Танец во тьме

      Арлеккино редко бывает в приюте: в основном она навещает детей по праздникам, но в эти чудесные для местных ребят дни она дарит подарки, играет с ними, читает сказки. На самом деле это не требуется от Арлеккино как от главы приюта, но подсознательно она ощущает ответственность за детей: Царице должны служить солдаты, которые знают, что о них позаботились в самый тёмный день их жизни. Хотя, возможно, это лишь отговорка, и в глубине души Арлеккино просто жалеет этих несчастных сирот. Жалость – ужасное чувство, которое не спасёт чью-то жизнь, не вернёт погибших и не изменит чью-то судьбу. Но иногда можно и договориться со своими идеалами. В качестве исключения. – Госпожа, в приюте уже в течение недели замечают посторонних, – подчинённый, вытянутый в струнку, передаёт сообщение.       Арлеккино хмурится: приют находится в глуши на окраинах Снежной, чтобы скрыть его от посторонних глаз, и всё равно нашлись любители сунуть свой нос в чужие дела. Что ж, кажется, пора навестить своих подопечных внепланово.       У Арлеккино тяжёлая походка, строгий взгляд, а массивная накидка с чёрным мехом усиливает образ той, от кого стоит держаться подальше. Однако она легко может быть бесшумной, растворяясь в самой ночи, которая здесь чувствует себя настоящей царицей. Дверь открывается абсолютно без звука, и ни одна половица не скрипнет – Арлеккино знает каждое слабое место своего приюта. Игровые, учебные классы и столовая уже пусты – все дети спят, ей осталось только затаится и подождать незваного гостя.       Арлеккино приближается к своему убежищу, как слышит из спален пение: нежную колыбельную, что обволакивает, кладёт на мягкое пуховое облако, которое уносит в мир грёз. Чистая и прекрасная мелодия, словно мать убаюкивает своё любимое дитя, вкладывая всю свою заботу в неё. Арлеккино тяжело вздыхает: скрываться больше нет смысла, она знает, что это за гость.       Арлеккино распахивает дверь, молча смотря на девушку, что сидит перед детскими кроватками. Та, не оборачиваясь, прекращает петь, медленно поднимается и выходит из спальни. – И что ты здесь забыла, Коломбина? – голос Арлеккино отдаёт холодом. У неё нет работы, раз она слоняются тут, напрягая смотрителей? Да и подчинённые хороши – забили тревогу, не узнав одну из Предвестников. А, может, испугались и решили не связываться с ней. – Здравствуй, Арлеккино, – голос Коломбины мягкий и спокойный, – Я узнала, что ты совсем не навещаешь детей, и захотела составить им компанию. – У тебя другой работы нет? – Разве может быть что-то важнее, чем воспитание будущих солдат Царицы? – хоть голос Коломбины не меняется, Арлеккино чувствуют иронию. Всего лишь интуиция и изучение своих соратников, – Давай продолжим внизу, не хочу будить детей.       Арлеккино идёт следом за Коломбиной, рассматривая ту со спины. Белая кожа, которая напоминает крыло бабочки, хрупкое - его можно повредить одним прикосновением. На собраниях всегда тихая, никогда не перечит никому из товарищей. Коломбина как будто уже заранее покорно смирилась со всем, что приготовит ей судьба. Такие обычно становятся слабым звеном и куклой в более амбициозных руках. Для них подобные Коломбине – лакомый кусок, ведь для подчинения своей воле им даже стараться не надо. Но если это не просто образ, как она стала третьей из Предвестников? Всё это вкупе вселяет бессознательный страх, а здравый смысл кричит, что не стоит приближаться к Коломбине. Но Арлеккино предпочтёт рискнуть, чем трястись в ожидании плохого конца. – Эти дети…так несчастны…тебе никогда не было жалко их? – Коломбина первой начинает разговор. – Все эти дети сироты. У них погибли близкие, либо все просто отказались от них. Оказаться здесь и иметь хоть какое-то будущее – их лучшая судьба. – Судьба стать солдатами? – вопрос, сказанный невинным голосом Коломбины кого угодно введёт в ступор, но не Арлеккино. – Иначе бы они просто умерли, – холодно и безоговорочно произносит Арлеккино. – Уж лучше смерть, чем такая жизнь. У них была бы возможность переродиться в лучшем мире, – тянет Коломбина. – Ты правда веришь, что мы можем жить в другом мире? Проснись, у нас одна жизнь, и вот она, – Арлеккино раскидывает руки, – Долгая ночь на задворках цивилизации, и даже тут, где не растет и нет ничего живого, мы должны цепляться за жизнь. Знаешь, почему?       Вместо ответа Арлеккино подходит к окну и распахивает тяжёлые шторы. На лице Коломбины заиграли разноцветные всполохи: красные, зелёные, голубые. Она ошарашенно глядит в окно, а после выбегает на улицу.       Коломбина не выходит ночью на улицу, а потому видит такое в первый раз. Она спешит, запинается об порог и летит прямо в сугроб, но приподнимается, садясь на колени и задирает голову. Чёрное давящее небо освещено цветными огнями, будто где-то там далеко-далеко идёт пёстрый карнавал. Такие яркие, но совсем не раздражают её слабые глаза. Они растягиваются пёстрыми лентами, чуть подрагивая, переплетаются в незатейливом танце, зовя к ним, туда. Коломбина тянет руку, но пальцы ощущают только ледяной воздух. Как же хочется просто прикоснуться к чему-то тёплому и прекрасному. – Совсем с ума сошла, – Арлеккино, прикрикивая, выходит следом и за локоть поднимает Коломбину. – Что…это? – Это Северное Сияние. Его можно увидеть только здесь, на краю мира в абсолютной тьме и холоде. – Какое…красивое…и такое…далёкое… – Коломбина продолжает тянуть руку, словно ребенок, который случайно выпустил из рук шарик. – Перестань, ты не сможешь достать его. По крайней мере сейчас, – голос Арлеккино чуть смягчается, – Наша жизнь темна, а мы вслепую бродим вокруг. Нам страшно и одиноко, но… самый яркий свет можно увидеть лишь в кромешной тьме. И мы боремся, чтобы достигнуть его. Даже если для этого придётся пересечь весь континент.       Коломбина молчит. Ей нечего сказать в ответ. Её губы синеют, а сама она дрожит от холода. – Иди в дом. – Не хочу, – упрямится Коломбина. – Тогда где твоя накидка?       Коломбина пожимает плечами. Арлеккино вздыхает, снимает свою накидку и набрасывает на плечи Коломбины. Та вздрагивает, кутается, утыкаясь носом в черный мех, но не сводит глаз с Сияния.       Арлеккино не может понять, что творится в голове у Коломбины. Именно поэтому она хочет быть к ней поближе: изучить, познать ход мыслей, погрузиться в её размышления, узнать стремления желания. В конечном итоге у них мало что осталось в этой жизни, поэтому нужно лучше знать своих товарищей. Арлеккино находит именно это причину и искренне убеждает себя, что она главная и единственная. Причина остаться рядом. Но, смотря на эту беззащитную растерянность и чистый искренний восторг, от которого перехватывает дух, Арлеккино тайно желает помочь Коломбине прикоснуться к её мечте. К её Северному Сиянию.