люби

у Шерлока образовалась проблема. не то что бы у него она была и вовсе одна, конечно же, их было целое множество, половина из которых, возможно, была надуманной от скуки и нежелания давать мозгу передышку в виде спокойного и ненавязчивого ветерка мыслей, появлением другой части проблем Холмс младший был обязан своей дорогой и любимой семье. стоит отметить, что лидирует на протяжении последних десяти лет братец Майкрофт. иногда Шерлок подозревал, что вся жизнь старшего брата вращается вокруг бесконечных идеально белых листов а4, на которых в мельчайших подробностях расписаны планы Майкрофта по созданию очередной проблемы для Шерлока. в более раннем возрасте он считал, что это удел всех старших братьев не зависимо от того, являются ли они членом британского правительства или работают менеджером в старбаксе. в двадцать семь Шерлок познакомился с Молли, старший брат которой (Джордж), пожалуй, был одним из самых милых и приятных парней, которые только встречались Холмсу на его жизненном пути. путь этот был длин и извилист, но нельзя сказать, что на каждом повороте ему встречались милые люди, однако Шерлок все-таки пришел к выводу, что линия поведения Майкрофта в их личных отношениях не стоит считать типичной для всех старших братьев. к великому сожалению Шерлока, конкретно эта проблема образовалась отнюдь не из-за Майкрофта, а из-за их любимой мамули, которой внезапно взбрендило в голову созвать псевдосемейный ужин и пригласить туда не только сыновей и супругу старшего из них, но еще и друга жизни Майкрофта Джона Ватсона. о, и его прелестную дочурку десяти лет, которую военный доктор воспитывает в одиночестве. хорошо хоть Мэри, бывшая жена Ватсона, находится в данный момент за границей, на каких-то полевых учениях британской армии. наверняка миссис Холмс и ее пригласила бы, ведь Мэри – «такая милая и любезная особа» (прим. Шерлока: произносится высоким и восторженным голосом, характерным для каждой мамочки) Шерлок фыркнул при одной только мысли о Морстен-Ватсон. он стоял напротив зеркала и разглядывал свой внешний вид: машина от Майкрофта, походящая на личный авто мафиози, прибудет через три минуты, стоило поторапливаться, а Холмс так и не решил, какой цвет рубашки предпочтителен – классический белый или томный бордовый. Шерлок смотрел на себя и не мог перестать думать о Мэри, которую видел последний раз несколько лет назад. он пропустил через пальцы свои черные кудри, – у Мэри волосы прямые и выкрашены в холодный блонд – прошелся взглядом по маленьким хитрым глазам и тонким губам, – у Мэри глаза большие, как у Бэмби, а губы полные и красивые – усмехнулся своей бледности и худощавости – у Мэри кожа приятного золотистого оттенка, а фигура выглядит идеально – и почти всхлипнул от вида длинных тонких ног с некрасиво выпирающими острыми коленками, на которых цветут покраснения от нервного дерматита. Шерлока закрывает глаза и отворачивается от зеркала, не желая больше сравнивать, не находя при этом преимуществ в себе. он быстро надевает выглаженные брюки и, все-таки раздумывая пару мгновений над цветом рубашки, берет бордовую. кажется, для жизнерадостного белого у него сегодня не то настроение... хотя в Индии, например, белый – цвет траура, здесь это цвет чистоты, невинности и свадьбы, что точно никак не вписывается в Шерлока. для бабочки или галстука нет повода, поэтому Холмс накидывает сверху пиджак, не проверяя вид в зеркале, спускается бегом по ступенькам. кричит миссис Хадсон, что ужин на него готовить не стоит, а та привычно отвечает, что она вовсе не его экономка. Шерлок улыбается без тени радости на лице и выходит за дверь, где у крыльца уже ожидает черная машина с тонированными окнами. // шофер явно проинструктирован Майкрофтом, так как, чтобы не терять время в большой пробке, образовывавшейся на центральной улице каждый день в это время, они объезжают ее окольными путями. семейный огромный дом, в котором Шерлок  и Майкрофт провели свои детство и юность, находился в пригороде Лондона за железными воротами. в детстве Шерлок частенько просовывал руку между прутьями забора, представляя словно там, за ограждением, портал в другой мир. как потом выяснилось, «там» действительно было совершенно другое измерение с людьми, которые не умилялись дедуктивным способностям кудрявого хилого парня, а люто ненавидели его за это, называли фриком и чудиком. Холмс снова растянул губы в безрадостной улыбке, вспоминая детское время, когда самой большой и главной проблемой была разработка плана по избеганию супа с брокколи. Шерлоку были больше по душе сладости, особенно шоколадные батончики с шелестящими непозволительно громко фантиками, на которых были напечатаны пейзажи английских полей, лесов и прочих красот природного происхождения. они настолько нравились маленькому кудрявому мальчику, что он собрал целую коробку этих фантиков и иногда доставал ее из-под кровати, все той же, на которой спал в детстве и юности, и рассматривал их с таким любопытством, словно не знал все изображения наизусть. Шерлок не любил возвращаться в родительский дом, ведь он напоминал ему о тех временах, когда он был искренне и наивно счастлив. – прибыли, сэр, – шофер с беспокойством посмотрел на Холмса через переднее зеркало. наверняка, Шерлок выглядел очень плохо и вяло, раз даже у водителя вызвал жалость. – спасибо. он выполз из автомобиля и вдохнул полную грудь воздуха, в котором были растворены ароматы, витающие только здесь. ни где еще ему не представилось возможности вдыхать такую же или хотя бы похожую смесь запахов. так пах дом. // – добрый день, мистер Холмс, – поприветствовала его на входе в дом домработница средних лет. Шерлоку хватило всего одного взгляда, чтобы узнать о скорой свадьбе, из-за которой женщина планирует взять отпуск за свой счет. – добрый, мисс Дженсен. она проводит его до гостиной, словно он может заблудиться в собственном доме. там уже собрались все и, очевидно, ждали только Холмса младшего, проводя время за отнюдь не светской беседой. люди, собравшиеся в этой комнате, были по-настоящему близки друг к другу, и у них было предостаточно тем для разговора помимо погоды и сплетней о королевской семье. – Шерлок, дорогой! – мамуля элегантно поднялась с дивана, оставив Рози Ватсон, которую всего секунду назад держала за руку, и приблизилась к своему младшему сыну для приветственных объятий. от мамы пахло духами, которыми она пользовалась всю жизнь Шерлока, потому что еще в его детстве от нее исходил точно такой же аромат. – хорошо добрался? – она отстраняется и тратит всего пару мгновений, чтобы прикоснуться к его щеке своей морщинистой, но все такой же нежной и мягкой рукой. как в детстве. только тогда женщина не смущалась прикасаться к сыновьям, даря свою ласку непринужденно и смело. сейчас она боялась того, что ее могут оттолкнуть. – хорошо. Майкрофт обо всем позаботился, – он кивает матери и пожимает руку подошедшему отцу. тот интересуется, не отрывают ли они его от расследования очередного важного дела, и Шерлок честно отвечает, что нет. ему кажется, будто в вопросе помимо вежливого любопытства звучит еще и легкая обида на постоянную занятость, но ее Холмс оставляет без внимания. Антея, супруга Майкрофта, мило улыбается, приветствуя таким образом, так как она думает, что подойти и обнять Шерлока или как-то прикоснуться к нему любым другим способом будет неловко. брат просто кивает ему: виделись не так давно. в тот раз они устроили большую сцену с криками, потому что Шерлок отказывался от этой встречи, что было простым капризом, так как оба брата знали: все будет так, как хочет их мамуля. когда с приветствиями прямой родни было покончено, Шерлок услышал тихое джоново «теперь можно», и в него тут же влетел маленький светловолосый ураганчик в цветастом летнем платье, что отдалось разноцветной рябью в глазах Холмса. Рози Ватсон обнимала его за талию, уткнувшись подбородком в живот Шерлока и смотря на него снизу (очень снизу, так как ростиком она пошла явно в отца) вверх своими яркими синими глазами. она улыбалась, а когда Холмс щелкнул девчушку по кончику вздернутого носика, и вовсе захохотала так звонко, что Шерлок притворно нахмурился. он опустился на колено перед ней, все еще хмурямь, а Рози быстро ткнула его в нос и снова захихикала. – я скучала, детектив. – я тоже, птица. пухлые щечки Рози вспыхнули после слов мужчины. она опустила глаза и не смогла сдержать робкую детскую улыбку, испытывая большое смущение. – ты помнишь, – почти прошептала девочка, разглядывая свои босоножки. – комната в моих чертогах, – напомнил Шерлок ей и поправил перевернувшийся зеленый бантик на косичках. – в моих тоже. они снова друг другу улыбнулись, а потом Шерлок посмотрел на все еще сидящего на диване отца Рози. Джон. Джон. Джон. Ватсон наблюдал за развернувшейся сценой, и его глаза, в которых даже в дневное время блестели звезды, искрились глубокой синевой. Шерлок нигде не видел такого оттенка, такой красоты и магии. самое настоящее чародейство. они не сказали друг другу ни слова. миссис Холмс пригласила всех к уже засервированному столу. // – как твои родители, Антея? мы так давно с ними не виделись. все уселись за стол и им тут же подали салат. никто не решался начать разговор, поэтому миссис Холмс взяла все в свои руки, задавая такой вектор беседы, который был выгоден ей. – они в порядке. наверняка, не могут оторваться от Томаса, – глаза Виктории загорелись, а рот приоткрылся от восторга. Шерлок обреченно вздохнул, а Майкрофт незаметно для всех (кроме брата, конечно же) ткнул супругу под столом и раздраженно зыркнул на нее. когда девушка поняла, что ляпнула, сама чуть ли не зашипела от досады. Томас – сын брата Антеи, следовательно внук миссис и мистера Хантингтон. внуки. пожалуй, после того, как каждый из сыновей семьи Холмсов переступил порог двадцатипятилетия, это была самая любимая тема для разговора миссис Холмс. – о, да, если бы у нас с Карлом были внуки, мы тоже не могли бы оторваться от них, – женщина показательно вздыхает, а сама устремляет острый, не сулящий ничего хорошего взгляд на Майкрофта. так как он уже обзавелся супругой, с него и спрос больше, чем с Шерлока, но и ему достанется. – Виктория, – просит Карл. сейчас в этом слове и вежливая просьба, и ненавязчивое предупреждение, и попытка не испортить ужин. – дорогой, я даже ничего такого, – делает ударение на последнем слове. – не сказала. – еще, – договаривает за мать Шерлок, без интереса ковыряясь в листьях салата. – этого уже достаточно, – одновременно с сыном говорит мистер Холмс. Виктория переводит свой кровожадный взгляд на Шерлока, и он уже знает по ее сжатым в тонкую линию губам и сложенным друг на друге рукам, что она захочет сказать ему. – не тебе ехидничать, Шерлок, – он вздыхает, оставляет почти нетронутый салат и пересекается с мамой взглядом. в такие моменты, когда она пытается подавить его своей аурой, он предпочитает сверлить ее равнодушным взглядом. – я знаю, мы говорили об этом много раз, но все еще не могу успокоиться. мисс Адлер, – Майкрофт, сидящий напротив Шерлока, прикрывает ладонью глаза и сжимает переносицу. даже он устал от этих бесконечных разговоров, исренне не понимая, как младший это выдерживает, ведь этой темы они касаются каждый чертов раз, когда Шерлок видится с родителями. Майкрофт не понимает, почему брат не скажет их матери правду. – такая хорошая девушка, из хорошей семьи. она была так явно заинтересована в тебе, дорогой, и все, что тебе нужно было сделать, – это ответить ей взаимностью. неужели так сложно хоть раз в жизни не капризничать, а довериться своим чувс... – нет, мама. ты, как всегда, все видишь так, как это выгодно тебе. у меня нет никаких чувств к мисс Адлер, она никак меня не привлекает, поэтому я не вступлю с ней ни в какого рода отношения, как бы ты этого не хотела. почему ты вообще решила, что мне нужен брак? – потому что родные люди нужны всем, Шерлок. – сидящих здесь людей, миссис Хадсон, Лестрейда и Молли мне вполне достаточно. – я не об этом, – женщина уже начинала заметно раздражаться, и, обычно, чувствуя это, многие просто соглашались с ней, чтобы не доходило до ругани, но не Шерлок. он был настолько же упрям, насколько и его мать. – не воспринимай все в штыки, я просто беспокоюсь за тебя. я боюсь, что однажды ты останешься один, потому что у всех тех людей есть своя жизнь, которая не крутится вокруг тебя. нужно успеть найти хорошую девушку, пока ты еще молод. – потому что, когда я буду стар, никто не захочет быть со мной из-за моего характера? то есть ты так печешься о моей личной жизни, потому что думаешь, что я могу подцепить кого-то только на свою внешность, а не на то, какой я настоящий? – Шерлок усмехнулся, глядя матери прямо в глаза. – только ты ошибаешься, мама, это, – показывает пальцем на свое лицо. – тоже никому не нравится. Шерлок отодвинул стул от стола с громким протяжным скрипом и встал, не желая больше оставаться здесь и продолжать этот разговор. – Рози, – обратился он к притихшей девочке, сидящей по правую руку от него. – хочешь пойти со мной в сад? она взглянула на Джона, безмолвно спрашивая разрешения. тот кивнул, и Ватсон тоже встала из-за стола, вложила свою маленькую детскую ладошку в руку Шерлока, и они вместе удалились. // – прости за все это. ты, наверное, голодная? – папа не даст голодать ни тебе, ни мне. думаю, он придет за нами через пару минут, чтобы сказать, что подали горячее, – Рози пожала маленькими плечиками, скрытыми тонкой воздухопроницаемой тканью летнего зеленого платья в белый цветок. она с восхищением рассматривала цветущие пионы, посаженные вдоль вымощенной камнем дорожки, что вела к деревянной беседке. – ты очень проницательна. – у меня был хороший учитель, детектив. Рози повернулась к нему, чтобы хитро улыбнуться и неуклюже подмигнуть. Шерлок не смог сдержать ответной улыбки. он почувствовал, как девочка сильнее сжала его ладонь, и теперь уже с беспокойством смотрел на нее. – ты что-то хочешь сказать. – разве мои морщинки не могут подсказать тебе, что именно? – ты ведешь нечестную игру, птица: у тебя нет морщинок! Рози захихикала и показала ему язык, потом выдохнула весь воздух из своего маленького тела и полезла в свою блестящую сумочку. она достала оттуда какую-то сложенную вдвое бумажку, разглядывала ее несколько секунд прежде, чем протянуть Шерлока. ее темно-синие глаза с почти искреннним интересом рассматривали белые пионы и бабочку на одном из них. – билет на итоговый концерт в детской музыкальной школе. второй ряд, семнадцатое место, – вслух прочитал Холмс, тупо пялясь на бумажку в своей руке. – в пятницу у нас будет концерт, и я хотела бы, чтобы ты пришел. я буду играть соло на скрипке. Джон сказал, что Рози хочет записаться на дополнительные занятия по игре на скрипке в музыкальную школу, когда ей было шесть. этот детский порыв, вызванный восхищением Шерлоком и его способностями, тронул Холмса, но нельзя сказать, что он отнесся к этому серьезно, подозревая: скоро Рози это надоест, и она займется чем-то другим. Джон больше не затрагивал эту тему во время их встреч, поэтому Шерлок решил, что Ватсон давно забыла про скрипку. очевидно, девочка не только осталась верна своим занятиям, но и делала успехи, так как получила соло на итоговом концерте. – если не сможешь прийти из-за расследования, напиши, пожалуйста, папе заранее, чтобы он меня предупредил, – в ее голосе не было слышно зарождающейся обиды при одной только мысли, что Шерлок может не прийти. Рози была очень умным и проницательным ребенком, поэтому она знала, что даже если он не придет, дело будет вовсе не в том, что он предпочел это ее концерту, а потому что это было действительно важно и серьезно. Шерлок ценил это в Рози. иногда его прошибало от абсурдности того, что маленькая десятилетняя девочка понимала Холмса лучше, чем собственные родители. – хорошо. как твои дела? произошло ли что-то впечатляющее за то время, пока мы не виделись? – мужчине захотелось отвлечь ее каким-то посторонним разговором, чтобы она не видела, какими глазами Шерлок смотрит на бумажку у себя в руке. в его голове была лишь одна мысль – «чем он заслужил такое доверие и любовь Розамунд Ватсон?». – Эндрю, он ходит в класс фортепиано, пригласил меня на свой день рождения, и я отказалась. – почему? ты хочешь, чтобы я поговорил с твоим отцом? – нет, папа тут не при чем, – девочка сказала это таким тоном, словно Шерлок ляпнул какую-то ужасную глупость. она взглянула на него выжидающе, явно намекая на что-то. они остановились, не дойдя до беседки всего парочку метров. вокруг были цветы, источающие слишком приторный для Шерлока аромат, и жужжание пчел, копающихся в этих самых цветах. Холмс опустился перед девочкой на одно колено, чтобы не смотреть на нее сверху вниз. она подошла ближе и опустила глаза на свои сандалики с приклеенными к ремешкам бабочками. – я не хочу идти, потому что семья Эндрю хорошо обеспеченная, и они все выглядят, как люди из телевизора, а я... не чувствую уверенности в своей внешности, – Шерлок уже хотел вмешаться, но Ватсон покачала головой. – дело не в одежде. я знаю, что, если захочу, папа купит мне самое дорогое платье. дело во мне. Холмс пораженно уставился на Розамунд Мэри Ватсон, девчушку всего десяти лет отроду, самого милого, прелестного и умного ребенка, который только встречался Шерлоку, и не мог поверить, что уже в этом возрасте малышку мучает неуверенность в себе. это раздирающее голову и грудь чувство было слишком знакомо ему, поэтому он не хотел, чтобы кого-то столько прекрасного посещали такие мысли, такие ощущения. Шерлоку нужно было срочно исправить эту ситуацию, пока она не превратилась во что-то серьезное и действительно влиятельное. – почему ты думаешь так? – он не мог так быстро сформулировать, как так, чтобы это подходило для ребенка, поэтому пришлось надеяться, что Рози его поймет. конечно, она его поняла. – я... если кто-то, столь красивый, как ты не чувствует уверенности, почему тогда я могу? – Рози... послушай меня, птица, внимательно. то, как я чувствую себя относительно своей внешности, зависит не от меня... в моей юности были люди, которые заставили меня поверить в то, что я некрасивый, и до сих пор я не всегда могу справиться с этими мыслями, но ты не должна не только позволять каким-то несомненно ужасным людям заставлять тебя верить таким словам, но и самой никогда, слышишь, никогда так не думать. я не могу с этим справиться, потому что очень давно проявил слабость и позволил всему этому зайти так далеко, а ты будешь очень сильной и не допустишь этого. к тому же у тебя есть не только ты сама, но и твой отец, и я тоже есть. Рози всхлипнула и бросилась к нему на шею, сжав своими маленькими ручками так сильно, как только могла. Шерлок обхватил ее тело и тоже прижал к себе, чувствуя запах все того же детского шампуня, которым ей мыл волосики Джон, когда они временно жили на бейкер-стрит, с принцессами на бутылке. – как они тебя убедили в этом? – шепнула девочка, все еще обнимая Холмса. – просто сказали. сила слов, на самом деле, оглушающая. – ты красивый, Шерлок. самый лучший, вот тебе моя сила слов. она отошла на пару шагов, серьезно смотря в его голубые глаза.  Шерлок не смог сдержать искренней благодарной улыбки. – спасибо, Рози. – Рози, если ты выкрала Шерлока, я буду вынужден вмешаться! – кричит Джон, находясь, наверняка, в самом начале дорожки. и девочка, и мужчина синхронно повернули головы туда, откуда доносился голос Ватсона. конечно же, его не было видно за кустами, из-за чего Холмс пропустил парочку смешков. – кажется, нам пора. – похоже на то. они снова взялись за руки и не спеша побрели к дому. // Шерлок соврал. дело было вовсе не в ужасных людях, которые называли его уродом или что-то такое, дело было исключительно в Джоне Хэмише Ватсоне, которому он, такой худой, нескладный и угловатый Шерлок Холмс не мог понравиться никогда. Джон был школьным другом Майкрофта, поэтому старше Холмса младшего на десять лет. Джон был гетеросексуальным до мозга костей, и, Шерлок был уверен, даже если бы Ватсон захотел поэкспериментировать, никогда бы не выбрал его, потому что относился к нему как к ребенку, ведь познакомились они, когда Шерлоку едва перевалило за шесть. он не знал, как часто, когда Джон смотрит на него сейчас, когда ему двадцать девять, вспоминает того маленького мальчика, которым он был много лет назад. конечно, подобного рода мысли никак не могли стимулировать сексуальное влечение, поэтому Холмс уже давно отчаялся привлечь внимание Джона в таком смысле. на самом деле, чтобы завладеть вниманием Ватсона Шерлоку многого не надо, и это согревало его особенно одинокими и пасмурными вечерами. но даже зная все это, он все равно каждый чертов раз перед встречей с Джоном замирал напротив зеркала и рассматривал свое ужасное тело, которое не могло привлечь Джона Ватсона. Шерлоку было жаль. ему было очень жаль в четырнадцать, когда все тридцать шесть сайтов в браузере на указанные симптомы дали единогласный и категоричный ответ – влюблен. сначала Шерлок находился на стадии яростного отрицания, потому что посчитал себя слишком маленьким, но сама только мысль, что Холмс для чего-то «маленький» приводила его гениальную сущность в еще большую ярость, поэтому пришлось быстро отказаться от этой стадии. затем он попытался просто подумать об этом всерьез, из-за чего тут же расплакался, так как было очевидно как вчерашний ясный день, что Джон, прекрасный, самый лучший, красивый, умный и понимающий Джон никогда, никогда не взглянет на Шерлока так, как он смотрит на него. ему же всего четырнадцать! и, как бы он не думал о себе, он был самым настоящим ребенком, который не мог ничего дать парню, находящимся на середине третьего десятка жизни. да о чем он вообще думает? Джону нравятся девушки, к тому же последняя из них, похоже, задержится надолго: Ватсон слишком много говорит о ней с неподдельным восхищением. в последнее время он все чаще стал рассказывать о том, что Мэри – кажется, так ее зовут – предложили контракт для службы в Афганистане, и о том, что Мэри склонна принять предложение. Шерлок и Майкрофт не были глупцами и уловили скрытый между вздохами подтекст, и Холмса младшего это неимоверно пугало. одна только мысль, что Джон соберется на чертову войну, заставляла мальчика выть в подушку. а потом Шерлок подошел к зеркалу, задрал футболку, чтобы видеть выпирающие безобразным каркасом ребра, впалый живот и эту бесконечную болезненную бледность, ему становилось дурно, а он ведь даже не разглядывал свои кривые коленки с расчесами. Холмс видел Мэри лишь однажды, но этого хватило, чтобы отпустить футболку, скрывая свои недостатки, и быстро, рывком стянув плед с кровати, завернуться в него и начать рыдать, глотая всхлипы, чтобы чуткий Майкрофт не услышал. если бы брат заглянул в комнату в тот момент, он не уверен, что смог бы сдержаться и не выложить все ему как на духу. но этого не произошло. Майкрофт не зашел, Шерлок себя не выдал, а через четыре месяца стоял с братом в аэропорту и глядел на удаляющегося Джона в военной форме. Шерлоку было очень жаль. // конечно же, Шерлок не смог прийти на концерт. во время разгара представления или, возможно, выступления Рози он наблюдал за задержанием рядового преступника, совершившего обычное бытовое убийство на почве ревности. вероятно, это дело так и запомнилось бы как «очередное, скучное и совершенно не стоящее его внимания», но почему-то этого не произошло. почему-то Холмс стоял на асфальтированной дорожке, неподалеку от деревянного выкрашенного в белый цвет крыльца и клумб с пурпурными маленькими цветами, высаженными заботливой женской рукой, и не мог отвести взгляда от корчащегося в криках молодого мужчины. его лицо было красным, по щекам текли слезы, а сопли размазались по всему лицу. он вырывался из стальной хватки полицейских, сучил ногами и находился в какой-то дикой истерике, не слушая никого и ничего. он выглядел так, словно оплакивал убиенную как внезапно потерявший любимого человека родственник, а не как убийца, заколовший юную девушку швейцарским ножом, который он же ей и подарил для самообороны: район, где проживала молодая семья, был далек от благополучного. – вот, что с людьми делает сломанная психика, – Лестрейд как-то неожиданно оказывается стоящим около Шерлока. он с жалостью наблюдает за срывом преступника и закуривает первую за последние несколько часов сигарету. – он здоров, Грэм. у него нет никаких психических отклонений. – разве то, что он заколол свою супругу из ревности, можно назвать чем-то здоровым? Шерлок, ревнующие люди способны на страшные поступки, но ревность – это всего лишь проявление большой проблемы, сидящей здесь, – постучал дрожащим пальцем по виску. в этот день в Лондоне без конца моросил дождь и дул злой ветер. – поэтому я не думаю, что он здоров. похоже на результат травмирующего детства или юности. полицейские наконец-то затолкали в машину преступника, поэтому Лестрейд бросил в стоящую неподалеку урну начатую сигарету и направился к своему автомобилю, оставив Шерлока с громкими мыслями наедине. Холмс не мог сказать, почему эта история и сказанные Грэтом слова тронули его, но отмахнуться от произведенного эффекта он был не в состоянии. Шерлок гонял и гонял эти мысли из стороны в сторону, пытаясь выведать у своего подсознания ответ на вопрос – а смог бы он, Шерлок Холмс однажды заревновать так, что схватил бы нож или любое другое травмирующее средство и использовал бы его по отношению к человеку, которого он любит? смог бы он поднять руку на этого человека только из-за страха, пустого, надуманного и подлого страха потерять, остаться снова одному? и Шерлок испугался. по-настоящему, испугался так, что резко остановился посреди улицы и просто смотрел стеклянными глазами перед собой, не замечая снующих туда-сюда людей. он испугался того, что сидело в его голове столько лет, набрав массу, рост и обличившись в какую-то страшную, угловатую, резкую и острую фигуру; того, что ответ на заданный подсознанию вопрос простой, лаконичный и утвердительный. Шерлок испугался самого себя и того, во что его может превратить эта огромная глупость, которую он так трепетно взращивал в своей голове столько лет. его руки полезли в карман пальто, внезапно переставшего спасать от холода, за телефоном, куда вбит номер человека, способного что-то сделать с этим. Холмсу была нужна помощь определенного рода, и он знал, кто может обеспечить к ней доступ. – здравствуй, Шерлок, – голос Джона был громким, а звуков на фоне не было никаких, значит, был дома. Холмс не знал, сколько времени, поэтому не мог предположить, закончился ли концерт в музыкальной школе. – привет, Джон. я могу приехать к вам? – конечно! мы как раз купили тортик, чтобы отпраздновать выступление Рози. я знаю, ты любишь сладкое. – буду через двадцать минут, – дом Ватсона находился на другом конце города. – ставлю чайник. Шерлок выдохнул. пар поднялся ассиметричным белесым клубком и исчез через мгновение. Холмс смотрел на свой телефон, что держал в руке, и думал о Джоне, человеке, повесившему трубкой на том конце и приходящему на помощь всегда, даже тогда, когда сам не подозревает, что своими поступками, своим безоговорочным согласием и легкой манерой общения спасает Шерлока. так было, кажется, всегда. с тех самых пор, как Майкрофт привел в родовое поместье своего школьного друга – маленького, худенького и скромного мальчика с синими глазами. // Шерлоку было девятнадцать, когда Мэри забеременела, когда он пошел на поводу у Виктора – старшекурсника, изучающего право и уголовное дело – и подсел на тяжелые наркотики. Джон вернулся из горячей точки два года назад, а через шесть месяцев уже стоял в огромном зале ожидания, выделанном какой-то крайне безвкусной, по мнению Холмса, плиткой, имитирующей мрамор, загса, держа почему-то не очень счастливую Мэри Морстен за руку. они не делали большое событие из своего бракосочетания, пригласив только родителей, братьев, сестер и самых лучших друзей. Джон прислал пригласительное Майкрофту и, неожиданно, Шерлоку; Мэри – студенческой подруге Лили, которая взяла с собой свою племянницу, чтобы семнадцатилетнему Шерлоку не было одиноко. но ему и не было, он не смог вынести всего этого: счастливого до одури Джона, который смотрел на женщину такими глазами, что Шерлок не мог понять, как Морстен вообще могла отвести взгляд от этих синих, бесконечно синих глаз Джона и рассматривать зал для бракосочетания, а не своего вот-вот супруга. – я могу подвезти вас до ресторана, – сказал Майкрофт Лили и ее племяннице, когда все они вышли из загса. родители молодоженов имели свои автомобили, Джон и Мэри поехали бы на заказном свадебном авто, украшенном просто и лаконично (все как любит Джон), а подружки невесты прибыли на такси, поэтому старший Холмс великодушно решил помочь девушкам. конечно же, Лили и Джозефина, кажется, так ее звали, согласились. – я не поеду в ресторан, – Шерлок говорил тихо, не желая привлекать внимание кого-либо. Майкрофт только пожал плечами и направился к своему автомобилю. по какой-то причине в последнее время он очень чутко реагировал на изменение настроения своего младшего брата и понимал, когда стоит задать вопрос, а когда лучше просто проводить взглядом. – что? почему? – Шерлок вздрогнул и обернулся на голос стоящего позади и достаточно далеко Джона. на нем был черный костюм в тонкую, почти незаметную полоску и милая бутоньерка с лилиями. его глаза взволнованно распахнулись, глядя на него, Шерлока так, что маленькое семнадцатилетнее сердечко забилось быстрее. – у меня дела, – Холмс почти поморщился. он не хотел звучать грубо, не хотел портить Джону настроение в такой день. – я заказал торт с кокосом, – растерянно выпаливает Ватсон, все еще глядя на Шерлока. его взгляд не опускает ниже лица. сердце мальчишки сжалось и отказывалось биться вовсе после такого заявления. на языке тут же появился вкус торта с кокосом, который был его любимым. мамуля до сих пор на каждом семейном застолье рассказывает историю о том, как ее младший сын в одиночку умял целый торт, а потом неделю ходил с красными щеками. – мне жаль, но я должен уйти. – хорошо, я передам с Майкрофтом кусочек. Шерлок кивает и тут же отворачивается, чтобы Джон не смог заметить повлажневшие глаза. он всеми силами пытался сдерживать рвущиеся наружу рыдания до тех пор, пока не зашел за угол. парень прислонился к светлой стене, не беспокоясь о том, останутся ли белые разводы на пиджаке. Шерлок прижал дрожащую ладонь ко рту, чтобы она остановила крик, вот-вот выскочивший из худого тела подростка. он плакал. плакал в день свадьбы лучшего друга своего старшего брата. плакал, пока этот друг, вероятно, уже забыл о нем и снова был счастлив с женщиной, руку которой он держал в своей. плакал, в очередной раз спрашивая себя, почему не может забыть, остыть и перестать чувствовать все это, что раздирает его бледную, покрытую родинками грудь. а потом, на первом курсе Шерлок вдохнул не только взрослой жизни в отдельной от родителей квартире, но и первую дорожку какого-то наркотика, заставившего его забыть. Шерлок опьянел от ощущения ничего в своей груди, от того, что там ничего не болело, а в голове не было ничего кроме пустоты. не было Джона и любви к нему. так прошла вся ночь. самая лучшая ночь за последние пять лет его жизни: ему не снился Джон и их совместная жизнь, их взаимная любовь. – вот это тебя унесло, чувак, – усмехался Виктор на следующее утро. наверное, он спал здесь, в этой квартире. – хочу еще. Тревор наклонил голову, разглядывая молодого парня таким взглядом, словно проходился по нему сканером. он гонял какие-то свои мысли и только спустя какое-то время, когда кофемашина оповестила о готовности кофе, дал ответ: – это можно устроить. Шерлок знал, что это вредно, плохо и губительно для организма, но он также был уверен, что сможет слезть тогда, когда захочет. он воспринимал свою потребность в порошках и инъекциях разного сорта как не необходимость, а как личное, осознанное желание. Холмс решил, что он не зависит от наркотиков, а просто потребляет их в том количестве, в котором в них нуждается в данный момент. все было просто, по мнению Шерлока. однако в реальности просто не было. все стало еще хуже, чем было. за ощущение полного забытья на несколько часов пришлось платить кожей, которая потемнела, лицом, что осунулось и на котором появились черные, уродливые круги под глазами явно не здорового человека, пропавшим аппетитом, из-за чего ребра стали выпирать еще больше, а колени – еще острее, и вообще весь он стал похож на тощую палку, обтянутую кожей плохого качества. у Шерлока начались проблемы со сном и своими чертогами, которые потеряли прежний опрятный вид и стали выглядеть как мусорная свалка воспоминаний и информации. все, что вылетало из его рта, хотя он стал разговаривать с людьми еще реже, было жесткой, не прикрытой ничем агрессией, неважно, кто с ним говорил. он не мог вспомнить, когда в последний раз разговаривал с родителями и с Майкрофтом; не мог вытащить из чертогов файлик, касающийся своей учебы в университете и того, на какой странице учебника по органической химии он оставил закладку. в один момент он не смог вспомнить голос мамули и запах одеколона отца, внешность миссис Хадсон и узор на любимом зонтике Майкрофта. Шерлок терялся в водовороте своей жизни, хотя в реальности не происходило ничего уже почти три месяца. он сидел в своей квартире, постепенно превращая и ее в мусорную свалку. его лицо, тело, голова – все это было в ужаснейшем состоянии, но он продолжал тянуть дрожащие руки к игле, чтобы попытаться найти хотя бы немного зажившие ранки на ногах (руки были исколоты до синяков, из-за которых он не мог найти вену). Шерлок понимал где-то далеко, на грани своего покосившегося сознания, что все вышло из-под его контроля, но он не мог остановиться, и это пугало его так сильно, что проще было даже не пытаться. Шерлок уже нашел пригодное для нового укола место на левой ноге, когда в дверь начали активно и очень агрессивно бить кулаками. он вздрогнул, из-за чего шприц выпал из его и без того дрожащих рук. – миссис Хадсон! – крикнул Холмс, рыща руками по полу, чтобы нащупать шприц: шторы были завешаны, так как в последнее время обострилась светочувствительность. – миссис Хадсон! женщина не спешила открывать дверь крайне нетерпеливому гостю, а тот уже начал бить дверь ногами, поэтому Шерлок не выдержал и резко встал на ноги. он спустился к входной двери и распахнул ее, собираясь далеко послать непрошенного гостя. но он не смог и слова вымолвить, потому что за дверью стоял Джон. замерший с поднятой рукой с ладонью, сжатой в кулак. глядевший на Шерлока во все глаза. Ватсон был просто ошарашен видом Холмса, поэтому он не успел ничего сообразить, чтобы помешать тому захлопнуть дверь. – уходи! – закричал Шерлок, чувствуя волну подступающей паники. он не хотел видеть Джона сейчас и когда-либо вообще. он же просто ужасно выглядит! что Ватсон подумал о нем, когда увидел это подобие человека? Холмс не успел опомниться, как волна ледяной соленой морской воды захлестнула его так внезапно и неожиданно, что он не смог вдохнуть драгоценные порции воздуха, чтобы продержаться под водой, чтобы соображать. он открывал рот и все пытался ухватить хотя бы немного спасительного кислорода, но не мог: грудь сдавило, она казалось такой надутой и полной, что Шерлок не мог больше выносить этого чувства, этого поглощающего его целиком страха. ему было страшно и ужасно стыдно за себя, за то, как выглядит и во что превратился. за то, что не смог слезть с иглы. за то, что допустил все это. – Шерлок, пожалуйста, открой! – Джон кричал и снова стучал в дверь. Холмс стоял, прижавшись к ней спиной, поэтому чувствовал, как кулаки Ватсона проходятся прямо по его сгорбленной спине. – уходи! – он больно ударил себя по груди за то, что не смог скрыть рыдания в голосе. – я не уйду, пока ты не откроешь мне. – зачем мне это делать? – потому что я должен отвезти тебя в наркологическую клинику, – Джон еще раз ударил, но теперь это было не агрессивно, а отчаянно. – Шерлок, – мужчина произнес это так нежно, что сердце парня пропустило удар, сжавшись от боли. – ты вообще помнишь, что к тебе заходил Майкрофт? – Холмс промолчал. он действительно не помнил прихода брата. – ты прогнал его, запустив кухонным ножом. он сказал: ты был не в себе. Шерлок метнул взгляд к валявшемуся на лестнице ножу. – послушай, я не буду просить прекратить это ради твоих родителей или Майкрофта, потому что ты должен это сделать ради себя. я-я верю, что ты сможешь это закончить, потому что поймешь, сколько ты упускаешь, тратя время и здоровье на эту глупость. Шерлок, ты разве забыл о своей мечте стать первым в мире консультирующим детективом, а? помнишь, ты рассказывал мне, что раскрывал бы самые сложные преступления по щелчку пальцев? – Шерлок не помнил этого. он уже не помнил. – когда ты поделился своей мечтой со мной, я начал восхищаться тобой еще больше. ты такой гениальный, способный и умный, и вместо того, чтобы заняться наукой и, скажем, получить Нобелевскую премию, ты хочешь посвятить себя расследованиям, восстановлению справедливости, – Шерлок опустился на корточки, все еще прижимаясь спиной к двери. он запустил пальцы в лохматые, нечесаные не пойми сколько недель кудри и сжал их со всей силы. Холмс не мог вынести того, как Джон говорит о нем, как восхищается им. он же не был таким хорошим, каким Ватсон его видит, так почему Джон вообще теряет свое время с ним? почему сейчас здесь, а не с Мэри, наглаживая ее, наверняка, уже выпуклый живот. – я восхищаюсь твоими стремлениями, и я не хочу читать тебе лекции. у всех бывает такое время, когда мы путаем верный путь с неверным. в этом нет ничего такого, я не осуждаю тебя, я просто знаю, что в такое время нужно услышать что-то очень важное, и оно поможет повернуть в нужную сторону. Шерлок, я верю, что ты сможешь это сделать. Джон замолчал. он никуда не уходил, очевидно, давая Холмсу время для раздумий или переживая только что сказанное. Шерлок вытянул перед собой руку, разглядывая посеревшую кожу, костлявые, страшные пальцы и дрожь, с которой он не мог справиться. раньше на пальцах были мозоли от скрипичного смычка, а сейчас там только грязь и кровь под ногтями; раньше его ладони были тонкими и музыкальными, а теперь скорее походят на руки мертвеца, умершего от истощения; раньше все предплечье было исклеено никотиновыми пластырями, которые ему покупал Майкрофт в тайне от родителей, ведь те даже не знали о том, что младший сын курил, а теперь на сгиб локтя страшно взглянуть – там сине-желто-фиолетовое месиво из синяков, кровоподтеков и засохшей крови. Шерлок всхлипывает. это всего лишь рука, а что же с его лицом и телом? но что еще важнее – что с его головой? он не помнил, как почти напал на брата, как вообще жил все это время. это все зашло слишком далеко. с этим необходимо что-то делать прямо сейчас, пока его мозг не затуманен дикой, всепоглощающей жаждой, которая перекроет любые сигналы из реальности. но все же он не мог позволить Джону возиться со всем этим. – позвони Майкрофту, пускай он меня заберет. я не знаю, как долго буду в сознании, поэтому он должен поторопиться. – конечно, Шерлок, сейчас! – Джона не слышно всего пару мгновений, которые он, вероятно, тратит на отправление сообщения. Майкрофт скорее всего сидит в своей мафиозной тонированной машине где-то неподалеку, поэтому долго себя ждать не заставит. – я... – уходи. я не хочу тебя сейчас видеть. – давай я подожду Майкрофта? как только он появится, я тут же уйду и не буду... смотреть. Шерлоку нечего было ответить. он продолжил сидеть у двери и пытался услышать дыхание Джона за дверью, это, конечно же, глупо, но только так он мог сосредоточиться на реальности, а не своей большой проблеме. Джон. как иронично: именно он заставил Шерлока оказаться здесь, и он же вытащил его из этой глубокой ямы. // дом семьи Ватсон был небольшим: крошечная прихожая, где почти все пространство занимал шкаф-купе и полка для обуви; гостиная, в которой кое-как размещались диван и два кресла напротив старенького телевизора, эта комната всегда находилась в состоянии хаоса, созданный Рози, ее раскиданными игрушками, тетрадями с прописями и множественными раскрасками, и Джоном с его высокой башенкой из книг, преимущественно детективов и триллеров, что располагалась на небольшом столике, стоящем в углу; кухня едва вмещала в себя все необходимое для маленькой семьи, она была светлой и милой, так как на полочках рядом с жестяными банками для круп и приправ стояли небольшие поделки Рози из пластилина и глины; зато в этом доме была еще и столовая, где стоял круглый стол, накрытый скатертью с бледно-розовыми цветами; на первом этаже располагалась одна спальня – Джона, а на втором комната Рози и ванная. дом был небольшим, а разного добра, что у Джона, что у его дочери, было достаточно, но несмотря на это нельзя сказать, что пространство захламленно; напротив – во всех этих мелочах была жизнь, были Джон и Розамунд Ватсоны. и Шерлок любил это. как бы не было ему плохо, когда доктор решился съехать с Бейкер-Стрит, так как его пятигодовалой дочери было необходимо личное пространство в виде собственной комнаты, Холмс понимал, что именно здесь эти двое смогли создать свою собственную лисью норку. дверь ему открыла Рози, уже переодевшаяся в домашнюю одежду, но на ее лице все еще была заметна россыпь блесток. она заулыбалась и бросилась на Шерлока со своими крепкими детскими объятиями. – прости, что не получилось прийти, птица. – я понимаю, – она посмотрела на Шерлока снизу вверх, и в ее взгляде промелькнула загадочность и игра. – я попросила учительницу записать мое выступление. Холмс улыбнулся находчивости девочки: он действительно хотел  взглянуть на игру Рози. – это замечательно, я очень хочу послушать, – Ватсон отошла от мужчины, давая ему возможность для маневра в их крохотной прихожей. Шерлок повешал пальто на плечики и туда же небрежно набросил шарф. – где твой папа? – о, он очень быстро разделывает индейку, чтобы успеть накормить тебя, – Рози резко замолкает, а потом бьет себя по лицу ладошкой. – только, кажется, это был невероятно секретный план. – был. – да. Шерлок пошел на кухню, Рози осталась в гостиной перед телевизором. когда мужчина встает в проходе, облокачиваясь на деревянную арку, соединяющую столовую и кухню, Джон уже захлопывает духовку с довольной улыбкой на лице. – здравствуй, Джон. что это ты делаешь? Ватсон не меняется в лице, продолжая улыбаться своему шикарному плану. он пожимает плечами, и Шерлок уже знает: пока он плотно не поужинает, удовлетворив потребность Джона в том, чтобы все в его доме были сыты и довольны, он не сможет смыться отсюда. хотя это джоново желание постоянно (каждый день он заставлял детектива принимать пищу. каждый!) впихивать в Шерлока еду, жутко раздражало того во времена совместного проживания с Ватсонами, сейчас, когда эти проявления заботы стали редкостью, такие порывы всегда грели Холмсу его маленькое нежное сердце. к тому же Джон готовил индейку в духовке, а Шерлок обожал это блюдо, и еще больше он любил факт того, что Ватсон помнил это. – привет, Шерлок. думаю, ты уже успел раскрыть мой несомненно коварный план по крошкам паприки на моей рубашке? – конечно. ты ведь слишком очевиден. Джон хихикнул и принялся доставать посуду из шкафчика, чтобы засервировать стол в столовой. – у тебя нет никаких путей отступления, так как сладкое в этом доме едят только после нормальной еды. – ты сманипулировал мной! по телефону ты говорил только про торт, и ни о какой индейке не было речи. – чувствуете себя оскорбленным, детектив Холмс? – именно так, доктор Ватсон. – переживете, детектив. зато перестанете чувствовать голод. – какой-то неравноценный обмен. – тебе лучше знать, – Джон протискивается в столовую, проходя боком между аркой и Шерлоком, прижимая тарелки и вилки к груди. – что-то случилось, или ты просто захотел навестить нас? о, – Ватсон поворачивается лицом к Холмсу, замерев и перестав на мгновение разглаживать скатерть. – если ты так сильно переживаешь из-за концерта, не стоит: Рози не в обиде. Джон всегда был такого хорошего мнения о Шерлоке, что нередко это было причиной грусти для детектива, так как он вовсе не был таким. – я хотел взять координаты твоего психолога. Шерлок все еще стоит в проходе, наблюдая за уверенными действиями Ватсона. Джон вернулся к столу и задал вопрос, раскладывая при этом вилки. – надо для дела? – нет. это для меня. доктор взглянул на Шерлока, и в этом взгляде не было удивления, непонимания или «хорошо, что ты понял: тебе это давно необходимо». не было никакой эмоции, которую Холмс смог бы просчитать, пока рассуждал об этом разговоре в пути до дома Ватсонов. это был просто добрый взгляд Джона, которым он смотрел на Шерлока всегда независимо от того, в какой ситуации они находились. это был обычный Джон, умеющий поддерживать Холмса вот так просто, молчаливо и уверенно. – стикер висит на холодильнике, подписан как «миссис Кирк». о, и принеси, пожалуйста, бокалы для вина и стакан под сок. Шерлок выдохнул. он просто и искренне был рад тому, что Ватсон не стал задавать вопросы. детектив вымученно приподнял уголки губ в едва заметной улыбке, чтобы передать, что все в порядке, и направился на кухню выполнять поручение. когда с сервировкой стола было покончено, они переместились в зал в ожидании индейки. Рози делилась своими впечатлениями от концерта, заставляя мозг Холмса обрабатывать небывалый объем информации в секунду, пока Джон подключал камеру к их старенькому телевизору. Шерлок был удивлен, что этот старичок знает, что такое usb (и это он не про Джона). это был один из тех вечеров, по которым начинаешь скучать уже тогда, когда они еще не закончились. благодаря тому, что только-только разведенный Джон, оставшийся с четырехлетней дочерью на руках без жилья, так как Мэри любезно попросила бывшего супруга из своей квартиры, соседствовал с Шерлоком некоторое время, у Холмса была целая коллекция таких вот вечеров, которые, обычно, вспоминают, грустно смотря на стекающие по окну капли дождя. // Джон был несчастлив. Шерлок заметил это как-то неожиданно и внезапно для самого себя на очередной семейной вечеринке, проходившей в поместье Холмсов. гостей было около трех десятков, но все самые близкие: семья Холмс, родители Антеи, ее брат и его невеста, Джон и Мэри, их родители, Гарриет и Клара – и еще с десяток каких-то малознакомых Шерлоку людей из высшего общества. Виктория на мероприятиях подобного рода чувствовала себя как рыба в воде: ей нравилось скопление людей в гостиной ее дома, какофония голосов, обсуждающих погоду и с особенным удовольствием последние сплетни о королевской семье, звук ударяющихся друг о друга бокалах с шампанским или вином. женщина как будто впитывала всю эту энергию обыкновенного светского вечера, с каждым часом чувствуя себя все лучше и лучше. она прогуливалась по комнате, подходя к каждой группке и успевая поучаствовать в беседе со всеми и сразу. Карл когда-то давно пытался понять, что такое его супруга находит в этих встречах и почему они ее приводят в самый настоящий восторг, однако вскоре перестал даже пытаться, слишком быстро смирившись с этим явлением. мистера Холмса такие вечера ничуть не забавляли, а напротив – вводили в тоску, если Виктория решала, что он тоже должен перемещаться без конца от одних людей к другим; когда супруга не нуждалась в его сопровождении, Карл проводил время за неплохой беседой с мистером Хантингтоном о футболе. Майкрофту приходилось мило улыбаться и выслушивать болтовню пожилого сварливого лорда, почему-то находящего компанию старшего из братьев Холмсов самой интересной. но еще больше в этой ситуации было жаль Антею, вынужденную с такой же фальшивой гримасой стоять подле мужа и слушать бесконечные речи лорда Уидорфа. Шерлок по обыкновению скучал на таких мероприятиях, однако блягодаря его образу эксцентричного молодого человека с признаками социопатии его никто из этих высокопоставленных личностей не донимал, некоторые и вовсе демонстративно сторонились. Шерлоку, собственно, плевать на снующих туда-сюда по гостиной его дома снобов, к этой картине он успел привыкнуть еще в детстве. его взгляд гулял по гостям, подмечая различные детали, и каждый раз останавливался на Джоне и Мэри, что стояли у дверей, ведущих на террасу, и о чем-то разговаривали. лица их были такими уставшими и больными, что трудно не догадаться, что разговор не из самых приятных, однако Холмс смог побороть любопытство и не стал приближаться к парочке, чтобы подслушать. он наблюдал издалека, изредка отвлекаясь на плавающую в бокале с мартини оливку. они не держались за руки, просто стояли напротив друг друга и по тому, в каких положениях замерли их тела, тому, как были напряжены их плечи, руки Мэри были сжаты в кулаки, а ладонь Джона как будто приклеилась к его лицу – он без конца сжимал переносицу и прикрывал пальцами глаза, как будто сил не было даже на это, они напоминали больше военных, чем супругов. в какой-то момент Джон всплеснул руками и сказал что-то, из-за чего Мэри махнула ладонью, развернулась и направилась в сторону своей семьи. очевидно, напряженный разговор подошел к концу, и расстались супруги не на компромиссе. Ватсон смотрел Мэри в след печальным и потухшим взглядом, а потом подошел к миссис Холмс, нацепив улыбку, и о чем-то прощебетал, поцеловал руку Виктории и ушел. Мэри даже не обернулась в поисках мужа до конца вечера. это произошло в августе, а в октябре Шерлок сидел с Рози в своей квартире, пока Джон и Мэри официально разводились. девочка с большим интересом рассматривала огромную энциклопедию Холмса по липедоптерологии, сидя на кухне напротив Шерлока, рассматривающего в микроскоп частички пыльцы, найденные на теле подростка, убийством которого занимался скотланд ярд в данный момент. в квартире царила необходимая для полного сосредоточения детективу тишина, прерываемая лишь шуршанием страниц и редкими восторженными всхлипами Рози, рассматривающей какую-то очень красивую иллюстрацию. – ты не голодна? – Шерлок мельком заметил на странице схему желудочного тракта бабочки и потому вспомнил, что сам ел последний раз вчера утром и что дети должны питаться регулярно, а Рози находилась у него в гостях уже два часа. – а что у тебя есть? – хороший вопрос. Холмс встал и уже хотел распахнуть холодильник, но вспомнил о лежащей там женской голове и решил, что пока рано впечатлительной четырехлетней девочке наблюдать такую картину, к тому же все равно там ничего кроме головы не было. мужчина взглянул на полки, вспоминая, могла ли там заваляться хотя бы пачка печенья или хлопьев, но нет, не могла. он посмотрел на стол, на котором тоже не наблюдалось ничего съедобного, поэтому принял волевое решение – надо спускаться к миссис Хадсон: у нее точно есть что-то для ребенка. – подожди меня, пожалуйста, здесь. Рози кивнула и снова опустила голову к книге, пока Шерлок, взмахнув полами халата, помчался за помощью к соседке. однако на последней ступеньке его настиг стук в дверь, Холмс почти шлепнул себя по лицу: «ну, вот, Джон пришел, а его ребенок голодный». никудышная из Шерлока няня. – привет, – на пороге стоит не просто Джон, а Джон с двумя бумажными пакетами, полными продуктов, и выражением лица, на котором написано решительное стремление мужчины сделать вид, будто он не расстроен. – привет, – Ватсон передает один из пакетов в руки Шерлока и протискивается в помещение, проталкивая застывшего детектива вглубь комнаты. – что-то случилось? ты какой-то странный. – Рози проголодалась, а у меня в холодильнике только голова. Джон нервно хихикает и незаметно вкладывает в шерлокову ладонь второй пакет. – я надеюсь, ты ей это не показывал? – конечно же, нет, – Шерлок – плохая няня, но не настолько же. подобного рода экспонаты можно показывать лет с семи, он так думает. – это что? – мужчина указывает на пакеты в его руках. – наш будущий ужин. ты же не против, если мы присоединимся? – нет, конечно, нет, Джон, о чем ты говоришь? – Шерлок, ты слишком очевидно взволнован. что случилось? – вообще-то это Холмс должен был интересоваться эмоциональным состоянием Джона, а не наоборот, но он просто растерялся: Ватсон старательно делал вид, будто ничего важного не случилось и сегодня обычный вторник, и Шерлок вдруг понял, что не знает, что сказать и, по правде говоря, стоит ли вообще что-то говорить. возможно, лучше позволить Джону эту игру в имитацию? – как все прошло? – Шерлок перекладывает пакет из одной руки в другую, чтобы иметь повод не смотреть на Джона в это мгновение и чтобы шелестом бумаги и сместившихся упаковок продуктов заполнить наверняка возникшую тишину. Джон молчит некоторое время, разглядывая Холмса, опустившего глаза в пол и усердно создающего образ крайне заинтересованого листьями петрушки человека. – честно говоря, я не знаю, что ответить на этот вопрос. вроде «хорошо» как-то не особо подходит к моей ситуации, поэтому... все прошло достаточно адекватно. – адекватно? – да. – ладно, тогда пойдем уже наверх, а то там Рози наедине с моим микроскопом. – и за кого ты переживаешь больше? – за убийцу, которого я не смогу найти, если как следует не изучу пыльцу, найденную на теле жертвы. – разве для Шерлока Холмса есть что-то невозможное? – нет, но, когда мне придется разжевывать полицейским, почему убийца именно этот человек, я хочу иметь запас аргументов. – чтобы они были сражены твоей гениальностью, ведь никто из них даже не заметил пыльцу на теле? – да! как хорошо, что ты меня понимаешь, Джон. оба засмеялись. Шерлок оглянулся через плечо на Ватсона, который поднимался следом за ним, и не смог сдержать вздоха: Джон был таким красивым в это мгновение, от души смеясь над Шерлоком, находясь в его квартире и собираясь провести с ним вечер. грудь кольнуло внезапным приступом боли – Шерлок так влюблен, так влюблен, и он совершенно не знает, что с этим делать вот уже девять лет. Холмс искренне не понимает, как можно добровольно развестись с Джоном Ватсоном, как можно, создав с ним семью, родив ему ребенка и пожив с ним в одной квартире, отказаться от всего этого? как можно отвергнуть любовь милого, доброго и бесконечно верного Джона? если бы Шерлоку было позволено, он был счастлив только от того, что имеет право прикасаться к Ватсону и дарить ему своими прикосновениями удовольствие. – Шерлок! – Холмс вздрагивает. оказалось, он застыл посреди гостиной с одним пакетом в руке. Джон уже разобрал один и даже сумел расположить продукты без ущерба для незаконченного исследования, оставшегося стоять нетронутым на столе. Рози, встав на табурет, стояла у раковины и мыла яблоки, а Джон стоял прямо перед ним и, похоже, щелкал перед его лицом, чтобы привлечь внимание. – ты чего застыл? хорошо, что Шерлоку хватило ума не ляпнуть первое, что пришло в голову – «думаю о тебе». – где вы собираетесь жить? Мэри ведь... – он не хотел говорить, что женщина выгнала их из своей квартиры, так как это могла услышать Рози, да и не хотелось причинять Джону боль, лишний раз напоминая о просьбе уже бывшей супруги. этим Джон поделился не с Шерлоком, конечно же, а с Майкрофтом, но Холмсу младшему было не трудно догадаться, а пытавшийся что-то придумать старший брат в ответ на прямой вопрос только подтвердил гипотезу. Джон осекся. он оглянулся на дочь, которая уже снова сидела за книгой и грызла вымытое яблоко. Ватсон прошел вглубь гостиной и присел на диван. Шерлок не знал, куда деть свое длинное тело, поэтому решил тоже присесть, но на некотором расстоянии. – в общем... я хотел поговорить с тобой после ужина, но раз ты сам спросил... эм, я не хотел бы обращаться к Майку, потому что мне немного стыдно, поэтому... могли бы мы с Рози пожить немного у тебя? – Шерлок вспыхнул, и Джон, к сожалению, заметил. – ненадолго! всего на пару недель, пока я приду в себя и придумаю, что мне сделать с работой, с моей нынешней зарплатой я не потяну хорошее жилье и уход за дочерью... о, Шерлок, прости, пожалуйста, я ведь даже не узнал, есть ли у тебя кто-нибудь! возможно, тебе будет неудобно, а я... – Джон, – Холмс приложил ко рту доктора ладонь, остановив это трещание, которое могло зайти в такие дебри, что потом и не выйти вовсе. – во-первых, больше не смей удивляться, в кого это Рози – такая говорунья, – Джон пропустил смешок в руку Шерлока. – во-вторых, вы можете переехать сюда и оставаться здесь столько, сколько вам будет необходимо. вы никак меня не стесните. на втором этаже есть комната, она немного меньше, чем моя, поэтому я могу переехать туда, а вы с Рози оставайтесь в моей... или мы можем сделать детскую на втором этаже, ты переедешь в мою, а я и на диване хорошо устроюсь. Ватсон обхватил мозолистыми пальцами запястье детектива, из-за чего у того от места прикосновения побежали мурашки, а щеки начали неумолимо гореть и, наверняка, краснеть. Джон убрал руку Шерлока от своего лица, чтобы иметь возможность сказать что-то в ответ. – нам хватит и одной комнаты. Ватсон улыбнулся, Шерлок не мог не ответить тем же. в этот момент он, кажется, был по-настоящему счастлив. // Холмсу хватило трех минут, проведенных на месте преступления, чтобы понять, что убийцей старушки является ее хромой младший брат, страдающий ревматизмом. свои выводы он тут же озвучил Гевину Лестрейду и его несмышленной команде любителей поиграть в следователей. – и мы должны тебе так просто поверить? – несмотря на то, сколько лет скотланд ярд пользуется услугами Холмса, Салли продолжала гнуть свою линию и капризничать как маленький ребенок, действуя всем на нервы. всем кроме ее милого любовника Андерсона, конечно же, который был во всем с ней солидарен. – доказательства сброшу смс, – детектив развернулся спиной ко всей команде и направился к дороге, чтобы поймать такси. через десять минут у него прием у психолога, и, наверное, опаздывать на первый сеанс – это дурной тон. – ты уже уходишь? – Джефф как всегда не успевает за ходом мысли Шерлока. тот закатывает глаза, даже не обернувшись. – у меня сеанс психотерапии через десять минут! такси как нельзя кстати подъехало именно в этот момент, поэтому Шерлок не смог услышать восклицания или стеб со стороны Андерсона и Донован: вскочил в кэб в одно мгновение. он не знает, почему вдруг захотел так просто признаться именно этим людям, но почему-то слова вылетели из него очень легко. возможно, Холмс об этом пожалеет. во всяком случае при следующей встрече Грут точно не станет молчать и задаст парочку глуповатых вопросов, или – что еще хуже – будет смотреть с сочувствием и предлагать свою помощь. однако Гэри в последнее время взял в привычку не подчиняться предположениям Шерлока и действовать совершенно иным образом. Холмс не знает, нравится это ему или нет, но он не может соврать и сказать, что это не заставляет его чувствовать какое-то странное, не пойми откуда взявшееся тепло в груди. пока детектив быстро набирал сообщение, в котором в мельчайших подробностях расписывал все увиденные детали, Джэт опередил его и прислал свое. оно было короче и, конечно же, менее информативным и ценным, но все равно вызвало скромную улыбку на сосредоточенном до этого лице. «делай все, что считаешь нужным. я всегда буду поддерживать тебя. ГЛ» / – мистер Холмс, – женщина средних лет, возможно, чуть старше Джона, прошла мимо Шерлока, сидящего в кресле в небольшом зале ожидания, к своему кабинету. она открыла дверь ключом и пригласила мужчину войти жестом правой руки. ее длинные темные волосы были собраны в высокий хвост, но несколько прядок было выпущено вперед. кожа была загорелой и ухоженной, макияж изящно подчеркивал зеленый цвет глаз и полные губы. одежда соответствовала офисному стилю. когда Холмс прибыл в офис с семиминутным опозданием, с удивлением обнаружил отсутствие доктора на своем месте. секретарша скучающим тоном сказала, что миссис Кирк скоро будет, ожидайте. Шерлок не может сказать, что его возмутило подобное отношение, скорее заинтересовало и заставило с бурлящим чувством любопытства ждать, сидя в неудобном кресле и считая маленькие бледные цветочки на обоях. когда он вошел в просторный, светлый кабинет с прохладным, свежим воздухом, тут же принялся оглядывать его на предмет деталей, которые помогут составить портрет хозяйки помещения. миссис Кирк тем временем скинула пальто и присела за рабочий стол, начав разбирать лежащие на нем бумажки. она ничуть не торопила Холмса и не пыталась завладеть его вниманием, расспросить о его проблемах и вообще не делала ничего, что, по мнению детектива, должна была. в ее кабинете была идеальная чистота и порядок за исключением журнального столика, стоящего около кушетки. на нем валялись детские раскраски и цветные карандаши. во всю стену, ту, что была напротив окон, растянулись полки, почти все занятые книгами. однако там была литература не только научного характера, но и художественного. на полке посередине стояла фотография, на которой за одним столом сидела миссис Кирк, мужчина, вероятно ее супруг, и мальчик. на торте, стоящем на столе, горела свечка в виде цифры шесть. – что вы увидели, мистер Холмс? – он перевел взгляд на женщину, которая разглядывала его, чуть наклонив голову вбок. – вы не против показать мне свой финт? – вы знаете, кто я. – конечно, я ведь умею пользоваться интернетом. – читали блог Джона? – да. сожалею, что доктор Ватсон забросил свое занятие. не умоляю его способностей в области хирургии, но из него получился бы превосходный библиограф или даже писатель. – его страсть к этим ужасным названиям по какой-то причине нравилась многим людям. – возможно, потому что их странность полностью соответствовала происходящему в рассказах? Шерлок ничего не ответил. он оглянулся на кушетку и решил, что не желает находиться в уязвленной позиции, поэтому прошел к кожаному стулу напротив миссис Кирк. она по-прежнему разглядывала его и даже не пыталась скрыть это. – так что вы увидели, мистер Холмс? – у вас есть сын. он родился с патологией, поэтому не может слышать, судя по большому количеству книг по языку жестов и тому, как социализировать глухонемого ребенка. вы развелись с его отцом по вашей инициативе, хотя до сих пор испытываете к нему какие-то теплые чувства, иначе не хранили бы эту совместную фотографию. учитывая это, можно предположить, что он плохо относился к мальчику, скорее всего он малодушно стыдился недуга своего сына, поэтому вы расстались с ним. вы любите чистоту и не терпите хаоса, это видно по тому, с какой педантичностью расставлены книги на полке, однако вы настолько любите сына, что позволяете ему устраивать легкий беспорядок, но только на определенной территории. вы не склонны ярко и свободно выражать эмоции, поэтому сильно переживаете, что ребенку не хватает материнской любви. вероятно, вас растили в строгости, и вы делаете все, чтобы не повторить это со своим сыном. после того как Шерлок закончил, в комнате воцарилось молчание, однако он не считывал удивление или неприязнь на лице миссис Кирк. она выглядела, как ни странно, довольной. – вы действительно мастер своего дела, мистер Холмс. только скажите, как вы поняли последнее? – среди прочих книг, касающихся психологии человека, целых три полки занимают те, что освещают тему эмоциональности. очевидно, вас это особенно волнует. к тому же одной книги не хватает, так как, вероятно, вы читаете ее дома. все остальное – лишь предположения, основанные на деталях. – потрясающе! – Шерлок усмехнулся. он не мог не вспомнить, как то же самое выдохнул пораженный Джон, на которого маленький Холмс вывалил все свои наблюдения и сделанные на их основе выводы. затем он спросил:«Майкрофт, почему ты не говорил, что твой брат – гений?». – доктор Ватсон считает так же? детектив осекся. он не привык к тому, чтобы кто-то разгадывал его собственные мысли. – почему вы спрашиваете о Джоне? – потому что он, очевидно, очень дорог вам, мистер Холмс, – женщина поставила локти на стол и положила острый подбородок на сцепленные ладони. ее взгляд по-прежнему был изучающим, и Шерлок поймал себя на мысли, что не чувствует себя уютно, находясь под прицелом. – когда я сказала, что знаю о вас из интернета, первое ваше предположение включало доктора Ватсона. затем вы продолжили говорить о нем таким тоном, словно считаете названия для его рассказов неудачными и глупыми, но на самом деле в этом предложении вы больше указывали на популярность работ Ватсона, что вызывает чувство гордости в вас. к тому же то, что вы считаете эти названия ужасными – полная ложь. скорее это ваша совместная шутка или что-то вроде того, так как, очевидно, вы не можете считать что-то, связанное с Джоном Ватсоном, ужасным. Шерлок обомлел. он чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля – он не собирался так быстро сдаваться и раскрывать наболевшие раны перед малознакомым человеком. к тому же теперь, когда Холмс оказался на месте жертв своих словесных излияний, он понял, почему люди посылают его. они начинают опасаться детектива, способного произнести вслух то, в чем люди порой не могут признаться самим себе. теперь пришел его черед задавать вопрос: – как вы поняли? – все очень просто, мистер Холмс. вы не замечаете, что во время ваших наблюдений и анализа деталей, кто-то в это же время может анализировать вас самих. / когда их первый сеанс подошел к концу, Шерлок чувствовал себя странно. ему было необходимо разобрать бардак в своих чертогах, который образовался после беседы с миссис Кирк. однако у него оставался один вопрос. – почему вы опоздали? на человека, который расставляет книги в алфавитном порядке, при этом сортируя их по жанрам, это не похоже. – просто решила то время, которое вы все равно провели бы в сомнениях, использовать на пользу себе. Шерлок усмехнулся. он определенно еще вернется сюда. // оказалось, что жизнь в одном пространстве с четырехлетним ребенком не так уж и проста. Рози была бесспорно милой девочкой, но в силу возраста и присущей этому времени капризности ей иногда было трудно понять какие-то вещи. например, почему именно в этот момент нужно издавать как можно меньше звуков или почему нельзя залепливать увеличительное стеклышко микроскопа Шерлока пластелином, или вырезать картинки из его энциклопедий, пытаться разбить череп, отрезать рукава у его любимой рубашки, разбросать лего в гостиной и рисовать на листах с отчетами криминалистов. на самом деле, у Шерлока накопилось достаточно претензий к мисс Ватсон за те семь месяцев, что они жили вместе, но он не мог, конечно же, не мог кричать на Рози, хотя иногда очень хотелось, или хотя бы высказать свое недовольство Джону, который не так давно устроился на новое место и проходил через такой период, когда малейшая провинность, и его могли попросить. Шерлок понимал, что Ватсону нелегко справляться с теми изменениями, которые привнес в его жизнь развод с Мэри, но от этого не становилось легче себя успокаивать, стоя над испорченными ручками Розамунд препаратами для сверхважного эксперимента. Холмс сделал одно открытие и не знал, как к нему отнестись: когда маленькие дети принимают тебя за «семью», они начинают вести себя гораздо хуже и развязнее. Шерлоку и в голову не пришло семь месяцев назад, когда девочка тихо и мирно сидела за столом на его кухне и рассматривала энциклопедию про бабочек, никак не тревожа детектива, что вскоре она будет настолько раздражать его. к слову, почти весь иллюстративный материал из той книги вырезан и наклеен на обои в бывшей спальне Холмса, которую заняли Ватсоны. и это все продолжалось уже несколько месяцев. однако время от времени ему казалось, что все даже неплохо, но потом что-то опять шло не по плану, и Шерлок заводился с пол оборота. в тот день, который Холмс запомнит надолго, Джон попросил посидеть с Рози до полудня, так как у миссис Хадсон, обычно занимающей ребенка в рабочие часы Ватсона, какое-то срочное дело на другом конце Лондона. детектив не мог отказать, так как больше Джону обратиться было не к кому, а на няню денег не было, к тому же сам детектив был против нахождения в квартире незнакомого человека. Шерлок в то время уже третий день ломал голову и пытался выследить маньяка, убивавшего преимущественно рыжих парней, поэтому был на взводе. на счету скотланд ярда было уже три жертвы, которых убивали каждую среду, а у следствия не было никаких зацепок. что самое страшное – Шерлок тоже никак не мог сложить все подмеченные детали в хоть какой-нибудь пазл. он уже полчаса рассматривал доску, на которую приклеил фотографии и расписал все немногочисленные имеющиеся в запасе улики, и как будто бы чувствовал на языке вкус озарения и верной догадки, как весь мыслительный процесс, выстроенный с таким трудом, разрушился из-за ужасного грохота. мужчина тут же побежал на кухню, а там в груде стекла, что когда-то было химической станцией Шерлока, стояла Рози. сначала Холмс перепугался того, что она поранилась, поэтому подхватил ее на руки и отнес в гостиную, где хорошенько осмотрел, и, когда ничего не обнаружил, оглянулся на кухню, усыпанную осколками от его химического оборудования, пришел в ярость. Шерлок даже не успел заметить, как все вышло из-под его контроля и как он сжал ладони в кулаки. – черт возьми, Рози! – девочка вздрогнула. она никогда не слышала, чтобы Холмс повышал голос, и это ее напугало. на глазах начали наворачиваться слезки. – чтобы я больше никогда, никогда, черт тебя дери, не видел тебя рядом со своими вещами! Шерлок не сдержался и ругнулся, отворачиваясь от плачущего ребенка. его взгляд снова упал на осколки, а до ушей доносились детские всхлипы, и он понял, что больше не может это терпеть, у него нет на это сил. именно в этот момент в дом зашла миссис Хадсон, которая сразу же поднялась наверх, услышав с порога шум. – заберите ее к себе и дайте мне хотя бы час провести в полной тишине! – Шерлок... – сейчас же! миссис Хадсон смерила своего квартиранта изумленным взглядом, потом все же прошла вглубь комнаты, чтобы взять плачущего в голос ребенка за руку и увести к себе. Шерлок захлопнул за ними дверь и выдохнул. снова посмотрел на доску и в порыве озарения даже успел забыть о беспорядке на кухне. все вокруг перестало иметь значение, и детектив погрузился в работу в полной и такой долгожданной тишине. / домой Шерлок возвращался, когда на улицу уже опустился мрак. часы показывали одиннадцатый час... Джон уже давно дома и наверняка в курсе того, что произошло днем. Холмс не хочет идти домой, потому что придется либо говорить об этой ситуации, либо столкнуться с полным игнорированием со стороны Ватсонов и миссис Хадсон скорее всего тоже. детектив не специально сбежал из дома перед возвращением с работы Джона, просто догадки, касающиеся дела, были настолько ослепительными, что ими точно следовало поделиться с Джимом Лестрейдом. в итоге вместе они пришли к некоторым выводам и, наконец-то, нащупали зацепки, пускай и призрачные, но одно только понимание, что завтра будет чем заняться, а не просто пялиться на разрозненные детали дела, воодушевляло. если бы не ситуация дома, Шерлок порхал бы и несся на бейкер стрит, чтобы поскорее поделиться с Джоном своей радостью и заесть свой восторг вкусным домашним ужином, приготовленным руками доктора. но все как всегда идет не так, как хочется. Холмс специально, хотя и ни за что в этом не признается, идет домой дворами, делая крюк. он не знает, чего добивается, так как следует вернуться до того, как доктор ляжет спать, ведь тогда вся эта проблема перекинется и на следующий день, что крайне нежелательно. когда он подходит к дому, вдыхает поглубже холодный вечерний воздух и, скрестив средний и указательный пальцы в кармане пальто, заходит внутрь. дверь в гостиную открыта, там горит свет и, кажется, разговаривает телевизор. Рози в такое время уже спит, а Джон готовится ко сну, так как рано встает на смену в больницу, но сегодня он наверняка ждет Холмса. Шерлок ругает себя за бесцельное брожение по улице и за то, что заставил доктора себя ждать. он тихо поднимается по лестнице и думает, как себя повести, стоит ли сделать виноватый вид и что Джон собирается сказать. Ватсон обращает на Шерлока внимание сразу же, как только тот заходит в гостиную. они молчат, пока Холмс вешает свое пальто и пока он чересчур медленно снимает шарф. Джон выключает телевизор и полностью поворачивается к Шерлоку, смотря таким взглядом, который детектив не может раскусить. он пытается подобрать линию поведения под настроение доктора, чтобы хоть как-нибудь сгладить углы вот-вот случащегося конфликта. – привет, – детектив проходит вглубь комнаты и присаживается в свое кресло в пол оборота, чтобы смотреть Джону, сидящему на диване, в глаза. – привет. и больше ничего не говорит. Шерлок чертыхается про себя, понимая, что первого шага Ватсон ждет от него. – ладно, Джон, говори все, что ты думаешь, – он снова начал раздражаться от этой непонятной игры, которую вел доктор. почему нельзя сразу все выложить? неужели так сложно просто накричать на него и предъявить все свои претензии? – я прибрал кухню и, – Ватсон раскрыл до этого сжатую в кулак ладони и протянул руку с денежными купюрами, сложенными вдвое. – вот, это на новую станцию. Шерлок опешил. он переводил взгляд от лица Джона к деньгам и обратно несколько раз. – ты издеваешься надо мной? я не возьму с тебя денег! о чем ты вообще думаешь? разве ты не хочешь наорать на меня? я сегодня накричал на твою дочь, черт возьми. разве ты не должен быть в ярости? – если ты думаешь, что я не разозлен тем фактом, что ты повысил голос на мою дочь, то ты ошибаешься. я зол, Шерлок, но не только на тебя за то, что ты выместил свое недовольство на Рози. я зол на то, что вообще нахожусь в такой ситуации, на то, что вынужден напрягать тебя, живя здесь! когда я пришел сюда и миссис Хадсон мне все рассказала, а потом я увидел заплаканное лицо Рози, мне захотелось просто разорвать тебя, но в то же время я абсолютно не имею для этого никаких оснований, потому что, во-первых, она разбила твое оборудование, во-вторых, я... окей, да, я просто опасаюсь того, что ты скажешь мне выметаться отсюда с ребенком на руках, а на данный момент я не имею ни малейшего понятия, что мне делать в такой ситуации! черт возьми, если ты думал, что сильно злишься из-за ребенка, то, поверь, ты все равно не настолько зол, как я! я ненавижу то, что так завишу от тебя. – ты всерьез думаешь, что я могу так поступить и выгнать вас с Рози на улицу? то есть все это время ты думал, что я смогу попрекнуть тебя тем, что вы живете здесь? – Шерлок глядел на Ватсона во все глаза и не мог поверить в то, что услышал. он думал, что после свадьбы Джона уже ничто не сможет причинить такую боль. оказалось, может. – сегодня я накричал на Рози, потому что был раздражителен в последние дни из-за сложного дела, там, знаешь, маньяк убивает молодых парней, а у нас не было ни одной зацепки... – Шерлок проглотил подступивший к горлу всхлип. – к тому же я никогда не жил с маленькими детьми, и некоторые вещи раздражали меня, потому что я не был готов к этому. я хочу извиниться перед ней за то, что накричал и сказал... Джон, неужели ты правда считаешь меня таким плохим? ты всерьез, как ты выразился, опасаешься того, что я смогу так поступить с вами? выгнать... – он стер слезу прежде, чем она успела покатиться по щеке. – прости за сегодняшнее, а теперь я пойду спать. Шерлок прошел мимо Джона, даже не обернувшись, когда тот позвал его по имени. после сказанного он не хотел больше находиться с Ватсоном в одной комнате. // – и как вы разрешили эту ситуацию? миссис Кирк сидела на стуле, стоящем с наружной стороны стола, на том, на котором в первый сеанс сидел сам Шерлок. в этот раз он расположился на кушетке для пациентов, сложив ладони своим излюбленным образом, и рассматривал потолок, пока рассказывал психологу вещи, имеющие значение. – на следующее утро попросил прощение у Рози, а она у меня, и мы со временем преодолели это происшествие. первые пару часов она заметно нервничала и была слишком осторожной, но после того, как мы сходили в парк и посоревновались в поимке голубей, – женщина не смогла (или не захотела) сдержать смешок. как только она представила мистера Холмса, бегающего за голубями в своем элегантном пальто наперегонки с маленькой четырехлетней девочкой в желтом плаще (Шерлок любил детализировать свои рассказы), просто не смогла сдержаться. – она, как мне показалось, забыла это и вернулась к своему обычному поведению. правда, станцию больше не разбивала. – а Джон? – мы не разговаривали три дня. – вы не хотели идти на контакт первым? – конечно же, нет! он оскорбил мои чувства, поэтому я ждал извинений, – Шерлок, сам того не замечая, состроил обиженное выражение лица, словно те слова доктора до сих пор его задевали. – дождались? – да, вечером третьего дня он приготовил курицу карри и даже не заставлял съедать овощи, – на этот раз улыбку миссис Кирк прикрыла ладонью. – купил кокосовые пирожные и выглядел очень взволнованно. он сказал, что был неправ и что только после сказанного понял, как сильно обидел меня, а я ему возразил, ведь меня огорчило не то, что он сказал это, а то, что так думал на протяжении всего того время, что мы жили вместе. Джон попросил прощение и сказал, что вовсе не считает меня плохим человеком... сказал, что мы друзья, и он мне доверяет, просто все, что происходило в его жизни, заставляет его сомневаться. он был готов расплакаться, но я не мог позволить этому случиться, поэтому сказал какую-то глупость, чтобы рассмешить его. – сработало? – да. потом он спросил меня о поимке маньяка, и я... мне стало очень приятно, сам не знаю почему, ведь Джон спрашивал о каждом моем деле и потом писал об этом в свой блог. у него было целое отделение, посвященное этому. – вы скучаете по блогу доктора Ватсона? – когда он его вел, у нас случалось много долгих и интересных разговоров. обычно, за этим делом Джон умудрялся скормить мне целый ужин. я даже не замечал, как ел, потому что все, что было перед глазами, это заинтересованные и горящие глаза самого Джона... так продолжалось полтора года, пока они жили на бейкер стрит. – почему они решили съехать? – Джона повысили. в общем, заведующего хирургическим отделением, в котором работал Джон, убили. я вел его дело, все оказалось до безумия просто. родственник пациентки, с которой у доктора случилась интрижка, заколол того ножом в подворотне. и Джону предложили эту должность. конечно же, он согласился. глупо было бы отказываться, – на этих словах Холмс чуть поджал губы, что не укрылось от пристального взгляда миссис Кирк. – с той зарплатой он смог себе позволить взять дом в ипотеку. с Рози по-прежнему сидела миссис Хадсон, иногда Антея, изредка я, но да, они уехали с бейкер стрит. – как вы справились с этим? – я просто загрузил себя работой. мой брат даже организовал мне поездку в Прагу, чтобы я раскрыл иностранного агента. это было весьма увлекательно. – ваш брат знает о том, что вы испытываете к доктору Ватсону? – мы никогда не говорили об этом. но, возможно, он догадывается. хотя не думаю, что это его сильно беспокоит. – вы не думаете, что вашего родного брата беспокоит ваша жизнь? – я этого не говорил. – но определенно имели в виду, – миссис Кирк чиркнула что-то в своем огромном черном блокноте и тут же вернула все свое внимание Шерлоку. – думаете, вашему брату нет дела до вас, мистер Холмс? – мы никогда не были особенно близки. он не интересовался моими переживаниями ни в детстве, ни в юности, так с чего бы ему вообще это делать? – а вы разве позволили бы ему проявлять свои чувства по отношению к вам? – если вы что-то хотите сказать, говорите прямо, а не кидайте намеки, – Шерлока раздражала невнятная и расплывчатая речь. он не терпел этого. – хорошо, – женщина звонко щелкнула ручкой, привлекая внимание слегка раздраженного детектива к себе. – я не общалась с вашим братом, поэтому мне сложно судить о его намерениях, но пока все, что вы открываете мне, дает понять, что вы не стали бы принимать даже попытку Майкрофта поучаствовать в вашей жизни. кажется, вы этого совершенно не терпите, мистер Холмс. и вы знаете, что ваш брат знал это, поэтому не пытался вмешиваться или разговаривать с вами, и именно это, пассивность Майкрофта раздражает вас больше всего. однако открою вам секрет – иногда о помощи нужно просто попросить. – мне не нужна его помощь! – вы так отчаянно пытаетесь показать свою независимость от семьи, потому что боитесь, что они вас отвергнут? вы не терпите их беспокойства о вас, потому что считаете его напускным, неискренним или меркантильным? но когда они не проявляют внимания, вы злитесь еще сильнее, так как это только подтверждает вашу теорию, не так ли? – Шерлок отвернулся от нее и вновь уставился в потолок, а миссис Кирк тем временем поднялась со своего места и облокотилась о стол. Холмса раздражала эта разница в положении, ему не нравилось находиться в уязвимой позиции по отношению к доктору, но он догадывался, какую игру ведет эта женщина, поэтому не мог пойти у нее на поводу и в нервном порыве вскочить с кушетки. он продолжил лежать, не шелохнувшись, и разглядывать белую ровную поверхность потолка. – почему же вы думаете, что они не любят вас, мистер Холмс? – а это возможно? – он выдохнул эти слова и заметил боковым зрением, как доктор замерла. в комнате воцарилась тишина и только шумное, взволнованное дыхание Шерлока разрезало ее. – моя мать сказала, что я должен успеть жениться, пока молод. знаете, что это значит? она думает, что сейчас у меня еще есть шанс подцепить кого-то на мою внешность, что весьма сомнительно, и какое-то призрачное положение в обществе. – она так сказала? – это очевидно. – мне очевидно лишь то, что это ваша, так скажем, теория. знаете, что я думаю на этот счет? – Шерлок никак не отреагировал. – я думаю: она сказала это, потому что беспокоится о вас и не желает вам провести эту жизнь в одиночестве. она сказала это, потому что знает, что в зрелом возрасте гораздо сложнее найти пару, так как люди уже не такие гибкие. когда мы самостоятельно идем по этой жизни, нам бывает сложно впустить в свое идеальное для нас самих пространство кого-то еще. когда ты молод, гораздо проще относишься к таким вещам. вот, что имела в виду ваша мама, по моему мнению, – миссис Кирк сделала паузу, как будто давая Шерлоку время для какого-то мыслительного маневра. – еще я считаю, что ваша семья очень вас любит. миссис Холмс торопит вас с женитьбой, чтобы уберечь от одиночества, а брат не навязывается, так как не желает заставлять вас чувствовать себя неуютно. они заботятся о вас, Шерлок. да, не без ошибок, но искренне. к тому же они тоже люди со своими проблемами и барьерами. они желают вам счастья, но просто не знают, как оно для вас выглядит. возможно, если бы вы поделились с ними этим, они бы поняли вас лучше. Шерлок ничего не ответил: его поглотил мыслительный процесс. миссис Кирк вернулась к своему рабочему месту. – думаю, на сегодня мы закончили. всего доброго, мистер Холмс. Шерлок апатично кивнул женщине на прощание прежде, чем не твердой походкой выйти из кабинета. // – мистер Холмс, – поприветствовала Шерлока домработница. ее лицо было более приветливым, чем обычно; волосы собраны в изящный пучок, несколько передних прядок были выпущены, а глаза подведены. – мисс Дженсен, – Шерлок кивнул женщине и, прежде чем пройти в столовую, где его уже наверняка ждет семья в полном составе, все-таки задал вопрос. – или вы уже миссис? женщина покраснела и в смущении опустила свои карие глаза на сжатые ладони – на пальце блестело изящное помолвочное кольцо. она была взволнована, но эти чувства отнюдь не приносили ей вреда – она наслаждалась ими. – свадьба через неделю, мистер Холмс. – поздравляю. я пришлю подарок, – мисс Дженсен подарила ему смущенную и не менее счастливую улыбку, Шерлок ответил легким кивком и направился к родне. вчера он позвонил брату и попросил приехать его и Антею на семейный ужин. после озвученной просьбы молчание Майкрофта растянулось на долгие пятнадцать секунд, после которых он уточнил, все ли в порядке, на что получил раздражительный и утвердительный ответ, затем еще немного помолчал и положил трубку, распрощавшись с братом одиноким «до завтра». Шерлок выдохнул. он знал, что ему не придется звонить родителям: это Майкрофт сделает за него, поэтому мог ненадолго расслабиться, прежде чем приступить к продумыванию своей речи. она должна быть просто блестящей, чтобы убедить и обескуражить всех сидящих за столом. – Шерлок, дорогой! – мама вспорхнула со своего места, как только младший Холмс показался в проеме столовой. женщина обняла сына и на пару мгновений положила свою ладонь на его щеку, слегка поглаживая. – Майкрофт напугал нас твоей внезапной просьбой об ужине... о, ты не подумай, что мы не рады, конечно же, рады, просто это все так не похоже на тебя, дорогой. женщина смотрела на Шерлока с беспокойством в глазах, но он не мог начать говорить сейчас, поэтому только ободряюще улыбнулся ей и протянул руку отцу, вставшему за своей супругой. – Виктория, дай же мне подойти поближе к сыну, – заворчал Карл. они пожали друг другу руки и вернулись втроем к столу. Антея тихонько поприветствовала Холмса. он пожал ее руку и кивнул Майкрофту. вся семья замерла в ожидании. конечно, ведь для того, чтобы Шерлок сам (сам!) попросил о совместном ужине, должно было быть что-то. что-то значимое и впечатляющее? Виктория непрерывно теребила салфетку, не сводя глаз с младшего сына, отец изучающим взглядом проходился и по нему, и по Майкрофту, который держал руку Антеи и просто разглядывал свою пустую тарелку. Антея нервно облизывала губы и с какой-то материнской нежностью смотрела на Шерлока, хотя была старше всего на год. – я уже некоторое время хожу на сеансы психотерапии и хотел этим с вами поделиться, – Шерлок сделал паузу, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и посмотреть на реакцию остальных. он очевидно завладел вниманием каждого, так как все они смотрели на него, и (слава всему) никто не собирался осуждать Холмса или насмехаться. – о, милый, – Виктория уже начинала всхлипывать. – подожди, дорогая. дай ему сказать, – Карл положил свою руку поверх маминой и незаметно подсунул ей еще одну салфетку для вот-вот потекшей туши. – на сеансах мы говорим о разных вещах и... моих проблемах. в частности одной из больших моих проблем является то, что я... не доверяю вам. да, мне тяжело находиться в вашем обществе, потому что не чувствую себя уютно. я боюсь, что вы... не знаю, я просто боюсь вашего осуждения и того, что вы, ну, знаете, не-не любите меня, – Шерлок поднимает ладонь к лицу, чтобы успеть стереть слезинку, собравшуюся покатиться по щеке. – черт, надо было написать речь. в общем, я-я думаю, что это неправильно, вот так думать и не доверять вам, потому что вы моя семья и вы... единственные, кто может поддержать меня всегда и в любой ситуации, поэтому я и рассказываю вам это. я наконец-то, спустя тридцать лет, делюсь тем, что происходит в моей голове, – тыкает себя в висок и опускает глаза к тарелке, не в силах больше сдерживать слезы. – и я хочу вам сказать, что меня не привлекают женщины. я гей. Шерлок сжал штанины своих брюк обеими руками, его грудь вздымалась неравномерно, он глотал кислород отчаянно большими порциями, как будто готовясь к погружению в воду. ему пришлось разжать одну руку и положить ее себе на грудь, когда он начал чувствовать, как она становится плотнее и плотнее с каждой секундой. он испугался того, что паническая атака случится на глазах у родных, но ничего не мог с этим сделать и просто отсчитывал время до того самого момента, когда волна накроет его с головой. но вместо липкости и влаги его накрывают теплые мамины объятия. Шерлока словно очнулся и ухватился за мамины плечи, как за спасательный круг, только бы она его не отпускала, только бы она его вытянула на берег в этот шторм. он чувствовал, как она гладит его по спине, волосам и шепчет что-то успокаивающее на ухо. – сыночек, мой дорогой, ну, что же ты так волнуешься? мы же твоя семья, конечно мы поддержим тебя всегда, что бы ты ни сделал, ни сказал, мы всегда будем рядом, будем любить тебя. прости нас всех за то, что мы перестали тебе это говорить с возрастом, и за то, что не увидели, как сильно тебе это нужно сейчас. когда Шерлок отстранился от маминого плеча, он увидел небольшие голубые глаза, точно такие же смотрели на него в зеркале, наполненные слезами. она плакала, безудержно плакала, ее тушь потекла вместе со слезами, но женщина ободряюще улыбалась для своего сына. она не отводила взгляда от него, все вглядывалась и вглядывалась в его красное и мокрое лицо, что-то ища. ее рука лежала на щеке Шерлока, и она нежно и медленно гладила его, наконец-то не стесняясь его возраста. Шерлок осторожно выглянул из-за плеча матери и увидел улыбку своего отца, понимающие глаза и легкий кивок от брата и сжатый поднятый кулачок от невестки. он был готов расплакаться с новой силой от той любви, которую он получил так внезапно и просто. Шерлок шмыгнул носом, мама потрепала его по кудрям, и он не знает, кто первым это сделал, но через секунду они все смеялись. искренне и тепло. / пока мамуля распоряжалась насчет десерта, а отец и Антея обсуждали политические новости, братья улизнули на террасу, чтобы перекурить все переживания за этот вечер. – это Джон? Майкрофт не шевельнулся. сделал очередную затяжку и так же спокойно выпустил дым изо рта. – как давно ты знаешь? – ты был очень очевидным в юности. но я думал, что после истории с наркотиками, все иссохло. ты полностью ушел в свое новое увлечение – расследования, и я понадеялся, что все. – понадеялся? – Шерлок, Джон – мой друг со времен школы, и я знал его лучше, чем ты, поэтому я был уверен, что он не сможет ответить тебе взаимностью, даже если бы ты предпринял какие-то шаги, потому, конечно же, надеялся, что ты перерастешь, переступишь через эту подростковую влюбленность, – Майкрофт снова затянулся. – я не хотел, чтобы тебе было больно, – потонуло в сигаретном дыме. Шерлок вдруг хрипло засмеялся. – ты что, прощупывал почву? – я должен был знать, была ли вероятность положительного исхода. несмотря на ответ брата, который был полностью в его стиле – совершенно безликий и официальный, Шерлок все равно изумлен тем, что Майкрофт пытался выведать что-то у Джона, что Майкрофт вот так заботился о чувствах своего младшего брата. – Джон знал? – не думаю. он был слишком увлечен посторонними событиями, – учеба, курсы полевой медицины, служба, Мэри, дочь. и ни местечка для Шерлока. – это хорошо. – ты собираешься что-то... предпринимать сейчас? – а как ты оцениваешь мои шансы на данный момент? – думаю, они есть. – почему? – неудачный брак многому учит, заставляет много рефлексировать. к тому же он просто вырос, – иронично, не так ли? чтобы у Шерлока появились шансы на отношения с Джоном, тот, по мнению Майкрофта, должен был вырасти. – ладно. – хорошо. Шерлок вдруг снова вернулся к мысли о Джоне. в последнее время голова Холмса была занята его родителями, братом и тем, как он сам относится к ним, как себя ведет и что говорит, а что намеренно умалчивает, и расследованиями, разумеется. в прошедшие две недели случился какой-то невероятный скачок активности в криминальном мире, поэтому Шерлок не успевал заканчивать одно дело, как Лестрейд подсовывал еще одно, а бывало и несколько сразу. детектив, конечно же, не жаловался, более того – искренне наслаждался загруженностью своего мозга, которому приходилось постоянно обрабатывать какую-то информацию или рыться в чертогах. и вот сейчас, когда снова появилась возможность подумать о Джоне, Шерлок засомневался – так ли сильна его влюбленность до сих пор? если он может вот так забыть о своей любви на целых две недели, погрузившись в работу и собственные переживания, связанные с семьей, разве он все еще любит? Холмс вдруг осознал, что уже не жаждет любовной близости с Джоном, ведь ему будет достаточно, если они просто вечерами будут сидеть в их общей гостиной, рассказывая друг другу о прошедшем дне: Шерлок – о раскрытом деле, из-за которого пришлось оббегать чуть ли не весь Лондон, Джон – о сложной операции, длившейся несколько часов. они бы сидели друг напротив друга, и только одного вида хихикающего Джона над какой-то нелепостью, которую сказал Шерлок, детективу было бы достаточно. но было бы этого достаточно Джону? Шерлок никогда не занимался сексом, и он думал, что сможет прожить и вовсе без этого. но Ватсон, возможно, не считал так же. оба брата синхронно сделали затяжку и тут же поперхнулись дымом, так как услышали грозный, не сулящий ничего хорошего голос мамули. – вы что, курите, мальчики? мужчины резко обернулись к женщине лицом, спрятав сигареты за спиной. они оба улыбнулись матушке и в унисон произнесли: – конечно же, нет, мамуля! Виктория смерила сыновей строгим взглядом, но спокойно удалилась, сказав, что десерт подан. Шерлок и Майкрофт еще несколько секунд стояли в прежней позе, а затем просто рассмеялись. // – итак, – миссис Кирк перестала разглядывать контейнер с ягодным пирогом, который принес Холмс и без всяких объяснений положил ей на стол, а сам лег на кушетку, и перевела взгляд на своего молчаливого клиента. – вы поговорили с родными? – очевидно это так, миссис Кирк. женщина кивнула и наконец-то присела. – хорошо. так это... передала миссис Холмс? – да, она пребывала в восторге от того эффекта, который на меня произвела ваша работа, поэтому решила таким образом выразить свою искреннюю благодарность. я пытался сказать, что будет уместнее подарить купон на одну услугу от самого британского правительства, но она вовсе меня не слушала. кстати, надеюсь, у вас нет аллергии на смородину. – о, нет, конечно, нет, – женщина снова кинула взгляд в сторону пирога. – поблагодарите свою матушку за меня. – несомненно. лицо Шерлока как всегда не выражало никаких эмоций, однако, стоит признать, это многого ему стоило: он сдерживался из последних сил, чтобы не улыбнуться и не похихикать над явно смущенной миссис Кирк. она, очевидно, не была готова к такому маленькому съедобному подарку. – что случилось, мистер Холмс? вы сегодня особенно немногословны. – примените дедукцию, миссис Кирк. женщина сложила руки под подбородком и оценивающим взглядом прошлась по длинной фигуре детектива. на самом деле, Шерлок знал, что догадаться несложно. он был рад, что смог несколько дезориентировать психолога и тем самым выиграть для себя немного времени, так как тема, которой он хотел коснуться на этом сеансе, была особенной. только подумать! Шерлок шел к этому разговору пятнадцать лет. – доктор Ватсон. этих двух слов хватило, чтобы описать все. Холмс чуть повернул голову и осторожно, почти незаметно кивнул женщине, не отводящей от него взгляда. пирог был забыт. – расскажите, о чем вы думаете, – это была очень вежливая просьба, совершенно не похожая на их стиль общения. обычно, психолог просто провоцировала Шерлока и таким образом заставляла приходить к каким-то выводам или хотя бы задумываться над озвученной проблемой. – я... я не знаю... черт, ненавижу, когда мямлят! – мужчина раздраженно всплеснул руками, а потом рваным движением взъерошил свои кудри. – я не знаю, что мне делать, с чего начать и стоит ли вообще это делать, – Шерлок сел. он поставил локти на колени и спрятал в ладонях лицо. – почему вы не уверены в том, стоит ли начинать? – я провел целых две недели, совершенно не думаю о Джоне и своих... своих чувствах, поэтому я засомневался. по-прежнему ли я чувствую это по отношению к нему? я все так же люблю его или просто следую знакомому ощущению по инерции? – когда люди любят, они не всегда думают друг о друге. так ведь и с ума сойти можно. работа, друзья, родители, даже отдых – все это может быть никак не связано с тем человеком, которого вы любите, потому что иногда нужно, просто необходимо отдыхать друг от друга. – вы так думаете? – женщина кивнула. – а как тогда понять, что хочется просто отдохнуть, а не расстаться или наоборот? – обычно, все начинается с отдыха. если после него ничего не изменилось, человек продолжает раздражать или, что еще хуже, не вызывает никаких чувств, тогда стоит поговорить с ним, попытаться вместе найти какое-то решение. всегда стоит разговаривать со своим партнером, – женщина вздохнула, встала со своего места и обошла стол, остановившись напротив Шерлока. – хотите услышать совет, мистер Холмс? детектив кивнул, так и не убрав ладоней от лица. – пригласите доктора Ватсона куда-нибудь, но не в ресторан, и просто спросите у него, насколько для него возможны отношения между вами. в данном вопросе честность превыше всего. к тому же я думаю, что такой человек как Джон оценит ваш поступок, если вы спросите. честно и открыто. Шерлок ничего не ответил, потому что было нечего. раньше ему казалось, что самое трудное – это переживать неразделенные чувства, мучительно фантазировать о том, что могло быть, если бы они любили друг друга, слишком стыдно прикасаться к себе, представляя Джона перед собой. но на самом деле самое сложное – это решиться, подойти и просто спросить. увидеть в этот момент глаза Джона, его выражение лица, движение его тела, которые рассказали бы обо всем, о чем думает доктор раньше, чем тот открыл бы свой рот. самое сложное – спустя пятнадцать лет беспрерывных топтаний на месте наконец-то сделать шаг. // поймать Джона нетрудно. Холмс заявился к нему в кабинет во время обеда и застал за рассматриванием чьего-то снимка грудной клетки. Шерлок вошел бесшумно и, встав за спиной у доктора, произнес: – пуля застряла между пятым и шестым ребрами. вместо возгласов, произнесенных из-за испуга, Холмсу прилетает локтем в живот, из-за чего он сгибается и непроизвольно отдаляется от Джона на несколько шагов, упершись в его рабочий стол. – Шерлок! Господи, прости, пожалуйста! это все рефлексы... нельзя же подкрадываться к солдатам, – Ватсон мельтешит перед глазами чуть ли не потерявшего сознание детектива, потом обхватывает за бока и подталкивает к кожаному диванчику. – водички? Шерлок только кашляет в ответ и кивает. через секунду Джон присаживается рядом и подает стакан с водой. – прости. я не намеренно. – понимаю, – отпивает немного. – не надо было так близко подходить. – нет, Шерлок, надо было просто окликнуть. – я думал, ты слышал, как я вошел. – десять лет жизни в мирном пространстве притупляют бдительность. – но не рефлексы, – Холмс допивает воду. больше от нервов и чтобы затолкать подальше ком, вставший посреди горла. – вообще-то я хотел пригласить тебя на обед, а не становиться моим личным лечащим врачом. – пригласить на обед? – Шерлок никогда не делал ничего подобного даже тогда, когда они жили вместе. – я не имею ничего против, но с чего вдруг? Холмс сглотнул, опустил глаза к пустому стакану в своей руке и зачем-то перевернул его. капля упала на пол. – хотел поговорить. – Шерлок! что случилось? – Ватсон взмахнул руками и встал на ноги, нависая над сгорбившимся детективом. он немного помялся, потом громко втянул воздух в легкие и так же громко выдохнул, взъерошил волосы свободной рукой и тоже встал. Холмс прошел вглубь небольшого кабинета, который, конечно, сохранял фирменный стиль Ватсона с его армейской аккуратностью и профессиональной любовью к стерильности. стены выкрашены бежевой краской, дерево, из которого сделаны стол и полка под потолок, занятая разноцветными папками, было цвета молочного шоколада. на столе стояла фотография, на которой Джон и маленькая Рози смеются из-за облепивших их каких-то маленьких птичек. Шерлок задержался взглядом на фотографии и решил, что больничная столовка не обладает большей романтичностью по сравнению с кабинетом, зато точно проигрывает в степени конфиденциальности. – Джон, – начал он с придыханием. руки пришлось вынуть из карманов пальто и положить их на грудь, чтобы попытаться унять разбушевавшееся сердце. все ожидания, накопившиеся за пятнадцать лет, обликутся в слова. именно в это мгновение, в эту секунду. сразу после того, как Шерлок выдохнет их из своего горла. – что ты подумаешь, если я начну за тобой ухаживать? их обоих прошибает сказанные вслух слова, но по-настоящему сводит с ума то, что появляется в голове после. они просто стоят и смотрят друг на друга с распахнутыми от удивления глазами, молчат и шумно дышат. Шерлок в шоке от того, что все-таки сделал это, перестал наконец-то топтаться и шагнул вперед или назад – не имеет смысла. Джон не может выдохнуть ничего кроме своего удивления, потому что это просто... просто у него нет слов. он ведь даже никогда не подозревал, что такой разговор когда-то сможет случиться между ним и Шерлоком, его хорошим другом, соседом и младшим братом Майкрофта. Ватсон судорожно, пытаясь прорваться через пустыню, образовавшуюся в голове, откапывает какие-то слова, события, детали, да хоть что-нибудь, что бы могло ускользнуть от Джона раньше, что бы он упустил в Шерлоке и его поведении, что бы могло подсказать. Джон пятится назад и снова садится на диван. Шерлок остается на месте, стоит спиной к окну и сжимает ладонями свой синий шарф, лежащий на груди. доктор смотрит на высокого, бледного, красивого мужчину, в чьих кудрях запутались солнечные лучи и чьи глаза такие взволнованные, трогательно распахнутые и какие-то самые живые, мягкие, морозные. Джон, очевидно, сходит с ума. – я-я понимаю, что между нами нет ничего такого, но мне просто нужно знать, будет ли для тебя приемлемо, если я начну ухаживать. то есть... ну, знаешь, не буду ли я этим нарушать твое личное пространство или какие-то другие границы, и вообще не будет ли противно тебе? Джон снова вскакивает с места, но ближе не подходит. – н-нет! что ты... эм, конечно же, не будет противно... просто я немного... ну, не ожидал? т-ты как давно думал об этом? Шерлок помнит, что миссис Кирк говорила о честности, но думает, что правда напугает Джона еще больше. – уже некоторое время. – ладно. хорошо, – Ватсон присаживается. – я не знаю, что сказать, если честно, – доктор улыбается, и Шерлок считает это хорошим знаком, хотя глаза Джон прячет. – у меня уже очень давно не было отношений и вообще чего-то подобного... к тому же никто никогда не спрашивал у меня разрешения... что я несу? – тебя только это беспокоит? – я даже не знаю, что меня беспокоит... Господи, мне же сорок в следующем году! – а мне тридцать. – вот именно... – Ватсон трет лицо руками до растекающихся красных пятен. Шерлок медленно подходит ближе к диванчику, не решаясь сестья рядом и уж тем более взять Джона за руку. – послушай, Шерлок, я... мне нужно время. я не могу, мне надо подумать. ответ на заданный тобой вопрос я могу дать и сейчас, потому что мне абсолютно не будет противно, если ты будешь ухаживать за мной, но не могу ответить на тот вопрос, который подразумевается. ведь ты не ради эксперимента собираешься это делать? Джон поднимает голову и смотрит Холмсу в глаза. между ними расстояние в длину ладони одного из них, которое заполнено честностью и чистотой их намерений относительно друг друга. это слишком трогательно, и Шерлок кое-как сдерживается. – конечно, нет. – вот, поэтому мне нужно подумать. Шерлок кивает. машет рукой в сторону двери, понимая, что, если он заставит Джона идти на совместный обед, это будет самым неловким их общим приемом пищи. – хорошо. ладно. – да, – Ватсон поднимается, чтобы закрыть дверь. – я обещаю не тянуть. – столько, сколько тебе необходимо, – Шерлок любил втихую пятнадцать лет и полюбит еще неделю, месяц и сколько угодно, ведь теперь Джон знает, и у Холмса появился шанс. Джон знает. Джон. Джон. Джон. // уже на следующий день Шерлок пожалел, что сказал Джону не торопиться с ответом, так как, проснувшись и не увидев смс от доктора, почувствовал разочарование и жуткое нетерпение. оказалось, что ожидать ответа гораздо труднее, чем жить и знать, что ничего никогда не случится. ему срочно было необходимо занять чем-то свою голову, поэтому Холмс собирался вновь порыться в коробках с заброшенными и незакрытыми делами, закончить эксперимент с мышечной тканью и точно не собирался идти на сегодняшний прием миссис Кирк, но отменять тоже не хотелось, потому Холмс решил просто позвонить психологу и рассказать о вчерашних событиях по телефону. но перед этим он еще немного повалялся в постели, без конца ерзая и перекатываясь с одного бока на другой с закрытыми глазами, перед которыми отчаянно горела картинка вчерашнего взволнованного и удивленного Джона с его яркими синими глазами и приоткрытым ртом. Шерлок не мог это выкинуть из головы, как ни старался. так же он не мог избавиться от розовых фантазий, в которых Джон сказал «да», в которых Шерлок мог брать доктора за руку, гладить ее, целовать, в которых Шерлоку не приходилось бы просыпаться в одиночестве, в которых он жил бы в доме Джона и Рози и вписался бы в их уютный семейный хаос, добавив еще большего беспорядка в гостиную, но честно пытаясь соблюдать аккуратность в спальне, ведь Джон содержит свою комнату в идеальной стерильности. да, Шерлок не мог перестать думать об этом и о первом их совместном свидании (а для Холмса и вовсе первом за всю жизнь). было просто необходимо вставать и занимать себя экспериментами. срочно! / когда в шесть часов вечера раздался звонок, Шерлок знал, кто это, даже не потрудившись отвлечься от созерцания процесса размножения бифидобактерий и взглянуть на экран своего мобильника, так как пару часов назад он отправил миссис Кирк смс с просьбой провести этот сеанс по телефону. Холмс провел пальцем по экрану и ткнул в то место, где должен был располагаться значок громкой связи. все внимание мужчины по-прежнему было сосредоточено на бактериях. – добрый вечер, мистер Холмс. – здравствуйте, миссис Кирк. Шерлок не хотел особо ходить вокруг да около, поэтому планировал вывалить все о вчерашних событиях и, как следствие, о своих сегодняшних переживаниях сразу, однако он решил позволить женщине поговорить немного о формате их сеанса, дав таким образом себе время на подготовку и миссис Кирк, чтобы привыкнуть к данному формату. – весьма неожиданным образом складывается сегодняшняя наша встреча, – Шерлок подкрутил ручки фокусировки на микроскопе. – расскажите, почему вы предпочли телефонный звонок личной встрече? – просто так захотелось. не хочется выходить сегодня из дома. детектив знал, что женщине потребуется всего пара мгновений, чтобы сложить его нежелание выходить из своего убежища и при этом сохранившуюся нужду в сеансе, так как несмотря на свое настроение, Холмс не захотел отменять их встречу, и на выходе получит гипотезу, согласно которой у Шерлока случилось что-то такое, что очень сильно его волнует. – что произошло, мистер Холмс? Шерлок еще раз подкрутил ручки, затем чиркнул что-то карандашом на лежащем рядом помятом желтоватом листе бумаге, который пах кофе, когда-то пролитым на него, и наконец заговорил, начав обшаривать взглядом кухню и ту часть гостиной, которая была видна с его места. – вчера я предложил Джону свои ухаживания. – о, мистер Холмс, это же потрясающе! – Шерлок кивнул, забыв о том, что женщина его не видит, хотя, возможно, такому проницательному человеку как миссис Кирк это и не обязательно. – как вы это сделали? – я пришел к нему на работу в обед и просто спросил разрешения. – разрешение? – да, я... у меня нет опыта в романтических отношениях... хотя не то что бы у меня большой опыт в целом в отношениях между людьми, но мне показалось правильным спросить у Джона разрешения, чтобы не нарушить его границы. я ведь не знаю, может ли он представить себя рядом с мужчиной. мне не хотелось юлить перед ним и окольными путями выспрашивать обо всем. к тому же вы посоветовали быть честным, и я был. – о, Шерлок, – голос женщины стал очень нежным. Холмс осторожно и даже с каким-то трепетом взял в руки телефон и уставился на него. – это очень милый и хороший поступок. я думаю, что доктор Ватсон оценил вашу осторожность и заботливость о его комфорте. – возможно. – он не дал вам ответа, верно? – да, – Холмс вздохнул. – он сказал, что ему в любом случае не было бы противно начни я ухаживать за ним, но он понимает, что под всем этим подразумевается что-то более серьезное, поэтому ему необходимо подумать. – это ожидаемо. все-таки от его ответа зависит то, как будут развиваться ваши отношения, поэтому вполне обоснованно, что доктору нужно время. вы расстроены этим? – нет! конечно же, нет. я скорее в нетерпении. Шерлок машинально посмотрел на время и посчитал, сколько часов прошло с того разговора. двадцать восемь. – я понимаю, ожидание тяготит, но наберитесь терпения. это единственное, что я могу вам сказать в данной ситуации. Шерлок хмыкнул, его взгляд снова упал на часы. он раздраженно провел свободной рукой по волосам, положил телефон на стол и вернулся к своему эксперименту. – чем вы занимаетесь? – на данный момент наблюдаю размножение бифидобактерий, до этого изучал атрофированую мышечную ткань, раскрыл одно висячее дело. когда закончу с бактериями и занесу результаты в статью на сайте, снова подумаю над каким-нибудь оставленным делом. думаю, стоит взять что-нибудь посложнее. возможно, похищение трехлетней давности. – продуктивно проводите время. – если мой мозг не занят анализом какой-либо информации, он думает о Джоне, что сейчас крайне болезненно. – хорошо. тогда, я думаю, мы можем закончить наш сеанс. – да. – хорошо... – телефон замолчал, и Шерлок уже подумал, что случилась какая-то помеха, и звонок оборвался, но вскоре миссис Кирк продолжила. – я очень надеюсь, что Джон скажет вам «да». Холмс замер. на секунду его глаза перестали различать фигуры, все поплыло, а дыхание сбилось. он моргнул и с непонятными чувствами во взгляде посмотрел на мобильник. – спасибо, миссис Кирк. – удачи, мистер Холмс. и она отключилась. // прошло чуть больше трех суток с признания Шерлока. за эти бесконечные три дня, тянувшиеся густой патокой, он, кажется, успел сделать все: от завершения всевозможных экспериментов, ради которых были задействованны все части тела, поместившиеся в холодильник, до раскрытия целых двух дел государственного масштаба, любезно подкинутых Майкрофтом. Шерлок слонялся по квартире, рылся в коробках с нераскрытыми делами, мучил скрипку, пытаясь написать хоть что-нибудь, приклеивал и отклеивал никотиновые пластыри, собирал самолетики из листов с ориентировками преступников; он настолько отчаялся, что уже собирался прибраться в гостиной на радость миссис Хадсон, но, слава всему хорошему, от этого его отвлек звук пришедшей смс. Холмс замер посреди гостиной, держа в руках череп. он настолько распереживался, что был готов позвать миссис Хадсон и попросить ее проверить, действительно ли ему пришло сообщение на телефон, не послышалось ли. если бы это была галлюцинация или смс от кого-то, кто не Джон, у Шерлока случилась бы истерика. он медленно подошел к телефону, лежащему на диване. в одной руке он все еще держал череп, а другой быстро разблокировал мобильник и чуть-чуть выдохнул, когда все-таки увидел единичку над конвертиком. Шерлок присел на корточки. положил друга на диван и ткнул пальцем на конвертик. сообщение от Джона. – черт возьми... – Холмс обтер вспотевшие ладони о домашние серые брюки. – просто открой его, давай. всего одно движение, и пятнадцать лет ожидания обретут смысл. именно в это мгновение Шерлока отпустит замкнутый круг, и он сможет двигаться. осталось узнать – с Джоном или без. на выдохе он наконец-то открывает диалог и читает самое последнее сообщение, пытаясь одновременно с этим запихать свое ломящееся наружу сердце обратно. «прости, что сообщаю об этом по смс. я так смущен всем происходящим, что просто не смог прийти и сказать это... но я надеюсь, что в будущем у нас будет еще много приятных признаний, потому что я хочу попробовать, Шерлок. мой ответ – да. ДВ». слезы брызнули. Шерлок не мог поверить, что это происходит, поэтому он снова и снова читал эту маленькую смс'очку, особенно долго задерживаясь на последней строчке. даже не верится. Джон сказал «да»? Джон сказал «да»! черт возьми! неужели это происходит? Джон хочет попробовать! Джон хочет отношений с Шерлоком! он поднялся на ноги, все еще держа мобильник в руке, стер слезы и начал прыгать как сумасшедший. – да! да! да! Шерлок прыгал, бегал по гостиной и кричал, кричал это простое слово, время от времени возвращаясь к сообщению и снова перечивая его от начала и до конца. это было самым настоящим безумием. он сошел бы с ума, если бы теперь реальность не была бы настолько привлекательной для него, если бы в реальности его не ждал бы Джон, сказавший «да». Шерлок все-таки остановился, упал в свое кресло, еще раз любовно посмотрел на гаджет и дрожащими пальцами напечатал свое первое приглашение на свидание. подумать только! он приглашает Джона Ватсона на свидание, и он знает, что тот согласится. Шерлок засмеялся, а в уголках глаз собирались слезы. – Шерлок, дорогой, что это за шум? // без пяти шесть Холмс стоял перед зеркалом и придирчиво разглядывал себя: сегодня его первое свидание, к тому же не абы с кем, а с Джоном (!), поэтому было необходимо выглядеть хорошо. Шерлок бросил взгляд на часы, потом на свое отражение и затем на палитру рубашек, лежавших на кровати. он отвернулся от зеркала и почувствовал, что по-настоящему озадачен выбором – какой цвет рубашки подойдет больше? белый все еще казался слишком торжественным для первой романтической встречи, бордовый – слишком томным, голубой и вовсе не нравился Шерлоку, и он понятия не имел, почему это оказалось в его гардеробе. в итоге все казалось крайне неподходящим по множеству причин, и детектив был потерян. они договорились, что Джон зайдет за Шерлоком, и затем они вместе отправятся в какое-то место, которое присмотрел Холмс. и вот скоро Ватсон постучит в дверь, а Шерлок по-прежнему стоит посреди бардака в собственной спальне в расстегнутой наполовину рубашке лавандового цвета, так как это единственное, что не заставило его морщиться, в полной растерянности. детектив снова смотрит на часы, понимает, что времени медлить больше нет, поэтому придется остановиться на лавандовой рубашке. он поворачивается к зеркалу, застегивает полупрозрачные пуговки и рассматривает себя. в общем и целом его внешность ничуть не изменилась: все те же небольшие глаза, тонкие бледные губы, белая кожа, худощавость. все так же как и пару недель назад, когда он гляделся в это же зеркало перед поездкой к родителям, но теперь Шерлоку не хочется сравнивать себя с Мэри или с кем-либо еще, не хочется искать изъяны и делать из всего, чем его одарила природа, недостатки. хочется не думать вовсе, а просто улыбнуться своему отражению, пускай неидеальному, но своему, настоящему. Шерлок накидывает пиджак, когда миссис Хадсон открывает Джону дверь и начинает щебетать о каких-то мелочах. это дает Холмсу некоторую фору, чтобы брызнуть одеколон на шею, еще раз глянуть в зеркало, поправить уложенные кудри, взять небольшой букет цветов и наконец-то спуститься к Джону. / Ватсон выглядел потрясающе. его волосы были вихрем уложены, из-за чего Джон казался моложе своих лет, на нем были черные брюки со стрелками, светлая рубашка без воротника и серый теплый кардиган. Джон был милым и таким красивым, что Шерлок сбился с шага, пока спускался по лестнице. миссис Хадсон заметила Холмса, перевела взгляд с него на доктора и, когда все поняла, засмеялась, а затем тихонько удалилась, пожелав перед этим хорошо провести вечер. – привет, – Джон почти машет рукой, но в итоге опускает ее и просто разглядывает Шерлока своими сияющими синими глазами. – здравствуй. это тебе, – протягивает букет разноцветных альстромерий, перевязанный белой лентой. – о, спасибо, – Ватсон принимает цветы и чуть зарывается носом в них, чтобы вдохнуть аромат. – я очень волнуюсь. – я тоже, – пауза, во время которой они молча разглядывают друг друга, а Шерлок еще и не знает, куда деть руки. Джону повезло больше: он держит цветы. – ты очень хорошо выглядишь. – ты тоже... этот цвет, – тыкает в рубашку. – тебе очень идет. – спасибо. эм, на самом деле, то, куда мы собираемся идти, начинается в половину седьмого, поэтому нам стоит выдвигаться. Джон кивнул и (о, Боже) протянул одну руку Шерлоку. тот, не ожидав ничего подобного, замер на несколько секунд, прежде чем осторожно взять мягкую твердую ладонь Ватсона в свою. они вместе, держась за руки, вышли из дома и направились куда-то вдоль улицы. чтобы не молчать и занять их обоих беседой, Шерлок решил рассказать, почему выбрал именно эти цветы и как вообще подумал о букете: – альстромерии имеют несколько значений: дружба, привязанность, верность, радость и перемены. они достаточно универсальны, поэтому их дарят как женщинам так и мужчинам. я подумал, что они смогут тебе понравиться. – они действительно красивы и... мне очень приятно, Шерлок. я не ожидал, и ты удивил меня своим поступком. – тогда то место, куда мы направляемся, тоже должно тебя удивить. и это место действительно удивило Джона. когда они подошли к кафе, декорированному в стиле магической лавки, Джон пошутил, что им стоило взять черные мантии, чтобы вписаться в таинственную атмосферу. он только хотел сказать, что это весьма нетривиальный выбор для первого свидания, как Шерлок удивил его еще больше – Холмс подвел доктора к большому столу, за которым сидело четыре человека: один мужчина и три девушки, а на столе уже была разложена карта игры клюедо. Джон обожал детективные книги и сериалы, поэтому любил клюедо. – ты что, привел нас в игровой клуб? – Ватсон оглянулся на стоящего за его спиной детектива и смотрел ему в глаза с непонятной смесью эмоций. – да, мне показалось, это хорошей идеей. я ведь знаю, как ты любишь клюедо, и ты всегда говорил, что в большой компании веселее играть. – о, Шерлок, это очень мило, – Джон нашел его ладонь своей и сжал. они улыбнулись друг другу и наконец-то подошли к их столику, чтобы познакомиться с другими игроками. на самом деле, Шерлок их всех знал, так как приходил сюда до этого, чтобы проверить состоятельность своей идеи для свидания. как можно догадаться, его все устроило, потому сегодня Джон здесь и знакомится с Газом, Дженни, Маргарет и Отем, которые оказались милейшими людьми, поэтому они тут же нашли общий язык с Ватсоном, и через полчаса все смеялись и наперебой рассказывали какие-то шутки и неловкие ситуации, запивая их напитками. Газ – грузный усатый мужчина, от которого пахнет дорогим парфюмом. он работает в нефтяной компании. Дженни – женщина средних лет, исполняет джаз в казино, а Маргарет и Отем – молодые домохозяйки. несмотря на то, что, казалось бы, между ними нет ничего общего, а потому разговору не откуда было бы взяться, они хорошо провели время. когда началась игра, все были сосредоточены на процессе, но то и дело бросались каким-то фразочками, шутками, сарказком и безобидными провокациями. игра продолжалась полтора часа, которые, конечно же, пролетели незаметно для всех участников. выиграла Отем, получившая в подарок дорогой десерт, который договорились оплатить другие игроки. после того, как карта и фишки были сложены обратно в коробку, товарищи заказали салаты и горячее, так как ужинать после окончания игры – добрая традиция клуба. Шерлок беспокоился, ведь Джону могла не понравиться эта затея, он мог подумать, что в их свидании слишком много посторонних людей, но Ватсон, судя по искреннему смеху, блеску в глазах и реальной вовлеченности в происходящее, не был против. они немного поговорили об игре, похвалили стратегию каждого, но особенно отметили Отем, конечно же; затем переключились на работу, вредных коллег, которые есть, оказывается, у всех – наконец-то Шерлок смог поделиться историями о Донован и Андерсоне – и под конец перебросились несколькими сплетнями о королевской семье за чашками чая, что послужило хорошим окончанием этого английского вечера. стрелка чуть перевалила за девять, когда развеселившиеся и раскрасневшиеся от бокалов вина (вино было выпито за горячим) Джон и Шерлок попрощались с новыми знакомыми. на улице уже смеркалось, веяло вечерней прохладой и неожиданной тишиной. они шли по внутренним дворам, держась за руки. в другой руке Ватсон держал цветы, что были заботливо поставлены официантом в вазу на время их пребывания в кафе. – я провожу тебя, Шерлок. Холмс кивнул. он занервничал из-за наступившей между ними тишины, но не знал, стоит ли вообще что-то говорить сейчас, уместно ли будет спросить, понравился ли вечер Джону и когда они встретятся снова? что вообще люди говорят друг другу в последние минуты первого свидания? – о чем задумался? – первым, кто нарушает молчание, оказывается Джон. он смотрит на Шерлока с любопытством, чуть наклонив голову, а тот не знает, что ответить и как посмотреть в ответ. – как тебе сегодняшний вечер? Джон улыбнулся и посмотрел вперед, как будто тоже, так же как и Шерлок, смущался этого разговора. – это было самое удивительное первое свидание. у меня их было не так много, но, обычно, мы просто ходили в кафе и разговаривали, а ты придумал что-то особенное. к тому же ты запомнил, что мне нравится клюедо и что мне хотелось сыграть большой компанией, и эти люди были действительно милыми и смешными. серьезно, Шерлок, это был один из самых классных вечеров в моей жизни, – Джон замер, набрал немного воздуха в грудь, чтобы произнести следующие слова, для которых нужна была пауза и смелость. – если бы я знал, пригласил бы тебя на свидание раньше. сердце Холмса забилось сильнее, чуть ли не выпархивая из груди. он опустил голову и чуть сильнее сжал руку Джона. ему тоже была нужна храбрость и пауза, чтобы задать вопрос. – ты когда-нибудь думал об этом до того, как я пришел к тебе? Шерлок ни на что не надеялся... можно было бы так сказать, если бы он хотел обмануть самого себя. конечно же, он надеялся на то, что Ватсон скажет, мол, да, Шерлок, я думал об этом, но не хватало смелости сделать первый шаг. – незадолго до того, как мы съехали с бейкер стрит. – что? – да, я... м, все началось с Рози. знаешь, очень легко завладеть сердцем человека, влюбив в себя прежде всего его ребенка? ты очевидно сделал это, потому что Рози в восторге от тебя... была тогда и до сих пор тоже. видя это и учитывая совместное проживание, твою заботу о нас и многие вещи, было неизбежным начать фантазировать о том, как бы все было, если бы мы были семьей. – почему ты не пытался ничего сделать? – во-первых, прости, но я не был уверен, что не путаю все эти чувства с благодарностью. во-вторых... я-я в то время комплексовал, потому что... ну, знаешь, я одинокий отец, без жилья и хорошо оплачиваемой работы, к тому же ты был совсем молодым, и... в общем, тогда я мог найти множество причин, чтобы не пытаться сделать хоть что-нибудь. – а сейчас? – что сейчас? – сейчас эти причины тебя не беспокоят? – да, сейчас меня это не особо волнует, так как я немного подрос. и... раз ты сам пришел, значит, тебя они тоже не беспокоят, поэтому почему они должны трогать меня? – ты прав. меня это не волнует. Джон улыбнулся и остановился. Шерлок даже не заметил, как они добрались до его дома. они стояли прямо напротив крыльца, и Холмс очень надеялся на то, что миссис Хадсон не подглядывает через окно. – спасибо за этот вечер, Шерлок. мне было очень приятно провести это время с тобой. – мне тоже, Джон, – он немного замялся, но все же решился спросить. – к-когда мы встретимся в следующий раз? – меня пригласили на лекцию немецкого хирурга, и пригласительное выдано с пометкой «плюс один». хочешь пойти со мной?... эм, конечно, это все не очень романтично и даже занудно, но потом мы могли бы поужинать где-нибудь? – да, хорошо, конечно. – да? – да. – отлично! тогда в эту пятницу. начало в семь, я зайду за тобой в двадцать минут седьмого. – хорошо. – да. – тогда до встречи? – до встречи. они улыбнулись друг другу, Джон махнул ему рукой и начал отдаляться. некоторое время он шел лицом к Шерлоку, они еще немного смотрели друг на друга, а потом Ватсон развернулся, и Шерлок, вздохнув, пошел домой. он как можно скорее прошмыгнул на второй этаж, чтобы не сталкиваться с миссис Хадсон и ее расспросами. дверь была предусмотрительно закрыта: это поможет сдержать любопытство пожилой леди хотя бы до завтрашнего дня. Шерлок прижался спиной к двери и тихонько захихикал. он только что вернулся со свидания с Джоном. а в пятницу уже будет еще одно. подумать только! «когда мне выдали пригласительное, я подумал, что очень странно писать +1 на таких вещах... возможно, это рассчитано на каких-нибудь профессоров института и их вторых половинок?? ДВ» Шерлок перечитал сообщение несколько раз и не мог перестать улыбаться, а его сердце не могло перестать биться о грудную стенку так, словно желает вылетить и вовсе из груди. «да брось, именно так проводят свои свидания ботаники!! ШХ» «то есть мы с тобой? ДВ» «мы с тобой. ШХ» Шерлок положил ладонь на грудь, потому что почувствовала разливающееся тепло. // они сходили и на лекцию, и в ресторан, и в музей, парк, кино, театр, еще раз игровой клуб, даже вместе выходили на вечернюю пробежку, которая, правда, началась и закончилась перекусом фастфудом из киоска на лавочке; пару раз их свидания и вовсе перемещались на место преступления, а продолжалось погоней за преступником по всему Лондону, однажды они даже случайно упали в Темзу; еще пару раз им пришлось примчаться в больницу, так как Джона срочно вызывали на операции, такие встречи завершались поздним ужином в больничной столовой; сходили даже на двойное свидание (о, Боже) с Антеей и Майкрофтом в боулинг, еще раз они ужинали вместе в их квартире, отмечая пятилетнюю годовщину свадьбы; они даже рассказали все Рози, потому что, очевидно, она заметила, как часто ее отец уходит на какие-то вечерние встречи, пытаясь перед этим красиво уложить волосы на протяжении двадцати минут. в общем, они встречались три месяца, и Шерлок был в восторге, просто счастлив так, как никогда не был, потому что он чувствовал: его жизнь становится лучше, он сам чувствует себя комфортнее в ней день ото дня, ведь отношения с людьми, которые раньше приводили его в ужас или вовсе не вызывали никаких эмоций, теперь приносят радость. он наладил контакт с родителями и братом. Шерлок осмелился сделать первый шаг спустя столько лет молчаливого, фальшивого равнодушия и получил в ответ любовь и поддержку семьи, которой, как оказалось, ему не хватало. а потом он и вовсе пригласил Джона на свидание, свою первую, единственную и на всю жизнь любовь! Шерлок предложил ему отношения, он наконец-то начал потихоньку отдавать свои чувства, копившиеся годами. и Холмс был счастлив, имея все это. но кое-что все-таки его беспокоило. они встречались три прекрасных, нежных, веселых и романтичных месяца и до сих пор не целовались. вообще. ни разу. даже в щечку. конечно же, не было и речи о том, чтобы оголить кожу больше, чем это делает футболка. уж тем более никто не говорил о брюках и белье. на самом деле, Шерлока не напрягало бы такое положение дел, если бы он думал только о себе и своем комфорте, но он думал еще и о Джоне, а также о том, что в большинстве отношениях уже на таком сроке присутствуют какие-то плотские взаимоотношения. миссис Кирк не могла посоветовать ничего кроме честного и открытого во всех смыслах разговора об этом с самим Ватсоном, так как действительно, грубо говоря, секс является частью многих романтических отношений, однако далеко не всем людям он нужен и приятен, поэтому такие важные моменты стоит обсуждать с партнером, чтобы не ошибаться в своих ожиданиях насчет друг друга. такой разговор произошел между детективом и психологом неделю назад, а Холмс все еще не мог решиться заговорить с Джоном. но дело было не только в его нерешительности, но и в обстановке, которая постоянно была неподходящей для таких деликатных бесед: то они в людном месте, то где-то неподалеку Рози или вовсе Майкрофт с Антеей. Шерлок хотел уже пустить ситуацию на самотек и просто подождать, пока Джон сам заговорит об этом, но что-то подсказывало, что тогда придется ждать очень долго. хотя с другой стороны это могло означать, что Джона это тоже не сильно волнует, потому он и не спешит заводить такую тему, но Шерлок не мог быть в этом уверен. а это означает, что чувство вины съест его скорее, чем Ватсон успеет заметить неладное. поэтому Шерлок решился заговорить. он выбрал максимально комфортную обстановку для этого – свою квартиру, куда пригласил Джона на просмотр какого-нибудь культого кино, которое, конечно же, прошло мимо Холмса. Ватсон выбрал Бонда и весь фильм хохотал над критичными комментариями своего бойфренда (Шерлок – бойфренд Джона! с ума сойти!!), который на полном серьезе подмечал все нелепицы и ляпы сюжета, а также с сомнением отнесся к некоторым экш-сценам, нарушавшим законы физики (в следующий такой вечер Ватсон подумывает показать детективу «Форсаж»). они расположились на диване в обнимку. Шерлок практически лежал на Джоне, щекой прижавшись к его груди и умудрившись каким-то образом поместить на диване свои длинные худые ноги; рука доктора обнимала Холмса со спины. оба были одеты в домашнюю одежду: простые футболки и пижамные штаны, Шерлок  еще накинул халат, полами которого укрыл их с Джоном. конечно, Ватсон приехал не в этой одежде – привез с собой сменку, чтобы было комфортнее. когда фильм закончился и Джон перестал смеяться, они тихонько переговаривались о том, как прошел их день. Ватсон в это время перебирал кудряшки детектива, запустив руку, ранее лежавшую на талии, в черные немного жестковатые волосы. когда тема для разговора себя исчерпала, Шерлок понял: или сейчас, или еще месяц он будет собираться поговорить об этом. – Джон. Ватсон прижался щекой к макушке детектива, давая понять, что слушает. – Джон, – после начала их отношений в том виде, в котором они существовали на данный момент, больше всего Шерлоку приносила удовольствие возможность произносить имя Ватсона вслух. раньше он так часто звал его внутри, произносил эти буквы в своей голове, а теперь может выдохнуть всего один слог, и Джон обернется, взглянет на него, обратит внимание. – мы вместе уже три месяца. – хочешь отметить маленькую годовщину? «Джон, – думает Шерлок, усмехаясь. – почему ты такой милый?» – хочу спросить. Ватсон начал подтягиваться на локтях, пытаясь принять сидячее положение. Шерлок отстранился от груди доктора, тоже присаживаясь. – что-то не так? – Джон с беспокойством смотрел Шерлоку в глаза. он протянул раскрытую твердую ладонь вперед, Холмс вложил свою, а потом сжал напряженное запястье доктора. – вообще-то это мой вопрос, Джон. – я не понимаю. Шерлок хочет сказать:«как всегда», но не говорит, решив, что сейчас Ватсон не будет готов воспринять это как шутку. – мы до сих пор не целовались, Джон... и я уже не говорю о чем-то более, ну, знаешь, серьезном? доктор молчит некоторое время, продолжая взглядываться в смущенного Шерлока. лицо Ватсона не изменилось в цвете, но вот уши, они покраснели. – как давно ты переживаешь об этом? – достаточно давно. – почему ты не говорил раньше? – я ждал, пока ты обеспокоишься этим. – а я должен был? Шерлок не выдерживает и вскакивает с дивана. Джон не может не отметить то, насколько эффектно это было – высокий тонкий мужчина с очаровательным беспорядком на голове из черных кудрей спрыгнул с дивана, взмахнув полами своего серого халата. – конечно, должен был. Джон! разве ты... тебя не волнует, что мы... ты не чувствуешь необходимости удовлетворить свою сексуальную потребность? – что? нет, Шерлок, я не чувствую никакой потребности... мне достаточно того, что у нас есть сейчас. Джон тоже поднялся с дивана. они стояли посередине гостиной и смотрели друг на друга. Ватсон был обеспокоен видом Шерлока, который, очевидно, переваривал какую-то заботящую его мысль, а Джон не знал, стоит ли ему подойти ближе или так и остаться на расстоянии журнального деревянного столика, разделяющего их. детектив сжал переносицу и вздохнул. его плечи поникли, и весь он сжался в одно мгновение. – сейчас – может быть, да... а завтра? или через месяц, полгода, год? разве тогда этого будет все еще достаточно? – Холмс отвернулся и подошел к камину, чтобы обхватить руками череп. – потому что мне – да, – повисшее смогом молчание через несколько секунду было разрезано скрипом половицы, что прогнулась под Джоном, когда он начал приближаться к Холмсу, застывшему у камина. Ватсон осторожно положил руки на талию детектива, аккуратно приобнимая мужчину. Шерлок набрал в грудь воздуха, развернулся в руках доктора и выдохнул слова, мучившие его уже долгое время. – мне достаточно этого сейчас и будет достаточно через полгода, год и всю жизнь... – остальное он прошептал. – если ты будешь рядом со мной. – тебя не привлекает физическая близость? – не настолько, чтобы меня тошнило только от одной мысли, и я... думаю, я могу сделать это ради тебя, но так, чтобы самому захотеть такого контакта, такого не было. – а ты когда-нибудь имел такой контакт? – в этом и дело, Джон, что нет. мне никогда не хотелось. Ватсон вздохнул, но смотреть в глаза Шерлоку не перестал, из своих объятий его не выпустил. – хорошо. – хорошо? – если это то, как ты себя ощущаешь, если это то, что дарит тебе комфорт, я принимаю это. – н-но ты ведь никогда раньше не состоял в таких отношениях... Джон улыбнулся. его синие, невероятно синие глаза смотрели на Шерлока так, словно он самая настоящая звезда или одно из чудес этого света; его теплые руки обхватили лицо Холмса и нежно поглаживали его щеки. – я никогда не влюблялся в мужчину, поэтому, Шерлок Холмс, ты во многом первый. сердце детектива лихорадочно забилось, глаза распахнулись, а на щеках выступил нежный румянец. – я тоже впервые влюбился, Джон, и этим человеком оказался ты. они улыбнулись друг другу. руки доктора спустились к шее, а ладони Шерлока обхватили талию мужчины, и они стояли вот так, тесно прижавшись друг к другу посреди гостиной. – будет приемлемо, если я поцелую тебя? Холмс прислушивается к себе и чувствует, что, если это сделает Джон, будет приемлемо. возможно, даже приятно. – но имей в виду, я никогда... – это не понадобится. Шерлок не успел задать вопрос, как Ватсон просто коснулся своими губами кончика вздернутого тонкого носа детектива. Джон прикрыл глаза и замер вот так, как будто это был самый настоящий поцелуй в губы, а Шерлок наоборот – не мог перестать смотреть на такого Джона, находящегося так близко к его лицу. / – хотите ли вы поговорить о чем-то конкретном, мистер Холмс? Шерлок лежал на кушетке, в очередной раз рассматривая белый потолок и ища какие-нибудь несовершенства в виде отстающей краски, желтоватых пятен или еще чего-нибудь, что могло бы ускользнуть от его взгляда во все предыдущие сеансы. миссис Кирк сидела за своим огромным столом и наблюдала за Холмсом как будто издалека, в любом случае, даже если между ними, на самом деле, было не такое большое расстояние, женщина создала такое ощущение у своего клиента. Шерлок никогда в этом не признается вслух, но его несколько удивляет то, как мастерски Кирк угадывает, чего ему хочется – ощущения полной свободы или чьего-то присутствия. – что вы думаете об асексуальности? – на мой взгляд, это одна из форм самоопределения людей, касающаяся их сексуальности, которая имеет такое же право на существование как и многие другие. но при этом асексуальность легко спутать с отсутствием желания сексуального контакта из-за сниженного либидо, травмирующего опыта... или его отсутствия, что приводит к стеснению и даже стыду. – три дня назад я сказал Джону, что не смогу когда-либо заняться с ним сексом... то есть я смогу, если... если он попросит меня, но я никогда не пожелаю этого самостоятельно. – как отреагировал доктор Ватсон? – Джон... господи, – Шерлок сел. спрятал свою лицо в ладонях, не имея возможности перестать видеть перед глазами лицо Джона, его прекрасное, понимающее и такое родное лицо, на котором не было и тени сомнения в том, что он говорил, когда уверял Шерлока, что это все не станет проблемой для них. – он такой хороший, и он сказал, что все окей. он даже не думал какое-то большое количество времени, он просто сказал мне, что это ничего не изменит между нами, что он все еще намерен построить со мной то, что мы пытаемся все эти месяцы. и я в растерянности, миссис Кирк! – Холмс всплеснул руками, поднялся с кушетки и отошел к окну, затем вернулся к своему месту, но так и продолжил стоять. – вы ожидали другой реакции от доктора Ватсона, – женщина не изменилась в лице и никак не отреагировала на резкие перемещения своего клиента. она продолжала смотреть на него внимательным, но в то же время бесконечно понимающим взглядом, словно все, что говорил Шерлок, было знакомо ей самой. Холмс знал, что все это обман для того, чтобы заставить его чувствовать себя более комфортно, и в этот раз (да и во все другие) он велся на это. – конечно же! я думал, что мы... что он попытается как-то разубедить меня или что он предложит мне попробовать, или что он попросит перерыв для обдумывания этой ситуации, а он просто сказал, что все хорошо! что у нас все хорошо и я могу не переживать об этом, что он принимает мое отношение к этому... он даже не задумался, не попросил паузу, не засомневался! – Шерлок повторялся, что было для него совсем не свойственно. то же самое он говорил всего полминуты назад. складывалось ощущение, будто он продолжал сам обдумывать все это, поэтому невольно повторял свои мысли вслух, будто он не мог определить им место в своих чертогах. – вы огорчены. – что? – Шерлок присел на кушетку и взглянул на женщину. миссис Кирк продолжала рассматривать его и не пыталась этого скрывать. она даже склонила голову вбок, как будто нарочно показывая детективу, что считывает его. – ваша настоящая эмоция – это огорчение. вы расстроены из-за того, что, во-первых, не получилось просчитать линию поведения доктора Ватсона, во-вторых, он не повел себя так, как вам хотелось. вы хотели услышать от своего партнера вовсе не то, что он принимает ваши границы. вам хотелось, чтобы доктор предложил вам попробовать, потому что тогда вы бы убедились, что привлекаете его, что ему нравится ваша внешность, что вы вызываете в нем сексуальное влечение, – женщина сделала паузу, и Шерлок уже открыл рот, чтобы начать опровергать все ее слова, потому что они были чушью, самым настоящим бредом, конечно же. – таким образом, вы хотели почувствовать уверенность в себе. к тому же, если бы мистер Ватсон повел себя так, как вам, – она сдела особый акцент на последнем слове. – того хотелось, вы бы оказались в подсознательно привычной для вас обстановке, ведь, когда вы были подростком, нарушение выстроенных вами границ было нормой для вашей семьи. детектив не произнес ни слова. – мистер Холмс, знаете почему доктор не стал уговаривать вас, предлагать попробовать или что-то такое? – Шерлок не стал отвечать, так как, очевидно, вопрос был риторическим. – потому что он считает вас уверенным в себе человеком, который полностью сформировал свои границы и свое отношение к окружающему миру. он не предполагает, что вы все еще находитесь в поисках этих границ и что вы испытываете некоторые затруднения в том, чтобы попросить внимания у своего партнера, потому что вам нужно чуть больше, чем доктор Ватсон вам дает. и поэтому вы должны поговорить с ним, рассказать, что на самом деле чувствуете, чего хотите. – и что же я, по-вашему, чувствую и думаю? – Шерлок сказал это зло, почти выплюнул слова, потому что понимал, что Кирк знала правду и швырнула ее ему в лицо, потому что понимал, что обманывает Джона, не рассказывая о своих огромных тараканах и проблемах, и потому что ему было стыдно. он чувствовал, как вот-вот это мерзкое, тягучее ощущение стыда захлестнет его. – вы так сильно жаждете внимания доктора, красивых слов и действий, которые показали бы вам, что вы ему нужны, что вы нравитесь ему, потому что сами не считаете, будто это все может быть правдой, будто какой-то другой человек может по-настоящему вас полюбить. Шерлок усмехнулся. потом захохотал, вновь скрывая лицо в ладонях, потому что он больше не мог выносить этого знающего взгляда, этой спокойной интонации, которой женщина проговаривала вслух его желания, ставшие для него настоящей проблемой. он не мог позволить ей видеть свои слезы, не мог позволить себе расплакаться где-то вне своей комнаты, но это случилось и из-за того, что все произошло так внезапно, Шерлок не мог контролировать это, не мог заставить себя прекратить. Холмс пытался сглатывать рвущиеся наружу всхлипы, чтобы сохранить повисшую в кабинете тишину, но получалось достаточно скверно. через какое-то время он почувствовал, как женщина присела рядом, положила руку ему на плечо и сжала. она ничего не говорила. просто сидела рядом и успокаивала его своим размеренным дыханием и теплом, исходящим от руки. – в-вы думаете, – Шерлок ненавидел себя за тот жалкий вопрос, который собирался задать, но это был так необходимо, так нужно ему, что он не мог сопротивляться. – это возможно? Кирк ответила незамедлительно, и это не звучало, как выученная реплика. это звучало как что-то, что совершенно естественно и ясно. – конечно же, мистер Холмс. вы достойны любви. и вы имеете полное право делиться желаниями со своим партнером, потому что именно для этого люди и создают союзы – чтобы помогать стать друг другу счастливыми. Шерлок взглянул на нее своими заплаканными красными глазами и увидел ободряющую улыбку и уверенность в глазах. – спасибо, миссис Кирк, – он принял одноразовый носовой платок из рук психолога. ему было необходимо высморкаться, так как Шерлок ненавидел ощущение забитого носа. его грудь все еще вздымалась неравномерно, он продолжал бороться со всхлипами и абсолютно точно решил, что не собирается успокаиваться, анализировать эту ситуацию, продумывать обстановку и свои слова, чтобы рассказать Джону правду о том, что творится в его больной кудрявой голове, поэтому Шерлок резко поднялся с кушетки и направился к двери. – я хочу завершить сеанс. – что вы собираетесь делать, мистер Холмс? – я-я не знаю, плохо это или нет, но я так устал думать каждый раз о том, что мне следует сказать, поэтому я собираюсь просто вывалить все то, что творится здесь, – тычет пальцем в свой висок. – на Джона. я хочу рассказать ему. и он вышел, не прощаясь. // Шерлок поймал такси, назвал водителю адрес дома Джона и даже не стал смотреть на время, чтобы предположить, дома он или нет, дома ли Рози. это было эгоистично – заявиться вот так, внезапно свалиться Ватсону на голову и закатить истерику, вылить все чувства и мысли, постоянно сидящие у Холмса в голове, и ему было мерзко от этого, но он был на грани, поэтому это чувство смешивалось со всем остальным водоворотом, который творился в его груди. детектив сунул таксисту сотню, хотя это и было слишком много для того расстояния, которое они проехали, но Шерлоку было все равно – он выскочил как ошпаренный из машины и понесся к двери дома Ватсонов. Холмс нажал на звонок всего один раз: совершил титаническое усилие, чтобы не начать названивать бесконечное количество раз. детектив вовсе не заботился о том, каким собирался предстать перед своей парой – с красными глазами, напуганным лицом и с нервическим беспокойством, которое источало все его тело. Шерлок позвонил еще раз, и через секунду Джон открыл эту чертову дверь. – Шерлок? – Ватсон не успел задать вопрос о внешнем виде своего возлюбленного, потому что тот оборвал его своим сиплым голосом: – Рози дома? – нет, у нее музыкальная школ... Шерлок втолкнул Ватсона внутрь дома и зашел сам. судорожно скинул ботинки, но остался в пальто и шарфе, так пройдя в спальню доктора. он был в ней всего раз, когда на новоселье хозяин дома устраивал экскурсию. – Шерлок, что происходит? – Джон был взволнован, но он не знал, как действовать, потому что Холмс выглядел одновременно и подавлено, и возбужденно, но это возбуждение было явно нездоровым. Холмс сначала сел на край кровати, затем поднялся и начал ходить из стороны в сторону, размахивая руками. – у меня проблемы, Джон... у меня проблемы! я-я нездоров... я просто, черт, я так долго это терпел, так долго жил со всем этим в своей голове, что я даже не могу поверить, что собираюсь сказать это кому-то, произнести это вслух... – Шерлок подошел к стоящему в дверях ошарашенному Джону и вдруг улыбнулся. Ватсону захотелось закрыть глаза, но он не мог так подвести своего парня. – ты видишь это, да? – тычет пальцем в свою мокрую от слез щеку. – и что ты думаешь об этом? – отходит от Джона на несколько шагов, продолжая смотреть в глаза и улыбаться. – я ненавижу это! я ненавижу это, Джон! – Шерлок сжал со всей силы свою щеку, затем оттянул кожу и захохотал. – а еще хочешь знать, что я ненавижу? сейчас... – он скинул пальто, отшвырнул шарф, рывком расстегнул все пуговицы, из-за чего многие из них оторвались и утонули в ворсистом молочном ковре Ватсона. – это тоже, Джон, – тычет на выступающие ребра. – я ненавижу это все и так устал от этого! Джон, я устал, так устал... в моей голове постоянно есть эти мысли, и они так утомляют, Джон, мне так плохо, Джон... – Шерлок медленно отдалялся от Ватсона, смотря куда-то в сторону, пока не наткнулся на кровать, стоящую позади. силы в его теле не хватило, поэтому мужчина упал на мягкую поверхность. – ты не думай, что я постоянно вот так выгляжу и-и... – всхлипнул. – веду себя. я успешно скрываю все это на протяжении последних лет пятнадцати. моя семья, они... сейчас я понимаю, что люблю их, но они никогда не понимали меня, потому что я не верю, что можно действительно не замечать всего этого психоза, – Шерлок улыбнулся, но теперь это не пугало Джона, потому что улыбка не была безумной. – я соврал тебе, Джон. тогда, когда сказал, что асексуален. на самом деле, я... – Шерлок набрал в грудь порцию воздуха и задержал дыхание, посмотрев на потолок. Ватсон догадался, что детектив просто старался сдержать скопившиеся слезы. – я просто боюсь, Джон. боюсь того, что должно между нами произойти, потому что стесняюсь. я стесняюсь самого себя настолько, что это заставляет меня врать тебе и чувствовать себя вот так... – Холмс выдохнул и наконец-то взглянул на все еще стоящего в дверях мужчину. Шерлок дрожал: ему было холодно, и он все еще всхлипывал. Джон не произнес ни слова. он тихо прошел вглубь комнаты, взял плед, лежавший на кресле в углу, затем укрыл им Шерлока и присел рядом, обняв своими теплыми руками поверх пледа. – прости меня, Джон. мне следовало сразу рассказать тебе о своих проблемах, потому что это все меняет... потому что пытаться строить отношения с человеком с ментальными проблемами, это не то же самое, что и со здоровым. – Шерлок, – Ватсон наконец-то произнес хотя бы слово, и оно было таким нежным, такии теплым и трогательным, что Холмсу потребовались все его силы, чтобы вновь не расплакаться. – родной, я рядом, – доктор положил ладонь Шерлоку на щеку, легонько поглаживая мокрую красную кожу. – я буду рядом с тобой столько, сколько мы захотим этого. и мы вместе попытаемся справиться с этим, вместе будем решать все эти проблемы, но мы должны пообещать друг другу, что всегда, слышишь, Шерлок? всегда будем говорить правду и честно делиться своими мыслями и желаниями. если тебе вдруг захочется, чтобы я что-то сделал или сказал, ты должен попросить меня об этом, и в этом нет ничего ужасного или эгоистичного с твоей стороны, понимаешь? потому что я хочу делать тебя счастливым каждый день, потому что я хочу говорить тебе миллионы раз в день, какой ты прекрасный, какой красивый, умный и самый лучший. потому что ты достоин любви, Шерлок, и я люблю тебя. Холмс чуть отодвинулся, смотря прямо в синие глаза, что были рядом, что тоже смотрели на него. они дышали одним воздухом и молчали: Джон, прекрасный, милый Джон давал Шерлоку время, потому что видел по глазам, как что-то происходит в его гениальной голове, и Джон просто наслаждался их близостью, их совместным теплом. – тебе будет трудно со мной, – тихо произнес детектив. Ватсон почувствовал ветерок на своей коже от воздуха, который выдохнул Шерлок. – я понимаю. не думай, что я романтизирую это. я правда хочу быть рядом. хочу построить семью с тобой, Шерлок. – ладно. хорошо, – Холмс улыбнулся, чуть качнул головой, чтобы кудри не лезли в глаза, и придвинулся ближе. – поцелуй меня, пожалуйста. Джон помедлил пару мгновений, потом положил обе ладони на лицо Шерлока и осторожно, едва ощутимо провел своими губами по губам детектива. Шерлок по неопытности не знал, что делать, и пытался как-то сориентироваться по ходу, но в итоге просто сидел с чуть приоткрытым ртом. – повторяй за мной, – Джон сказал это и сразу же припал к покусанным губам, чтобы не дать Холмсу времени смутиться. Ватсон действовал осторожно, нежно и очень медленно, чтобы показать Шерлоку, чтобы не пугать его и дать почувствовать. когда прошло какое-то время, доктор отстранился и просто разглядывал своего мужчину, все еще сидящего с закрытыми глазами. – я тоже. люблю тебя, Джон. Шерлок так и не открыл глаза, только почувствовал еще один крохотный поцелуй-бабочку на кончике носа. /// у Шерлока все еще было целое множество проблем, но теперь их стало на одну меньше, а со всеми остальными он как-нибудь разберется. они, он и Джон, вместе справяться с этим.