Преломление

      – Пока я не скажу, не открывайте глаза, – в очередной раз напоминает Эфир, аккуратно беря Аяку за руку.       Она чувствует, как рядом мнётся Аято, поставленный точно в такие же условия. Аяка тянется к нему по ментальной связи и мягко скребётся в барьер. Если бы она без предупреждения и подготовки ворвалась в сознание Аято, то опять обеспечила бы ему мигрень на несколько часов или что похуже.       Пары необдуманных раз и стонущего от боли Аято ей хватило в детстве, и повторять опыт не хочется. Тем более, когда Эфир специально увёз их на другой край вселенной, чтобы показать что-то особенное.       «Как ты думаешь, что это будет?» – спрашивает Аяка, когда Аято пускает её в своё сознание.       «Ты же знаешь, что мы не сможем предугадать действий Эфира, – усмехается Аято, опутывая привычной нежностью. – Так что не вижу смысла пытаться».       – Я чувствую, что вы опять общаетесь между собой, – вмешивается Эфир и аккуратно тянет Аяку вперёд за руку за собой. – Но могу поспорить, что никто из вас всё равно не сможет угадать, зачем мы здесь.       «Видишь», – немного насмешливо добавляет Аято и, напоследок подарив ещё немного ласки, аккуратно выставляет ментальные блоки, отгораживаясь от Аяки.       Аято с детства ценит своё и чужое личное пространство, а потому всегда старается держать дистанцию. Даже с Аякой, с которой ментально связан семейными узами. И если в детстве Аяке казалось, что так Аято пытается от неё отдалиться и закрыться, то с возрастом поняла, как же важно иметь возможность побыть наедине с собой.       Тяжело постоянно быть с кем-то рядом физически или ментально и не уставать.       – Аято, аккуратно, у тебя под ногами камень, – подмечает Эфир, и Аяка чувствует, как её тянут немного в сторону. – Аяка, поднимай ноги чуть выше, а то споткнёшься.       – Мы могли бы просто смотреть под ноги, – совершенно не возмущённо бурчит Аяка, но следует совету.       – Так неинтересно, – радостно смеётся Эфир, да так громко, что его тот немного искажается динамиками скафандра. – Мы почти на месте, пара метров всего осталось.       Вот уж кто точно никогда не устаёт от общения и приключений в их небольшой семье, так это Эфир. Он всегда готов идти вперёд, какие бы барьеры ни стояли на пути. Из кожи вон вылезет, вывернет душу наизнанку, но добьётся своего. И именно это когда-то привлекло сначала Аяку, а потом и Аято во временном напарнике на одной из миссий.       Аяка до сих пор удивлена, насколько легко Эфир отнёсся к её связи с Аято и немного нестандартным отношениям. Но оно и к лучшему, потому что Эфир идеально вписался в их пару, и непонятно, как раньше вообще можно было жить без него.       – Стойте тут, – приказывает Эфир. – Я сейчас настрою немного скафандры, и тогда сможете открыть глаза.       – Ты наводишь ещё больше загадочности, – хмыкает Аято, и Аяка наугад прижимается к нему боком.       – А ты не любишь сюрпризы? – мурчит Эфир и аккуратно поднимает голову Аяки повыше, а потом легонько стукается маской в маску. – Не отвечай, знаю, что любишь.       – Как раз-таки наоборот, – вздыхает Аято, и Эфир отходит к нему.       Хаотичность и непредсказуемость на самом деле и правда совсем не приходятся по душе Аято, он наоборот предпочитает стабильность и ясность. Вот только Эфир постоянно приносит с собой что-то новое и неожиданное, внося разнообразие в расписанную по часам рутину. И Аято мог бы возмущаться, мог бы ворчать, что ему не нравится такое, но Эфир легко смог найти к нему подход. Конечно, ведь его сюрпризы ещё ни разу не обернулись проблемами, а Аято слишком сильно любит что-то новое и интересное.       А Аяка просто не может им отказать, с радостью ввязываясь в любое дело. Ей не хочется жить от миссии к миссии, а в перерывах скучать из-за однообразия.       – Ну, готовы? – спрашивает из-за спины Эфир, обнимая Аяку за талию.       – Да, – в унисон с Аято отвечает Аяка.       – Тогда можете открыть глаза, – нежно разрешает Эфир и отходит назад.       Благодаря тому, что Эфир заранее настроил затемнение на маске, Аяку не ослепляет ярким светом от большой звезды над розовым горизонтом. А потом она замечает ещё две маленькие звезды по краям от большой, которые огромной дугой соединяет тонкая полоска.       – Это паргелий, – проникновенно рассказывает Эфир, не появляясь в поле зрения Аяки, хотя она всё равно не может оторвать взгляд от странного явления. – Если говорить коротко, то это происходит из-за преломления солнечных лучей на кристалликах льда. Не очень частое явление на Земле.       – Земле? – переспрашивает Аято, и Аяка периферическим зрением видит, как он оборачивается. – Я не слышал о такой планете.       Паргелий звучит красиво, думает про себя Аяка, сцепляя руки за спиной и рассматривая два светлых пятна по краям от звезды. Если присмотреться, то становится понятно, что они не просто белые, а радужные, что только делает их ещё более впечатляющими. За все годы жизни и путешествий Аяка имела возможность повидать на планетах и дождь из алмазов, и парные звёздные системы и даже огромные кольца из космической пыли. Но почему-то нигде не было ничего, что напоминало бы паргелий.       – Это планета в Солнечной системе в Млечном пути, далековато от границ космического Альянса Трагено, – усмехается Эфир, и Аяка наконец-то оборачивается к нему.       – Раз она обитаема, то должна была быть включена в реестр Альянса, – задумчиво цыкает Аято, вертя головой в разные стороны.       Если даже Аято не слышал о Земле, то что же это за планета такая? Аяка, может, и не увлекалась так изучением всех известных разумных рас и обитаемых планет, но всё же знала их достаточно хорошо, и тоже удивлена, что никакой Земли нигде и никогда не упоминается.       Аяка бегло оглядывается по сторонам и понимает, что они стоят на разрушенной крыше какого-то очень-очень высокого здания, а внизу видно целый разрушенный город. Видимо, цивилизация находится в упадке, раз царит такая разруха, но всё же такие строения могли возвести лишь разумные люди.       – Земля необитаема, – пожимает плечами Эфир, рассматривая паргелий. – Теперь. Когда-то всё было иначе.       – И откуда ты знаешь об этом месте? – с любопытством спрашивает Аяка, делая шаг к Эфиру и ненавязчиво беря его за руку.       Земля находится далеко от области действия Альянса, просто так в это место не попасть, случайно не найти. И Аяке слишком интересно, что по этому поводу ответит Эфир.       – Когда-то давно, примерно во времена создания Альянса, Земля была уничтожена в ходе конфликта, – вздыхает Эфир, прижимая к себе Аяку за плечо. – Много жителей выжило, потому что они были в космосе, но всё живое на планете погибло, сама она оказалась заброшена. Я не успел вернуться домой, чтобы забрать Люмин.       – Я так и думал, что это не просто случайная планета, – вздыхает Аято и оказывается рядом с Эфиром по другую сторону. – Это планета, на которой ты потерял сестру.       – Ага, – улыбается Эфир, и Аяка видит, как на его маске отражается паргелий. – Когда-нибудь я её найду. А пока что захотелось вспомнить, как выглядело небо дома.       – Оно красивое, – говорит Аяка, притягивая Аято ближе, чтобы он тоже обнял Эфира. – И паргелий красивый, мне нравится.       – Мне тоже, хотя раньше я видел его всего один раз незадолго до отправления на задание, – задумчиво тянет Эфир, склоняя голову. Если бы не необходимость носить маску, Аяка бы обязательно поцеловала его, чтобы ещё сильнее выразить любовь и поддержку. – А небо не всегда такое, это только из-за рассвета, обычно оно голубое.       Аяка чувствует струящуюся в словах тоску. Наверное, по всему сразу: по Люмин, старому дому, ушедшему времени, но Эфир не сожалеет, Аяка прекрасно знает об этом. Он давно принял то, что случилось в его жизни, и нашёл силы жить дальше.       – А вообще паргелий – это разновидность гало, и бывают другие эффекты, – не перестаёт рассказывать Эфир, переплетая пальцы с Аято и поглаживая Аяку по плечу.       Эфир взахлёб рассказывает об оптических явлениях, природе Земли, какой она была когда-то, и Аято с Аякой с радостью слушают, иногда обмениваясь между собой ментальными посланиями, чтобы не прерывать Эфира. На самом деле он так редко с упоением рассказывает о прошлом… Аяка не хотела бы упускать эти редкие моменты и знает, что Аято с ней согласен.       Эфир – это их яркая звезда и общее счастье.