Убери его, пожалуйста

      Чжунли с нескрываемым удивлением пялился на Итера, который стоял напротив. Вообще-то Чжунли жутко хотелось расхохотаться в голос, но это было бы очень некрасиво: поджатые губы, напряжённо-виновато сведённые брови, лёгкая ссутуленность – всё говорило о том, что Итер абсолютно искренне нервничает. Пожалуй, подобной реакции стоило ожидать на что угодно, но только не на это.       – Ты серьёзно? – проникновенно поинтересовался Чжунли, едва сдерживая улыбку.       Итер в ответ только виновато повёл плечом, чуть склонив голову.       Чжунли просто не мог поверить в такую глупость. Она не укладывалась в голове после полугода совместной жизни и пережитых передряг и казалась бесконечно уморительной. Однако вид Итера однозначно заявлял: он не шутил.       – То есть ты, Лидер Маастрихта, лучший игрок в дартс из всех, кого я знаю, тот, кто журил меня за то, что я пропустил две строчки из тысяча трёхсот семидесяти в квартальном отчёте, пацан, переживший пытки, выстрел в ногу, снова пытки, а потом героиновую ломку и просто-напросто чертовски умный человек, – с некоторой осторожностью в голосе перечислил Чжунли, прежде чем практически по слогам произнёс: – боишься пауков?       Итер сделал ещё более виноватый вид и чуть вжал голову в плечи, признавая абсолютное и бесповоротное поражение. И это было так… мило. Иногда Итер удивлял, даже поражал Чжунли своей человечностью. Со всей организационной волокитой Чжунли уже практически забыл о таких простых вещах. О том, что можно бояться пауков, не любить мыть сковородки, воротить нос от пенки на молоке, страдать от жары в плюс тридцать пять. Последние лет десять у него не было особо причин о таком задумываться: он жил работой, жил на работе, жил для работы.       А теперь в его жизни появился Итер. Со своими простыми проблемами. Итер, который не любил грозу, постоянно точил печенье и шоколад за компьютером, смеялся чуть громче, чем стоило бы, делал всё, лишь бы только не мыть посуду, и регулярно спотыкался о порог ванной в квартире, в которой жил уже третий год.       Итер, который только что привёл Чжунли на кухню и, неловко прячась за спиной, показал на сидящего на стекле большого – действительно большого, стоило признать – крестовика и попросил: «Убери его, пожалуйста».       – Ну Чжунли, ну я очень тебя прошу, – простонал Итер, нервно топнув пяткой.       – Архонты, Итер, – усмехнулся Чжунли, жмурясь и сжимая пальцами переносицу, а затем вскинул голову, мягко и умилённо улыбаясь. – Прости, пожалуйста. Сейчас спасу тебя от этого страшного крестовика.       Он всё ещё с трудом сдерживал смех, но приходилось контролировать себя, особенно под внимательным взглядом Итера, которым он цепко прослеживал каждое движение. Как Чжунли отодрал от крепления на холодильнике листик для списка покупок, как осторожно подцепил на него паука, открыл окно и демонстративно скинул бедолагу вниз, после чего плотно затворил раму.       Лишь после этого Итер, который до этого стоял, словно кочергу проглотил, выдохнул, закатывая глаза.       – Спасибо, – прошептал он, расслабленно опуская плечи. Едва Чжунли подошёл, он тут же обвил руками талию и ткнулся носом в плечо.       – Ты же говорил, что раньше жил в пригороде? Я ни за что не поверю, что пауки не были твоими регулярными соседями, – Чжунли одной рукой гладил по спине, а второй перебирал пушистые пряди. Происходящее казалось просто донельзя абсурдным, забавным и милым.       – Да, но до восьми, – буркнул Итер, а потом высунул нос и притёрся скулой к ключице. – Если к нам заползал паук, мы с Люмин осторожно оставляли рядом с ним нашего кролика и сразу отходили на безопасное расстояние. Пушистая жопа быстро соображала, чего от неё хотят, и избавляла нас от хтонического ужаса перед восьмилапыми чудовищами.       На этот моменте Чжунли всё-таки не выдержал и рассмеялся. Он не мог не признать, что эта фобия добавила Итеру изюминки, но, Архонты подери, это было ужасно смешно. Чжунли нравилось то, что Итер умело и абсолютно органично добавлял в его жизнь тот давно забытый мир, который находился за стенами организации. Пожалуй, это действительно стоило того, чтобы начать с ним отношения.       – Я даже не знал, что кролики едят пауков, – сквозь смех признался Чжунли и мягко поцеловал в макушку.       – Мы тоже… – тихо отозвался Итер, и Чжунли вновь разразился смехом, за что тут же получил тычок в бок.       Арахнофобия – это, пожалуй, действительно последнее, чего Чжунли ожидал от Итера.       Но это было чрезвычайно человечно, а оттого невообразимо ценно.