Шар ахуенный

      Арсений давно перестал нервничать перед мероприятиями, которые ведёт скорее по наитию, чем на автомате. Какой это выпускной за последние две недели? Четырнадцатый?       Он стоит на заднем дворе ресторана, пока все выпускники и их родители трапезничают перед основной программой. Двор тоже украшен — воздушными шарами и гирляндами. Арсений прячется среди этих праздничных буйств за промышленными кондиционерами, отличный закуток, откуда прекрасный угол обзора: он видит всех, его — никто, да и кому это надо, если весь персонал занят, а остальные сюда просто не попадут, так что можно отдохнуть и спокойно попереписываться с Шастуном.       Он отправляет Антону фотку с шаром, потому что где-то неделю назад тот затролил его из-за всплывшего в твиттере видео с выпускного, где на каком-то из конкурсов один парень целует другого в губы, а Арсений в этот же момент отворачивается и начинает трогать воздушный шар. Шаст так и подписал: «Ооооо, шааааар ахуенный». Ну, а что Арсению оставалось делать: глазеть на них и завидовать?       Арсений рационально соскучился по Антону. Они не виделись больше двух недель, у Попова работа каждый день, а если есть возможность заработать, он вряд ли её упустит. У Антона съемки «Контактов», какие-то дела в Москве, да и нет никакого смысла ему приезжать в Питер. Арсений после выпускных валится с ног и предпочитает молчать, хотя от качественного секса он вряд ли отказался бы. Его пробирают мурашки от одной мысли об этом, тело изголодалось по ласке и оргазмам. На секунду его посещает мысль запереться в кабинке туалета и устроить секс по телефону с Антоном, который, как назло, был в сети двадцать минут назад.       Арсений слышит как открывается дверь, ведущая во двор ресторана. Неужели его ищут? До начала еще минут сорок минимум. Он выглядывает из-за кондиционеров и слышит родной негромкий голос: — Арс? — Возле двери стоит не кто иной как Шастун. — Арсений! — Уже громче выкрикивает он. Попов расплывается в улыбке, как чеширский кот, он надеется, что его не глючит от переутомления и перед ним действительно стоит Антон.       — Шаст? — Арс подаёт голос из своего укрытия, и на него сразу оборачиваются.       — Бля, — всё, что в ответ слышит Арсений прежде, чем его в две секунды сгребают в охапку и вдыхают запах волос. — Ебать, Арс, я соскучился, — единственное, что говорит Антон, вжимая его в кирпичную стенку рядом с кондиционерами и покрыть его лицо и шею поцелуями.       — А как..? — Арсений отрывается от поцелуя, но ему всё равно не дают договорить.       — Давай, пожалуйста, потом. Я в Питере до утра и все тебе расскажу, но не сейчас. А теперь дай мне просто насладиться, — Антон отвечает рвано и целует — жадно и мокро.       Шастун прикусывает за нижнюю губу, на что Арсений стонет низко и утробно, чувствуя как нарастает возбуждение и как ему становится некомфортно в узких джинсах. Антон лезет руками под футболку, оглаживает бока, отрывается от поцелуя, одной рукой крепче прижимает его к себе за поясницу, вторую ладонь подносит к своему лицу и облизывает большой палец, смотря на Арсения с поволокой в глазах.       — Что ты делаешь? — Арсений пытается отстраниться.       — Отпусти себя и доверься мне, ладно? — Антон улыбается мягко и рукой с влажным пальцем вновь залезает под футболку и проводит по чувствительным соскам Арса.       Арсений кивает, закатывает глаза и мычит, отпуская себя и доверяясь Антону. Шастун выцеловывает шею, проводя языком от мочки уха до самых ключиц, попутно покусывая нежную кожу. Арс не сдерживается — запускает руку в кудри Антона и тянет их, на что он в ответ стонет и следует рукой к джинсам, касаясь невесомыми движениями под поясом, углубляя поцелуи и одной рукой расстегивая молнию и пуговицу. У Арсения закрыты глаза, его прёт от ситуации, ведь их в любую секунду могут застукать, и это уже даже не переглядки на съёмках или невинные касания на концертах, а настоящая прелюдия во дворе ресторана, да, на заднем дворе, но какая разница, если их спалят, почему-то эти мысли не побуждают остановиться или остановить Антона, они возбуждают и распаляют ещё сильнее, настолько, что сжимает свой член, выпирающий из расстегнутых джинсов.       — Тише, не торопись, Арсюш. Я сам. — Антон шепчет на ухо еле различимо и как будто пьяно.       Арсений открывает глаза и видит только макушку Шастуна. Тот опускается на колени, впечатывает Арса в угол между кондиционером и стеной, и стягивает до колен джинсы, медленно проводит языком по уздечке, собирая губами предэякулят, выступивший на головке, размазывая его мелкими мазками языка и губ по всему члену Арсения, у того вмиг замирает дыхание. Они не любители быстрого перепиха, но слишком соскучились. У Шастуна от возбуждения трепещут ресницы, он вбирает головку в рот и поднимает глаза на Арсения, и весь мир останавливается. Тридцать минут до выпускного, открытый двор ресторана, маленький пыльный закуток — всё это перестаёт иметь значение, потому что существуют только эти блядские глаза зелёного цвета и губы так идеально смотрящиеся на члене. Антон впивается пальцами в бедро Арсения, а второй ладонью скользит под футболку, оставляя ее на груди, ему нравится чувствовать сердцебиение. Арс впутывается пальцами в кудри Антона, когда тот медленным тягучим, как карамель, движением опускается по всему стволу вниз. Попов громко выдыхает, не в силах держать это в себе. Каждый раз с Антоном, как первый — приятный, манящий, пьянящий. Арсений замечает, что Антон начинает оглаживать одной рукой себя через лёгкую ткань брюк, ловя ритм с собственным ртом, который доводит до исступления Арсения, который знает, что его удовольствие всегда ставят в приоритет. Антон ускоряется, рука Арса слегка надавливает, давая понять, что он хочет быстрее, его член напряжен, он на грани оргазма, при этом оттягивая за волосы назад, чтобы смотреть в глаза, гребанный романтик, при этом Антон лезет рукой под резинку своих брюк, двигая рукой по своему члену не ускоряясь, потому что он очевидно ближе к разрядке лишь из-за утробного рычания и животного желания, и взгляда глаза в глаза, Арсений в курсе, как Антона от этого обычно ведёт. Арс не сдерживается, откидывает голову назад и громко и протяжно стонет, ему горячо, глубоко и тесно, при этом абсолютно плевать, что его может быть кому-то слышно, точнее мысль о том, что его кто-то слышит заставляет стонать ещё громче.       Антон тянет руку с груди к лицу Арсения, не замедляясь и не отвлекаясь, он не боится, что их услышат, но не хочет, чтобы им помешали. Нащупывает губы, большим пальцем очерчивая их, Арсений проводит языком, дразня, распаляя Шастуна с большей силой, с уст Попова снова срывается стон, он близок к окончанию, и Антон готов выпить его до дна. Он пытается ладонью закрыть рот Арсения, тот, в свою очередь, впивается в ребро ладони зубами, от боли у Шастуна сокращается всё, и Арсений кончает — бурно, громко и ярко, ладонь Антона на его собственном члене ускоряется, он упирается взмокшим лбом в низ живота Арса, который гладит его шею и затылок, нежно перебирая пальцами, от этих прикосновений табун мурашек и стая бабочек. Через толщу послеоргазменного наваждения Попов слышит как открывается дверь на задний двор ресторана.       — Арсений Сергеевич! — кто-то из организаторов очевидно его потерял, у него секунд сорок, чтобы поднять Шастуна с колен, заправить член в штаны и выйти из укрытия, да так, чтобы Антона не заметили.       Шастун от ощущения застуканности кончает определённо быстрее, чем планировал. Тяжело дышит, но вмиг поднимается на ноги, целует коротко Арсения, заправляющего свои джинсы и уже одной ногой выходящего из их укрытия.       — Я здесь! — выкрикивает Арсений — Потеряли меня? — совершенно равнодушно, без отдышки, без хмельного спокойствия. Ну актёр, актёрище.       — Да, хотела уточнить, не хотите ли вы перекусить перед выходом? Потому что уже через пятнадцать минут начнётся программа.       — Нет, я ещё немного подышу и приду.       — Хорошо, — девушка исчезает за дверями.       В эту же секунду руки Антона ложатся на плечи.       Они приводят свой внешний вид в порядок, ещё пять минут обнимаются и разговаривают, им никогда не хватит времени для их вселенской нежности, но иногда достаточно пятнадцати минут для сжигающей страсти.       Всё время до их встречи после выпускного Антон будет улыбаться и оглаживать ребро своей ладони, потому что там останутся следы от зубов Арса, а Арс всё своё мероприятие будет прикасаться к груди, в районе солнечного сплетения, где покоилась рука Шастуна, как будто она до сих пор там.