солнце

      занятый своими делами, Сынмин слышит легкий стук в дверь и немного пугается, удивившись, кому это захотелось его навестить в столь поздний час. — Сынмин, можно войти? мне хочется немного полежать, — тихий голос Чана за дверью заставляет немного поволноваться, даже несмотря на то, что не спать в такое время для парня совершенно обычно. — конечно, входи, — нераздумывая, Сынмин принимается убирать книгу в шкаф, попутно выключая лампу на столе, для того чтобы ничего больше не раздражало и так замученного Чана.       Чан уже лежит на чужой кровати и рассматривает складки одеяла. было заметно, что его что-то тревожит, но младший знал, что лучше ему дать время побыть в комфорте, прежде чем пытаться унять его тревоги.       Сынмин укладывается на кровать перед Чаном, после чего тот кладет руки на спину парня, а нос зарывает в складку шеи. пару минут парни просто лежат в тишине, лишь редкие вздохи и тиканье часов наполняют комнату.       младший нерешительно тянет руку к волосам Чана, задав тихое «можно?», и, услышав утвердительное мычание в область его шеи, медленно запускает руку в кудрявые волосы парня. пальцами он разъединяет запутавшиеся кудряшки, массирует кожу головы. старший на самом деле остро реагирует на вид своих натуральных волос, стесняясь их и не позволяя даже мемберам часто видеть его шевелюру. поэтому Сынмин медленно и аккуратно проводит руками по волосам Чана, будто пытаясь не спугнуть, закладывает мелкие прядки за ухо старшего.       все же состояние Чана тревожит Сынмина, поскольку на его плечах очень много забот, с которыми он привык справляться в одиночку. быть старшим, а ещё и лидером группы — та ещё нервотрепка. младший знает, что ему нужна помощь не меньше остальных, нужна поддержка, доброе слово или просто комфортные объятия. и он готов все это предложить. убирая выбившиеся кудри со лба парня, Сынмин аккуратно зовёт: "хен, расскажешь, что тебя беспокоит?». поежившись от неожиданности, Чан крепче сжимает руки на спине Сынмина, прижимается ближе. глубокий вздох в ключицу младшего, и он произносит: «честно, плохой день просто. все время пытаюсь отвлечься от мыслей, но не выходит, лишь больше загоняюсь». хоть Чан и усмехается, произнося это, но его фигура, которая пытается казаться все меньше с каждым словом, показывает, каким незащищённым и уязвимым чувствует он себя. — на самом деле, — продолжает он, — спасибо тебе большое, за то, что даёшь хотя бы рядом полежать. Сынмин удивляется услышанному, но ещё больше вздрагивает, когда чувствует мокрое пятно на вороте своей кофты и слышит тихое пошмыгивание. парень немного медлит от неожиданности, но потом начинает усиленно гладить Чана по подрагивающим от плача плечам, молчит, ждёт, пока старший выплачется.       «ты много эмоций в себе держишь, хен. пожалей себя, пожалуйста», — решается он сказать после того, как чувствует, что тело у него в объятиях успокоилось и теперь просто крепко сжимает ткань одежды. «я думаю, что слабо это контролирую, это уже почти часть моего характера» ответ Чана не радует, однако сейчас, после выплеска эмоций, ему определенно будет лучше. «просто знай, что тебе и не нужно просить даже просто побыть со мной, ты всегда можешь обращаться ко мне и я приму тебя в любом настроении.» старший тихо ещё раз благодарит Сынмина и, пытаясь выбраться из объятий, предлагает вместе выпить чая.       свежезаваренный зелёный чай успокаивает, от теплоты напитка клонит в сон, заставляя тело обмякнуть на мягкой кровати Сынмина. парни не собираются ее больше покидать, усталые глаза нуждаются в отдыхе не меньше, чем голова. уже светает, луна закатывается обратно за горизонт, передавая эстафету солнцу. нежному, белому солнцу, которое озаряет небо и растворяет собой устрашающие тени, спрятанные в темноте. так же, как и тени, с наступлением утра увядают тревоги Чана. хотя, может и не совсем благодаря ему.