Lost Cherry

По коридору разносятся уверенные, тяжёлые шаги. Мужская фигура облаченная в темно синий костюм тройку, плавно, достаточно медленно направляется в глубь помещения, пропуская одну дверь за другой. В коридоре то и дело появляются и практически сразу исчезают едва заметные вспышки света которая исходит от зажигалки. Альфа раз за разом чиркает колёсико, оставляя за собой запах газа. Кажется он и сам пропитался им. Остановившись напротив нужной двери, мужчина кладет руку на ручку двери и без стука открывает её, заходя в кабинет. Зайдя в помещении, глаза начинает немного пощипывать, в комнате горит хоть и приглушённый, но все же свет, после темноты достаточно противно и уж очень неприятно видеть перед веками темные круги, которые потом заменяются разноцветными. Привыкнув к освещению, и сморгнув противную пелену непрошенных слез, глазам открывается достаточно интимная картина. В кресле вальяжно сидит альфа, его ноги достаточно широко разведены в стороны, торс обнажен и взгляду открывается достаточно подкаченное тело с парой глубоких шрамов и несколькими тату, которые сплетены меж собой образуя некую целую картину. На коленях мужчины сидит омега, который одет в одну чёрную атласную рубашку, пальцы его вплетены в чёрные достаточно жестокие волосы альфы, руки которого находятся на ягодицах омеги, сжимая их до синяков которые будет видно уже до конца ночи, но ни одного это не останавливает. Обоим нравится. Да и возражения здесь в случае чего не будут слушать. Вошедший мужчина, прокашливается в кулак, давая некий знак паре. Получив по бедру пару лёгких шлепков, омега отстраняется от альфы с тихим протяжным стоном, который явно говорит о том что он недоволен тем что их потревожили. Поднявшись на ноги, омега приземляется на диванчик который находится недалеко от кресла в котором все также сидит альфа. Парень оценивает вошедшего взглядом, прикусив достаточно припухшие губы от недавних поцелуев. Остановившись на лице, омега наклоняет голову слегка в сторону, закидывая ноги на диван принимая полу сидячее полу лежачее положение, ноги его пару раз колышутся из стороны в сторону, с застывшей на губах ухмылкой, парень отводит взгляд в сторону, не зацикливаясь на чем-то одном. - Чёхун, рад видеть, надеюсь ты ко мне с хорошими новостями пожаловал. - Охрипшим от долгого молчания голосом начинает сидящий альфа, все также оставаясь по пояс обнажённым мужчина поднимается со своего места, подходя к массивному столу. Он достаёт пачку сигарет, вынимая от туда одну и сразу же располагая ту между губ, проверив карманы и всё что было на столе, альфа не обнаружив зажигалку поворачивается к собеседнику. – Огоньку не найдётся? - Этого к сожалению нету, а вот новости я принес достаточно интересные. – Начинает Чёхун, кладя одну руку в карман, именно в тот в котором находилась зажигалка. – Чон Чонгук в больнице. Причина аварии в которой он чудом выжил не известна , однако сломанные ребра, сотрясение мозга всё же получил. И на долгую реабилитацию которая скорее всего будет проходить за границей также стоит рассчитывать. Из этого делаем вывод, что доверие и понимание между Пак Чимином и Мин Юнги сейчас ждать не стоит. Омега итак достаточно шокирован возвращением возлюбленного. А значит сейчас тоже достаточно открыт для нанесения ударов. Один из которых авария нынешнего парня. А что уж говорить о Юнги который, итак еле стоит на своих двоих твердо, его уязвимым местом всегда был Чимин, и скорее всего остаётся. Поэтому предлагаю делать целью Пак Чимина, собственно и удары тоже направить на него. Следующие видео уже ждёт своего времени, также как и новые подарки. - Нет, я не думаю что Юнги настолько плохо держится на плаву. У него связей с Европой много, а у нас все также нету выходов к морю, что не скажешь о нём, и если тронуть этого блядьского Пака, то мы сами себя потопим. Будем ждать более подходящего момента. Пока только предупреждения в виде видео, но и этим нельзя увлекаться. Эту пару пока не трогаем. Они скоро друг друга уничтожат сами, если не физически то морально. А нам потом дело за малым будет, так что мы пока только зрители. – Мужчина, уходит в другую комнату, которая со едина с кабинетом, оставляя в одном помещении омегу и свою правую руку. - Тебе он не идёт. – Альфа переводит взгляд на внезапно заговорившего омегу, который все также сидит на диване, но уже во всю осматривая стоящего недалеко от него Чёхуна. – Я про костюм, тройка это не твое. – На замечание, альфа реагирует только довольной усмешкой. Которая расползлась на губах, привлекая к себе ещё больше внимания. - С твоих уст это звучит, скорее комплиментом чем оскорблением. Во всяком случае. Быть в костюме, намного лучше чем сидеть в чужой рубашке, будто ты самая дешёвая шлюха. Которая готова развести ноги и потечь только от одного взгляда какого-то богатого ухажёра. И уже абсолютно похуй какой он человек или что он делает в постели. Лишь бы денег побольше отсыпал. Ты как я понял из таких. Поэтому давай ты не будешь смотреть даже в мою сторону. Пожалеешь потом. – Дождавшись когда мужчина договорит, омега тут же подрывается со своего места и в два достаточно больших шага, становится напротив альфы. Парень заносит руку для пощёчины, но рука так и остаётся висеть в воздухе остановленной Чёхуном. Тут же в комнату возвращается мужчина, наконец прикурив сигарету, и уже вовсю наполняет лёгкие никотином. Между затяжками облизывая искусные губы. Омега чуть ли не подлетает к альфе, и в одно короткое мгновение накрывает его губы своими, при этом делая разворот на сто восемьдесят градусов, так чтобы можно было видеть Чёхуна. Одна рука омеги вплетается в волосы мужчины, оттягивая их назад, пока вторая то нежно поглаживает щеку, то спускается к шее. И эти нежные ласки в сравнении с грубым, мокрым и страстным поцелуем, пробуждают возбуждение в низу живота, собираясь в комок, что отдаёт на все остальные органы, выбивая при этом тихие стоны. И пока ласки продолжаются, глаза омеги направлены на всё также стоящего сзади альфу. Который также продолжает поддерживать зрительный контакт, для чего не понятно, ведь можно было уже давно свалить, и не наблюдать эту картину. Поэтому нужно срочно исправлять ситуацию, пока альфа не стал свидетелем того как этого омегу разложат на офисном столе. Услышав очередной стон со стороны целующихся, альфа в одно мгновение оказывается возле двери, а уже в следующее за пределами комнаты. Не желая задерживаться больше в этом доме, Чёхун все также минует все двери, и комнаты, идя только на выход. В груди начинает скапливаться злость. Всё. Всё идёт не в том направлении. Место того чтобы начинать действовать, его босс медлит. Это конечно хорошо, осторожность при выше всего, ведь никто не хочет отсиживать срок в тюрьме. Но тянуть так долго тоже неправильно, когда есть цель и ты к ней идёшь уверено, наконец желая получить своё вознаграждение. Вот этот момент когда нужно протянуть руку, потом забрать его себе и наконец наслаждаться победой. Тебя останавливают. Кто-то или что-то не даёт сделать этот самый жест рукой. И это начинает бесить. Для победы осталось мало, но нужно ж обязательно потянуть кота за яйца. Комок ярости начинает расти. Грозя тем что вот-вот вырвется наружу, но нужно сдерживать себя, пока альфа в зоне досягаемости к своему боссу. Лучше лишний раз не дёргаться. При сильном желании кого-то убить или хотя бы искалечить, нельзя. Нужно сдержаться.

***

Пальцы легко держат карандаш, грифель плавно скользит по бумаге, вырисовывая линию за линией, выводя их в полноценную картину. В голове каша. Мысль только одна. Она настойчиво отбивается от стенок черепа, въедаясь как яд, поглощая, прожигая все за собой. Этот яд уже, как глоток воздуха, он как та самая сладкая патока. Это надежда. Надежда которая каждый день, час, минуту, не покидает голову. «Только бы выкарабкался. Лишь бы вернулся, ко мне». В душе черная дыра, размером с целую вселенную. Она поглощает все, каждую надежду, которая только начинает зарождаться, эта маленькая крупица, сразу стает поглощённой этой самой дырой. С ней херово, она не принимает практически ничего, а то что и принимает, то этого чертовски мало. А то что хочет, пока вообще что-то нереальное из разряда фантастики. Сердце давно в кусках отдельных друг от друга лежит, его сложно собрать, да и вряд ли такое случится. Его нельзя уже никому видеть, там и собирать то нечего, это даже не конструктор. Это стекло. Оно было фарфоровым, таким тонким. Оно граничило с гранью реальности. А потом его разбили, жестоко, вообще не жалея, и добивали раз за разом, всем было абсолютно похуй, что там внутри творится. А внутри практически ничего и не осталось. По битому стеклу проходились ногами, его растаптывали в маленькие, крошечные стекляшки. Сейчас эти стёклышки сложно будет собрать. Дыру выжить из души, яд вывести с организма, а надежды уже не такие сильные как были раньше. Лучше бы чтобы их вообще не было, чтобы они развеялись прахом, не оставив после себя даже шрама, такого противного, который бы не напоминал о прошлом. На бумаге вырисовывается, очертания лица. Оно такое знакомое, теплое и родное. Его хочется не карандашом выводить, а пальцами прикасаться. Обводить каждую линию, чувствовать живое тепло на кончиках пальцев. Наслаждаться моментами вместе. Без спорно ими и до этого можно было наслаждаться, но для каждого они воспринимались по другому. Мало. Всегда чертовски мало. Это те самые крупицы. Они есть, но их мало. Хочется больше. Хочется чтобы это были не ничтожные моменты проведенные вместе, а моменты которыми можно наслаждаться двадцать четыре часа в сутки. Чтобы моменты проведенные вместе не хранить как самые ценное сокровище. Которые кто-то может и вовсе забрать, а получать новые моменты, насладится ими. Чтобы не было этого неприятного чувства, недостатка. Хочется получать, получать и получать. А потом и самому отдавать больше, намного больше чем можно себе представить. - Тэтэ...– низкий,очень хриплый голос. В нём столько нежности, тепла, и одновременно холода, что это пугает. Оторвавшись от рисования, омега поднял голову, улыбаясь самой нежной и ласковой улыбкой которую только может из себя выдавить. Маску нужно держать. Перевернув так чтобы не было видно и отложив лист бумаги, Тэхён подходит к Чонгуку. - Рад то что ты пришёл в себя, пить хочешь? – Получив в ответ утвердительный кивок, Ким взял стакан с водой, и поднёс его к Чонгуковим губам. Альфа в свою очередь приподнял голову, настолько насколько позволяло состояние. Придерживая Чона за затылок, омега не удержался и запустил пальцы в волосы, нежно массируя кожу головы и перебирая пряди волос. Самому от этого чертовски приятно, настолько будто перышком водят по телу. Настоящая лёгкая улыбка трогает уста Тэхёна. Убрав стакан на место, омега немного стушевался, он не знал что делать и как себя вести. Поэтому, принял решение вернутся в кресло, в котором до этого сидел. Возвращая рисунок на место, и беря карандаш обратно в пальцы. - Чимин, не приходил? – Вроде простой логичный вопрос. Который стоило ожидать, но это больно слышать. Карандаш так и остаётся в паре миллиметров от бумаги, не притронувшись грифелем к нужному месту чтобы выводить новые линии. - Да, он был здесь с того момента как я ему позвонил и сообщил о том что тебя привезли в больницу. Он только пару часов назад ушёл, сказал что срочные дела возникли по бизнесу и их нужно уладить, но обещал прийти после работы и навестить тебя. – Сказав всё это на одном дыхании и выдохнув немного рвано, карандаш все же начинает двигаться по бумаге вырисовывая линию за линией. – Джин и Намджун приедут к двенадцати, тоже хотели тебя навестить. - Отлично, нужно с Джуном обсудить аварию, может он сможет выйти на тех кто это подстроил. - А может после того как ты уже будешь в форме? – Оторвав на секунду взгляд от рисунка, Тэхён посмотрел на альфу, тот слабо улыбнулся омеге, и легонько кивнул головой в знак согласия. Ответив Чонгуку улыбкой, Ким устремил взгляд обратно на бумагу, без лишнего нажима ведя карандашом очертания, пальцем немного растушёвывая грифель на бумаге. – Ты любишь его, Чонгук? – Безумно сложный вопрос страшно получить то «да», на бумаге начинают появляться более резкие линии, они кривые потому что руки безумно трясутся. Карандаш давит сильнее, линии очень грубые. Но это замечает только Тэхён. Его взгляд устремлён все также на рисунок, на родное лицо, в которое сейчас невозможно смотреть. Хоть и находится оно в пару метре от омеги. Карандаш обводит контур глаз, а обладатель этих глаз сейчас смотрит на Кима, пытаясь поймать хоть какие-то эмоции. - Кого? - Чимина. Ты любишь Чимина, Чонгук? - ТэТэ. – И вот это его «ТэТэ». Оно особенное. Будто наполненное любовью. Оно согревает внутри, и дарит на несколько минут спокойствие, прогоняя лишние мысли прочь. – Ели бы я его не любил, не стал бы встречаться, логично ведь. - Да, логично. – После нескольких долгих и напряжённых минут, Тэхён невероятными усилиями заставляет себя хоть что-то сказать. По осколкам снова прошлись, и вроде нужно уже привыкнуть такое не впервой, и это далеко не последний раз, кричит отчаянно сознание омеги. Но к этому никогда не привыкнуть. Каждый следующий раз может стать последним. – Как ты себя чувствуешь? - Ребра ноют, а так все в порядке. – Чонгук смотрит пристально на Тэхёна, омега поднимает взгляд, встречаясь с глазами альфы, в которых застыло тепло и непонимание. - Сейчас уже девять будет, должен прийти врач, пока он будет осматривать тебя я ещё побуду, выслушаю все указания, а потом уеду. У меня работа. Хорошо? - Хорошо.

***

Тонкие длинные пальцы перекатывают сигарету, аккуратно поднося её к своим губам, и зажимая фильтр между ними. Следом к лицу подноситься и зажигалка. В помещении загорается огонёк, однако уже через секунду, потухает, стоит кончику сигареты загорается, а лёгким наполнить горьким дымом. Из приоткрытых губ выпускается едкая струйка дыма, а язык тут же облизывает губы, для того чтобы снова поднести фильтр к ним. В кабинете горит только торшер, который излучает теплый свет, что так сейчас противен. И самую малость отдаёт свет также сигарета, которая освещает, не больше трёх сантиметров от себя. Чимин пахнет вишней, табаком, и едва уловимо орехами, но это благодаря новым духам. Воспоминания – это то что сохранилось в памяти, мысленное возвращение и воспроизведение этого в виде образов. Воспоминания – это не все прошлое. Это в первую очередь его чувственная часть. Образы, чувства и впечатления. Разумную часть прошлого опыта, мысли и оценки происшедшего к воспоминаниям обычно не относят. Воспоминания – это образы и сюжеты прошлого, всплывающие в памяти. Бла-бла-бла и вся такая прочая хуйня, которая находится на просторах интернета. О которой говорят врачи, Википедия, психологи, и люди которые считают что им нужно вставить своё мнение. И никого не волнует что эта информация противоположна одна другой, и то что на деле это вообще непонятно что, и как его правильно описать никто точно не может. Но каждый должен с пеной у рта доказывать своё, ведь это правильно. Вот только если хоть какое-то обозначение они могут дать, то вот как с этим бороться, что делать, и к кому бежать. Никто не может сказать, и приходиться самому из всего дерьма выбираться. Юнги – мысли о нём вернулись тогда же когда и он сам, и все мысли только об одном: «зачем он вернулся?». Мысли самые разные, начиная от "это точно по поводу бизнеса, он как никак но является вторым управляющим", и заканчивая совместными больными воспоминаниями которые вроде как, должны были потеряться вместе с тем чёртовым Юнги. Но нет же, это у нас блядский ящик Пандоры. Открыл его не ты, а вот закрывать нужно именно тебе. Желательно на сто замков и запаять. Ну что б наверняка. Вместе с Юнги вернулись воспоминания, которые не нужны абсолютно. Но от них вставляет похлеще какого-то дорогостоящего наркотика, а попускать ведь также само будет. Долго, больно, и противно. Воспоминания, эти картинки, они давно потеряли себя. Уже год, как эти картинки потеряли свой трепет, потеряли смысл, потерялась та ласка, с которой вспоминались те моменты. Они выжали себя, они все выжатые словно лимон. Картинки потеряли свою краску, теперь – это чёрно-белое кино. Без смысла. Без теплых чувств. Все это давно потерялось, как и один долбаёб, который решил напомнить о своем существовании спустя два года. А в месте с тем ещё и эти картинки стали всплывать. И теперь они яркие словно калейдоскоп. Насыщенные, теперь уже со смыслом, с чувствами, но уже такие ненужные. Чувства нельзя отключить. У Чимина точно ничего не получилось за прошедший год. И как бы он не пытался себя убедить в обратном. На деле это оказалось, самообманом. Эти чувства вернулись неожиданно, и очень поздно. Сейчас от них нету толку, всё в прошлом – самообман. Ничего не в прошлом. Соскучился ли Чимин за альфой? – Возможно, да. Переживал за него? – Определено. Хочет ли все вернуть назад? – Нет! Да пошел он нахуй. Поговорить, и все прояснить – хочется и очень. Но пока это только с одной стороны, и с этими мыслями, с этими крайностями, омега уже несколько дней. Его бросает от одного ответа к другому. В этом нереально разобраться. Чувства которые сейчас испытывает Чимин это как та самая картина в абстрактном стиле когда каждый в ней находит что-то своё. Она по разному откликается у каждого, каждый в ней видит то что им сейчас нужно, ту самую частичку себя. Но именно Чимин тот самый человек который не может ничего для себя найти. Для него это просто набор разных красок, которые размазаны по листу бумаги, со словами "Я художник, я так вижу». Непонятно ничего. И хочется пальцем у виска покрутить. Но вдруг начинает что-то прояснятся. Вот в этих чувствах, та самая заветная ниточка, которая спасает своим прояснением, а на полотне картины, ты уже начинаешь что-то видеть. Но нет, ниточка у тебя в руках уже ускальзывает, а на картине, для тебя снова тот самый набор размазанных красок. И этот набор красок будет для тебя ещё долго, а надежда и вера следующуя спасательная для тебя ниточка, которая растёт с каждым днём всё больше, но вместе с этой ниточкой и слепой верой, к твоим глазам прирастают розовые очки. Ставая той самой маской. Однако если любую другую маску можно снять, то эту навряд ли. Да и желания сильного избавляться от неё нет, это вера пусть и пуста, это надежда пусть и не нужная, но с ними спокойнее, с ними легче, это необходимо так сейчас. *** Руки которые сейчас связаны врагом, безумно чешутся, но узел на запястьях, затягивается только сильнее. «Сейчас нельзя, сейчас не время, сейчас очень опасно. » отчаянно кричит голос разума пытаясь образумить, и не совершать ошибки. Но, если не сейчас то когда? Да и времени нету, для того чтобы откладывать на потом. Нужно сейчас. Эту фразу Юнги повторяет неимоверное количество раз, за последние дни. Когда приходят его люди, без какого либо результата. То тогда в ответ можно увидеть сначала тот самый опасный огонь в глазах. Он растет и разгорается, ни по минутам и даже не по секундам. А по миллисекундам. И вот когда в глазах настоящий огонь и злость смешались. Можно услышать тот самый голос. Он холодный словно метал. И эти контрасты держат всегда в напряжении. Каждый знает что его ждёт выговор и ты окажешься счастливчиком ели это все что ты получил. Это только слова, в которых нету места для того чтобы в них усомниться. Мин Юнги – не тот кто будет разбрасываться словами. В своих кругах – это тот человек, который слово сдержит. Значит спустить курок, и выстрелить прямо в голову, так чтобы и мозги вылетели, для него совсем не проблема. И благодаря тому что альфа держит своё слово, он получил уважение и доверия со стороны партнёров. Юнги один из самых влиятельных людей в Корее. Через это все его боятся, слушаются, и верят во всё что слетает с губ альфы. Так и сейчас услышав клятое «У нас ничего нет босс. Никакой информации и никаких зацепок." В глазах огонь, в голосе сталь, ни одна мышца на лице не дёрнула, и воздух разрезает леденящий конечности голос. - То есть, вы хотите что бы я, поверил в то что мои люди, которые являются профессионалами в своём деле, не могут найти зацепки для того чтобы найти одного паршивого парня? Я нанимал вас не за красивые глазки, а за ум. Который сейчас пропал. Мозг у кого-то есть? Или может пулю в лоб каждому? Почему молчим. - Нет босс, дайте нам ещё время, и мы принесем информацию. - Сейчас четыре часа утра, у вас времени до шести вечера. Если ничего нет, сначала полетят звания, а потом и ваши головы. Свободны. Вся команда отправилась на поиски хоть чего ни будь. Взяв в руки телефон, Юнги направился к окну, перебирая список контактов, пока не остановился на нужном. Оперившись рукой об стекло, и приложив телефон к уху, альфа стал ждать. На седьмой гудок трубку взяли, что-то непонятное говоря и по всей видимости маты там тоже были. - Намджун, нужна твоя помощь.