Неверный пёсик

      — Мне нужна твоя помощь.       Шастун лениво приоткрыл глаза. Самому юному и успешному детективу было скучно. Вместе со славой к нему набежала куча народа с их примитивными просьбами. Он преступления раскрывать должен, а не спасать котят и выяснять, где скрывается очередная группа наркош-сатанистов. Этот город прогнил, а Антон должен был вновь воздвигнуть его. Он новый, мать вашу, Пётр Первый! Правда, пока только в своих мечтах, но всё же.       — Попов, ступай отсюда, пока я ментов не вызвал. На твой хвалёный зад они с удовольствием посмотрят.       Антон не хотел разговаривать со своим бывшим другом, особенно после того, как их дороги окончательно разошлись. Арсений сам кинул его и ушёл с юриспруденции. Ему захотелось поиграть с новыми игрушками, захотелось разворошить пустынные дворы Петербурга и устроить там свои притоны. Арс сам всё разрушил, его никто не заставлял. Он сделал больно и ушёл. Шаст не хотел его видеть.       — Не будь ребёнком. Если бы это не было очень важно, я бы не просил тебя о помощи.       Чужой голос был наполнен мольбой. Так-так, кто-то у нас похоже серьёзно вляпался. Антон встал со своего кресла и подошёл ближе к Арсению. На него смотреть было больно: глаза красные, руки чуть подрагивают, да и сам он весь ссутулился. Прежнего Попова в нём не было. Это заинтересовало, но не настолько сильно, чтобы пойти против себя и своего обещания. Шастун не хотел снова стать слабым рядом с ним.       — У меня много дел, — усмехнулся Антон, вновь подходя к столу. Он схватил пару листов, что первыми попались под руку, и сделал самый заинтересованный вид. Ему бы в актёры. — Мне тут котиков надо спасать. А как же бабушки разгонят мелких сатанистов без меня? Ты подумай, Арс, подумай.       — Кьяру украли, — выдохнул Арсений. Он сел на старенький скрипучий диван, закрыл лицо руками. Если бы безысходность была бы человеком, то точно выглядела бы именно так. — Это сделал кто-то из наших. Я не могу пойти в полицию, ты же понимаешь.       В комнате повисла тишина. Антон бросил бумаги обратно на стол, а затем примостил туда же свою тощую задницу. Хотелось курить и думать — много и долго.       Шастуну всегда было больно думать о том, что у Попова всё хорошо, что у него есть семья, маленькая дочь. Он счастлив с ними. Счастлив без него. Но злорадства в Шасте не нашлось: была только зависть на подкорке и жалость. Чтобы не произошло много лет назад между ними, девочку было жаль. Она не заслужила сидеть сейчас где-то в подвале из-за папиных делишек. Но это не его, Шастуна, дело.       — Так подключи свои связи, Попов, ты же всегда ими так гордился.       — У меня дела сейчас плохи.       — Мне плевать. Тебе что нужно от меня?       Антон начинал злиться. Он не ради этого заваливал себя работой все эти годы. Не ради этого он помогал людям даже в самых мелких просьбах. Он приходил домой голодный, уставший и замёрзший. Его квартира была такой же, как и её хозяин. Наверно, именно поэтому он и перестал туда возвращаться. Диван в офисе может и неудобный, но зато Шастун почти полностью помещается. Только длиннющие ноги приходится чуть поджимать.       — Только ты можешь мне помочь, Антон, пожалуйста.       — Ты не появляешься в моей жизни семь лет, а потом просишь помочь тебе. Не думай, что я жесток, Арс. Жестокий тут только ты.       — Я прошу тебя не ради себя, а ради ребёнка, — привычные манипуляции Арсения. Тот никогда не умел признавать свою вину. Отвечать за свои поступки тоже.       Тяжёлый вздох. У Антона изначально не было шансов.       — А раньше я до него не доставал.       — Мы сюда пришли поиграть?       — А где ты собрался искать ребёнка? Только на детской площадке!       Антон поджал ноги и повис. Он надеялся, что заржавевший турник его выдержит, иначе хана его новому костюму. Ещё он надеялся, что Арсений не прибьёт его за баловство. Похищение ребёнка — действительно дело серьёзное. Но это не значит, что по дороге до места назначения, надо отказывать себе в удовольствиях жизни. А главное удовольствие для Шастуна — вывести Арса на эмоции. Прямо как в старые добрые времена. Надо прекращать.       — Слушай, мою дочь украли, а ты ведёшь себя как последний придурок.       — Заткнись, я пытаюсь думать.       — Ты быстрее в грязь упадёшь, чем что-нибудь придумаешь. Не разочаровывай меня.       — Не много ли ты на себя берёшь?       Шаст осторожно опустил ноги, пытаясь миновать лужу. Новые кроссовки были дорогими и очень белыми. Грязи надо было бояться как огня. В той же мере Попову надо было бояться гнева Антона. Ещё пара слов слетит с его острого языка, и Шаст точно всё бросит. Хотя кого он обманывает? Но повыпендриваться надо.       — Я не могу сейчас что-то сделать: я жду ответа от своих людей.       — Выживаешь только на связях?       — Они хотя бы не оборачиваются против меня, да, Попов?       Арсений фыркнул, оглядываясь. Вокруг не было ни души. Почти заброшенный дом будто умер вместе с бывшими жильцами. Огромный пожар, охвативший квартиру за квартирой, уничтожил их. Арс помнил тот день. Антон тоже. Они оба многое потеряли в том огне. Попов — родителей, а Шаст — смысл жизни: от его младшей сестры остался лишь потрёпанный медвежонок. Интересно, где он сейчас? В кабинете Арс его не заметил.       — Она где-то в этом районе, — Шаст задумчиво почесал подбородок. Телефон продолжал мигать вспышкой с каждым новым сообщением. — ОМОН вызывать будем?       — Если бы мусора не могли мне навредить, то я бы к тебе не пошёл.       — Боишься, мышонок?       — Отъебись.       На самом деле новое увлечение Попова не было для Антона сюрпризом. Не то чтобы тот был уверен в том, что друг пойдёт по наклонной. Просто тот всегда кичился связями своего папаши. Его путь по стопам отца — бандита лихих девяностых — был предначертан кем-то свыше. Сам Арсений вроде всегда хотел играть на сцене. В принципе, этот клоун недалеко ушёл.       После несчастного случая в их доме они оба поступили на юридический. Арсений часто забивал на учёбу, а Антон, еле дотянувший до последнего места в списке на бюджет, гулял вместе с ним. На первом курсе им пару раз грозили отчислением. На втором Арс отчислился сам. Прошёл ещё год, и Антон полностью зарылся в учёбу. Она помогала ему забыть чужое предательство и заглушить жалость к себе. Попов начал гулять с другой.       Шаст знал эту девчонку с педфака. Обычная и ничем не примечательная, коротконогая и глупая.       — Эй, Шастун, с кем там гуляет твой дружок?       — С Алёной.       — А она ничего такая.       — Ага.       — Подожди, ты куда? Обиделся что ли?       — Мне надо готовиться к зачёту по праву.       Именно это говорил всем Антон, чтобы не признаваться в том, что его променяли. Променяли на хорошенькую девчонку из другого универа. Ничем не виноватую девушку ненавидеть и принижать было проще, чем того, кто вытащил тебя из дерьма, а потом вновь туда же закинул. Да поглубже. Наслаждайся, Шастун.       С того момента они не общались. Антон изредка узнавал об Арсении от их общих знакомых и злился. У того в жизни всё было хорошо, тот был счастлив, тот гордился тем, что подбивает подростков встать на косую дорожку. Совесть его не беспокоила. Хотя беспокоить там было нечего.       Вроде бы прошло столько лет, а Арс даже не изменился. Стоит весь такой красивый. Антон тоже не изменился: стоит напротив и смотрит на Попова глазами влюблённой нищенки. Дай пару грошей, да и рад будет. Ему много не надо — лишь немного внимания.       — Они просили что-то за неё?       — Нет, даже не связывались.       — Это всё очень странно. Ты можешь предположить, что им нужно?       — Если бы мог, то всё давно отдал бы. Мне ради дочери ничего не жалко.       — Хороший папочка.       Действовать надо было быстро, но попрепираться подольше тоже хотелось. Шастун прекрасно знал, что Арс уйдёт, как только получит своё. Он всегда так делал: забирал и уходил, высасывал все чувства из Антона, а потом давал дёру. Ничему беднягу жизнь не учит.       Шаст подошёл ближе к полуразрушенному входу в подвал. Запереть девчонку в том же районе, где раньше жил её папаша, не выкинуть её телефон, из-за которого найти её не составило бы особого труда. Всё слишком просто. Похитители маленького ангелочка будто знали, что их не станет искать полиция. Этим они и надеялись усложнить поиски? В наше время отследить кого-то не было проблемой. Неужели подстава? Интересно.       — У тебя пистолет с собой?       — Обижаешь.       — Значит будешь прикрывать меня со спины.       Антон дёрнул пару раз дверь, и та нехотя поддалась. Либо это засада, либо похитители — пара подростков-наркош, бьющихся в припадках и желающих лишь одно — получить побольше товара.       Внутри было темно. Свет от фонарика немного помогал, но всё равно надо было быть осторожным. Раньше где-то тут было окно наружу. Неужели его заколотили? Если их собираются тут поджечь, то это будет весело. Шастун ещё тогда хотел сгореть в злом огне, забравшим у него последнего родного человека. Восстановиться после этого было сложно. Он до сих пор иногда задыхался и чувствовал фантомный запах горелого.       Ещё одна комната, а внутри почти ничего нет. Лишь темнота и что-то, неярко блеснувшее в углу. Антон кивнул Арсению, осторожно подходя ближе. Попов проверил всю комнату ещё раз. Здесь была лишь одна пыльная игрушка.       — Это Кьярина любимая.       — Медвежонок.       Кто-то будто смеялся над ними.       — Вы должны ответить за то, что сделали.       — Ты блять книжек перечитал что ли?. Какая месть, какой долг? Отпусти девочку и иди проспись.       Антон был зол, Антону было немного страшно. Пистолет в руке чуть подрагивал в такт трясущимся рукам. Вот вроде кучу раз рисковал своей и чужой жизнями, а всё страшно. Сейчас эмоции усиливало то, что в руках свихнувшегося нарика маленькая девочка. Потрёпанные волосы, слегка испачканное розовое платьице. Папина принцесса и мамина гордость. Руки затряслись сильнее. Вот это вы, Антон Андреевич, молодец, прямо профессионал.       На самом деле это было правдой. Отчасти. Шастун, еле отделавшись от волнующегося Арсения, целый день, а потом уже привычно и ночь, провёл, зарывшись в это дело с головой. Он обзвонил всех, отслеживал всё, что только мог, чтобы старания привели его сюда. Стало даже как-то стыдно.       Обычный забрызганный наркопритон. Куча шприцов, полуголых тел и запаха безысходности. Здесь не живут — так, выживают, а затем умирают от передоза или сходят с ума от ломки. Самое подходящее место для ребёнка. Видно, у Попова сейчас дела и правда пошли под откос, раз от связей у него осталось ровно ничего. Дырка от бублика. У блюстителей закона и то их больше. Ох уж эти верные и частые покупатели.       Ради справедливости нужно сказать, что этот нарик их очень умело обманул. Завести их сначала в знакомый подвал, попугать, а затем заставить Шастуна гоняться по горячим следам от одного района Петербурга к другому. Очень умно. Непонятно, как он это провернул, но получилось достойно.       Первое впечатление по прибытии на место — истерический смех. Можно было смело с самого начала искать девочку в главных наркопритонах города. Правда, времени бы они затратили столько же, сколько затратил один Шастун, но не суть. Ему просто повезло найти девчонку быстро. Со стороны всё выглядело просто, а если заглянуть поглубже, то поймёшь, что наркоманы — самые гениальные люди в мире. А наркоманы, которыми движет чувство мести — уже загадка человечества.       Сначала Антону показалось всё это бредом. Они ворвались внутрь, попугали всех пистолетом, встретились с главным. Всё по старой схеме. Похитителем оказался тощий взрослый мужчина с кривым страшным лицом. Испугало оно не только Шаста, но и Кьяру, которая рыдала не переставая, а как только отца увидела, так вообще пронзительно закричала. Видно, папина дочка.       Казалось, что сейчас они решат всё просто. Дают пару доз, забирают девочку и всё. Трубите в фанфары, погромче аплодисменты, ваш покорный слуга — Антон Андреевич — закрыл это дело. Но не тут-то было. Мужчина запротестовал, начал нести какой-то бред и размахивать пистолетом, будто это простая игрушка, а не то, что сейчас может пристрелить кого-то из них.       Антон смутно узнал этого человека. Стало ещё смешнее. Арсений хмуро взглянул в ответ, а потом тяжело выдохнул. Похоже до него тоже дошло.       На самом деле Шаст соврал, когда кричал на Арса, обвиняя в том, что тот в его жизни семь лет не появлялся. У них было пару встреч, когда Антон ещё работал в полиции и не возомнил себя богом всех детективных дел. Он читал великих классиков, удерживал в себе комплекс бога и помогал в мелких делах. Чаще всего ездил по притонам и всех разгонял.       Именно в один из таких разгонов он и встретился с Поповым. Тот не изменился за несколько лет. Всё ещё выглядел как кинозвезда, всё ещё был до жути самовлюблённым. Вместе с тем он был очень умным и свинтил раньше, чем Шастун вызвал подкрепление. Всё, что осталось тогда полиции, так это схватить мелких торгашей, да отправить поотдыхать каждого по своей статье. Срубили они тогда много. Весь отдел был в восторге, когда оказалось, что на парочке нариков давно уже висят убийства разных степеней тяжести. Один Шаст не поддерживал общее веселье. Он злился, что встретился с Арсением именно при таких обстоятельствах, что тот лишь подмигнул ему и свалил, наивно полагая, что всё сойдёт с рук. Арс оказался прав.       Но зато теперь они оказались вот в такой ситуации. Молодец, Арсюша, умеешь же ты злить людей.       — Слушай, не глупи. Вот что ты сделаешь? Убьёшь этого засранца и всё? Так этого многие хотят, а он, видишь, какой живучий. Отпусти девчонку, закинься дозой и живи. Знаешь, как говорят? Отпусти и забудь, мать твою.       — А ты про себя не забыл?       — Я свой долг выполнял, а ты удрал тогда.       — Так ты мне позволил.       — Оба заткнулись! — закричал мужчина, начиная ещё больше трястись, — Вы оба поплатитесь, оба!       — А дочка-то тут только твоя.       — Заткнись, Шастун, с тебя просто взять нечего.       Ситуация накалялась. Непонятно было, что делать. Может, послужи Шастун в органах побольше, то знал бы. Обычно он разруливал всё парой-тройкой крепких ребят из бывшего отдела. Но сейчас так нельзя было. Как бы Арс его не бесил, подставлять его — последнее дело. Если Попов попросил ментов не вызывать, значит Антон не будет. Покладистый. Осталось понять, что делать.       Думать долго не пришлось. Раздался выстрел. У наркоши нервы сдали. Вон, смотри, пуля несётся в Арсения. Покойся с миром, дружок.       Антон дёрнулся. Дурак. Плечо обожгло, а затем заныло. Шаст взвыл, упав. Раздалась ещё пара выстрелов, а затем и детский крик. Подстреливали Антошку за всё время службы пару раз точно. Обычно тот под пулю не лез. Но сейчас что-то щёлкнуло. Вытаскивать её будет больно.       Шастун лежал и смотрел в белый потолок. Может поплевать? Палата была большая и замызганная. Ох уж эти государственные больнички. Рядом играло радио. Ему второй раз предложили раскинуть партейку в дурака. А раньше казалось, что скучнее уже не будет.       Дверь отворилась, тут же возник сквозняк. Хорошо. Окна нараспашку, но солнце адски печёт. Интересно, сколько ему тут ещё лежать?       — Давай выйдем?       — Педики что ли…       В коридоре было попрохладнее, но всё равно жарковато. Может, перевестись в частную? Денег, правда, придётся потратить много. Хорошо, что пуля ничего важного не задела, да и скорая приехала быстро. Видно, соседи вызвали. Затем подъехали менты. Арсений тут же испарился. Забавно.       — Чего хотел?       — Спасибо тебе, что помог. Я теперь твой должник.       — Что-то для должника ты слишком быстро испарился.       — Антон, ты же знаешь.       Шаст покачал головой и залез на подоконник. Плечо ныло, кисть тоже. Видно он вывихнул её, когда падал. Зачем только бросился под пулю? Пристрелили бы Арсения, да меньше мучиться пришлось. Так нет, он как собачонка защищает своего хозяина. Умный пёсик. А лапу дашь?       — Антон, — Арсений подошёл ближе, аккуратно прикоснулся к руке, погладил. Посмотрел с благодарностью и искрами в глазах. Раньше всегда так смотрел. Раньше любил. Просто так, за то что Шастун рядом, за то, что он просто есть. Теперь за такой взгляд приходится бросаться под пулю. Больно.       — Арс, перестань.       — Мы могли бы…       — Иди к семье.       Шаст зажмурился, выдохнул. Встал и ушёл. Он очень хотел остаться, хотел обнять и не отпускать снова. Но он Арсу не нужен. Арс снова наиграется и бросит его. Лучше одному, лучше в холодной квартире, чем снова с ним. А сам Антон скоро поправится и вернётся домой. Может, кота завести?