Никотин в твоем сердце

      Салл проснулся. По всему телу прокатилась ноющая боль, не давая разогнуть суставы. На телефоне, который чудом не разрядился, оставалось шесть процентов. Тускло горел экран: шесть утра. Отец еще собирается на работу, но спать Фишеру уже не хотелось. Домой возвращаться было нельзя, поэтому пораскинув мозгами протезник решил обследовать пустой этаж.       Начать он решил с комнаты в которой находился сейчас — с пятьсот четвертой. В коридоре Салл обнаружил только ветхий комод, на котором покоилась дырявая футболка. Остальные комнаты, по мимо кухни, где валялись банки из-под газировки, были абсолютно пусты. Шаги отскакивали от стен гулким эхом, сопровождая Салливана во время путешествия.       В пятьсот третьей были разбросаны бутылки из-под дешевого алкоголя и пустые пачки сигарет, которые своей элитностью также не блистали. Тут или жил алкоголик, или здесь были бездомные, что крайне маловероятно. Скорее всего просто подростки не нашли лучшего места чтобы выпить. Здесь было еще две комнаты. В первой были детские вещи, судя по мебели и игрушкам здесь жила девочка лет шести-восьми. На одной из розовых машинок не хватало колеса и двери, а у куклы не было руки. Вторая комната, видимо, родителей. В шкафу было одеяло и подушка, Салливан решил запомнить, вдруг, понадобится. На столе лежали пустые конверты, а в ящике кошелек — как выяснилось, он был пуст.       Пятьсот вторая оказалась полностью пуста, а вот в пятьсот первой Фишер обнаружил блокнот с рисунками, браслет — парень не решился его взять, и личный дневник. Полистав разваливающуюся тетрадь, Фишер прочитал что бывшего жильца звали Джеймс и ему, на момент переезда сюда, был двадцать один год. Мужчина уехал от всех в другую страну и заселился в апартаменты Эддисона. Джеймс был не взаимно влюблен в свою подругу Кьяру, которая училась с ним в одном университете. Он дарил ей подарки, тратил на нее все деньги и уделял много внимания. Но жизнь жестоко обошлась с Джеймсом. Кьяра начала встречаться с парнем из другой группы — дерзким, высоким богачом с слишком высокой самооценкой.       Зайдя в свою квартиру, Салл уловил запах алкоголя и сигарет. Фишера начало мутить, так что он сразу открыл окна, чтобы проветрить. Сегодня первая по расписанию физкультура: в прошлой школе парню разрешали не ходить на нее, чему протезник был несказанно рад. Салли никогда не любил спорт — бегал он медленнее всех, а закинуть мяч в корзину никогда не получалось. Но все же, это не школа в Нью-Джерси: Фишер не знал, какой его ждет учитель и решил, что лучше придти в форме. Напялив белую широкую футболку и черные спортивные штаны, висевшие на парне как мешок, из-за худобы, Салл отправил в рюкзак сменную одежду — тратить время на переодевание перед уроком не хотелось. Остается надеяться, что Салл не замерзнет до того, как придет в школу. Решив, что сегодня стоит завязать хвостики, Фишер несколько минут ползал по квартире в поиске резинок.       Время было семь часов и тридцать одна минута — уже надо быть на первом этаже, а Салли только выходит из квартиры. Заперев дверь, он подошел к лифту и стал ждать, когда тот приедет. Мимо прошла Лиза: она бодро напевая какую-то песенку, но когда увидела парня, остановилась и принялась разглядывать. — Привет, Салл, — улыбнулась миссис Джонсон, на что парень обернулся. — Привет, — он улыбнулся в ответ, но из-за протеза этого было не видно. — Ты случайно не знаешь, что случилось с моим Ларри? Он со вчерашнего вечера нервный и дерганный. Может произошло что нибудь? — парень нахмурился, ведь вчера, когда они переписывались, то все было как всегда. Лиза и правда была обеспокоена поведением сына — она постоянно отводила взгляд. — Нет, не знаю. Вчера когда мы переписывались, все было нормально. Если бы что нибудь случилось, то он, наверно, рассказал бы, — лифт приехал. Салли кивнул и зашел внутрь. — Попробуй спросить, когда он будет в нормальном настроении! — крикнула вдогонку Лиза и помахала.       Салл подошел к Ларри, стоявшему возле двери на улицу. Тот сразу окинул его недовольным взглядом. — Ты че так легко оделся? — нервно спросил шатен — сам он был одет в футболку, но сверху была теплая кофта красного цвета. Капюшон мирно покоился на голове. — Я не знаю, где куртка, — пожав плечами, соврал Салл. — Сегодня ветер холодный обещали, еще и ливень, — уже спокойным голосом сказал Ларри и сняв с себя кофту, протянул ее парню, — бери, чувак, а то заболеешь еще.       Салли с сомнением переводил взгляд с Джонсона на толстовку и обратно. — А ты? Без кофты ты сляжешь с простудой, — Фишер не хотел принимать кофту — все-таки неудобно получится, если шатен из-за него заболеет. — Ну и ладно, — пожал Джонсон плечами, — заболею и заболею, первый раз что ли, — Салли кинул на парня возмущенный взгляд, но тот лишь фыркнул, — надевай и пойдем, а то мы опоздаем.       И все же протезник нехотя натянул кофту, не переставая бурчать, что если Ларри заболеет, Салл лично отправит друга на тот свет. Джонсон в ответ лишь хмыкал.       Когда парни вышли из апартаментов, Салли сразу же почувствовал холодный ветер про который говорил Джонсон. Сверху падали огромные капли, неприятно стуча по протезу. Ливень второй день подряд — самая отвратительная вещь, решил Фишер.       Неожиданно, Салл почувствовал, как на голову опустилось что-то мягкое. Взглянув вверх, он заметил, как Ларри убирает руку — остальное было закрыто капюшоном. Кофта была для Салли огромной — даже люди, носящие оверсайз, покрутили бы пальцем у виска.       Когда они дошли до школы, Ларри был насквозь мокрый, а у Салла промокла только кофта — из-за дождя она стала темно-красной. Физкультуру было решено прогулять, поэтому весь урок парни просидели в туалете. Фишер все еще не решался спросить, что вчера случилось с Джонсоном, а тот, в свою очередь, увлеченно рассказывал про то, как в прошлом году они с Эшли, Тоддом и Нилом праздновали Хеллоуин. Замолкал шатен только когда слышал чьи-то шаги, ведь если спалят, то мало не покажется. — Кстати, Салл, спросить хотел, — Фишер оторвался от телефона и взглянул на шатена, — откуда у тебя шрамы?

***

      Стояло теплое, сухое лето. Семья Фишеров, состоящая из шестилетнего сына, мамы и папы, решила вырваться на природу, устроить пикник и просто весело провести время. Выйдя из машины, Генри сказал чтобы они пошли искать место для пикника, а сам отойдет к другу на пару минут, ведь его дом находился недалеко.        Когда уже на траве лежал плед, а рядом стояла корзинка с едой и напитками, Салли бегал по полянке, вздымая тучи травы и разгоняя птиц. Где-то недалеко, за деревьями, послышался собачий лай, который привлек внимание мальчика. Салли любил собак, родители обещали на семилетие подарить ему щенка, поэтому пройти мимо собачки он не мог. Ребенок подошел к маме, которая сидела на пледе, открывая упаковку с соком. — Мам, можно я пойду поглажу песика? — жалобно попросил мальчик, хлопая большими глазами. — Это может быть опасно, вдруг она тебя укусит? — строго ответила Диана, наливая в стаканчик сок, — лучше попей сок, дорогой, — она протянула напиток сыну. — Но я очень-очень хочу погладить песика, — недовольно взглянув на маму, продолжал канючить Салли, — пожалуйста, мамочка, — ребенок обвил шею Дианы руками, игнорируя сок, и целуя женщину. — Давай тогда хотя бы дождемся папу и вместе пойдем? — предложила мама, гладя мальчика оп волосам. Тот лишь обиженно надул губки. — Она убежит, — заглядывая в глаза матери, протестовал Салли. — Ладно, пойдем, — все же согласилась она, вздохнув. Женщина не могла игнорировать просьбу сына зная о его любви к животным.       Салли подпрыгнул от радости и побежал к собаке, крикнув «я буду у деревьев». Диана крикнула в след, чтобы Салли не убегал, но тот не послушался.       Крики разнеслись по всей полянке. Мальчик отшатнулся от пса, а мать рухнула рядом. По сухой траве растекалось алое пятно.

***

— Когда я очнулся, врачи сказали, что мамы больше нет, — из-за воспоминаний на глазах навернулись слезы, от чего парень снова уткнулся в телефон, пытаясь скрыть расстройство, — я немного боюсь собак, — неуверенно добавил Фишер. — Прости что спросил, — Ларри виновато взглянул на Салли — только по всхлипу можно было понять, что тот плачет. Протез скрывал лицо, не давая увидеть эмоции. Выдохнув, Джонсон подсел ближе и обнял Фишера. Спина протезника дрожала, от сдерживаемых слез.       По школе разнесся резкий звон — урок кончился.