Три желания злодейки

      Конечно же это была ужасная идея. Марк сразу так и подумал, когда увидел в руках у Василисы баночку с меньшевразом. Путешествовать в кармане младшего Драгоция — худшая идея за всю историю Эфлары. Но разве Марка кто-нибудь слушал? Определенно и конечно нет.       И сейчас они оба сидели на сырой соломе где-то под Змиуланом.       — Я убью Драгоция, — кажется, в сотый раз за прошедшие десять минут деловито поделился Марк, оглядывая грязные ржавые прутья. — Я даже без часового имени его убью.       — Замолчи, — вяло огрызнулась Василиса, устало вздохнув. — Он не виноват.       — Да? — Марк едко ухмыльнулся, сев прямо перед ней. — Ах, да. Это не он виноват. Это ты виновата.       — Я знаю! — Огнева вспыхнула, и даже в полумраке темниц был заметен ее румянец. — Ты мог со мной не ходить.       — Ага, — Марк задохнулся от возмущения, но продолжать не стал. Он знал, что и без его замечаний понятно, что они попали. По-крупному вляпались.       И то, что Василиса каким-то образом побывала в Расколотом Замке и, судя по ее рассказу, нашла Черную комнату, не умаляло того факта, что в данный момент они оба пленники Астрагора. И это, премогучее Время, самое отвратительное, что случалось с Марком за всю его жизнь.       Он тяжело вздохнул и покосился на подругу. Та сидела, лбом уткнувшись в колени, и шумно дышала. Марк прикрыл глаза, а потом приобнял ее за плечи, чуть прижимая к себе.       — Выберемся, — просто сказал он и притих.       — Прости, — выдохнула Василиса.       Плохо, что часограмму, сделанную Броннером, изъяли. Марк бы настроил ее в считанные секунды, и они бы уже были дома. Чтоб этого Драгоция… Ляхтич понятия не имел, как удержался, чтобы не разделаться с предателем прямо на месте. А ведь он, дурак, почти поверил, что они могли стать друзьями.       Только Марк успел об этом подумать, как со стороны прутьев раздалось короткое тихое шуршание. Из мрака вышагнул черный треугл. В зубах он нес булку белого хлеба.       — Смотри-ка, кто здесь, — Ляхтич угрожающе оскалился, уже в красках представляя, как оттаскает изменника за шкирку.       Василиса на Драгоция не посмотрела вовсе.       Треугл осторожно сложил булку на солому и издал долгое пронзительное «мяу», и в этом звуке не было ни капли раскаяния. Марк едва не поперхнулся воздухом от подобной наглости. Он прикинул, пострадает ли Василиса от того, что он сейчас расправится с учеником Астрагора. Перспективы были неутешительные.       — Ты жалкий трус, — наконец прошипел Марк, не придумав ничего хуже.       Фэш даже не повернул головы в его сторону, сосредоточившись на Василисе. Этот немой спектакль был на удивление многословен. Ляхтич зло выдохнул и благоразумно, как ему показалось, отсел в сторону, позволив этим двоим все решить самостоятельно.       Его губы тронула улыбка, когда Василиса дернула наглого кота за хвост. Что ж, в его решении были свои плюсы.       Через пару минут Фэш ушел, сменившись угрюмым Роком. Допрос был коротким и бессмысленным. Марк уже почти поверил в то, что они обойдутся малой кровью и вернутся домой, когда услышал чей-то гаркающий смех.       Мальчик не успел разглядеть лицо незнакомца, когда его тело пронзило острой судорогой.       — Они заговорят, — зловеще пообещал визжащий голос. Затем Марк услышал вздох Василисы. Все плыло перед глазами.       Впрочем, все закончилось так же неожиданно, как и началось. Действие болезненного эфера прекратилось, сменившись холодом темниц.       — Прочь от моего сына, Шакл!       — Хищница, — голос мучителя прозвучал даже довольно.       А затем Марк увидел госпожу Мортинову, которая вцепилась в тощего рыжего мужчину мертвой хваткой. Возле самого Марка присел Нортон-старший.       — В порядке? — спросил мужчина, а потом быстрым взглядом окинул дочь, убедившись в том, что она не пострадала. — Больше вас не тронут.       — О, конечно, — пропел тот, кого назвали Шаклом. — Иначе я не жилец, верно, Хищница?       — Замолкни и проваливай отсюда.       Елена оттолкнула мужчину от себя с таким видом, словно тот был самой отвратительной вещью на свете. А после она бросилась к Марку, смотря на него с такой отчаянной виной, что мальчику стало не по себе.       — Все в порядке, — он пытался храбриться. Елена с тоской улыбнулась.       — Знаю.       — Мы… домой? — шепотом спросила Василиса. По тому, как переглянулись Елена и Нортон, Марк понял, что нет. Он вообще считал себя достаточно умным парнем.       — Вы нарушили закон, — нехотя сообщил Огнев. Елена молча поджала губы. Впрочем, она не выглядела отчаявшейся, и тогда Марк понял — у нее был план. Или определенное знание. — Вам придется остаться в Змиулане до следующего похода.       — Хорошо, — золотой ключник спокойно кивнул.       Взрослые ушли. И следом за ними появился все тот же наглый треугл. В зубах у него была часограмма, сделанная Броннером.

***

      Ночные кошмары стали моей новой реальностью. После того, как я попала в ловушку Расколотого Замка, почти ни одна ночь не обходилась без того, чтобы я не просыпалась ближе к рассвету с именем Лизы на губах. Сегодня не было исключением.       Я шумно выдохнула и резко открыла глаза, словно выныривая. Кругом темно и тихо, лишь где-то совсем рядом слышится ровное мужское дыхание.       — Все в порядке? — голос Константина звучит хрипло и глухо.       — Да, спи, — отвечаю тихо.       Раздалось шуршание, и я справедливо решила, что мастер отвернулся к стене. А потом меня накрыло теплом надежных объятий. Я обмякла, вжавшись лицом в его шею. Его кожа пахла деревом и маслом.       — Расскажешь, что тебе снится? — шепнул мужчина, и я поджала губы, поймав себя на мысли, что снова собираюсь солгать.       — Моя дочь. Которая умерла. Я говорила.       Он уважительно молчал, ожидая, о чем я скажу дальше. О куклах, об обвинениях, о чувстве стыда, о страхе, что я была ужасной матерью. Моя полуночная исповедь разрывает тишину нашего общего сна. Константин слушал, не перебивая, не задавая вопросов. Я и не нуждалась в том, чтобы он говорил.       Потом мои мысли вильнули в сторону.       — Я боюсь туда возвращаться, — срывающимся голосом призналась я. Мастер едва уловимо напрягся.       — В Расколотый Замок? Тебе необязательно…       — Обязательно, — я качнула головой, упрямо нахмурившись. — Там есть что-то, что мне нужно.       — Что именно? — в голосе мужчины я услышала усталость. — Я вижу это в твоих глазах. И я боюсь за тебя. Это было видение, а не реальный шанс.       — Знаю. Знаю, но мне нужно убедиться. Все ради детей.       Он не ответил, лишь сильнее прижал меня к себе. Эти разговоры стали неотъемлемой частью нашей жизни. Я чувствовала его настороженность, а он мою одержимость. Но я много думала об этом и пришла к выводу, что если Расколотый Замок показал мне Лизу, значит у него были на то причины. Я не считала себя безумицей, которая одушествляла замок, потому что в этом мире все было возможно.       — Как Марк? — неожиданный вопрос выдернул меня из вязкого омута. Я встрепенулась.       — Держится. Хорошо, что они сумели провернуть этот трюк с часограммой.       — До сих пор не могу в это поверить, — Константин тихо рассмеялся, и от звука его голоса у меня в груди потеплело.       — Они не пропадут, — с улыбкой ответила я. Мы затихли, кутаясь в объятиях друг друга.       Тишина клубилась по углам нашей спальни в Рубиновом Шпиле. Это было так странно, зажиматься по углам, прятаться, словно подростки, от назойливой прессы, и проводить ночи вместе. Весь мир катится под откос, а я не могла отказаться от этого мужчины, чтобы обезопасить его.       Я подняла голову, пытаясь в темноте поймать его взгляд.       — Мне страшно, — признание вырвалось само собой. Константин обнял меня сильнее.       — Знаю. Мне тоже. Но гораздо лучше бояться вместе, чем поодиночке, — я услышала в его голосе улыбку и улыбнулась следом.       Наверное, это самые нужные слова, услышанные мной за последнее время.

***

      На сей раз в Расколотый Замок я шла в группе Миракла. Это было предусмотрительно, хоть и несколько напряженной. Зодчий не высказывал своей неприязни прямо, но взгляды, которые я на себе ловила, были однозначными. Зато они, кажется, сдружились с Василисой. Хоть это шло по плану.       Я нервно оглядывалась по сторонам, зная, что совсем скоро случится не самая приятная сцена. Видеть Астрагора в теле Фэша мне совсем не хотелось. У меня кровь стыла в жилах лишь от мысли, что я могу ошибиться, опоздать, и на этом месте окажется Марк.       Я бросила на младшего Драгоция сочувствующий взгляд. Фэш это заметил и вопросительно вскинул брови. Я отвернулась.       Василиса крутилась рядом. Миракл ушел вперед. Я внутренне замерла, одновременно готовая и совершенно нет. Жаль, я не смогла уговорить Нортона остаться здесь — глупый авантюрист не удержался от исследования загадочной комнаты.       Все произошло слишком быстро. Я отразила эфер, летящий в Миракла и прикрыла собой Василису, оттесняя ее поближе к выходу. Рок и Войт заняли свои позиции. Я же следила за перемещениями Фэша.       — Ему нужно помочь, — Василиса волновалась.       — Нет, — мой холодный тон покоробил меня саму. — Не двигайся, девочка.       Я и сама не знала, как сумела понять, что перед нами больше не Фэш. Его глаза стали слишком взрослыми и злыми. Я нахмурилась, готовая защищаться. Мне бы продержаться до появления Лиссы.       — А ты не определилась, Странница? — другой Фэш неожиданно обратился ко мне. — Рискуешь, и ради чего? А могла бы получить все. Уберечь сына и мужа, вернуть ту, что дорога.       Его голос был скучающим, старческим. Все шло не по сценарию книги. Неожиданно время остановилось. Я безошибочно определила это по затхлости и тишине. Передо мной стоял Астрагор в юном теле.       — Что ты делаешь? — прошипела я, оглянувшись на замершую фигуру Василисы. — Чего ты хочешь?       — Ответы, — Фэш-Астрагор театрально развел руками. — Просто одно имя, Странница. Ты же все знаешь.       Я похолодела. Мои глаза отразили полнейший ужас. Только не это. Пусть не спрашивает меня об этом!       — Я жду. Ты должна мне ответить, и часть договора я сочту исполненным. Кто?       Я отступила. Сердце мое колотилось, как птица. Кто-то должен был уже заметить. Лисса. Где Лисса… Я бессильно зарычала.       — У тебя нет выбора, — скучающе заметил дух. — Хорошо. Да или нет. Мои зодчие считают, это Ярис Чаклош.       Время для меня замерло во второй раз.       — Да.

Конец четвертой книги