хватает того, что между ними уже есть, и он только поэтому ничего портить не желал. Только по этой причине он сам не поднимает тему чувств, не выпытывает у Чонгука, что он имел в виду тогда, ночью, у его дома, наслаждаясь тем, что у него уже есть. А Чонгук у него есть, пусть даже в качестве друга, но разве этого может быть мало? Тэхён думает, что он, Чонгук, самый чудесный человек из всех ныне существующих, и ему несказанно повезло сидеть с ним под звёздным небом и слушать, как тот негромко напевает себе под нос, и пение его сопровождается шелестом волн и негромким тэхёновым дыханием. Когда Чонгук откладывает гитару в сторону, Тэхён приподнимается на локтях и расслабленно улыбается, глядя на друга. ― У тебя здорово получается, ― говорит Ким и, нет, не хвалит, просто говорит правду. ― Надеюсь, я буду первым, кто услышит твой дебютный альбом. Чонгук негромко смеётся. ― Конечно, Тэ. Кто, если не ты? Тэхён пожимает плечами, отпивая шампанское уже прямо из бутылки, наплевав на приличия. ― Кто-нибудь из твоих друзей-музыкантов, к примеру? Не знаю, с кем ты советуешься и делишься этим. ― Ты что, ревнуешь? ― на этот раз хитро щурится Чонгук не без довольной улыбки. ― Просто хочу быть единственным важным человеком в твоей жизни, ― алкоголь явно развязывает Киму язык, толкая к честности. Впрочем, это не такая уж скрытая истина, об этом Тэхён Чонгуку говорил не один раз раньше, но теперь, вероятно, всё это принимает немного другой оборот. Они уже выросли и давно не подростки, так что теперь подобные слова определённо имеют вес и степень ответственности, от которой Тэхён никогда не откажется. ― Ты всегда им будешь, ― доверительно сообщает Чонгук, и он эту ответственность на себя берёт тоже, и Ким верит, что Чонгук, как и он, от этой ответственности отказываться не станет. Доверие ― это то, на чём в первую очередь всегда строились их отношения, и даже сейчас, спустя годы, Тэхён не перестанет Чонгуку доверять. Так что он довольно улыбается, делая очередной глоток уже нагревшегося шампанского. ― Вообще, знаешь, ― Чонгук на секунду мнётся, словно вновь подбирает слова. ― Пока мы не общались, я не мог найти себе места. Мне правда не с кем было поделиться чем-то, что меня волнует или радует, или… В общем, я ничем и ни с кем не мог поделиться, потому что, говоря по правде, никому, наверное, не было бы это так же важно, как всегда было тебе. Наверное, развод родителей стал последней каплей, но я всё равно до последнего думал, что ты меня не примешь. ― Почему я должен был тебя не принять? ― Я уже говорил. Я считал, что не достоин тебя. На самом деле, моя неуверенность в этом плане только на тебя и распространяется. Я с самого детства тобой восхищался, и мне всегда было страшно не оправдать твоих ожиданий. ― Ну, ты и дурак, Чонгук, ― вот так просто комментирует Тэхён. ― Не было у меня никогда никаких ожиданий. Ты всегда будешь лучшим для меня, просто потому что это ты. Запомни, пожалуйста, и пообещай, что больше никогда не будешь придумывать всякие глупости. На мизинчиках. Тэхён, совсем как в детстве, тянет Чонгуку свой мизинец, и тот, не раздумывая долго, протягивает свой. Они скрепляют безмолвное обещание глупой детской печатью, но и после этого Чонгук не спешит отпускать тэхёнову руку. Он наоборот сплетает их пальцы и смотрит на них несколько секунду, прежде чем опустить их руки на плед и сжать ладонь сильнее. Тэхён, конечно, совсем не возражает и улыбается, боясь смотреть на Чонгука. Кажется, взгляни он на него, и всё рассеется, подобно хорошему сну. ― Ещё кое-что, ― негромко говорит Чонгук, словно боясь нарушить установившуюся между ними связь. Тэхён боковым зрением отмечает, что парень вновь крутит колечко в губе: очевидно, нервничает. ― Да? Ким замирает. Сердце его тоже, кажется, замирает, словно предчувствуя что-то волнующее. Тэхёну одновременно страшно и любопытно, ему хочется посмотреть на Чонгука и одновременно отвернуться, пряча краснеющие от смущения щёки. Но он всё же поворачивается к другу, искренне надеясь, что ночью его пылающих щек не видно. ― Ты мне нравишься, Тэ, ― выпаливает Чонгук, не сводя с Тэхёна пронзительного взгляда. ― В смысле, я влюблён в тебя. Да, так будет правильнее. Не знаю, когда это началось, но последние месяцы я особенно начал это чувствовать. Не знаю даже, с чем это связано, просто ощущение, что это чувство во мне спало всё это время. А потом, когда я увидел тебя в кафе, понял, что это уже окончательно. И в любой другой ситуации я бы, честно, побоялся так опрометчиво сознаваться, но… Чимин тебя сдал. Со всеми потрохами, ― на этих словах лицо Чонгука озаряется совсем ребяческой улыбкой, а Тэхён понятия не имеет, что ему сделать в первую очередь: прибить Чимина или расцеловать эту улыбающуюся мордашку напротив себя. ― Как давно? ― загробным голосом интересуется Тэхён, не обращая внимания на бешено стучащее сердце. ― Когда мы гуляли, ― честно отвечает Чонгук. ― Ты ушёл в магазин, помнишь? Чимин мне всё рассказал. ― Я его прибью. ― Не стоит. Если бы не он, я бы ходил вокруг да около ещё долгое время, а ты… Думаю, ты делал бы так же. Или я не прав? Конечно, Чонгук был прав. И, конечно, Чимин, пусть и сделал это, не сказав ничего Тэхёну, всё равно только помог, да и делал явно из лучших побуждений. И сейчас Тэхёну совсем не хочется об этом думать, так что он лишь согласно кивает и откладывает мысли о Чимине куда подальше. Смотрит на Чонгука, не знает, что сказать, и слова никак не идут с языка. ― Тэ, ― зовёт тихонько Чонгук и двигается ближе. ― Ничего мне сказать не хочешь? ― У меня голова кружится, ― выдает Ким, растягивая на губах улыбку. ― Это из-за шампанского. Тэхён мотает головой и шепчет: ― Это из-за тебя. А потом прижимается своими губами к чонгуковым, и мир вокруг словно стирается, оставляя только их вдвоём, сплетённые руки и шелест волн где-то на фоне. Всё, волновавшее прежде, становится в тот же миг не важным, когда Чонгук опускает тёплую ладонь ему на шею и большим пальцем ласково касается пылающей кожи на щеке. Губы Чонгука мягкие, а колечко в нижней контрастно холодное, и от этого мурашки бегут по телу табуном, заставляя поежиться и зажмуриться от переполняющего лёгкие счастья. ― Ты замёрз? ― интересуется Чонгук, заметив дрожь в тэхёновых пальцах. Он отрывается от его губ нехотя, но расстояния между их лицами не увеличивает. Тэхён качает головой и отвечает кроткое: ― Я просто очень сильно влюблен. Да, определенно. Тэхён очень сильно влюблён и до одурения счастлив.

* * *

Встречаться с Чонгуком похоже на нечто необъяснимо прекрасное, чего Тэхён не может нормально описать словами. Чонгук заботливый, ласковый, улыбающийся, до ужасного тактильный, скучающий, добрый, нежный и куда более раскованный, чем Тэхён, который всё ещё пытается привыкнуть. Его захлестывает счастьем и, тем не менее, каждый раз, когда младший тянется за поцелуем, он по-дурацки краснеет и едва сдерживает глупые хихикания себе под нос. Он, определённо, слишком сильно счастлив. Непозволительно счастлив. Последние пару недель он пребывает в состоянии, близкому к обмороку от эйфории. Его лёгкие горят в буквальном смысле, а щёки болят от того, как много он улыбается. Да, вероятно, это слишком похоже на сон или детскую сказку, но Тэхён, признаться честно, не хочет, чтобы это заканчивалось. Впрочем, несмотря даже на то, что он знает ― чуть позже это ощущение эйфории сотрётся, и эмоции перестанут быть такими яркими ― его это совсем не пугает. Его, вообще-то, совсем ничего не пугает, когда рядом Чонгук. Не то чтобы ему нужно было что-то ещё в этой жизни. Чимин постоянно их подстёбывает, отвешивает всяческие язвительные реплики и кривит лицо, стоит им взяться при нём за руки или зависнуть друг на друге взглядами. Чонгук в ответ шутит, что это всё от одиночества, на что Пак отплёвывается. В его жизни отношениям нет никакого места, разве что, вот, в качестве двух надоедливых друзей, которые только и делают, что глаза мозолят. Но какое им дело до Чимина и его глупых открещиваний от отношений, правда ведь? Лето Тэхён собирает по кусочкам воспоминаний и, конечно, совсем неудивительно, что в большинстве из них это Чонгук. Всегда Чонгук. Тэхён перелистывает видео за видео, лёжа на своей кровати, болтает ногами в воздухе и улыбается. Вот Чонгук с глумливой улыбкой пихает Чимину за шиворот свои мокрые руки; или вот Чонгук пытается устоять на одной ноге, когда напивается на вечеринке (спойлер: ему не удаётся, и он валится на песок под громкий хохот); в другом видео он строит башню из картошки фри с восхищенным «Тэхён! Смотри, Тэ!» (Тэхён не успевает посмотреть, башня разваливается моментально). В сотнях других видео Чонгук смеётся, недовольно хмурится, застенчиво улыбается, краснеет щеками или ушами, выглядит злым, уставшим, довольным, радостным, счастливым. Ещё на одном тянется за поцелуем, тыкаясь в объектив камеры своей щекой, пока Чимин на фоне недовольно матерится. Это их лето. Это всё ― тэхёновы чувства. Он перекидывает их на накопитель, чтобы ничего не утерять, потому что, признаться, потерять такое ― самое обидное, что вообще может произойти. Тэхён к воспоминаниям относится трепетно, так что каждое видео именует по-своему, чтобы позже добавить их к, пожалуй, самому масштабному проекту из всех, что он делал (это не считая философского фильма про целлофановый пакет, валяющийся на асфальте; вроде как артхаус, по факту ― ерунда несусветная). Этот же проект у него самый важный. Отвлекается он от него только когда слышит привычный стук в окно. Поспешно свернув все окна на ноутбуке, Тэхён недовольно хмурится и встает с кровати, попутно поправляя пижамные штаны с дурацким изображением сердечек на них. Он тянется к окну и открывает створку, готовый читать нотации. ― Ты себя Человеком-Пауком возомнил? ― ворчит недовольно, совершенно не поддаваясь на чонгукову елейную улыбку. ― Свалишься же, Чонгук. Почему бы просто не зайти через дверь? ― Так веселее, ― пожимает плечами парень, снова облаченный в чёрное. Он почти вваливается в комнату, цепляется за Тэхёна с негромким смехом и, не давая вставить и слова, сразу же целует. Тэхён ему сдаётся, рукам, обхватывающим талию, сдается тоже, и губам, так нагло находящим его, сдается без какого-либо боя. Разве что улыбается в поцелуй, цепляется пальцами за крепкие плечи и размыкает губы, позволяя Чонгуку скользнуть языком в свой рот. И бабочки в его животе снова начинают трепетать, словно поцелуй этот ― самый первый и самый важный. Они вместе валятся на кровать, едва не скинув с нее дорогущий ноутбук. Тэхён почти ударяется головой о деревянную спинку, благо, что Чонгук успевает подставить свою ладонь и предотвратить травму. Оба глупо смеются, младший Кима обнимает крепко-крепко, тычется носом куда-то в шею и удовлетворенно вздыхает, словно только сейчас находит долгожданный покой. ― Соскучился, ― бубнит неразборчиво прямо в кожу, и Тэхён зарывается пальцами в мягкие волосы на загривке, быстро-быстро целует везде, куда попадает, потому что чонгуковы чувства разделяет. А не виделись они всего-то день, не больше. Но кто запретит им так друг в друге нуждаться. ― Я тоже, ― отвечает Тэхён с дурацкой улыбкой. ― Ты останешься? Чонгук укладывается удобнее, почти скатывается с Тэхёна, дабы не отдавить ему все конечности, но всё равно не отпускает ― обнимает крепко, а Ким совсем не против. Ему наоборот Чонгука отпускать не хочется. И младший в ответ на вопрос кивает, даже если ответ вовсе и не требовался. Конечно, останется. Куда же он денется? ― Есть хочешь? ― вновь интересуется Тэхён, осторожно массируя шею. ― Есть не хочу, ― отчитывается Чонгук, а потом, приподнявшись на локте, заглядывает Тэхёну в глаза и выдает совсем нескромное: ― Тебя хочу. Ким сглатывает, улыбается, не знает, как ему реагировать. Они, вообще-то, дальше поцелуев и лёгких интимных ласк не заходили. Тэхён, конечно, соврёт, если скажет, что не хочет. И Чонгук тоже хочет, это очевидно. И не то чтобы страшно: у обоих опыт был уже. Просто момента не было, и торопиться не хочется. Тэхёну хочется так, чтобы с чувством, чтобы каждый момент смаковать и не бежать впереди паровоза. И он улыбается, целует Чонгука в нос слишком трепетно и ласково, а потом осторожно щёлкает по кончику пальцами. ― Родители дома, ― говорит он с сожалением, а Чонгук не дуется и не обижается. Чонгук понимает. И Чонгук совсем не возражает. ― Моих на следующей неделе не будет, ― сообщает младший. ― Хорошо, ― легко отвечает Тэхён. И в этом коротком «хорошо» его согласие, и Чонгук без лишних слов понимает. А потом снова тянется, чтобы поцеловать. Поцелуев всегда почему-то мало. Когда раздаётся стук в дверь, Тэхёна с кровати почти сдувает. Он скидывает с себя чонгуковы руки, ноги, губы, пытается сделать вид, что ничем таким они тут не занимались. А по факту ― ничем таким они и не занимались, и Чонгук за спиной дурашливо смеётся, но затыкается, как только дверь открывается, и на пороге появляется тэхёнова мама. Двух парней она осматривает критически, но по-доброму. Тэхён искренне думает, что ничего непонятно, но, да, присутствует нотка наивности в его характере. У него, вообще-то, губы припухшие и щёки красные-красные, но он-то этого не чувствует. А Чонгук позади него взъерошенный и счастливый, словно пару миллиардов в лотерее выиграл. Мама всё понимает, но смущать никого не спешит. ― Я зашла пожелать спокойной ночи, ― сообщает женщина, а потом бросает взгляд на парня, притаившегося за Тэхёном. ― Привет, Чонгук. Ты опять по дереву? Опять ― это в седьмой раз за последние две недели. Чонгук входную дверь яростно игнорирует. ― Здравствуйте, миссис Ким, ― улыбается он приветливо. ― По дереву веселее, ― повторяет примерно то же, что говорил Тэхёну. ― Лучше используй дверь, так безопаснее, ― говорит она, а потом переводит взгляд на Тэхёна. ― Накорми Чонгука, ладно? В холодильнике ужин. Принести вам что-нибудь? ― Всё нормально, мам, ― отмахивается Ким. ― Иди спать. ― Хорошо, ― улыбается женщина, а потом, чуть сощурив лисьи глаза, добавляет: ― Если вдруг планируете заниматься чем-то… ну, знаете, непристойным, имейте в виду ― мы спим в берушах. ― Мам! ― Тэхён густо краснеет и едва сдерживается, чтобы не ударить себя по лбу. ― Спокойной ночи! Он почти кидает подушку в родную мать, но та успевает выскочить за дверь с каким-то по истине дьявольским хихиканием. Тэхён устало трёт переносицу, пока Чонгук опускает руки ему на плечи, несильно разминает и тихонько смеётся в самое ухо, оставляя там же крошечные поцелуи. ― Обожаю твою маму, ― сознается он. ― И тебя. Расслабься, Тэ. ― Она меня с ума сведёт, ― жалуется Ким, откидываясь спиной на чонгукову грудь. Они сплетаются ногами, пальцами, Чонгук обнимает трепетно и бережно. ― Позавчера хотела провести мне лекцию на тему защиты, а когда я сказал, что мне вообще-то двадцать один, и я как бы не девственник, натурально удивилась. Она ненормальная. ― Меня немного злит тот факт, что твой первый секс был не со мной, ― почти мурлычет Чонгук в самое ухо, пока Тэхён подтягивает к себе ноутбук. ― Твой тоже был не со мной, ― цокает старший языком. ― И вообще, сколько ты там встречался со своей последней девушкой? Год? ― Около того. ― Год ― это серьёзно, Чонгук. Даже не знаю, что мне думать по этому поводу, ― притворно вздыхает Тэхён. Он попутно щёлкает по клавиатуре, открывая подборку фильмов, которую они с Чонгуком смотрят уже неделю. ― Ты мне вообще ничего про своих бывших не рассказывал, ― бубнит Чонгук наигранно недовольно. Тэхён вздыхает. Он откладывает ноутбук и, перевернувшись, оказывается с Чонгуком лицом к лицу. Улыбается, тянется пальцами к опустившимся уголкам губ и поднимает их вверх, чтобы после эти самые губы поцеловать. А потом говорит едва слышно: ― Потому что это не имеет значения. Ты ― важнее всех, Чонгук. И младший всё же искренне улыбается. Какая, к чёрту, разница, кто, что, у кого было в прошлом? Важно не то, что было. Гораздо важнее то, что есть и что будет. А Тэхён уверен, что у них с Чонгуком будет ещё много-много всего. Остаток вечера они лишь лениво переговариваются, много целуются и досматривают ещё четыре глупых романтических комедии, смеются не к месту, и в три часа ночи совершают набег на кухню, едва не перебудив всю округу счастливым смехом и звоном упавшей ложки.

* * *

Лето Тэхёна сплошь состоит из чертовски занятых дней. Он работает (и Чонгук всегда приходит к нему на смены, когда ему это удается. Когда Тэхён не работает, они с Чонгуком проводят время вместе, иногда захватывая с собой Чимина, который, впрочем, всё чаще сливается: понимает, что у этих двоих вот случилась любовь, а конфетно-букетный период, вообще-то, самый важный (и это несмотря на то, что они с конфетного уже шагнули и в постельный)). Когда Чонгук занят, Тэхён слоняется с Чимином или сидит дома, без конца монтируя видео и объедаясь мороженым. Такое вот лето ― счастливое. Оно не обременённое заботами, тёплое, насыщенное. Словом, такое, о каком только можно было мечтать. И Тэхён, в целом, да, понимает, что всё это только благодаря Чонгуку. Боже, он так сильно влюблён, что это почти сводит его с ума. Раздумывая об этом в очередной раз, он валится головой на барную стойку в кафе и беззвучно смеётся. Посмотреть на него со стороны, сразу и не разберёшь ― смеётся или рыдает. Ему, конечно, приходится взять себя в руки, потому что посетители ждать не будут, но от своих мыслей он всё равно улыбается и обслуживает всех ещё более вежливо, чем прежде. Время близится к вечеру, небо окрашивается в пурпурный уходящим солнцем. На пляже снова какая-то вечеринка, гремит музыка, вдалеке виднеется разожжённый костер. Тэхёну до конца смены остается всего полчаса, когда приходит Чонгук. Парень привычно тянется через стойку, они коротко целуются, и Ким заботливо смешивает простенький коктейль без приторных сиропов. Чонгук выглядит загадочным. Он задумчиво стучит пальцами по стойке до тех пор, пока Тэхён не накрывает его ладонь своей. ― О чём ты думаешь? ― интересуется Тэхён, переплетая свои пальцы с чонгуковыми, скорее, машинально, чем специально. Это уже вошло в привычку. ― Лето скоро закончится, ― тянет Чонгук с какой-то то ли грустью, то ли тоской, и уголки его губ против его же воли опускаются вниз. Лето, да, не длится вечно. Август подкрался совсем как-то незаметно, Тэхён даже и оглянуться не успел, занятый своим парнем и всеми этими событиями, которые его с головой захватили. И Чонгук, да, прав, потому что, вообще-то, Тэхёну до отъезда осталось всего пару недель. Ким, однако, не спешит грустить: им с Чонгуком расставаться не придется, их университеты расположены не то чтобы сильно далеко друг от друга. ― Тебя так расстраивает начало учебного года? ― Чонгук в ответ качает головой. ― Что тогда? ― Мы не сможем так часто видеться, ― вздыхает младший, опуская голову. Чёлка падает ему на глаза, но Тэхён всё равно видит, как они округляются и выглядят буквально самыми милыми во всём чёртовом мире. Ему хочется улыбаться, и он позволяет себе короткий смешок. ― Эй! Это не смешно. Я, вообще-то, буду скучать. Ты ― нет? Тэхён протягивает руку и треплет Чонгука по макушке. Он просит подождать его пару секунд, наспех собирает свои вещи и выходит из-за стойки, бегло прощаясь со сменщиком. После ― берёт Чонгука за руку, и они выходят на пляж, чтобы, даже не сговариваясь, пойти вдоль берега. ― Конечно, я буду скучать, ― говорит Ким, попутно разуваясь. ― Но ты немного преувеличиваешь проблему. Разуйся тоже. Чонгук слушается, и через пару секунд они ступают по тёплому песку уже босыми ногами. Волны накатывают им на ноги, и Тэхён чувствует почти райское благоговение: после рабочей смены лучшее, что может быть ― это такая вот прогулка с Чонгуком по пляжу. ― Что значит ― я преувеличиваю проблему? Это ты приуменьшаешь. Тэхён снова смеётся ― Чонгук бывает до жути упрямым, но Киму, да, это доставляет особенное удовольствие. Чон очарователен, это факт. ― Я просто говорю о том, что всё не так плохо, как могло бы быть. Мы учимся в одном городе, да и, будем честны, живём не так уж и далеко друг от друга. И я не думаю, что у нас будут проблемы. ― Ну, конечно, ― ворчит Чонгук. ― В твоей крутой киношколе, вообще, дают время на то, чтобы дышать? Не говоря уже о том, чтобы встретиться со своим парнем. Да и друзей у тебя там, ― парень мнётся и снижает громкость голоса, ― наверняка много. ― А у тебя будто мало, ― фыркает в ответ Тэхён. ― Чонгук, давай, колись, к чему ты клонишь? Я тебя знаю, ты ходишь вокруг да около. ― Просто, знаешь, мы могли бы проводить больше времени вместе, если бы сняли одну квартиру на двоих. Жить в общежитие кампуса не так уж и прикольно, да? На этот раз Тэхён разражается настоящим счастливым смехом, останавливаясь и смотря на Чонгука так, словно тот, по меньшей мере, восьмое чудо света. Вообще-то, для Кима так оно и было, и, чтобы это понять, достаточно просто заглянуть ему в глаза и увидеть, с каким восхищением он смотрит на своего парня. Он считает Чонгука удивительным, и в этот самый момент его сердце в очередной раз радостно отбивает чечётку. Тэхён шагает ближе к Чонгуку, тянется рукой к шее, несильно сжимает пальцами загривок и зарывается в волосы. Почти трётся своим носом о чонгукову щеку и ласково целует. ― Можно было просто предложить съехаться. Вовсе необязательно придумывать всю эту ерунду про отсутствие времени, ― сообщает он негромко. ― Думаешь, я бы не согласился? ― А ты согласишься? ― Конечно, я соглашусь! Что за вопросы, Чон Чонгук? Тэхён щиплет парня за бок, и тот смеётся от щекотки, тут же сгребая Кима в охапку. Чонгук, конечно, куда сильнее, и ему мало чего стоит обнять Кима так крепко, чтобы тот начал стучать ладонью по чужому плечу. Но, вообще-то, если и задыхаться, то только от чонгуковых медвежьих объятий. ― Жить вместе ― это серьёзный шаг, ― поучительно бормочет Чонгук, утягивая старшего в сторонку, аккурат к костру, возле которого удивительно пусто. Они усаживаются на бревнышки, не расцепляя сплетённых ладоней. ― Ты меня отговариваешь сейчас? ― Предупреждаю. ― Если передумал, так и скажи. ― Так ты правда согласен? ― Конечно. Чонгук отстраняется всего на секунду. Он вытаскивает из кармана шорт телефон, вдоль и поперек перемотанный изолентой (Тэхён уже сотню раз ругался из-за этого) и загадочно улыбается. Тэхён смотрит на него заинтересованно. Кто знает, что Чон Чонгук может выкинуть в следующую секунду? Младший снимает телефон с блокировки, тычет в экран несколько раз, а затем протягивает смартфон Тэхёну с невинным: ― Нам нужно заранее снять квартиру, так что я уже нашёл варианты. Мне нравится этот, ― он указывает пальцем на одно из предложений. ― Она близко и к твоему колледжу, и к моему. Ещё там хороший район и много разного транспорта, хотя последнее не так уж важно, я же теперь на машине. Но ты можешь выбрать любой вариант! Я готов на компромисс и вообще… Чонгук бормочет что-то ещё о том, что с Тэхёном он на всё согласен, и им уезжать уже через пару недель, так что обязательно нужно снять квартиру поскорее. Тэхён его не слушает. Тэхён любуется. Тэхён восхищается. Тэхён влюбляется. Влюбляется с каждой секундой, каждым чонгуковым словом и каждым своим биением сердца. Чонгук невероятный. Он смущающийся и неловкий, он краснеет и запинается, а от волнения начинает даже шепелявить, словно Тэхён весь такой злой и неприступный, но, честное слово, Тэхён за этой ласковой улыбкой пойдёт хоть на край света. И плевать ему, где будет находиться их квартира, как они будут ездить на учёбу и каким будет их быт. Это, возможно, слишком наивно, но ему сейчас важно только то, что они будут вместе: жить, делить обязанности по дому, засыпать и просыпаться, готовить завтраки, ходить по магазинам и прочие обыденные вещи. Тэхёну этого хочется. До мушек перед глазами. Он знает, что это может быть сложно. И он также слышал множество историй, в которых пары расходились, начав жить вместе. И он понимает, что это может быть сложно. Но в его сердце, честное слово, так много любви, нежности и трепета к этому человеку, его человеку, что он свято уверен: они со всем справятся. Даже если начинать жить вместе им слишком рано, и у этого определенно будут последствия, Тэхёну плевать. Ему просто хочется всю свою жизнь провести рядом с Чонгуком. Даже после того, как вся эта эйфория рассеется и останется голая любовь и пожирающий всё светлое совместный быт. Плевать ему. И всё. В этом моменте он счастлив. Он прерывает Чонгука на полуслове. Чонгук замолкает, стоит Тэхёну коснуться его щеки своей ладонью и прижаться своими губами к его. Это всего на пару секунд, совсем невинно, зато с таким трепетом, что подкашиваются колени, даже несмотря на то, что они оба сидят. А когда Тэхён отстраняется, Чонгук смотрит на него так, словно он спас мир. Как минимум. Как максимум, Чонгук смотрит так, словно собирается любить Тэхёна всю оставшуюся жизнь. Но Тэхён произносит это первым. ― Я люблю тебя. Я чертовски сильно люблю тебя, Чонгук. Не «ты мне нравишься». Не «я влюблён в тебя». «Я люблю тебя». А что до Чонгука? Чонгук тоже. Любит. Окончательно и, пожалуй, бесповоротно.

* * *

В свою новую квартиру они въезжают в конце августа. С помощью тэхёновых родителей и чонгукова отца им удается заселиться без особых проблем, потому что, ну, знаете, такое количество вещей занести вдвоём не так уж и легко. Первые несколько дней они спят на надувном матрасе в буквально пустой квартире, потому что интернет-магазин не доставил мебель вовремя. Следующие пару дней они всю эту мебель собирают, подключают к этому матерящегося Чимина и ещё парочку чонгуковых друзей. Впрочем, всё это происходит весело, под всеобщий смех и пиво поздним вечером на кухне. Ещё день уходит на то, чтобы всё расставить и разложить. Тут и случается первый конфликт. Тэхён и Чонгук натурально ссорятся. Тэхён хочет поставить диван лицом к окну, Чонгук не видит в этом смысла: диван должен стоять лицом к телевизору. Тэхён, в свою очередь, стоит на своём: буквально никто в двадцать первом веке не смотрит телевизоры, и он точно знает, что и Чонгук не будет. По итогу диван остается стоять боком ― и к окну, и к телевизору. И, да, в итоге на этом самом диване той ночью спит разобиженный Чонгук, которого Тэхён отказался пускать на собранную днём ранее кровать. А потом Чонгук несколько часов слушает, как Тэхён ворочается в постели, и, да, сам он тоже ворочается ― диван не особо удобный, а без Кима и вовсе спать сплошной отстой. Их ссора заканчивается в два тридцать ночи, когда они встречаются в дверях спальни, очевидно, идущие навстречу друг другу. Чонгук улыбается, распахивая объятия. Тэхён в них кидается, не задумываясь. ― Давай больше не будем ссориться? ― предлагает он, бубня куда-то Чонгуку в ухо. Тот ёжится от щекотки, но соглашается, обнимая крепче. ― Мне не понравилось. ― Люблю тебя, ― тихо отвечает Чонгук. ― И я тебя, ― бормочет в ответ Тэхён. Их ссора заканчивается страстным перемирием в новой кровати, и одна из балок, удерживающих каркас, всё же вылетает с характерным стуком. Утро они тратят на то, чтобы вставить её обратно. В обед Тэхён оставляет на сайте интернет-магазина гневный отзыв. В последний день августа оба пропадают в университетах, заполняя всевозможные документы, оформляя расписание занятий и прочие документы. Урывками за все эти дни Тэхён всё же находит время доделать видео. День рождения Чонгука уже на носу. Они не планируют вечеринку. Точнее, в сам день рождения не планируют, хотя Тэхён был не против. Чонгук, однако, к тэхёновому же удивлению, отказывается и с улыбкой признаётся: ― Пять дней рождения прошли без тебя. Следующие пять я хочу провести только с тобой. Они тогда сидят в гостиной прямо на полу, поедая китайскую лапшу из одной на двоих коробки. Диван так и стоит поперёк, они его всячески отрицают. А телевизор всё же смотрят, подключив к нему ноутбук. ― Только пять? ― лукаво интересуется Тэхён, перекатывая всё мясо на чонгукову сторону. ― Может, через пять мы уже усыновим детей. Двоих. Тэхён почти давится лапшой. Чонгук со смехом стучит ему по спине. ― Пятерых не хочешь? ― А можно? ― Даже не думай! Они шуточно дерутся, пачкая друг друга в соусе. А потом вместе отмываются в душе и в постель валятся без задних ног от усталости. Балка в каркасе больше не вылетает, Чонгук мастерски закрепляет их все намертво. Утром Тэхён встает куда раньше обычного. Он старательно (и не важно, что не слишком умело) готовит романтический завтрак, для которого заранее заказывает симпатичный деревянный поднос. А потом будит Чонгука поцелуями и уговорами. Тот отмахивается, сонно что-то бормочет, но Тэхён не сдается. Неудивительно, что в какой-то момент махнув рукой, апельсиновый сок расползается оранжевым пятном на белоснежном постельном белье. Тэхёну стоило бы сначала Чонгука разбудить, а потом тащить завтрак в постель. Над этим они вместе смеются, жуя вафли в той же постели. ― Романтика ― явно не твой конёк, ― смеётся Чонгук, целуя Тэхёна в уголок губ. ― Согласен, ― отвечает старший. ― Вся романтика с этого момента на тебе. Они долго целуются. Потом долго собираются, потому что не могут друг от друга оторваться. Чонгук в итоге опаздывает по своим делам, потому что завозит Тэхёна в колледж, и на парковке они тоже долго не могут оторваться друг от друга. Свои плюсы в совместной жизни всё же есть. Тэхён представить себе не может, что было бы, не сними они одну квартиру на двоих. Вечером Ким, как ошпаренный, несётся домой. Он забирает в кондитерской торт и едва не роняет его в подъезде ― так сильно спешит. Чонгук явится домой через каких-то полчаса, а Тэхёну ещё столько всего нужно успеть! В квартире он кое-как в одиночку разворачивает диван к телевизору ― Чонгук в этом споре явно победил, пусть даже они оба о нём уже забыли. Тэхён приглушает в гостиной свет, аккуратно расставляет на журнальном столике бокалы, бутылку вина, торт. В десерт криво втыкает свечи с двумя цифрами, а потом ещё минут десять ищёт зажигалку, которую предусмотрительно купил специально для этого. К приходу Чонгука он всё успевает. И встречает его в прихожей, прямо на пороге, с заискивающей улыбкой и красными щеками. Чонгук смотрит на него удивлённо. У него в руках тоже торт и ещё бутылка вина. Их Тэхён забирает и уносит на кухню, прося Чонгука оставаться в прихожей. ― Надеюсь, это не вечеринка-сюрприз, ― бормочет Чонгук, когда Тэхён в лучшей традиции всех праздничных сюрпризов закрывает ему глаза ладонями и аккуратно ведет в гостиную. ― Это она, ― шепчет старший Чонгуку на ухо. ― Но она на двоих. ― Хоро… Ай! Это Чонгук ударяется бедром об угол тумбочки. Он шипит, Тэхён обещает потом расцеловать, а сейчас не отвлекаться. Чонгук смеётся и соглашается. В гостиной Тэхён усаживает своего парня на диван. ― Я уберу сейчас руки, но ты глаза не открывай. Обещай. ― На мизинчиках? ― улыбается Чонгук. ― Просто обещай. ― Не открою. Чонгук заинтригован. Тэхён убирает руки от его лица, проверяет, что он действительно не подглядывает, а затем нажимает кнопку на ноутбуке, запуская видео. ― Теперь открывай. И Чонгук открывает. Тэхён садится рядом и замирает. Очевидно, нервничает. Звучит музыка ― их любимая в подростковом возрасте песня, одна на двоих. Губы Чонгука трогает улыбка. На экране загорается лаконичное «С днём рождения» на фоне, кажется, нескольких десятков их совместных фотографий. На несколько секунд экран гаснет, песня немного стихает, появляются кадры, которые Тэхён собирал столько, сколько себя вообще помнит. Следует вереница одних на двоих воспоминаний. Тэхёну и Чонгуку пять и четыре соответственно. Они знакомятся. Это снимала тэхёнова мама. В первую встречу они делятся игрушками, нелепо разговаривают на своём детском языке, но безукоризненно друг друга понимают. Тэхёну и Чонгуку восемь и семь. Они идут в школу, и Чонгук хнычет, потому что Тэхён в другом классе и вообще на год старше. Он не отпускает тэхёнову ладонь, пока учительница не тянет его в класс. На фоне смеются мамы, чонгуковы глаза наполняются слезами. Тэхёну и Чонгуку одиннадцать и десять. Они строят домик на том самом дереве. Чонгук облюбовывает себе местечко. После этого он порой перебирается по дереву в комнату к Тэхёну. Тэхёну и Чонгуку тринадцать и двенадцать. Здесь снимает уже Тэхён. Они в комнате у Чонгука, валяются на кровати, болтая в воздухе ногами. Чонгук что-то увлеченно рассказывает, Тэхён перебивает вопросами. Видео обрывается, когда Чонгук сваливается с кровати. Тэхёну и Чонгуку пятнадцать и четырнадцать. Это день рождения Чонгука. Последний, который они провели вместе. Тэхён фальшиво поёт поздравительную песенку, пока Чонгук задувает свечи на торте. Дальше сыплются пожелания, и Чонгук тянется за объятиями. Камера смещается и показывает пол, пока Тэхён и Чонгук обнимаются. Следом идут видео, снятые Тэхёном за те пять лет, что они не общались. На каких-то он сам, где-то ― просто ничего не значащие ролики. Это длится всего секунд десять, но Чонгук всё равно закусывает губу. А затем кадры сменяются роликами, снятыми этим летом. Летом, которое было наполнено улыбками, смехом, счастливыми моментами и, конечно, любовью. Здесь много Чонгука. Чонгук здесь смеётся, изображая железного человека, он прыгает по кровати в одних трусах (это как раз после их первого раза), Тэхён за кадром громко хохочет. На следующем кадре Чонгук перечисляет тэхёновы достоинства, наигранно запинаясь и спрашивая «ну что там ещё?». В другом видео Чонгук показывает мастер класс по сёрфингу, управляясь с волнами так, словно они всю жизнь были его стихией. Ещё на одном кадре Чонгук поёт, перебирая пальцами гитарные струны, у него прикрыты глаза, лицо подсвечено костром, на фоне что-то болтает Чимин. Дальше Чонгук пытается приготовить печенье, Тэхён из-за камеры кидает в него муку, на кухне абсолютный бардак, но Чонгук счастлив. В следующем кадре уже Тэхён, он пробует печенье и кривится, Чонгук на фоне оглушительно смеётся. Кадров много. Чонгук на них разный. Чонгук на них такой, каким Тэхён его любит. Он там настоящий, искренний. Такой, каким был в четыре года и такой, каким он остается сейчас. На последнем видео Тэхён записал себя. Он сидит перед камерой в своей комнате, улыбается и немного нервно перебирает пальцы. ― Если вдруг от волнения я не смогу говорить, ― объясняет Тэхён из видео, ― то как раз для этого здесь я. Чонгук, ― он пронзительно смотрит в камеру, ― просто хотел показать тебе, какой ты потрясающий. Таким я тебя вижу. И, чтобы ты знал, я всегда смотрю только на тебя. Я люблю тебя. С днём рождения! Видео заканчивается. Тэхён замечает, что последние секунды он почти не дышал. Он опасливо смотрит на Чонгука, ожидая реакции. А Чонгук… Чонгук внезапно шмыгает носом. Он смотрит на Тэхёна своими огромными глазищами, улыбается, но старший видит, что глаза у него на мокром месте. И его это, да, умиляет. Вот каким бывает Чонгук. Он может смеяться, глупо шутить, неловко краснеть или болтать без умолку. Он может петь, играть на гитаре, успокаивать поцелуями и объятиями. Он умеет быть заботливым, ласковым и нежным. И он, очевидно, может расплакаться, растрогавшись из-за видео, посвященного ему. И Чон Чонгук абсолютно точно может растрогать Ким Тэхёна, сказав простое: ― Боже, я так сильно люблю тебя.

Тэхён тоже.

Сильно.