Следуя за звёздными хвостами

      Нить шуршит у уха, продираясь через ткань, игла скрипит на новом стежке – материал плотный, попробуй ещё прошей. Опять порезали в бою. Опять надо зашивать. Хорошо хоть в этот раз наполнитель не растерялся: порез относительно маленький. Чего-чего, а заполнителя в этой дыре днём с огнём не сыщешь.       В некоторых мирах наши с Люмин тела меняются под окружение, вот и здесь: кожа заменилась на ткань, внутренности и кровь – на плотный заполнитель. Спасибо, что хоть глаза стали вышивкой, а не пугающими пуговицами или пластиковыми болванками, какие тут встречаются у некоторых.       Занятно, что Чжунли тоже перестроился под новый мир. Небо приняло его как моего Спутника, позволило жить по правилам Звёзд. Возможно, это потому что он не человек. А, возможно, ему просто-напросто повезло. Почему-то он в своей форме Адепта: из низа спины растёт плюшевый хвост, а голову украшают забавно торчащие из искусственных волос проволочные рога.       Однако он, в отличие от меня, хоть что-то чувствует.       Ему неприятны порезы, он шипит и урчит, когда я его зашиваю, злится во время боя. Чуть не выдрал кому-то пуговички-глаза в отместку за то, что ему наступили на хвост. Смеётся над моими ужасными попытками шутить, грустит, когда видит на мне очередной порез. А ещё когда я в очередной раз говорю, что хвост оказался тупиковым.       Если присмотреться, у падающих звёзд можно заметить яркий светящийся хвост. Иногда он пышный и длинный, иногда – тусклый и очень-очень короткий. Мы с Люмин тоже оставляем такие, когда перемещаемся между мирами. И сейчас именно по таким хвостам я пытаюсь её найти.       Снова.       Снова я бегу за ней.       Она покинула Тейват, едва Селестия уничтожила Орден Бездны. Почему она не пришла ко мне, почему даже не попрощалась – я не понимаю.       Вот уже шестой мир подряд мы ловим затухающие хвосты. Вот уже шестой мир подряд я всё чаще задаюсь вопросом, а стоит ли оно того.       Нить шуршит. Игла скрипит. Но это не больно: в этом мире я – к счастью или к сожалению – ничего не чувствую.       Как всегда. Опять отличаюсь, выделяюсь. Другие люди-игрушки вокруг страдают, радуются, плачут, смеются. Даже Чжунли не чувствует никаких изменений ни в эмоциональном, ни в тактильном плане. А вот мне опять повезло.       «Особенный».       «Уникальный».       «Не такой, как все».       – Итер.       Я заглядываю в глаза. Хочу, чтобы они блестели, как раньше, чтобы дарили тепло и уют. Хочу радоваться ощущению близости. Хочу чувствовать тёплую кожу, прочную чешую, мягкие волосы. Хочу целовать, обнимать, любить и быть любимым. Хочу чувствовать боль от сражений. Хочу злиться на происходящее, злиться на Люмин, на то, что она снова ушла, ничего не сказав.       Но в ответ я получаю только безжизненную вышивку, едва ли попавшую в цвет Кор Ляписа, и ощущение полной пустоты.       Чжунли завязывает узел, закалывает иглу на запястье, привычно оборачивая длинный хвост нитки вокруг, чтобы ничего не убежало в бою, а затем мягко – наверное – кладёт ладонь мне на только что зашитую щёку. Возможно, легко поглаживает большим пальцем под скулой, как он обычно делает.       – Ещё всего два хвоста и мы уйдём отсюда, чуть-чуть осталось, – тихо, доверительно говорит Чжунли.       Он видит, как мне тяжело. Я не жалуюсь, это никак не отражается на моём лице, потому что мне всё равно, но он видит. Чувствует.       Знает.       С каждым днём хвосты Люмин становятся всё прозрачнее. Как и надежда её найти. В каждом мире, через который она прошла, нет, пробежала, остаётся от трёх до пяти хвостов. Какие-то из них тусклые, обрываются или ведут в тупик. И только один указывает, в какой мир следовать дальше.       А мог бы указать на Люмин.       – Итер, мы найдём её, – убеждает Чжунли, и мне… важно слышать эти слова. Потому что без него у меня уже ни на что сил не хватит. – Я верю в это.       Ещё в Тейвате Чжунли решил, что хочет стать моим Спутником. Я долго объяснял, что это, как это, каково это. Потому что однажды у меня уже был Спутник: беготня по мирам ему быстро наскучила. Но Чжунли это не испугало, наоборот: только больше заинтересовало.       Он помогает. Поддерживает. Слушает и советует. Быстро учится, адаптируется. Его силы работают почти во всех мирах – это очень и очень удобно. Благодаря нему я действительно понял, что, наверное, теперь никогда уже не смогу путешествовать один.       Однако сейчас цель путешествия не исследование, а преследование. Нет времени изучать мир, наблюдать за ним, хоть чуточку наслаждаться. С такими, как этот – серыми, угрюмыми, вечно недовольными, опасными и желающими тебя убить – и вовсе хочется поскорее распрощаться. Особенно учитывая подарок судьбы в виде потерянных эмоций и чувств.       В этой беготне я не успеваю делать записи, собирать диковинки, разговаривать с людьми.       Я не получаю удовольствия от самого любимого – путешествий.       Да и без Люмин это уже не то.       Сейчас я даже не могу ощутить близость любимого человека.       Я не чувствую себя живым.       И даже с эмоциями, в предыдущих мирах, это очень тяжело. Правда ли мне стоит продолжать эту погоню? С каждым днём она кажется всё более бессмысленной. Новый хвост – новое разочарование. Я не успеваю за Люмин. Она не хочет больше оставаться со мной. И от этого безумно больно. Правда, не сейчас. След становится всё призрачнее. Я уже практически не сомневаюсь: однажды я проснусь, и не почувствую хвост, к которому собирался направиться.       Я льну к ладони в надежде почувствовать хотя бы призрак тепла, но лишь слышу шуршание ткани о ткань.       – А что, если я уже не верю? – тихо спрашиваю я.       Чжунли на секунду опускает взгляд. Я делаю очень нехорошую вещь, взваливая на него эту ответственность.       Но я больше не могу.       Мне нужен хотя бы совет.       Если предыдущие пять миров и двадцать три хвоста в них были относительно приятными, то этот – с серо-зелёным небом, жуткий, тоскливый, с фальшивыми людьми-куклами и внушающими хтонический ужас глазами-пуговицами; больной, погибающий – довёл бы меня до истерики, будь я при эмоциях. Может, именно поэтому я ничего не чувствую? Меня защищает Небо?       – Давай найдём хвост, который будет показывать на следующий, и у него решим? – предлагает Чжунли. – Я не берусь утверждать, но Люмин, кажется, не хочет, чтобы ты её нашёл. Я правда не знаю, что хуже: бросить всё сейчас и жалеть или продолжить, но остаться ни с чем, но знай, что я в любом случае пойду за тобой и приму любое твоё решение. Однако жить в странствиях – в поисках Люмин или нет – или же осесть в каком-то полюбившемся мире – решать тебе.       Он прав. Чертовски прав. Это моя ответственность. И я должен решить, хочу ли биться дальше об эту стену.       Если прикрыть глаза и прислушаться, я могу уловить тонкую трель оставшихся двух хвостов. Совсем слабую, едва слышную. На их проверку нужно ещё два дня: они совсем рядом, однако, судя по звуку, уже очень скоро могут раствориться.       На размышления есть ещё сутки или двое, и то, что я без эмоций, пожалуй, позволит взвесить все за и против рационально.       Продолжить – значит загубить себя.       Остановиться – значит навсегда потерять Люмин.       Так себе выбор, не правда ли?       – Ты останешься со мной, даже если я сделаю неверный выбор? – тихо спрашиваю я, вновь заглядывая в гладь стежков, заменяющую глаза.       – Конечно, – уверяет Чжунли. И я ему верю. Безотчётно, беспричинно. Возможно, потому что просто не хочу остаться один. – Здесь нет «верного» или «неверного» выбора. Тебе просто нужно прислушаться к себе. Можем завтра по пути к следующему хвосту обсудить все «за» и «против», если хочешь. Вдруг я чем-то смогу помочь.       Наверное, если бы я мог, я бы заплакал от бессилия и благодарности. Я всё чаще думаю, что попросту недостоин его. Но Чжунли из раза в раз показывает: он на моей стороне и не жалеет о своём выборе.       – Хочу, – киваю я. Как же я устал ничего не чувствовать. – Хорошая идея.       Завтра мы всё обсудим. Завтра найдём предпоследний хвост. Если повезёт, он станет решающим. Если нет – только оттянет принятие решения.       Наверное, в глубине того, что люди называют душой, я уже знаю, что выберу. Но всё равно хочется обсудить и хотя бы сделать вид, что я принял это решение рационально, а не от усталости.       Даже иронично, что чтобы довести себя до белого каления, пришлось лишиться эмоций. Небо, как всегда, плетёт свои интриги, не посвящая в подробности.       Остаётся только надеяться, что это действительно помощь, чтобы подтолкнуть меня к важному шагу.