Рука помощи

Шэнь Цинцю нравился его образ возвышенного бессмертного. Нравились веера, летящие одежды, словесные кружева, в которых менее опытный собеседник мог бы напрочь запутаться… Но в такие моменты, как этот, он свой образ несколько… недолюбливал. Элегантный в своей сдержанности глава Цинцзина не мог поднять руки к небу и негодующе возопить: почему-у-у? В какой момент вполне мирные переговоры скатились к настоящей бойне? И вообще, какая муха Лю Цингэ укусила превратить вполне контролируемую ситуацию в полную катастрофу? Зато, пожалуйста, все последствия — налицо. — Шиди Лю… как ты себя чувствуешь? — спросил Шэнь Цинцю в повисшей тишине. Лю Цингэ, полыхая густым румянцем на щеках, стиснул зубы. Похоже, признать собственное плачевное состояние ему не позволяла гордость, а сказать, что всё в порядке, мешала честность. Шэнь Цинцю осторожно, чтобы не спровоцировать своего дурного шиди, протянул руку. Дотронулся до чужого запястья. — Шиди Лю! — тело главы Байчжаня и впрямь полыхало, будто сгорая от лихорадки, на белой коже проступили алые пятна. Не успел Шэнь Юань обдумать, чем чревато подобное отравление, как звонкое и совершенно неуместное «динь!» заставило его вздрогнуть:

[Обнаружен резервный источник энергии. Система инициализирует подключение…]

[Доступно побочное задание «Рука помощи»! Хост должен помочь Лю Цингэ избавиться от яда суккубов. Минимальное вознаграждение: 50 баллов]

(Принять)                   (Отказаться)

Какого?!.. То есть всё время с момента падения Ло Бинхэ в Бездну она зависала в гибернации, выдавая Шэнь Юаню одно и то же сообщение, а вот сейчас вдруг решила вмешаться? Аггрх! Он буквально чувствовал, как у него начинает биться жилка на виске. Мало ему шиди Лю, который всё-таки отравился ядом суккубов, напрочь игнорируя состояние своего тела в драке, так ещё и Система внезапно решила проснуться. Как будто у Шэнь Юаня сейчас есть для неё время! Мысленно отмахнувшись от назойливого экрана, он начал снова: — Шиди Лю… — и сглотнул, всё так же аккуратно разжимая пальцы на чужом запястье. — Ты прежде занимался с кем-либо парным совершенствованием? — Что? — между бровями Бога войны залегла напряжённая складка, а выражение лица сделалось озадаченным, словно он сомневался в том, не ослышался ли. — Ты отравлен ядом суккубов, — подавив тяжёлый вздох, Шэнь Юань изо всех сил стиснул распахнутый перед лицом веер. — Это… требует определённого лечения. — И? — Лю Цингэ нахмурился сильнее. Из ярко-красного его лицо постепенно становилось багровым, что в сочетании с сурово сведёнными бровями смотрелось откровенно пугающе.

[Доступно задание «Рука помощи»! — замаячил перед лицом полупрозрачный экран Системы. — Хост должен помочь Лю Цингэ избавиться от яда суккубов. Минимальное вознаграждение: 50 баллов]

Шэнь Юань про себя грязно выругался. Ну серьёзно, не до дурацких шуток сейчас! Шиди Лю, того и гляди, удар хватит от слишком высокого кровяного давления. Или перегрева. Шэнь Цинцю сосредоточил внимание на лице Лю Цингэ, которое настолько полыхало, что воздух вокруг, казалось, вот-вот начнёт дрожать от жара. — Шиди Лю ведь знает, что ему делать? — с надеждой спросил он. — Этот шисюн мог бы пока заняться спасением пленников… Однако стоило ему шагнуть прочь, как Лю Цингэ тут же поймал его за край длинного рукава, дёрнув обратно. Запахло жареным. — Куда это ты так торопишься?! — кипел от раздражения его голос. — Шиди Лю, тебе нужно прийти в себя! Сядь-ка тут и хорошенько, кхм, помедитируй… Не волнуйся, я не помешаю твоей, кхм, медитации. Этого шисюна совершенно точно не будет некоторое время! Так что можешь делать всё, что пожелаешь, и ни одна живая душа об этом не узнает. Выпалив это, Шэнь Цинцю попытался высвободиться и сбежать из проклятой пещеры. Не читать же Богу войны лекцию по основам полового воспитания. У него, определённо, нет настолько толстого лица, чтобы практически прямым текстом предлагать своему самому красивому шиди подрочить! — Даже если шисюн останется здесь, он всё равно ничем не сможет тебе помочь! — возопил Шэнь Юань. Как жаль, что Лю Цингэ, похоже, как раз был из максимально толстокожих людей и намёков не понимал от слова совсем. Напротив, он перехватил Шэнь Цинцю за плечо, впиваясь в него пальцами, как стальными когтями. — Давай сразимся, — невозмутимо предложил Бог войны, кажется, совсем не собираясь облегчать его положение.

[Доступно задание «Рука помощи»! Хост должен помочь Лю Цингэ избавиться от яда суккубов. Минимальное вознаграждение: 50 баллов]

(Принять?)                   (Отказаться?)

— заслоняя собой бомбу замедленного действия в лице одного Бога войны, вылез голубоватый экран. «Да отвяжись ты уже от меня, окаянная! — мысленно взвыл Шэнь Цинцю, гневно отмахиваясь. — Мастер Чэнлуаня порвёт меня на лоскутки раньше, чем я достану Сюя!» Радостное «динь!» оповестило, что понятие совести, здравого смысла или хотя бы нормально работающих алгоритмов Системе не ведомо.

[Задание принято! (^_^)/ Награда: от 50 баллов, зависит от действий хоста. Штраф за провал: вариативен. Попытайтесь избежать искажения ци у Лю Цингэ. В рамках миссии «Рука помощи» хосту доступен один «малый двигатель сюжета»]

Ч… что? Шэнь Юань замер. Какое искажение ци? Почему искажение ци? Неужели… неужели это попытка Системы вернуть события к канону? Почему вообще… — Шэнь. Цинцю, — отчеканил Лю Цингэ, слегка встряхнув его в своём захвате. — Ты слышишь меня? Тот с силой вдохнул. Выдохнул. От шиди Лю веяло жаром, как от раскалённой добела печи, да и выглядел он не лучшим образом. Если бы он только знал, что с Системой бесполезно спорить и пытаться решить проблему каким-либо окольным путём… Шэнь Цинцю хотелось заскрипеть зубами от злости: какого демона проклятая Система посчитала, что он согласился на её дурацкое задание? Этот Шэнь что, похож на главного героя-жеребца, всегда готового спасти очередную девицу долгим и страстным па-па-па? Между прочим, даже Ло Бинхэ никогда не делал этого с мужчинами! В этом даже оригинального злодея не обвиняли! Вообще-то, Шэнь Юань тоже натурал! И госпожа Мэйинь это своим предсказанием подтвердила!!! — Шиди Лю, — выдавил он сквозь зубы, — сражение сейчас не поможет. Лю Цингэ раздражённо цыкнул, дёрганым движением откидывая лезущие в глаза пряди. — Почему не поможет? Может быть, если объяснить ему, что делать, это будет засчитано за «помощь»? Раз уж глава Байчжаня действительно не знает, что делать со своим организмом в таком состоянии… — Шиди Лю… тебе нужно… просто… — Шэнь Юань беззвучно открыл рот с выдохом, затем закрыл, помолчал пару ударов сердца и попробовал снова — но как бы он ни старался, как бы ни желал поскорее разделаться с этим заданием, язык как будто прилип к нёбу, отказываясь выталкивать слова. Наконец, он пискнул: — П-позаботиться о себе. К щекам прилила волна отчаянного жара. Лю Цингэ упрямо нахмурился и, сверкнув льдисто серыми глазами, продолжил гнуть свою линию: — После спарринга мне становится легче. Всегда. Ты не пострадаешь. Владыка Цинцзина в отчаянии прикрыл глаза. Он не сможет! Каким образом объяснить шиди, что и как ему лучше сделать для того, чтобы облегчить своё состояние, если при одной мысли об этом губы Шэнь Цинцю склеиваются от смущения? «Система, для этой миссии предусмотрен упрощённый режим?»

[Хост может активировать «малый двигатель сюжета»!]

Шэнь Цинцю не хотелось верить Системе, только вот ничего толкового на ум не приходило. Рука Лю Цингэ на плече уже начала жечь кожу даже сквозь одежду, пульс частил так, что его можно было чуть ли не услышать. Что-то нужно было делать и срочно. К счастью, совсем неподалёку был пруд с лепестками — и хотелось надеяться, что благодаря активированному «двигателю сюжета» вода в нём окажется достаточно холодной, чтобы охладить пыл отравленного ядом суккубов Лю Цингэ. Дело за малым. Повернуться, шагнуть в нужную сторону, потянуть шиди Лю за собой. Перехватить его запястье, освобождая уже начинающее неметь плечо, взмахнуть рукой, словно показывая что-то… Резко крутануться, вкладывая в движение всю доступную силу, чтобы точно сбить Лю Цингэ с ног и… …и позорно запутаться в полах ханьфу и собственных — слишком напряжённых от желания сбежать — ногах. Рухнуть вслед за шиди Лю, не удержавшим равновесие. Повалиться на камни буквально в обнимку с ним: в отличие от Шэнь Цинцю, глава Байчжаня даже в таком состоянии успел среагировать и не только прижать его к себе, но и ладонью подстраховать голову напарника от встречи с камнями. Шэнь Цинцю этого движения даже не различил толком: вот в ушах грохочет подстёгнутый адреналином пульс, вот успевает ёкнуть в груди страхом неминуемого падения… А вот он уткнулся носом во что-то твёрдое и потрясающе пахнущее. Такое, что хотелось нюхать и нюхать. И, может быть, потереться щекой об это восхитительно горячее и твёрдое… Проклятье! Не хватало ещё и ему сейчас афродизиаков нанюхаться! Встать с первого раза не получилось: Лю Цингэ, тяжело дыша, продолжал прижимать его к груди, придерживая голову ладонью. Твёрдой, надёжной, такой знакомой ладонью — сколько раз ци, льющаяся с этих рук, приводила в порядок его духовные вены! Шэнь Цинцю опёрся о тяжело вздымающуюся грудь ладонью и всё-таки приподнялся, заглядывая Лю Цингэ в лицо. На лбу Бога войны выступила испарина, губы пересохли от лихорадочно-горячих вздохов, а между бровями залегла болезненная складка… Что это за «двигатель сюжета» такой, если шиди Лю от него стало только хуже? — Шиди?.. — позвал Шэнь Цинцю мягко, ощущая свою вину за это дурацкое падение. — Нужно снять эти одежды. Так твоё отравление хотя бы не будет усиливаться. Лю Цингэ мазнул по нему плывущим расфокусированным взглядом, после чего резко зажмурился, сжимая веки изо всех сил. Пожалуйста, Лю-шиди, только не злись на этого мастера! Кто же мог знать, что «малый двигатель сюжета» окажется таким бесполезным? — Шиди… — снова попытался обратить на себя его внимание Шэнь Цинцю. — Всё в порядке, — прохрипел Лю Цингэ, не размыкая век ни на миг. — Только… не делай так. Шэнь Цинцю наконец осознал, что всё это время сидел прямо на бёдрах многострадального Бога войны — и взвился с места как ужаленный, буквально выдравшись из обжигающе-горячих рук шиди Лю. Мысленно при этом клялся, что никогда, ни за что на свете больше не будет использовать чёртовы «подсказки» Системы!.. От этой штуки никакой помощи: они даже до пруда не дошли, а уже оказались в таком ужасно неловком, компрометирующем состоянии! Шэнь Цинцю лихорадочно огляделся. В паре шагов поблёскивала усыпанная цветочными лепестками поверхность пруда — но почему-то ему стало совестно спихивать Лю Цингэ в ледяную воду. Тому даже встать сейчас сил явно не хватало: удавалось только чуть приподняться на дрожащих локтях, прежде чем снова упасть. И с каждой такой попыткой кожа владыки Байчжаня приобретала всё более нездоровый багровый оттенок. Шэнь Цинцю никогда не видел его таким. Даже в пещерах Линси шиди Лю мог драться и оставался опасным противником. Сейчас же он, ослабевший от яда, казался беспомощнее котёнка. И даже в таком состоянии защитил Шэнь Цинцю — за счёт собственного падения на камни. А Шэнь Юаню, ну… не хотелось пользоваться его беспомощностью. Волна злости то ли на Систему с её дурацкими шутками, то ли на самого себя накатила с новой силой, и он тяжело вздохнул. — Позволь этому шисюну помочь? — Шэнь Цинцю осторожно подхватил Лю Цингэ, помогая тому подняться на ноги и опереться о ближайшую стену. Мечущий молнии взгляд шиди он благополучно проигнорировал. Потом ещё спасибо скажет, что в ледяной пруд не угодил! Всё так же медленно и аккуратно Шэнь Цинцю потянулся к поясу шиди Лю, вот только на полпути его запястье стиснула стальная хватка. — Что ты?.. — с усилием выдохнул Лю Цингэ, облизывая пересохшие губы. Выглядел он так, будто только что пробежал вокруг всего хребта Цанцюн. Раз этак пятьдесят подряд. — Этот шисюн… не смог помочь шиди, — осторожно начал Шэнь Цинцю. — И теперь его долг хоть как-то это исправить. — Уже помог, — буркнул Лю Цингэ, но пальцы всё-таки разжал. Развязывать чужой пояс под пристальным взглядом Бога войны было… странно. Потемневшие, будто штормовое море, глаза не отрывались от лица Шэнь Цинцю — и этот взгляд затягивал, почти гипнотизируя тёмными провалами расплывшихся на половину радужки зрачков. Настолько, что главе Цинцзина потребовалось заметное усилие воли, чтобы сосредоточиться на том, что он делает, а не развязывать пояс вслепую. Лю Цингэ… позволял. Развязать пояс, потянуть с плеч верхнее ханьфу, напрочь пропитавшееся ядом суккубов. Ослабить шнуровку жёстких наручей. Провести пальцами по запястьям, высвобождая ткань рукавов. Шэнь Цинцю наклонился ближе, принюхиваясь и пытаясь понять, нужно ли снимать и следующий слой — шиди встретил его движение захлёбывающимся вдохом, мучительно напоминающим всхлип. Шэнь Юань замер, боясь пошевелиться. Он… сделал что-то не так? Почему Лю Цингэ стало хуже?.. Точно, одежды! Шэнь Цинцю отстранился, яростно выпутываясь из собственного верхнего халата, который тоже пропитался вездесущим сладким запахом. Лю Цингэ слабо ахнул, качнувшись следом, и Шэнь Цинцю поспешил отбросить оба испорченных одеяния подальше. — Шиди, — выдохнул он чуть хрипло и замолчал. Ощущения были… странные. В горле как будто пересохло, а всё тело слегка покалывало. Впрочем, не так сильно, чтобы всерьёз об этом беспокоиться. Лю Цингэ поднял на него взгляд — тяжёлый и тёмный, как два бездонных омута. Опасных и вместе с тем завораживающих сокрытой в глубине мощью… грацией… страстью? На миг Шэнь Цинцю выпал из реальности, очнувшись в тот момент, когда его протянутая рука коснулась щеки Лю Цингэ — жаркой, упругой, чуть дрогнувшей под пальцами от очередного резкого выдоха. Бархатистая кожа так и манила прикоснуться ещё, очертить пальцами точёные скулы. Скользнуть вдоль шеи вниз, к ключицам, оттянуть скрывающую их изящные очертания ткань… Шэнь Цинцю до боли прикусил щеку, заставляя голову хоть чуть-чуть проясниться. За время этого краткого помутнения сознания он почти успел прижать Лю Цингэ к стене — и шиди смотрел на него, как будто заворожённый, доверяя обещанию помощи и не ожидая подвоха. Вот только, кажется, отравлены ядом уже они оба, и Шэнь Цинцю не знал, что делать. Он должен… ему нужно… Переключиться… Да, переключиться! Лихорадочно оглядевшись в поисках того, что поможет выиграть время, поднял с пола отшвырнутые в сторону одежды и подошёл к пруду. Холодная вода окутала его кисти отрезвляющей свежестью, помогая взять себя в руки, заняв их более… приемлемым делом. Небеса! Он что, только что чуть не поцеловал Лю Цингэ? Бога-мечту-любой-девушки-которая-его-увидит! Он же… не из этих… ну, рукавов обрезанных. Тогда почему выглядел так, будто готов был это позволить ему?.. Позволить… Шэнь Цинцю, стиснув зубы, взбаламутил воду тканью, выплёскивая всё смущение в яростное полоскание. Нет-нет, очевидно, ему всё привиделось из-за дурацкой отравы, чтоб неладна была грёбаная Система с её «малым двигателем сюжета»! Интересно, в какой момент он получил бы кулаком в глаз за такие действия: сразу или после того, как Лю Цингэ придёт в себя? Всё-таки Шэнь Цинцю подхватил всего лишь малую часть афродизиака, выплеснутого суккубами на Бога войны. Лю Цингэ досталось куда больше — даже плеск воды не мог заглушить загнанное дыхание, от которого на сердце у Шэнь Цинцю становилось всё тяжелее. Не удивительно, что его так плющит. Шэнь Цинцю глубоко вдохнул и медленно выдохнул, ощутив укол совести: он уже дважды обещал шиди помочь и дважды всё выходило как-то по-дурацки. Совершенно, полностью идиотски! Но в каком бы состоянии ни был Лю Цингэ сейчас, когда он придёт в себя, отвечать за последствия придётся именно Шэнь Цинцю. И это давило на плечи почти физически ощутимым грузом. Владыка Цинцзина бросил последний взгляд в сторону выхода. Нет, так нельзя. Бегать от сложностей он мог сколь угодно долго, но что, если все его старания в пещерах Линси несколькими годами ранее окажутся напрасными и сюжет откатится обратно к «Пути гордого и бессмертного демона» из-за его трусости и малодушия сейчас? Судя по невнятным звукам и тяжёлым, с присвистом, выдохам, Лю Цингэ снова пытается усугубить своё состояние лишней активностью. Увы, начинать по второму кругу клясть Самолёта и Систему уже не было времени. Только бросить мокрую одежду поверх какой-то мебели, чудом пережившей буйство шиди Лю — и толкнуть самого шиди в грудь, заставляя его съехать вдоль стены на пол. — Шэнь!.. — разумеется, так просто глава Байчжаня не сдался. Шипя от злости, он попытался перевести всё в знакомую ему драку. Вот только вырваться из хватки Шэнь Цинцю не смог. Да, тому пришлось придавить шиди буквально собственным весом — но в обычном состоянии Лю Цингэ этого и не заметил бы! Кто мог предположить, что промедление в лечении повлияет на него так сильно? — Лю-шиди! — Шэнь Цинцю перехватил скрещенные запястья одной рукой и с хлопком приземлил мокрую и холодную ладонь на раскалённую щеку. — Ты понимаешь, что сейчас происходит? Гневный взгляд сфокусировался на его лице. — Ты издеваешься, — говорить Лю Цингэ тоже было трудно, но возмущение он излучал буквально всем телом. Чертовски притягательным, с сияющими каплями от ладони Шэнь Цинцю, что влажными дорожками прочертили упрямо вздернутый подбородок и шею, теряясь за воротом на вздымающейся груди. Нет, это не его мысли! — одёрнул себя Шэнь Цинцю. Это всё глупый! Совершенно дурацкий афродизиак! Спрятать бы вспыхнувшее жаром лицо за веером, но отпускать шиди в третий раз Шэнь Цинцю так просто не собирался. — Ты отравлен, — сказал он на удивление чётко, безотрывно глядя в полыхающие синим огнём глаза напротив, чтобы не отвлечься… да хотя бы на ощущение обволакивающего и такого волнующего тепла под ним. — С этим можно справиться. Я… знаю, как. Но… — он сглотнул, собирая всё своё мужество в кулак. — Это… это непри… интимно… А-а-а, да к демону всё! Лю Цингэ, я тебе нравлюсь? И, выпалив это, замер. Даже невольно зажмурился, опасаясь реакции прямого-как-рельса-Бога-войны. Тот молчал. Шэнь Цинцю опасливо приоткрыл глаза: Лю Цингэ озадаченно смотрел на него, даже не пытаясь стряхнуть ладонь со своего лица. — Шиди? Взгляд Бога войны стал откровенно растерянным. — Ты слышал, что я сказал? Вместо ответа Лю Цингэ медленно закрыл глаза и попытался отвернуться. Шэнь Цинцю с каким-то странным трепетом ощутил, как горят уши под ладонью. — Ты… ответишь? Цингэ? Глава Байчжаня медленно, будто преодолевая сопротивление, высвободил руки и сжал их на талии Шэнь Цинцю. Тот сглотнул. — Это… да? Лю Цингэ вскинул на него взгляд, полный грозовых разрядов. Такой, от которого у Шэнь Цинцю мороз прошёл по коже. Но только он хотел отстраниться, как Лю Цингэ подался вперёд и… сухими губами на несколько ударов сердца коснулся его лба. — Ты же и сам всё слышал, — ответил он нарочито-бесстрастно, а потом снова отвёл взгляд. — Зачем спрашиваешь? Слышал?.. Что слышал? Слова госпожи Мэйинь о якобы его будущей супруге? Неужели Лю Цингэ в самом деле это так расстроило? — Я не хочу… пользоваться, — почему-то шёпотом ответил ему Шэнь Цинцю. — Тобой. Твоим состоянием. Он на самом деле мог бы разобраться с собой сам и позволить шиди Лю сделать то же самое. Возможно, это было бы правильнее: просто послать задание Системы подальше — пусть сдирает с него чёртовы баллы, не жалко! — и сделать вид, что этого неловкого разговора никогда и не было. Но когда глава Байчжаня снова поднял на него взгляд — хмурый от растерянности и… Шэнь Цинцю даже не успел понять, что именно «и»: его магнитом потянуло к этим глазам. Пальцы мазнули по шёлку щеки, губы — по губам, таким ярким и манящим… Таким невыносимо горячим под его прикосновением. Хотя поцелуй вышел неловким, по телу волной прокатилось тёплое покалывание. Неужели даже небольшой дозы паров афродизиака хватило, чтобы вскружить ему голову до невозможности оторваться от сухого жара чужих губ? Что же должен чувствовать Цингэ, на которого пришёлся основной удар? Действительно ли он понимает, что происходит? Действительно не пожалеет о том, что возлёг с другим мужчиной, будучи в таком состоянии? — Цингэ… в порядке? — Шэнь Цинцю скользнул пальцами по щекам, погладил родинку. — Цингэ… хочет идти дальше? Пушистые, любой девушке на зависть, ресницы дрогнули. Взгляд снова скользнул в сторону — и Цинцю готов был поклясться, что не будь глава Байчжаня уже красным, как мак, он бы сейчас вспыхнул ярким румянцем. Шэнь Цинцю мог его понять: всё это было ужасно неловко, и эффект афродизиака ситуацию нисколько не облегчал. Наоборот, только добавлял сомнений в том, что действительно их чувства, а что навязанное извне желание. Но… он не хотел видеть Лю Цингэ таким. Ослабевшим, сжигаемым изнутри мучительным жаром… Достигнуть сияющего пика было самым быстрым и надёжным способом покончить с отравлением. Вот только яд суккубов был не так уж прост: созданный для питания этих демониц, он вызывал все необходимые реакции, но вместе с тем и не давал слишком быстро достичь освобождения. В одиночку это было возможно сделать — но пришлось бы как следует постараться. Парное совершенствование, с циркуляцией и обменом ци, должно было изрядно облегчить задачу. Особенно если использовать приёмы самих суккубов… Лю Цингэ прерывисто вздохнул, окончательно закрыл глаза — и прижался обжигающей щекой к ладони главы Цинцзина. Шэнь Цинцю пришлось самому вдохнуть поглубже, удерживая плывущий самоконтроль: такой жест от всегда сурового и бескомпромиссного Бога войны заставил его буквально таять от нежности. И всё же считать это ответом нельзя. Шэнь Цинцю мягким движением огладил скулу, скользнул ладонью по плечам. Оттянул плотно прилегающую к коже ткань, ослабляя воротник и пуская по телу Лю Цингэ мелкую дрожь под прикосновениями холодных пальцев. — Если Цингэ не хочет, этот мастер ничего не будет делать. Отчаянный взгляд, сильнее сжавшиеся на талии руки. Дрогнувшие губы. Похоже, гордому Богу войны признать подобное вслух было ничуть не легче, чем самому Шэнь Цинцю. — Цингэ может просто кивнуть, — выдохнул он, не в силах оторвать руки от этой кожи и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не скользить ими дальше. До того, как получит явное согласие… Глава Байчжаня сглотнул и — кивнул. Резко, отчаянно, будто бросаясь головой вперёд с обрыва. Шэнь Цинцю на миг прикрыл глаза, даже самому себе не желая признаваться, что этот кивок расцвёл в его груди жаркой вспышкой ликования. Лю Цингэ согласен! Он не против этого — с ним! Шэнь Цинцю только сейчас понял, насколько был напряжён в ожидании ответа — когда облегчение позволило ему обмякнуть. Расслабиться в самых надёжных руках на свете. И качнуться вперёд, прижимаясь грудью к груди, вдруг показалось самой естественной вещью. Воздух нужен для дыхания, розовая белкожаба смертельно ядовита, а плечи Лю Цингэ потрясающе ощущаются под руками. Слои одежды главы Байчжаня, лишённые пояса, легко поддавались под нетерпеливыми пальцами — а шиди Лю молчаливо позволял. Только смотрел пристально, неотрывно, словно боясь пропустить малейшее выражение лица Шэнь Цинцю. И не мог сдержать судорожных вздохов, когда пальцы случайно касались его кожи или задевали напряжённые даже сквозь ткань соски. И это было сложно. Видеть, как розовый язык скользит по пересохшим от лихорадочного дыхания губам. Ловить взглядом скатившуюся вдоль шеи каплю пота. Чувствовать, как по телу Лю Цингэ прокатывается дрожь от неловких прикосновений. — Шиди Лю должен мне кое-что пообещать, — Шэнь Цинцю качнулся ближе, шепча слова прямо в пламенеющее ухо Лю Цингэ. — Если тебе что-то не понравится, ты об этом скажешь. — Мгхм, — отозвался тот невнятным звуком. Аккуратный кадык качнулся, когда он снова сглотнул. Шэнь Цинцю на миг прикрыл глаза. В конце концов, он ведь тоже не каменная статуя — иметь перед глазами распалённого, расхристанного и раскрасневшегося Лю Цингэ и практически его не трогать при этом. Но Байчжань и их привычка превозмогать, помноженная на нелюбовь Бога войны к разговорам… С него станется молчать, даже если будет действительно больно, что уж говорить о сравнительно небольшом дискомфорте. — Цингэ должен пообещать, — Шэнь Цинцю наклонился ещё ниже, практически задевая ухо губами. — Я предполагаю, что нужно делать, но… для меня это тоже впервые, так что… Дай мне знать, если что-то пойдёт не так, хорошо? Тело Бога войны под ним на миг напряглось, замерло — и расслабилось, снова превращаясь из подобия скалы в невероятно удобные объятия. Только руки притянули Шэнь Цинцю ещё ближе. — Хорошо, — выдохнул Лю Цингэ хрипло, но твёрдо. Шэнь Цинцю облегчённо улыбнулся. Взгляд зацепился за ещё одну капельку, скользящую от границы волос к краю одежды — и он позволил себе качнуться вперёд и поймать её губами. Сейчас это казалось чуть ли не необходимым. Прикоснуться, поймать каплю языком, удивиться солоноватому вкусу. Зажмуриться, осознавая собственные ощущения: гладкую кожу под губами, твёрдые мышцы, перекатывающиеся под руками заметными волнами напряжения и расслабления. Горячие руки на пояснице. Взяться за нательную рубашку, задержавшуюся на владыке Байчжаня последним бастионом скромности, оказалось не так уж сложно. Потянуть завязки, распахнуть полы в стороны — да так и застыть. Прикипеть взглядом к стальным мышцам, плавно перекатывающимся под кожей. К изящным изгибам ключиц, торсу, будто выточенному рукой величайшего мастера. За такую модель, как Лю Цингэ, любой художник продал бы душу, а то и вовсе — собратьев по школе. Но Шэнь Цинцю был жадным, Шэнь Цинцю совершенно точно ни с кем не хотел делиться таким зрелищем. Это ведь его шиди Лю. Дурной, верный, несгибаемый, как гранитная глыба. И всё же — сумевший поверить в добрые намерения Шэнь Цинцю после спасения в пещерах Линси. Его шиди, который сейчас позволял медленно стягивать ткань, обнажая белёсые полоски старых шрамов — видел ли их вообще кто-то, кроме целителей? Как вообще несравненный Бог войны получил настолько серьёзные ранения? Между тем Лю Цингэ заметно напрягся, прострелив его возмущённым взглядом. Неужели смутился? То ли подтверждая, то ли опровергая эту догадку, он потянул за рукава главы пика Цинцзин: похоже, Богу войны действительно не нравилось быть обнажённым перед практически полностью одетым Шэнь Цинцю. Тот со смущённым вздохом позволил гладкому шёлку соскользнуть с плеч. Это было… неловко, но чтобы справиться с эффектом яда, ему всё равно придётся раздеться… После нагревшейся от их совместного жара ткани воздух пещеры показался почти холодным. И невольно проступившие от случайного сквозняка мурашки только усугубляли какое-то внутреннее ощущение весёлого ужаса. Кто вообще мог подумать, что они зайдут так далеко? Шэнь Цинцю, лицо которого временами было тоньше, чем лепесток мейхуа; Лю Цингэ, отвергающий любые… взаимодействия более интимного толка как ужасное бесстыдство. Небеса ведают, почему он ещё не согнал Шэнь Цинцю с собственных коленей. Почему позволял тому действовать, соглашался продолжать снова и снова… Но теперь они добрались до грани. До той самой черты, после которой сделать вид, что ничего не было, списать на дурацкую шутку, будет уже невозможно. — Цингэ… — шёпот эхом отразился от стен пещеры, и Лю Цингэ под ним ощутимо вздрогнул. Это не было вопросом — скорее уж, попыткой обрести уверенность. Ту самую, которую он хотел бы показать рассчитывающему на него шиди. Ту, что он как-то незаметно привык получать в виде надёжной поддержки от Бога войны. — Чувствую себя богохульником, — поделился Шэнь Цинцю с тихим смешком. — Оскверняю тут Бога войны, рождённого в звоне битв, земными желаниями. А пальцы тем временем невесомо проследили рельеф грудных мышц, очертили контур затвердевшего соска. Лю Цингэ прерывисто ахнул, закусил губу, пытаясь сдержать звук — но коварные своды пещеры многократно отразили, усилили этот почти-стон, заставляя воздух вокруг них едва ли не искриться от напряжения. — Но Цингэ прекраснее любой битвы, — Шэнь Цинцю на миг прикрыл глаза, словно не в силах выносить то, что открывалось его взгляду. — Бессмертная, несравненная красота, подобная полёту феникса средь облаков и дракону, ныряющему в глубины океана. Кто я рядом с ней? Лю Цингэ зажмурился. Скользнул рукой вверх по его спине, накрыл затылок — и подался вперёд сам, прижимаясь к губам и обрывая беспорядочно льющиеся с них слова поцелуем. Нежным, почти робким, таким неожиданным от того, кто носил титул Бога войны. Если не знать, насколько Лю Цингэ верен своему долгу и людям, которых решил защищать. Если никогда не ощущать, как его ци плавно и уверенно наполняет духовные вены, устраняя спазмы Неисцелимого. Если не чувствовать, как эта самая ладонь бережно страхует тебя от удара о камни. Неудивительно, что, даже сгорая от искусственно вызванного возбуждения, он оставался таким осторожным. Таким… бережным. Шэнь Цинцю закрыл глаза и ответил на поцелуй. Сколько времени они просто целовались, он не смог бы ответить и под угрозой смерти. С закрытыми глазами всё ощущалось острее, но странным образом и волнение, и неловкость будто отступили и растаяли в окутывающем их полумраке. Они были скрыты от всего мира здесь, в глубине пещер, а губы и язык Шэнь Цинцю отзывались на каждое прикосновение Лю Цингэ. Ладонь грела затылок как что-то незыблемо надёжное, большой палец невесомой лаской поглаживал кожу у самой линии роста волос. И, словно отзываясь на эти прикосновения, ци прокатывалась по телу мягкими волнами. Прокатывалась, омывая золотое ядро, и тянулась наружу, к другому мощному потоку энергии. Жаркому и тяжёлому, взбудораженному на грани искажения ци. Но Шэнь Цинцю это не пугало — наоборот, в эту энергию хотелось окунуться, как в горячий минеральный источник. Ощутить, как она волнующе прокатывается по коже и щекочет духовные вены, пропитывает теплом, превращая тело в разнеженное желе без единой точки напряжённости — и в то же время наполняет энергией и готовностью двигаться. Он как никогда ясно ощущал течение ци, собственной и той, что окутывала Лю Цингэ грозовым облаком. И резко, будто щелчком, осознал, открыл по-новому для себя прописную истину этого мира: парное совершенствование — это прежде всего обмен энергиями. Да, их смешение облегчит физическая близость, но это не цель — лишь инструмент. Кто бы мог подумать, что часы, потраченные на чтение «Пути гордого бессмертного демона» вместе со всеми его бесконечными сценами па-па-па, внезапно пригодятся и таким образом! Впихиваемый Самолётом к месту и не к месту секс чаще всего хотелось пролистать, и только природная дотошность не давала Шэнь Юаню пропускать эти главы: Самолёт имел дурную привычку разбрасывать крохи сюжетной информации прямо посреди восхвалений Небесному столпу главного героя. Например, техники воздействия суккубов на своих жертв, да. А ведь они с Лю Цингэ действительно часто смешивали свою ци: буквально каждый сеанс лечения от Неисцелимого. И Шэнь Цинцю чувствовал: сейчас не хватало самой малости… Ведомый этим осознанием, Шэнь Цинцю с потрясающей лёгкостью смог подхватить и сплести их потоки энергии. Его прохладная, густая ци мягко окутала Лю Цингэ; щекочущая то ли искрами, то ли пузырьками горячей минералки энергия Бога войны прокатилась по его телу, заставив ахнуть от неожиданно обострившейся чувствительности. И… Шэнь Цинцю чувствовал. Ощущал, что нужно сделать. Как направить потоки энергии, чтобы смыть яд суккубов. Или — как этому помочь. Словно утратив из-за этого понимания всякое стеснение, он уверенно потянул завязки штанов Лю Цингэ. Сдёрнул мешающую ткань. Разумеется, именно здесь проходит одна из крупнейших духовных вен; конечно, секс — лучший способ очистить даньтянь от яда для тех, чья ци ещё не настроена друг на друга. Но он глава пика Цинцзин, он достаточно хорош в контроле энергий. Им не нужно будет подводить меридианы так близко к нижнему даньтяню, достаточно будет лишь немного помочь Лю Цингэ направить энергии в нужное русло… Перед мысленным взором снова мелькнул образ той назойливой таблички с названием задания. «Рука помощи». Эта чертовка-Система не просто взяла первое самое экстравагантное название — она с самого начала намекала, к чему всё придёт! Впрочем, Шэнь Цинцю даже почти не ощутил укола злости. Её смыло потоком энергии, хлынувшим через руку, когда он уверенно накрыл живот Лю Цингэ раскрытой ладонью, вливая собственную ци, полную инь, в чужой даньтянь. Тело Лю Цингэ впитывало её жадно, как истомившаяся за время засухи земля впитывала первые капли дождя. Шэнь Цинцю держал рвущуюся навстречу энергию, как норовистую лошадь, не давая той захлёстывать до риска навредить. И у него получалось — пожалуй, впервые с момента пробуждения в этом теле он ощущал свою ци настолько ярко и отчётливо. Настолько… реальной, словно именно для этого мира он и был рождён. Шэнь Цинцю знал, какая задача перед ним стояла, и чувствовал, что ему по силам с ней справиться. Нужно только сосредоточить в теле Лю Цингэ достаточно своей духовной энергии и тогда… С этой мыслью он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться исключительно на собственных ощущениях. На ощущении звенящих меридианов под его ладонью. Или вскипающего даньтяня где-то в глубине. Собственная энергия представлялась ему белыми нитями, стремительно прошивающими духовные каналы и собирающимися клубком где-то в темноте под ладонью. Однако сколько бы Шэнь Цинцю ни пытался заставить отравленную энергию следовать за собственными потоками ци, кажется, этого было слишком мало, чтобы привести план в исполнение. Не хватало чего-то ещё. Чего-то такого простого и очевидного… Новый поток ци заставил Шэнь Цинцю распахнуть глаза с невольным выдохом. Жаркая, почти потрескивающая искрами ци — она хлынула по его губам, помогая ускорить общий ток ци. Лю Цингэ чуть подался вперёд и, не размыкая век, передавал ему собственную духовную энергию — и этого оказалось достаточно, чтобы расширить их общие духовные русла и сдвинуть дело с мёртвой точки. Шэнь Цинцю также приоткрыл губы, углубляя поцелуй и одновременно опуская руку чуть ниже, подталкивая чужую бурлящую энергию, призывая её наконец-то вырваться из оков тела. Ци главы Байчжаня, так чутко отзывающаяся на его действия, качнулась было к руке, готовая освободиться, и — замерла, будто не в силах преодолеть невидимую преграду. Шэнь Цинцю нахмурился, усилил ток ци в ладонях. Шевельнул второй рукой, убеждаясь, что их общие потоки всё ещё ему послушны. Бесполезно: охотно взвихряющаяся чуть ли не по велению его мысли ци замирала у нижнего даньтяня, не желая следовать проложенному для неё пути. Проклятые суккубы и их не менее проклятый яд, блокирующий возможность смыть его только движениями энергий! Шэнь Цинцю стиснул пальцы, словно пытаясь так вырвать из тела шиди Лю демоническую отраву — и тот отозвался коротким мучительным стоном. Стоном, который отразился от свода пещеры и обрушился на Шэнь Цинцю, словно вражеская атака. Волной нахлынули все те ощущения, которые он до этого успешно игнорировал, погрузившись в буйство энергий. Жар губ, жадно зарывшиеся в волосы пальцы, подрагивающие под ладонью мышцы живота. Почему-то подумалось, что Лю Цингэ запросто сможет этими мышцами остановить даже удар копья — но вот он, дрожит под его прикосновением, даже не думая ему воспротивиться. Шэнь Цинцю качнулся назад, разрывая поцелуй — и Бог войны снова застонал. Жалобно. Просяще. Потянувшись вслед так, будто Шэнь Цинцю отбирал у него что-то невероятно нужное. Но главное — глаза Лю Цингэ не были затянуты пеленой бессмысленной похоти. Смешение ци всё-таки помогло, причём им обоим, смыв часть симптомов и прояснив разум достаточно, чтобы осознавать происходящее. И поэтому, когда Шэнь Цинцю встретил эти алые, жадные губы на полпути, у него не было никаких оправданий. Он поцеловал шиди Лю потому, что хотел это сделать. Поцеловал, скользя левой рукой к затылку, а правой — к члену. Обхватывая его пальцами с какой-то весёлой злостью, совсем непохожей на его обычные язвительные вспышки. Нет уж, это его шиди! К нему Цингэ тянется сейчас, и он не позволит… Не каким-то суккубам! Ощущения были немного странные, но не то чтобы совсем уж незнакомые: принципиально член Лю Цингэ не так уж отличался от его собственного, ощутимо натянувшего ткань штанов. Но всё-таки отличался — формой, длиной, углом, под которым ладонь скользила вдоль ствола. Ощутимо не хватало масла или чего-то подобного, чтобы облегчить скольжение — но Лю Цингэ так дрожал под его касаниями, так подавался навстречу, что оторвать от него руки казалось просто кощунством. Даже чтобы высвободиться из штанов самому. Хорошо, что глава Байчжаня сам в какой-то момент рванул завязки на них, расправляясь с давно уже мешающей хлопковой тканью. Шэнь Цинцю выдохнул, наконец разрывая поцелуй, прижался лбом ко лбу. Качнул бёдрами, притираясь вплотную. Застонал от прошившей позвоночник горячей вспышки. Длины пальцев, чтобы как следует обхватить оба члена, не хватало — но и просто прижимать их друг к другу, создавая трение покачиванием бёдер, оказалось приятным до слепящих вспышек под зажмуренными веками. И ещё приятнее стало, когда к его руке присоединилась ещё одна — невесомо, будто готовая отдёрнуться прочь при малейшем сопротивлении. — Цингэ… — сорвалось с губ сладким стоном. Глава пика Байчжань резко выдохнул, сжал пальцы увереннее. Подхватил ритм, как всегда легко улавливая нужные движения. Шэнь Цинцю застонал уже бессвязно, сплетая пальцы с Лю Цингэ, вместе с потоками ци. Энергия рвалась сквозь руки неудержимым потоком, который захлестнул их с головой. Тело выгнулось, на несколько ударов сердца застыв на вершине слепящего пика — и наконец сорвалось с неё с такой силой, что даже яд суккубов не смог остановить пронзительную вспышку наслаждения. Когда зрение наконец прояснилось от мерцающих радужных вспышек, Шэнь Цинцю был готов поклясться, что в его теле не осталось ни одной кости — настолько расслабленным и мягким оно ощущалось. Несколько секунд — несколько десятков секунд? — после этого Шэнь Цинцю вообще не мог воспринимать реальность, полностью утонув в захлестнувшем его удовольствии. Постепенно к этому добавилось ощущение комфорта. Рук, прижимающих его к твёрдой, но тёплой груди, на которой он практически лежал. Слабого запаха соли и металла от кожи Лю Цингэ. Шэнь Юань вяло удивился тому, что у главы Байчжаня достаточно сил, чтобы держать его, но не чувствовал ни единого порыва высвободиться из этих объятий. Руки Лю Цингэ сейчас ощущались самым уютным местом в мире — и Шэнь Цинцю было слишком хорошо, чтобы какие-то правила приличия заставили его из них выбираться. Разве что… Ци отозвалась на мысленный импульс вяло, будто бы тоже лениво. Зато руку не пришлось даже двигать: она и так лежала ровно напротив нижнего даньтяня. Яркого, свободного от любой отравы даньтяня, через который плавно циркулировал поток светлой ци. Шэнь Цинцю слабо улыбнулся, не открывая глаза, чуть повернул голову, прижимаясь щекой к такому удобному плечу…

[Поздравляем! Задание «Рука помощи» успешно завершено!]

[Плюс 100 баллов за успешное избавление Лю Цингэ от яда суккубов!] [Плюс 20 баллов за увеличение глубины образа Лю Цингэ]. [Плюс 15 баллов за неожиданные интеллектуальные озарения!] [Плюс 5 баллов за утончённые эстетические вкусы]. [Получено достижение «Не баян, а классика»]. [Получено достижение «Надёжный напарник»] . [Плюс 50 очков крутости главному герою (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:･ﾟ✧] Шэнь Юань тихо фыркнул. Ну точно, его Система окончательно сломалась. Какой, к демонам, главный герой? Ло Бинхэ сейчас продирается сквозь Бесконечную бездну, и на его крутость парное совершенствование между двумя владыками пиков Цанцюн не влияет ну вот вообще никак! Засчитала она, что ли, использование Пути гордого бессмертного демона в качестве мануала? Вот же бред… Шэнь Цинцю чуть поёрзал, устраиваясь поудобнее, и расслабленно прикрыл глаза. Позже он подумает о том, как дальше жить с тем фактом, что он разделил близость не с прекрасной девой, а с Богом войны пика Байчжань. И что ему… понравилось. Пусть красота Лю Цингэ достойна того, чтобы считаться непревзойдённой… Это Лю Цингэ. В его случае внешность — далеко не главное. Позже он подумает, повлияет ли этот вечер на сюжет новеллы и как именно. Всё позже. Сейчас он хотел только устроиться поудобнее в этих тёплых объятиях и немного поспать. И, может быть, — немного обмурчать шиди Лю, как тот поистине заслуживал.