огненная

Влажные звуки рассекали комнату заполняя её пошлыми полустонами и вздохами. В глазах жгло из-за градом льющегося пота, руки давно онемели, теряя необходимую чувствительность. Женщина в его руках задыхаясь, дрожала. Нужно было остановиться, сменить положение, сделать передышку… … едва ли он бы нашёл в себе силы остановиться. Горячо, влажно и тесно. Удушающе жарко. Нутро иссохло, загнанное дыхание осушило нёбо. Генма чувствовал, как трепыхают их сердца, словно вот-вот и прорвутся сквозь скелет да кожу. И даже тогда, он едва бы смог остановиться. Будто пелена безумия накрыла разум, он вдалбливался в неё резко, стремительно и мощно. Позволять подобное себе он мог настолько редко, что буквально почти никогда. Один-два раза не в счёт, в конце концов, тогда они с Какаши поспорили и ему пришлось сорвать с себя оковы. Сегодня же, нет, не так. С момента встречи с этой женщиной — всё шло не по плану. Теруми Мей, бесспорно, была желанной женщиной. Её титул, красота и сила, её очарование — всё в ней было идеально, и потому, ни для кого не было тайной, что сватались к ней едва ли не все монархи Пяти Великих стран, а то и дальше. Среди шиноби она считалась идолом, потому, было богохульственным помышлять о ней вслух, несмотря на то, что каждый встречный благоговел перед ней. Генма был знаком с ней достаточно давно. Задолго до войны, в те дни когда она была рядовым джонином и выполняла миссии. Тогда они не раз сталкивались, но оба по определённым причинам старались обходить друг-друга. Тот единственный раз, когда они столкнулись в портовом городке на нейтральных водах, стал, пожалуй, самым значимым в их странном знакомстве. Он был один, она — в компании зелёных чунинов, которые, разве что в рот ей не заглядывали. Генма ограничился кивком, она и вовсе холодным взглядом. Ближе к вечеру, когда с моря подул холодный воздух, он решил скоротать время в местном ресторане барбекю, и был удивлён увидев Мей там же. Компания её не сменилась, но на сей раз вместо привычной формы на ней была обычная кофта из-под которой виднелась сетчатая майка, когда она привставала из-за стола чтобы дотянуться до еды. Волосы её были убраны в высокий хвост, лишь пару передних прядок обрамляли лицо, скрывая от большинства горящий взор. То и дело они сталкивались взглядами, и будь он проклят, если бы не ощутил висевшее между ними напряжение, далеко не вражеское. В конце концов, опрокинув пару отёко, он позволил себе стать чуть свободнее. Потому, направляясь к выходу, не забыл едва заметно кивнуть ей головой. Будто во сне, спустя пять или и того меньше минут, он прижимал её к холодной стене ресторана между высокими ограждениями. Языки двигались быстро и жестко, грязно и пошло причмокивая губами. Руки сжимали и ощупывали, оглаживали и касались далеко не нежно и осторожно. Их желание было одно на двоих — трахнуть друг-друга жестко и быстро. Церемониал был отодвинут, он приспустил свои брюки, задрал её удлиненную юбку, развернул к себе спиной и вошёл резко, едва сдерживая рвавшийся сквозь зубы стон. Узкая и горячая, Мей снесла крышу сразу. Подмахивая бёдрами, она в итоге прильнула к нему спиной, головой ныряя куда-то в ключицы. Её холодные руки прошлись по шее, оцарапывая скулы. Генма вцепился в её груди, поочерёдно лаская соски сквозь сетчатую ткань, затем одну руку поднёс к её рту. Мей послушно провела по пальцам языком, а затем пососав, с громким причмокивание отпустила. Он спустился одной рукой ниже, чувствуя как её тело затряслось. Она была влажной и горячей, тихо постанывала и подмахивала бёдрами, пока он жадно вбивался в неё. Кончали поочерёдно, сначала он почувствовал как её грудь учащённо то опускалась то поднималась, вся она сжалась изнутри и задвигала бёдрами ещё быстрее, яростнее, оставляя следы своих ногтей на его руках. Генма не собирался мучать ни себя, ни её, кончил следом, изливаясь ей на бледные ягодицы. Разошлись они так же быстро в полумраке, без лишних слов и странных просьб или взглядов. Ни прощаний, ни банальной вежливости. Будто не они только что сотрясали воздух грязными звуками. В общем, он и не переживал. Бросил в пустоту вежливое «всего доброго» и был таков. Следующая их встреча оказалась уже на войне, когда она носила гордое звание Мизукаге и была обрамлена в собственном величии. Генма, к своему удивлению, помнил их краткую встречу во всех деталях. И как ложились руки на изгибы тонкой талии, и как жадно она задыхалась стараясь двигаться с ним в одном ритме. Он даже помнил как пересчитывал её рёбра, пока сам задыхался. Слишком много сантиментов для ничего незначащего перепихона. Впрочем, мысли пришлось откидывать со странным упорством, чего раньше за ним не водилось. Теруми Мей заполнила собой всё пространство, отчего он растерялся и едва нашёл в себе силы оставаться сконцентрированным. Война минула, по линии границ прошлась смерть, а он всё ещё был опьянен женщиной. Он едва сдержался, чтобы не начать жаловаться и ныть Какаши или Гаю, настолько она въелась в него. Потому-то и было радостно видеть её в день инаугурации нового Хокаге. Как-то так случилось, то ли благодаря Какаши, то ли обстоятельствам, он оказался в её гостиничном номере и теперь жадно вдалбливался, буквально вылизывая с её губ стоны и всхлипы. В этот раз всё было немного иначе, но всё так же жадно и голодно. — Хватит, — мягко оттолкнув его рукой, Мей сначала поцеловала его в губы, а затем опустилась на колени. Набухший член болезненно пульсировал, широкая венка опоясывала его поперёк. Сначала пройдясь языком по самому кончику, следом она вобрала всю головку. Посасывая, то и делая облизывая и проведя рукой по стволу, Мей опустилась ещё ниже, разведя ноги в разные стороны. Смазка сочившаяся на кончике блестела в полумраке. Тонкие пальцы осторожно обхватили член и медленно стали размазывать предэякулят по всей женской груди. Генма, даже кажется, забыл как дышать. Вот это явно богохульство — водить членом по лицу и груди Мизукаге. Оторваться и облагоразумиться он уже не мог, потому широко улыбнулся, чувствуя как наслаждение волной поднимается откуда-то из недр сознания. Прихватив ствол своей ладонью он упёрся ей в губы и Мей послушно открыла их, вбирая в себя почти на половину. Помогая себе рукой, она сосала смачно и жадно, едва не давясь. Длинный язык переодически мелькал, то вылизывая слюни и смазку, то поддразнивая. Генма не стонал, рычал будто зверь и ухватившись за огненную гриву, благоговел. Конец был совсем близок, а времени для второго круга — не так много. Мягко удерживая Мей за голову, он провёл пальцами по губам и подбородку, стирая мокрые следы. Опустился ниже, влажно и развязно целуя, вылизывая собственную смазку, и утробно застонал. Слишком блаженно и хорошо. Он хотел её по всякому, снизу и сверху, сзади или сбоку. Глубоко и дико насаживать или вбиваться самому. Чувство, это безропотное ощущение, что они оба именно в этом нуждаются — в жёстком и сильном толчке, встряхнуться и проснуться чтобы будто. Генма усадил её на стол и развёл ноги так широко, как только возможно. Хотелось создать теневого клона, чтобы быть в ней везде и сразу, но даже для этого он оказался слишком жадным. Присел, снова бесцеремонно языком врываясь в пульсирующее нутро. Лизать и сосать оказалось ещё более круче, чем всё что было до. Мей едва держалась, она наверняка хотела бы завалиться назад, на спину, но глаза её были открыты так широко, что он понял: она наслаждалась этим всем не меньше чем он. Она всхлипывала, глаза её переодически прикрывались, пока он жадно выпивал её, будто сок переспевшего нектарина. Он стонал и стоны эти расходились по всему её телу. — Пожалуйста, — в итоге её просьба выбила весь дух. Генма и сам себя не узнавал, темперамент у него конечно же был, причём действительно вспыльчивый, несмотря на внешнюю меланхоличность. Однако, на его памяти, ещё ни одна женщина крышу ему так не срывала. Ухмыльнувшись и утянув Мей за собой на кровать, он некоторое время просто наблюдал, выжидая, когда она усядется в достаточно удобном положении на нём. Она едва внятно простонала опускаясь и вбирая в себя во всю длину. Поёрзала тазом, размазывая вязкую смазку по своим ягодицам и Генма улыбнулся, по-настоящему и очень счастливо. У него не было привычки недооценивать куноичи, в конце концов, он знал их немало и среди них были те, кто превосходил мужчин по всем аспектам во много раз, а то и больше. Мей, ко всему прочему, была лидером целой страны. Однако, до чего волнительно наблюдать за следами от его пальцев на её талии, пока он наращивал темп и угол их фрикций. Или видеть то, как её пышные и упругие груди сжимаются в её тонких пальцах, пока она сама с собой играется. Слишком хорошо для обычного перепихона. — Быстрее, — прошептала она и уткнулась головой ему в плечо, покусывая и зализывая оставленные ранки. Генма сдерживаться не собирался, поменял их положение, подмяв изогнутое в спине тело под себя и задвинул так глубоко, что пальцы на ногах поджались и он в удовольствии прикрыл глаза. Звуки их соприкосновений и громкие шлепки выедали нутро в блаженстве. Мокрые хлюпания и количество смазки заставили его встать на колени и прикусив губу, наблюдать за тем, в каком темпе и с какой интенсивностью его член входит в неё. — Слишком хорошо, — повторил он вслух свои мысли. Кровать, кажется, всё это время натужно поскрипывала. Он заметил это лишь сейчас, настолько был поглощён процессом и ею, Мей. Вот и хвалённый токубецу-джонин и некогда элитный воин из отряда Йондайме Хокаге. Мей под ним недовольно замерла и в следующее мгновение снова восседала на нём. Зелёные глаза смотрели по-кошачьи хитро и надменно. На припухших губах блуждала улыбка, которую захотелось исказить очередным стоном. Удерживая её за бедра, Генма задвигал тазом с новой силой, чувствуя как набухают вены в руках и затягивается тугой узел где-то в яйцах. Новая волна блаженства заставила Мей откинуться назад, руками упираясь в его бёдра. Её груди с набухшими сосками двигались в такт его ритму, сама она перестала сдерживаться и стонала громко и так развязно, что он и сам застонал ей в унисон. Кончали одновременно, громко и феерично. Расходились с блуждающими улыбками на губах и немногословно но ёмко. Кажется, у него теперь роман с Мизукаге.

***

— Мм-а, — протянул Какаши, едва Генма показался в коридоре. — Кажется, ты мой должник. — Чего это? — недовольно пробурчал Генма. Какаши сделал пару печатей и тогда до него дошло, что он поставил барьер. — Ха, — ухмыльнулся Генма. — Друг ты мне или кто. В конце концов, — добавил он. — У твоего друга девушка — Мизукаге. Тебе, как Хокаге, это только на пользу. — Ну, — протянул Хатаке. — Может и так, — улыбнулся и хлопнув Генму по спине, исчез в лёгкой дымке.