Любимый контролёр

      Жизнь с Володей безусловно была сказочной. Но порой и такая жизнь имела свои существенные минусы.       Юра постоянно уставал от Володиных придирок по поводу уборки, стирки одежды и приготовления еды — если раньше Юра и вправду был свиньей, то, извините, сейчас он был почти идеальным чистюлей — но и это не устраивало Володю. Тот продолжал хмуриться на разбросанные по утрам вещи (а что если вдохновение пришло и нужно срочно работать?), готовить только правильную пищу изо дня в день, выкидывая остатки пиццы в холодильнике. У Юры уже аллергия была на правильное питание — как видел тушеные овощи на ужин, так сразу начинало ощутимо щипать в глазах. Терпел однако Юра искусно — все-таки понимал свои косяки, а за выброшенную пиццу не слишком обижался: пока Володи не было дома, Юра мог позаказывать любую неправильную еду. Бывало Юрка палился, но и Володя иногда молчал, когда в очередной раз видел жирные пятна на диване. Так что это было взаимное терпение с уступками.       Единственное, что Володя терпеть не мог, так это то, что Юра мог позависать в баре. Даже если был реальный повод выпить! Всегда назойливо ходил вместе с Юрой, не позволяя выпить лишний стакан-два, хотя у Юры зависимости как таковой уже и не было. Володе не нравились такие места, не нравились Юрины друзья, не нравился алкоголь — это выводило Юру из себя. «Если что-то не устраивает, так и остался бы дома, чем сидеть лицо кривить, контролировать меня и хмурить брови, надеясь, что мы скорее уйдем!» — зло думал Юрка, но продолжал уступать Володе и уходил, хоть и ругался на того всю дорогу домой, пока Володя не зажимал его в коридоре с поцелуями.       Однако терпение Юры заканчивалось и уже как месяц с лишним он начал ходить в бары, когда Володя задерживался на работе. Или говорил, что у него важная встреча с заказчиком, на что Володя недоверчиво смотрел, будто спрашивая «и эта важная встреча будет опять до полуночи?».       Юра понимал, что Володя не дурак и подозревает неладное: просто не хочет устраивать конфликт. Однако уже прокатило целых три раза, а сказать ему Юра никак не мог и от этого было тошно. Чувствует себя мразью, хотя на самом деле просто иногда расслабляется с друзьями! Юра не напивался даже, не смотрел на чужих мужиков, не засиживался до утра и продолжал стараться поддерживать в доме порядок.       В тот вечер ничего не предвещало беды. Юру позвали на тусовку в баре. Повод важный был, отказаться ну никак нельзя: день рождения знакомого, с которым Юра был знаком несколько лет. Засиживаться долго не собирались, компания была небольшая, нешумная. Володя задерживался на работе, и если в обычные дни Юрка сильно грустил по этому поводу, то сегодня был даже рад. Он собрался и ушел из дома примерно в 8 часов вечера, настрочив Володе SMS: «Есть дела, вернусь в 11-12, целую!»       Сердце тревожно ойкнуло вниз, когда он уже направлялся к месту проведения праздника — хорошо, если Володя не станет переживать и все пройдет нормально… Юра чувствовал себя подавленно, понимая, что в очередной раз обманывает Володю. Но поделать со своей грешной душой ничего не мог: если он сказал бы Володе, день рождения приятеля прошел бы прямо под цепким взглядом серо-зеленых глаз и некомфортно было бы не только Юре.

***

      00:21. «Блин, задержался. Все из-за гребаной забытой кофты.» — подумал Юра, нерешительно стоя у двери. Юра искренне надеялся, что Володя спал, но когда дверь открылась, он встретил острый взгляд, от которого воздух сразу же стал холодным.       «Будто чувствовал, что именно сегодня все будет не так.» — успел подумать Юра прежде чем неловко снять обувь, уже готовясь врать. Но ход его размышлений прервали.       — Ты оставил компьютер невыключенным. Я знаю, что ты был явно не на рабочей встрече. — тускло сказал Володя, пронзая воздух искрами льда. Закусив губу, Юра и не мог посмотреть в сторону Володи: ему было стыдно и не по себе. В конце концов, тайное становится явным. Вот только пока Юра не был готов.       Молчание затянулось. Юра мялся на пороге и нервно молчал, понимая, что ничтожно не может и слова выдавить. Но на место вины пришел гнев: какого черта он, взрослый мужчина, должен сидеть дома? Володя сам виноват, что не давал ему прохода, Юра поэтому и приходилось врать! Наконец он решил вывалить все, что было на душе.       — Да, я был в баре представляешь? Да, я тебе этого не сказал. Я мразь, неприятный человек, ничтожество… Вообще, как ты такой идеальный со мной живешь? — ядовито прошипел Юра, смотря прямо в измученное лицо Володи. — Володя, я не напился между прочим. Почему не сказал? Да потому что я заколебался терпеть твой контроль! Вечно тебе не угодить, — не на шутку разошелся Юра, подходя к хмурому Володе ближе, — то я значит ем не то, пью не то, убираю не так? Может тогда тебе и Герду дома запереть и отобрать ее любимые игрушки? Может и бедной собаке нельзя гулять по улице? Хотя у тебя же есть поводок и так… Но знаешь, я тебе не собака!       После этой тирады, Юра зашел в ванную и громко хлопнул дверью, оставив обессиленного Володю у прихожей. Плеснув себе в лицо холодной водой, Юра почувствовал себя куда лучше. Гнев отступил, и вина вновь захлестнула его. Раздражению уступила ненависть к своим собственным словам. Может Володя и держал его под контролем, но настолько противно Юра не имел права себя вести. Стало тошно от самого себя — из-за каких-то приятелей и выпивки он наорал на единственного действительно любимого человека. Осознание резко забрело в голову Юре: а каково Володе? Каково Володе, если у него, в отличии от Юры, кроме Юры-то и никого нет?       Посмотрев в зеркало, Юра невесело усмехнулся — какая же он, Юра, мразь, действительно.       «Я должен немедленно извиниться.» — понял Юра, и тут же решительно отправился исправлять ошибку.       Володя все также сидел в прихожей. Натолкнувшись на грустный взор серо-зеленых глаз, Юра ощутил, как на него нахлынула новая волна обиды на самого себя — настолько поникшим выглядел Володя.       Юра сел на корточки рядом, боясь и слова сказать — что говорить-то? Таких дел натворил — обманул, обвинил, запсиховал…       — Извини. — вдруг просипел Володя. Прокашлявшись, он продолжил: — Я продолжаю тебя контролировать изо дня в день, поэтому это и вылилось в… — Володя резко замолчал, но и без слов все было ясно.       От таких слов Юре стало еще хуже: Володя еще и извиняется? Виноват только Юра, только он все испортил… Никакие приятели, алкоголь не заменили бы ему вечеров с Володей, и он бы и навсегда отказался бы от всех своих плохих черт, если бы только Володя был бы счастлив. Но сломать себя Юра не мог, а Володя теперь это понимал, и это всеобщее понимание растопило лед…       Юра положил голову ему на плечо и наконец решился сказать.       — Володь… — прошептал он и снова замолчал, сгорая от вины. — Не ты должен извиняться, это я, пришел поздно, накричал. Прости. — он уткнулся Володе в шею и нежно поцеловал. Володя вздохнул и одной рукой приобнял Юру.       — Нет, ты сказал по факту… Я не имею права на все твое время и полностью твою жизнь. — Володя невесело посмотрел Юре в глаза, и от этого взгляда тот провалился еще больше: столько там было сожаления и вины, вины, которую Володя не заслужил! Казалось бы, еще более ужасным человеком Юра чувствовать себя и не мог, но после такого продирающего вида Володи он ощутил это.       — Еще как имеешь. — горячо прошептал Юра, приблизился ближе к нему и поцеловал, на этот раз в губы, вложив все извинения что у него были. По телу пробежали мурашки. Юра внутренне надеялся, что от него не сильно несет алкоголем, но Володя уже углубил поцелуй, ласково проведя по спине Юры. От этого прикосновения Юра млел даже больше, чем от поцелуя: столько нежности и заботы было в этом жесте. Так переживать мог за него только Володя. Юра хотел бесконечно шептать «Прости», но этого было так недостаточно: в ответ на прикосновения, он провел носом по щеке Володи, чувствуя, как тот слегка вздрогнул от удовольствия. Взяв того за руку, он потрогал подушками пальцев запястье Володи, вновь целуя. Юре казалось, прошла целая вечность, прежде чем Володя аккуратно поднялся и увлек Юру за собой в гостиную, на диван: там Володя навис над ним, продолжая целовать. Его руки уже бродили под Юриной рубашкой, заставляя Юру судорожно хватать воздух. Такого прекрасного Володи Юра не заслуживал, однако счастливо таял от любого его действия.       Юра и не заметил, как уже стояла темная-темная ночь, а они с Володей так и остались лежать на диване. Говорить не хотелось, Юра задумчиво гладил Володю, пока тот, зажмурив глаза, блестел зубами в улыбке.       Юра тоже улыбался, всматриваясь в лицо Володи. Обиды на друг друга, понятное дело, уже никто не чувствовал, но вопрос остался нерешенным: Юра твердо решил, что если Володя будет злиться он ни за что больше не пойдет ни в какой бар. Иногда выпить он и дома может, а провождение времени в клубах и барах не так уж и важно: с приятелями можно и в другом месте встретиться, не обязательно для этого шляться вечерами. Внутренне Юра понимал, что утихомирить бунтаря в себе он сможет не полностью и может легкомысленно сорваться в любой момент, но ради Володи был бороться с пагубными привычками. Главное, что он осознал — больше так врать не будет. Пусть уж лучше Володя злится и запрет его дома, пусть сам Юрка будет срываться на него от нехватки свободы, но обманывать — самая отвратительная идея.       Володя было начал что-то говорить, но Юра сразу же прервал его с мольбой во взгляде:       — Давай поговорим с утра. Пожалуйста. Я знаю, что ты очень злишься… кхм — Юра сбился, потому что Володя возле него неожиданно рассмеялся.       — Злюсь? Если бы я был бы зол, на тебе бы живого места не осталось бы — лукаво ответил Володя, и Юра неоднозначно хмыкнул, понимая что тот ссылается на все эти нежности на диване и на полу.       — Странно слышать от тебя такое. — Юра усмехнулся. — Что-то не видел в тебе потенциального садиста, только мазохиста. — Володя в ответ скривился и Юра тут же пошел на попятную кротким поцелуем в щеку, поняв, что шутить над таким не стоит: Володя все-таки злился и сейчас за такие подколы могло и влететь.       — Так, давай все же поговорим. — серьезно сказал Володя. — В общем, еще раз извини, и... я не буду больше ходить по клубам с тобой и бесить тебя, если ты пообещаешь больше не врать.       — Что, и ревновать не будешь? — ухмыльнулся Юрка, получая в ответ презрительный взгляд.       — Буду. — ответил Володя. — Вот ты сегодня с кем вечер проводил? Знаешь, меня это серьезно бесит больше, чем то, что ты мне нагло наврал. Что ты еще там скрываешь? — строгость и холод вновь скользнули в его голосе, но уже не так серьезно.       — Нууу… — пробормотал Юра, и по глазам Володи ясно увидел, что тот знал и о всех предыдущих разах за месяц, однако окончательно решив сказать все, виновато произнес: — Три раза до этого. Ну... В том смысле, я три раза еще ходил, не говоря тебе.       — И пил. Три раза. — выдал вердикт Володя.       Юра раздраженно отвел плечо, коснувшись шеи Володи.       — Я взрослый человек, говорю же… Ты теперь мне пить запретишь? Разрешаешь только ходить посмотреть? — бурчал Юрка, отворачиваясь от Володи.       — Слышишь ты, взрослый человек… Кто тебя тарелки мыть учил? Между прочим, я по одним только разводам понимаю, что ты ел на обед опять какой-то фастфуд. — Володя легонько коснулся носом Юриного затылка. Юра возмущенно выдохнул и смутился: вот же чистюля и зожник этот Володька!       — Еще раз припомнишь тарелки, мало тебе не покажется… — устрашающе прорычал Юрка, стараясь не засмеяться. Но Володя вдруг защетикотил его за бок, и тут сдерживать смех он уже не смог и пару раз хихикнул, протягивая руки Володе под футболку и щекотя его в ответ.       — Это тебе мало не покажется! Я ж контролер-ррр, буду следить, как ты поедаешь капусту. — Володя чмокнул Юру прямо в шрам на подбородке, с видом строгого вожатого. Насколько он мог казаться строгим вожатым, что целует его, паралелльно прижимая к дивану.       — Если будешь кормить меня с рук, я и капусту всю съем. — промычал Юра под очередным поцелуем.       Время уже близилось к утру, а прекращать общие «извинения» никто из них не хотел.