cookie

сону чувствовал себя так, будто делал что-то противозаконное. казалось бы, с чего вдруг, ведь он просто ковыряет ложкой чересчур сладкую кашу, потягивает какао и… пялится на парня в центре просторной школьной столовой. не во все глаза, конечно, а так, исподлобья любуясь красивым профилем и привлекательной фигурой, но он делал это так часто, что сам начал потихоньку ощущать стыд, на медленном огне противным теплом подогревающий скручивающиеся в узел внутренности. это неправильно, так нельзя, но нишимура рики слишком красивый. стройный, длинноногий, с милым круглым лицом и мягкими на вид темными волосами, похожий на какого-то принца из сказочного царства; уж точно достойный восхищенных взглядов. ну вот сону на него и смотрит. вздыхая и мечтательно улыбаясь себе в ладонь. и делает он так на протяжении… месяца? просто приходит на большой перемене в столовую, набирает себе понемногу от всего, что есть в меню, садится за круглый белый столик, который почему-то никто больше не занимает, ест и смотрит. рики обычно располагался на лавочке около стола напротив, но поодаль, а рядом с ним иногда восседали некоторые его друзья. и никто из них совершенно точно не его парень — сону бы узнал. нет, в смысле, он не сталкер! просто те товарищи не ведут себя как те, кто влюблен в рики. а он влюблен, но в разумных пределах, разумеется: кусая губы, время от времени обмениваясь короткими взглядамм, слушая гул от голосов десятков здешних учеников. сону часто чувствовал, как быстро у него бьется сердце, и думал, что умрет и не сможет сказать рики, как же тот ему симпатичен. а он ему правда очень, очень сильно нравится, что аж до розовых щек ни с того ни с сего и донельзя слащавых мыслей в вихрастой голове; до дрожи в острых коленках и романтичных, теплых снов, после которых так не хочется идти в школу. сону бы признался. он не знает, куда девать всю ту любовь, что у него верно копится где-то внутри, затапливая душу. сону бы позвал на свидание в кино, в парк, да хоть к себе домой, но буква «с» в его имени значит «страшно», поэтому только и остается что воображать свадьбу, которой никогда не будет. впрочем, такого — простой игры в гляделки, в которую рики играет чуть чаще, чем почти никогда — тоже хватает. мало, но хоть что-то. до конца перемены на обед осталось семь минут. сону с тяжелым вздохом вытер губы тыльной стороной ладони, запрятал телефон в карман школьного пиджака и уже собрался вставать, но вдруг его кто-то с силой заставил сесть обратно, надавив на плечи. он не успел толком ничего понять, как рядом уселись пять девушек. они все гладили кончиками пальцев свои роскошные темные волосы и смотрели с каким-то озорством. сону их знать не знает. — вы кто? — мы — твои феи крестные, бро! — ответила одна из компании, на что остальные весело захохотали. сону поежился, но одна из учениц, что была ближе к нему, потянула за рукав, мол, не уходи: — а если без шуток, — она взглянула на свою подругу наигранно недобрым взглядом. — то мы уже лет сто видим, как ты не можешь подступиться к тому красавчику за дальним столиком. — че… чего..? — сону при одном только упоминании рики вытянул шею, чтобы увидеть его вдали. тот привычно ел яблоко, втыкая в телефон. — ханни, дани, хватит! мы из кулинарного клуба и мы постоянно замечаем, как ты часто сюда приходишь ради рики, — пояснила третья. — мы хотим тебе помочь. эти девочки выглядели дружелюбно. и очень радостно. они все улыбались и почему-то вдруг напомнили сону тех школьниц из какой-то серии «южного парка», которые рисовали разного рода странные картинки с крейгом и твиком… кажется, с ними, да, и, возможно, эти пять особ делали точно так же. иначе какое им дело до каких-то двоих левых парней? — вы за мной следите? — да. — нет! — воскликнула третья. — боже! послушай, мы хотим тебе помочь! — почему? — мы поспорили на де… — дани! мы ни на что не спорили! — нет, спорили! — зачем вы спорили? — сону окинул недоверчивым взглядом всю компанию, но сваливать не решился: маленькая ладонь с короткими блестящими ногтями все еще крепко его держала. — мы с девочками поспорили, кто из вас первый признается, нет, хотя бы заговорит. это было около трех недель назад, а ты даже с места не сдвинулся в его сторону, — пояснила, судя по всему, дани. — да и что ты в нем нашел? он же тощий и бледный! он белее потолка! — не бледный он! — насупился сону. — короче, мы реально хотим тебе помочь. некоторые из нас на этом еще и заработают, так что… соглашайся. ты же хочешь с ним быть? — хочу. — значит, приготовь ему что-нибудь. путь к сердцу мужчины лежит через желудок, знаешь? как оказалось, эти малолетние бизнесвумен действительно всем составом посещают школьный кружок кулинарии и правда знают, что сону со смаком втюрился. некоторые из них поспорили на деньги, но их желание подсобить обрести личное счастье больше подкреплено тем, что им нравится смотреть на двух парней вместе. он не помнит, как такое называется, вроде, «яойщица», но это не важно, потому что после уроков пришлось идти нарезать овощи. сону решил сделать какой-нибудь крутой салат. ему показалось, что этого будет более чем достаточно, а минджи, глава всей этой шайки-лейки, поддержала идею и даже одолжила свой розовый бокс для еды. красивый! с цветочками. дани, которая вечно кидалась словечками на английском, помогла из маленьких помидоров сделать нечто похожее на бутоны пионов — все пятеро внесли свой вклад в дело по завоеванию сердца классного парня, но тот подобных порывов не оценил. — ох уж этот чонвон! — проскрипела на следующий день хэрин, с силой сжав металлическую ложку. у нее аж кончики пальцев побледнели. — это его друг, как я понял, да? я часто вижу, как он здесь крутится. — да! блин, это не ему! рики отдал салат этому самому чонвону и даже не попробовал. похоже, он и не посмотрел на него, а ведь помидоры получились очень даже милыми. вот только чонвон все умял в одну калитку, ибо рики, кажется, салаты не нравятся. сону вообще не знал, что тому по душе, ибо тот постоянно ел одни яблоки или кимчи с тостами. все равно обидно! — не расстраивайся, сону, я тоже салаты не очень люблю. в следующий раз попробуй приготовить ему… м-м… — кимпаб! — предложила ханни. — да! — щелкнула пальцами минджи.

***

сону скрутил этот самый кимбап. едва не умер и сто раз по новой варил рис, чтобы точно вышло вкусно. он был уверен, что все получится. — чонвон-н-н! опять он! чонвон опять все съел. сам. и снова рики к еде не притронулся. хеин подслушала: он сказал своему другу «мне такое не нравится», что и стало приговором для бедного обеда в красивой коробке. — сделай ему печенье, — дани в расстроенных чувствах потерла рукой лоб. — все же любят печенье? — я попробую, — неуверенно ответил сону. и провозился на кухне дома до самой ночи. он приложил все усилия к тому, чтобы выпечь эти кругляшки из теста: старательно гуглил рецепт, чтобы найти самый лучший, придирчиво выбирал упаковку яиц в магазине, так же тщательно просматривал рядки с пакетами муки и купил самый лучший шоколад. даже орехи перемолол, чтобы в зубах не застревали во время еды, потому что эта третья попытка угостить казалась чем-то сродни финальному квесту в компьютерной игре. она была такой же важной. по итогу все было готово. девочки в восхищении разинули рты, а минджи, поддевая ногтем записку «рики, это тебе» на крышке, посетовала, что едва ли найдет себе такого заботливого парня. ханни специально заявилась в столовую раньше всех и поставила бокс на нужный стол, а дальше, когда прозвенел звонок на перемену, компания из шестерых волнующихся подростков заняла свои позиции. рики пришел. открыл коробочку. пошуршал салфетками и слава богу, что сидел один, без этих своих друзей! потому что он- — он улыбается! — да-да, он… мамочки! — девчонки запищали, некоторые спрятали лица в своих ладонях или уткнулись лбами в плечи сону, который весь раскраснелся от увиденного. рики реально улыбался. так притягательно и невинно! не широко, но ярко, обнажая верхний ряд ровных белых зубов, от чего сону, кажется, вот-вот ослепнет. а, нет, сначала печенье. и оно все еще лежит в коробочке на том самом столе. ни на чьем другом. никто другой его не уплетает. поблизости не копошатся, словно коршуны, одноклассники-любители подъедать. — мы же тебе говорили. надо было с самого начала печь печенье! и правда. печенье… рики взял одно маленькое в руку, поднес ко рту, откусил, и тут уже настала очередь сону пищать, ибо улыбка того мгновенно стала ярче. сердце начало биться в истерике, тарабанить по ушам похлеще «ах-ох» от хеин, что сидела под боком, терзая рукав пиджака. это невероятно. рики ест и ему честно нравится. настолько, что первое печенье исчезло буквально через два укуса. — иди! иди-иди! — начала подталкивать ханни, а девочки ее поддержали. они принялись поднимать сону с лавочки и в конце-концов выперли его с насиженного места. — скажи ему, что это ты сделал! вперед! о, господи, пронеслось в мыслях. да там и не только это пронеслось — такой бардак в голове не стоял даже во время контрольных! и ноги дрожали. колени грозились превратиться в хлипкий конструктор и развалиться от жуткого волнения, сковавшего все тело. ладони вспотели, пришлось сунуть их в узкие карманы, прочистить горло и сделать шаг. второй. чтобы потом сорваться с места и побежать вперед: рики внезапно сделался синим по цвету — не белым, — и свалился на пол.

***

— ким сону, ты — эталонный идиот, — пробубнил сону себе под нос, прежде чем ухватиться за ручку двери, ведущей в кабинет медсестры. он чуть не убил того, кого любит. правда чуть не угробил! своим дурацким печеньем… рики даже потянуться за вторым экземпляром шедеврального творения не успел, а сразу замер. затем — моментально дернулся, начал жутко кашлять: надрываясь и хватаясь за горло — и упал на спину, больно ударившись затылком. тогда едва ли не половина от всех, кто был в столовой, побежала звать учителей, а сону рухнул на колени и, размазывая крупные капли слез, что текли у него по лицу мощнейшим ручьем, клялся и божился, что больше так никогда не будет. он разревелся на виду у всех и продолжал рыдать, когда девочки из кулинарного оттащили его в сторону, чтобы дать возможность медикам пройти к пострадавшему. сону зашел в кабинет. там никого из взрослых не было, поэтому он тихонько прикрыл за собой дверь и почти шепотом позвал: — рики? — я здесь. рики лежал на самой дальней койке. его туфли стояли рядом, пиджак висел на стуле у тумбочки. сейчас он выглядел так же, как и раньше, то есть, не был красным и опухшим. и слава богу. — слушай, я… — сону присел на край кровати и смущенно кашлянул себе в кулак. у него были немного влажные от недавней истерики глаза, и он хлюпал носом при каждом новом вдохе. — меня зовут сону и я сделал это печенье. и кимпаб. и салат. я просто… хотел тебе понравиться, а получилось вот так. честно, я не думал, что так выйдет! мне очень жаль, прости меня. рики молчал. внимательно слушал, а потом сел и накрыл своей ладонью ладонь сону. устало улыбнулся: — салаты и кимпаб мне не по вкусу, а печенье я люблю. только у меня аллергия на орехи. — аллергия? ох, черт! как знал, что не надо было добавлять! — да ладно. в следующий раз сделаешь без орехов. — правда..? — правда.