Драбблы про эльфов

      Валар наказали Феанаро изгнанием и волнения в Эльдамаре стихли. Эльфы вновь занялись своими делами: ваниар пели, нолдор мастерили, а тэлери нежились в тёплых волнах ласкового моря и славили Ульмо.       Однажды владыки Арды собрались в чертогах на пир и позвали многих других майар и самых близких к ним эльфов. На пиру был и Мелькор. И все было прекрасно, вино лилось рекой, а песни не прекращались, как вдруг из Форменоса появился посланник с большим сундуком. Он открыл его и зал наполнился волшебным сиянием. Валар замерли, смотря на великолепное ожерелье, искусно выкованное, со вправленным в него множеством прекрасных самоцветов. — Принц Феанаро сказал, что это прекраснейшему и могущественнейшему из валар, — сказал он, поставил на стол сундук и отошёл. Валар замерли в недоумении и переглянулись. — Передай Феанаро, что я благодарю его за то, что он почтил меня таким прекрасным даром, — сказал Манвэ и поднялся с места, чтобы взять ожерелье. Но тут поднялся Аулэ и сказал: — А с чего это ты решил, что дар тебе? Разве другие хуже? Может, ожерелье предназначалось Варде или Йаванне? Или, может, Намо? — Что ты такое говоришь? Я-король Арды и дар предназначался мне! — искренне изумился Сулимо. — А вот и нет! Феанаро — нолдо, а я — его Учитель, как и для всех нолдор. Может, прекраснейшим он назвал меня?       Мелькор ничего не говорил, а просто сидел и наслаждался произведённым эффектом. Этот эльф достоин уважения, раз одной блестящей побрякушкой смог посеять раздор между валар. Это была потрясающая и красивая месть за своё унижение. Даже Мелькор бы такого не придумал.       Тут все взгляды обратились к нему. — Рассуди нас, Мелькор. Что нам делать? — Ступайте к Феанаро и спросите, кого он считает прекраснейшим и могущественнейшим. — Он прав. Пойдём к Феанаро, — сказал Манвэ и валар двинулись в Форменоссэ.       Что тут началось! Валар наперебой хвастались перед ним и его сыновьями своими достижениями и силами, показывали все, на что способны, красовались перед мастером всем, что могли. Варда зажгла новую звезду, Аулэ и Ульмо сотворили прекрасное озеро у крепости Мастера, а в земле нашли великолепные самоцветы, которые бросили к ногам эльфийского принца, Йаванна разбила у берегов озера прекрасный сад, а Вана наполнила их пением прекрасных птиц. Под руководством Нэссы к озеру пришли быстроногие олени, а Ирмо и Эстэ посадили туда прекрасные волшебные цветы. Вайрэ принесла в Форменос свои лучшие гобелены. В общем, все творили невероятные вещи, ни один из владык не скупился на дары Феанаро. Но тут вышел Мелькор и сказал: — Пойдем со мной, я покажу тебе кое-что. И Феанаро пошёл. А Мелькор показал ему великие дворцы, и плодоносные земли, и обширные леса и поля, реки и озёра Средиземья. — Эти земли я отдам тебе и твоим сыновьям, если ты назовёшь меня самым прекрасным и могущественным. — А ты не обманешь? Не пойдёшь против меня войной? — Ты отдашь мне ожерелье, тем самым поклонишься мне. Я приму эту славу и буду твоим покровителем. Феанаро задумался и сел на скамью пред воротами своей крепости. Рядом с ним лежал и сундук с украшением. Там собрались валар, смотря на эльфа с нетерпением и какой-то усталостью и злостью. Чуть отстранённо стояла Ниэнна. Она стояла молча, опустив глаза, укрытая серым покрывалом. Валиэ единственная не боролась за ожерелье и ничего не сделала, чтобы его получить. Мастер вспомнил, что она единственная пыталась заступиться за него на суде. Феанаро окинул других взглядом, встал, взял украшение, подошёл к ней и застегнул его на шее валиэ. Самоцветы приглушили своё сияние и заблестели ровно и красиво, подчеркивая строгую и аскетичную красоту Плакальщицы. Она обомлела от изумления, смотря в глаза мастеру, а тот повернулся к валар и ничего не сказал, лишь обвёл взглядом и вернулся обратно в крепость. Ниэнна стояла ошеломлённая. Валар все смотрели на неё не менее ошеломлённо. Царила тишина, которую внезапно разорвал хохот Мелькора.