встретимся, когда пойдет дождь

Черноволосый парень в белой безразмерной футболке, с кулоном в виде сердца на шее закрепил поводок на ошейнике последней собаки. Джисон вывел маленьких (и не очень) друзей из приюта и направился в парк неподалеку. С погодой сегодня очень повезло. Солнце не палит, дождь не льет. Только ветерок слегка пошатывает листву деревьев. Для прогулок в самый раз. С собаками трудно. Кто-то сильный и чуть ли не тянет юношу за собой, кто-то останавливается позади и приходиться ждать. Но с людьми еще труднее, поэтому Хан не жаловался. К тому же, последнее время ему стало больше нравиться возиться с животными, на это появилось больше сил. Джисон предпочитал думать, что это плоды терапии, на которую тот уговорил себя несколько недель назад. Все же такая помощь действительно облегчила его тягостное состояние. Работать тоже стало легче и казалось, что уже совсем скоро он сможет вернуться к полноценной жизни. Даже если это далеко от правды, парню хотелось верить в чудо. И вроде все в жизни начало налаживаться, но все еще было одно "но", что не давало покоя. Парень с именем Ли Минхо. — Да? — Хан ответил на звонок, прервавший его мысли. — Джисон, ты где сейчас? Мне нужна помощь. — голос Чана звучал так, словно тот очень спешил. — Я в парке, на выгуле. Что-то срочное? — уходить из этой зоны спокойствия парню совсем не хотелось. — Некому отвезти поступившего пса в ветклинику. Сумасшедший денек. Ладно, не переживай, я найду кого-нибудь. — гудки. Перед тем, как убрать телефон обратно в карман, взгляд Джисона зацепился за новое оповещение. Предупреждение о надвигающихся сильных грозах. Странно, ведь на небе ни одной тучи. Парень пожал плечами и спрятал устройство. Но с прогулкой все же пришлось закончить немного раньше, чем обычно. Питомцам нельзя попадать под дождь, чтобы не болеть лишний раз. Каждая собака по своему чувствительна к погоде. Приют сейчас на удивление оживленный. Обычно все заняты делами вне самого помещения, ведь тут есть постоянные работники, которые каждый день ухаживают за животными. Волонтеры лишь помогают животным социализироваться и найти свой новый дом. Однако сегодня что-то не так. — Что-то случилось? — Хан подошел к волонтеру, с которым они когда-то вместе убирали вольеры для собак. Кажется, его зовут Сынмин? Он не слишком разговорчив, но других знакомых лиц парень уловить не смог. — Я могу чем-то помочь? — А, да. Работницу укусила собака, она в больнице. Пса увезли. Думают, что с ним делать дальше. — Его ведь не усыпят? — собеседник в ответ лишь пожал плечами. — В целом, пока рук хватает. Так что... — Ким задумался на секунду, а после коротко замычал. — Можешь помочь новенькому в ветклинике. — тот жестом попросил чужой телефон, чтобы забить в нем нужный адрес. — Думаю, этому щенку нужно побыть у кого-то на передержке. Он еще маленький. Большая вероятность, что его быстро заберут. Вот. — парень вернул устройство в руки хозяина. — Может отвезешь его к себе? — Я бы с радостью, но у меня съемная квартира. С животными нельзя. Парень безразлично хмыкнул. — Жаль. Тогда найди ему кого-то. Мою кандидатуру рассматривать не стоит, я живу в общежитии. Джисон понимающе кивнул. — Постараюсь сделать все возможное. В клинике юноша познакомился с парнем по имени Ян Чонин. Оказалось, что это сын друзей семьи Бан. Он присоединился к их команде на днях, хотя Хан об этом совсем ничего не знал. Может Чан и говорил ему о новеньком, но эта информация пролетела мимо ушей парня. К приходу Джисона щенку уже успели сделать все нужные прививки, чтобы он смог вернуться в приют. Питомец был похож на маленькое пушистое облако из-за своей белой кудрявой шерсти. Он вел себя, на удивление, спокойно. Возможно был сильно напуган, а может просто устал. Животное удобно устроилось на коленях Хана и заснуло под мягкие поглаживания чужой руки по голове, пока парни добирались до места назначения на машине нового знакомого. — Не хочешь забрать его себе? — парень смочил губы, не отрывая глаз от маленького создания. — Я? — Ян взглянул на парня сидящего на задних сиденьях через зеркало заднего вида. — Я думал, ты собираешься оставить его у себя. Вы так хорошо поладили. Джисон отрицательно помотал головой, ощущая грусть в своей груди. — Я пока не могу. Так что насчет тебя? — Это большая ответственность. Не думаю, что готов к такому. К тому же, у меня все еще нет постоянного места жительства. — Может заберешь его хотя бы на время, пока мы не найдем ему новый дом? Приют будет перечислять тебе деньги на его содержание. — пальцы раз за разом проходились по кудряшкам, ощущая мягкость и воздушность шерсти. — Ему нельзя оставаться в приюте. — Я подумаю. Но не могу ничего обещать. — юноша барабанил по рулю, понимая что вряд ли сможет помочь. — Может все же найдется кандидат получше? Хан коротко замычал, словно что-то вспомнил, и аккуратно достал телефон. — Есть один. — тот быстро набрал знакомый номер. Первая попытка, вторая, третья. — Не берет. — Может занят? Попробуй еще раз немного позже. — в ответ прозвучало озадаченное "угу", после которого салон погрузился в тишину до конца поездки. Джисон никак не мог отвязаться от мысли что что-то случилось. Но может Чонин прав? Все таки, работать в больнице задача не из легких. По приезду в приют погода словно сошла с ума. На улице разбушевался ливень. Хан не боялся грозы, поэтому вышел на крыльцо здания. Ему нужно было подумать. И покурить. — Опять дымишь как паровоз. — голос, который парень сейчас мечтал услышать рядом с собой оказался тут как тут. Волшебство? — Чан? Ты вернулся? — чужие кудри развевал ветер, словно вплетая пасмурное небо в волосы. — Что с собакой решили? Парень сомкнул губы в полоску. — Я отвоевал ей место в другом приюте, побольше нашего. Мне кажется она лишь защищалась. Ты знаешь, что я тщательно выбираю сотрудников, но не всегда могу быть прав. И из-за этого могут пострадать и животные, и люди. Так что, частично, это случилось по моей ошибке. — Чан зажмурил уставшие глаза на секунду, а после проморгался, чтобы снять напряжение. — У этой собаки больше никогда не будет шанса на семью и дом. Из-за одной маленькой ошибки. Удивительно как совсем незначительные на первый взгляд вещи могут в корне изменить судьбу. — тот с тяжестью выдохнул и Джисон впервые заметил такое явное изнурение в чужих глазах. На его плечах ответственность за чужие маленькие жизни. И он борется за каждую, без исключения. Борьба отнимает много сил. — Чан. Это не твоя вина. — Хану было так жаль, что он совсем не мог облегчить чужую ношу. Потому что Кристофер ему этого не позволит. Никому не позволит. Бан усмехнулся. — Я знаю. — Нет. — юноша отрицательно замотал головой. — Ты винишь себя, но ты сделал так много для каждого из нас. И продолжаешь делать каждый день. Мы все бродячие и потерянные, но смогли найти свой дом здесь, благодаря тебе. Мы все еще живы, потому что попали в твой приют, где нас приняли такими, какими мы есть. Больными, одинокими, злыми, поломанными. Нам подарили безопасность и любовь. Ты сделал это, Чан. — Вы все сильные ребята. Вы бы прожили и без этого места, Джисон. Дело не в нем, дело в вас. Я всего лишь купил помещение и дал возможность находиться в нем тем, кто в этом нуждается. Но то, о чем ты говоришь, создали вы сами. И я рад, что могу быть частью вашей семьи. Я рад, что встретил тебя однажды. Хан молча смотрел в пустоту, пока капли спускались одна за другой прямо перед его глазами. Голова опустела, погружаясь в воспоминания о серых днях. Шепот вырвался из его уст вперемешку с сигаретным дымом. — Ты не виноват. Друг утешающе закивал и легонько похлопал по чужому плечу. — Я знаю.

***

Если бы зима вместо рук умела замораживать чувства, может тогда хоть на время становилось бы легче дышать. Но это было невозможным. Джисон задыхался. Мучительное чувство тоски пропитало каждую клетку организма. Горечь подступила к горлу. Усталость подкашивала ноги. Неужели это тот самый момент, когда жизнь становится невыносимой? Парень не заметил, как оказался на крыше. Это напоминало ему о забытых детских мечтах и когда-то теплом лете. А сейчас здесь только ветер, тьма и холод. Если поднять голову вверх, можно увидеть звезды. Но в них уже не осталось ничего волшебного. Большинство из них, скорее всего, давно погасли. А те, что еще светят, не более чем тело, состоящее из газа и плазмы со своими реакциями внутри. Хан задумался, есть ли у него вообще хоть кто-то, кроме этих дурацких небесных тел? Может, если бы у них была возможность уйти, они бы давно сделали это. Джисон — проклятье, а все люди на Земле боятся быть проклятыми. Парень подошел ближе к краю и посмотрел вниз. Он не боялся высоты, поэтому даже мысли о том, каково это лететь 16 этажей вниз, не вызывали у него никаких эмоций. Скорее ощущалось некое чувство облегчения. Хан всегда выбирал жизнь, хотя никогда не видел в ней смысла. Но измученность взяла над ним верх и он больше не вправе опираться. Он чувствовал холодное дыхание смерти и ее ледяные объятья. Она преследовала его всюду и игнорировать эти бездушные шаги у себя за спиной парень больше не мог. Джисон развернулся к ней лицом. За спиной остались лишь многоэтажные дома, в которых продолжается жизнь. Трасса, по которой машины куда-то мчатся, спешат. Время никогда не сможет замереть. Жизнь всегда будет существовать. Но Хана в ней больше не будет. Его не должно было быть изначально. Все говорили ему об этом, но он не слушал. Зря? Джисон предавал жизнь, которую так ценил когда-то. Он предавал себя. Переговоры со смертью непрерывное и долгое занятие. Хан оттягивал свой конец. Он хотел достойно попрощаться с жизнью. Внутри него время остановилось. Холодный ветер обдувал лицо. Парень прикрыл глаза, чтобы детально ощутить его на себе. Не было ни грусти, ни сожалений. Тупое "ничего" подпитывало желание поскорее покончить со всем. Вдох и выдох. Дышать, подумал Джисон, было самым приятным занятием из всех. Он слабо усмехнулся сам себе. Даже если после смерти его ждет ад. Все лучше, чем жизнь, которую он прожил. — Эй. — незнакомый голос донесся из темноты. — Уже знаешь, как будешь праздновать новый год? Он ведь совсем скоро, да? — Что? — этот обычный вопрос сбил Хана с толку. Странно слышать такие слова, когда стоишь на краю крыши многоэтажного дома. — Ну, знаешь, елка, подарки, гирлянды. — силуэт подошел немного ближе, но разглядеть было все так же трудно. Незнакомец постелил плед на бетонную поверхность и сел на него. Тот кивнул в сторону, приглашая сесть рядом с собой. — Давай. Я не отниму много времени. — Джисон не двигался. Волосы следовали потокам воздуха. Тишина. — Как тебя зовут? — Хан Джисон. — почему он сказал это? Парень не хочет говорить. Не хочет, чтобы кто-то видел его таким. Не хочет, чтобы его спасали. Не хочет, не хочет, не хочет. — Я Кристофер Чан. Приятно познакомиться с тобой, Джисон. — и снова тишина. — Почему ты здесь? — Если пытаешься меня отговорить, то не надо. — А я пытаюсь? — звук мотора, проезжающих внизу машин. Наконец Хану удалось разглядеть беспорядочные запутанные кудряшки на чужой голове. — В детстве я всегда сбегал на крышу от своих проблем. Казалось, что я так высоко и у этого злого мира совсем нет шансов достать меня здесь. Но потом наступало время спускаться вниз. — парень увел взгляд куда-то в сторону, сглатывая бестолковые кадры из прошлого. — Я больше не хочу спускаться. — голова непроизвольно опустилась вниз, прикрывая уставшие глаза. — Не хочу. — Здесь и правда хорошо. Спокойно, тихо. Я тоже частенько прихожу на это место, чтобы привести в порядок мысли. — взгляд Чана выражал понимание. — Я тоже не хочу спускаться. Джисон, есть ли кто-нибудь, кто будет ждать твоего возвращения? — Вряд ли. — юноша смочил пересохшие губы. — Мать давно умерла, отец выгнал из дома. Больше у меня никого нет. Ни родственников, ни друзей. — Хан слегка запрокинул голову и взглянул на ночное небо. — Звезды и сигареты. Все, что у меня еще осталось. — он с истерическим смешком достал из карман пачку сигарет и зажигалку. Последняя. Щелчок и ядовитый дым вновь спускается по горлу вниз, а после вздымается вверх и растворяется в воздухе. Парень показательно потрусил пустой упаковкой. — Кажется, остались только звезды? Мне незачем жить, Чан, просто оставь меня. Я не могу умереть, когда на меня кто-то смотрит. — Я уйду. Но я хочу еще немного побыть здесь. Разрешишь? Хуже все равно уже не будет. Джисон безразлично пожал плечами, делая затяжки одну за другой. — Ладно? — О чем бы ты хотел поговорить напоследок? Можешь говорить о чем угодно. Все равно мы видимся в первый и последний раз, так что... я не против выслушать тебя. Давай. — Мне нечего сказать? — Хан в очередной раз выпустил дым изо рта. Нелепая ухмылка на его лице раздражала все внутренности. Какого черта? Он давно должен был валяться на асфальте в собственной луже крови. — Я даже не написал прощальной записки или что-то вроде того. Мне попросту нечего терять? И все равно эту записку никто бы не прочитал. Мне блять обидно. — слезы. Последние слезы. С ними тоже нужно попрощаться. — Всю свою конченую жизнь я делал все для людей. Как собака, которая бегает от одного силуэта к другому, пытаясь заслужить хоть чуточку любви. Но ее только пинают ногами. Я не достоин жизни, да? Я не хочу умирать, но... — Джисон опустился на холодный бетон, накрывая лицо рукой. Впервые он позволяет себе быть слабым и беспомощным в чужих глазах. Впервые он полностью искренен с самим собой. — Все, кого я когда-либо любил, бросали меня. Я думал, что нашел свое успокоение в любимой работе или в каких-то других материальных вещах. — последняя затяжка и все еще тлеющий окурок летит куда-то вдаль. — Но это больше не имеет смысла. Все вокруг кажется мне адом, понимаешь? Ничего хорошего не осталось. Я бездарность, мир жестокая хуйня, жизнь абсолютно пресная, люди хуже самого дьявола. — парень поднялся и медленным шагом подошел ближе к собеседнику. Он сел на мягкий плед и уставился на освещенные окна вдали. Тишина и шепот нарушающий ее. — Мне слишком больно. Я больше не могу? Я не могу. — чужие руки заключили тело Хана в объятья, что вызвало новую волну бесконтрольных слез. Его так давно не обнимали. Наверное, это было в прошлой жизни. — Я не хочу спускаться, Чан. Совсем не хочу. — Я знаю. — Кристофер медленно поглаживал чужие волосы, пока холод окружал тепло их тел. — Ты можешь справиться с этим, Джисон. Ты прошел через ужасные вещи в своей жизни. Поэтому ты точно можешь. И я знаю, что ты устал. Я знаю, что трудно. Но ты можешь попробовать еще раз. Попробовать заново создать что-то хорошее для себя. Ты ведь ничего не потеряешь, если просто попробуешь, верно? — но ответа не последовало. — Знаешь, я чуть более полу года назад открыл свой частный приют для животных. Теперь там много потерянных душ. Как животных, так и людей. Мы вместе и это помогает нам оставаться сильными. Это дарит нам надежду. У каждого из нас есть своя история, свои причины оставаться в живых и нести добро в мир. Если вдруг ты передумаешь, я с радостью встречу тебя там. Голос невольно стал совсем тихим. Сил не осталось даже на это. — Я приду. — Хорошо. — парень всунул в чужую руку бумажку с адресом и номером телефона. — Я буду тебя ждать, ладно? — немой кивок. — Мне пора идти. Оставь себе плед. Пусть будет у тебя, на память. — Чан направился к выходу, с надеждой что его новый приятель будет в порядке. — Эй! Еще одно. — закричал тот у самой двери, чтобы привлечь чужое внимание. — Говорят, весна в этом году будет прекрасной. Поэтому... давай доживем до весны, Хан Джисон! Люди по-настоящему слушают тебя только когда ты в шаге от смерти?

***

— Так что у тебя случилось, господин 33 несчастья? — стихийная буря совсем не собиралась останавливаться. — Минхо. — Хан секундно усмехнулся. Имя, что постоянно крутится то в голове, то на языке, показалось ему забавным. Как когда очень долго повторяешь одно и то же слово, при этом напрочь забывая его значение. — Я звонил, но он не отвечает. — Переживаешь? — собеседник нехотя кивнул, вытягивая губы уточкой. Такие вещи трудно признавать, но сейчас гордость в нем спряталась куда-то далеко. — Давай я попробую. — Бан набрал чужой номер. Ничего. Джисон сделал последнюю затяжку и выкинул окурок на асфальт. — Я поеду. Съезжу к нему в больницу сначала. Он когда-то упоминал, что подолгу там торчит. — чужие слова, которые должны были превратиться в пыль. Воспоминание, которое должно быть стерто. — Ты уверен? Сейчас на дорогах опасно. Может хотя бы дождь переждешь? Парень отрицательно мотал головой и после заглянул в карие глаза напротив. — Я должен ехать. — Будь осторожен. Прибыв на место где работал Минхо, Хан расспрашивал про него у других работников. Нашелся мужчина, который сказал что Ли не приходит на работу уже второй день и спросил, не случилось ли с ним чего. Парень поблагодарил за помощь и решил ехать к Минхо домой. Может он заболел? Теперь Джисон совсем не находил себе места. Он старался отгонять от себя плохие мысли, но тревога брала верх. Что если он не успеет помочь? Что если он уже опоздал? 33 этаж. Хан обозначил для себя это число до боли назойливым. Стук в дверь. Звонок. — Минхо! — если прислушаться, то можно услышать отчетливую и совсем мертвую тишину внутри квартиры. Но юноша не уйдет, пока не убедится в чужой сохранности. Удары кулаком стали сильнее. — Слышишь меня? Эй, Минхо! Женский голос послышался за спиной. — Мужчина, не кричите так. — соседка, что жила напротив, выглянула из своей квартиры в домашней одежде, чтобы разведать источник шума. — Все равно там никого нет. — Как? — ресницы захлопали в растерянности. — Как нет? — Вот так. — женщина пожала плечами. — Ушел и еще не вернулся. Но Вы не волнуйтесь так. Доктор Ли хороший человек, да только страшно любит выпить. Вы лучше езжайте домой со спокойной душой. Объявится Ваш потеряшка. Хан сглотнул неприятный ком. Такие слова он уже слышал когда-то давно. Только сказаны они были не про Минхо, а про отца. — Вы случайно не знаете где он может быть? — и вот Джисону снова двенадцать. Незнакомка с сожалением во взгляде отрицательно мотала головой. — Черт его знает. — Ладно. Спасибо Вам большое. — парень поклонился в знак благодарности. — Не стоит, не стоит. — она махнула рукой. — Жаль, что так вышло. С виду приличный парень, а что у него внутри творится одному богу известно. Вы уж позаботьтесь о нем. И себя берегите. — Обязательно. Вы тоже берегите себя. Хорошего вечера. — Хан покинул помещение со смешенными чувствами. Он не мог оставить все вот так. А если Минхо сейчас где-то на улице? Если ему плохо? Нет, Джисон точно не заснет этой ночью, пока не найдет его. Не мог же он под землю провалиться, в самом деле. Алкоголь. Хану срочно нужны все ближайшие места, где подают алкоголь. Он обошел четыре бара, но ни в одном из них не было даже намека на Ли. Парень не мог сдаться. Хотя какое ему до этого дело? Зачем он вообще этим занимается? Минхо ведь не маленький мальчик и может сам о себе позаботиться. Зачем он приехал? Джисон не мог ответить себе на эти вопросы. Погода в свою очередь явно не желала сотрудничать. Парень чувствовал ноющую усталость в ногах, а холодные капли падали на его лицо. Он опустился на мокрую бордюру и зарылся руками в волосы. Ну что ж это такое. — Дж... Джисони? — пьяный голос звучал бессвязно, а тупой затуманенный взгляд пытался распознать силуэт перед собой. — Это ты? Хан поднял голову и вздохнул с облегчением. — Ты еле на ногах стоишь, Минхо. Сколько же ты выпил? — он подошел ближе и закинул чужую руку на свои плечи. — Пойдем домой, потеряшка. — Что ты тут делаешь, одуванчик? — запах спиртного во рту был слишком стойким. — Тебя ищу. Ты ел сегодня что-нибудь? — до машины Джисона они шли черепашьим темпом. — Но зачем тебе искать меня? — голову клонило в сон. — Я не хочу, чтобы ты видел меня таким, Джисони. Не нужно больше искать меня. Я никуда не уйду. Честно, честно. — Что ты имеешь в виду? — Я люблю тебя. — на секунду Хану даже показалось, что тот протрезвел. — Ты пьян. — парень пытался подавлять отвращение внутри себя. Он ненавидел любые пьяные признания. — Поговорим, когда ты проспишься. — Я не смогу. — Джисон открыл салон авто и усадив приятеля на заднее сидение, пристегнул ремень безопасности. — Ты заслуживаешь лучшего. Но мне так плохо без тебя. — Минхо, где ключи от твоей квартиры? Я должен покормить Суни, Дуни, Дори. Ты же не хочешь, чтобы они сидели голодными, правда? — Не хочу. — Ли сонно достал ключи из кармана, протянув их в чужие руки. — Я такой непутевый. Ты ведь не исчезнешь? — Нет, я быстро. Обещаю. — парень показал мизинец в знак клятвы и закрыв дверцу, побежал в чужую квартиру. Ночь выдалась не из легких. Хан привез Минхо к себе, помог тому дойти до кровати и снять насквозь мокрую одежду. Пьяный друг быстро отключился. Джисон в свою очередь спать совсем не собирался. На случай если Ли станет плохо и понадобится помощь, он должен быть готовым ее оказать. Периодически глаза закрывались сами по себе и парень погружался в состояние дремы. Но любое чужое движение или бормотание во сне заставляло Хана вновь проснуться. Взгляд юноши ненароком наткнулся на руки приятеля. Множество старых шрамов и, кажется, совсем свежие следы поверх. Выглядит больно. На утро Минхо проснулся сам не свой. Голова разрывалась на атомы, тремор рук не позволял делать даже базовые вещи, тревожность бушевала сильнее прежнего. Из-за чувства тошноты хотелось вырвать весь алкоголь, что еще остался внутри, вместе со своими органами. Ли сдерживался, чтобы не начать умолять о новой дозе спиртного. Хотелось вновь осушить весь бар, лишь бы не проживать всю эту какофонию отвратительных ощущений на себе. — Ноль алкоголя? Юноша оставил большую чашку теплого чая на прикроватной тумбочке. — Ноль алкоголя, Минхо. Режим дня, здоровая пища, много жидкости и... — тот подошел к окну и открыл его нараспашку. — свежий воздух. Хо захихикал, остановившись из-за резкой головной боли. — Теперь ты похож на мою мать. — Лучше уж на мать, чем на собутыльника. — Ах, одуванчик, ты так жесток. — парень поморщился от неприятных ощущений по всему телу. — А может ты? — усталость вырвалась наружу. От чужого тихого "прости" Джисону стало не по себе. — Забудь. Я не злюсь. Я дам тебе свои вещи, сходи в душ. — тот вытащив большую футболку с непонятным принтом в стиле хип-хоп и свободные серые штаны, кинул их на кровать. А после окинул взглядом собеседника, который на живого был похож лишь с натяжкой. — Если осилишь. Я пока приготовлю что-нибудь. Готовить Джисон научился очень давно, но вряд ли хоть раз готовил для кого-то, кроме себя. Он поставил сковородку разогреваться, а сам приступил нарезать помидоры. Когда следующими под нож пошли шампиньоны, парень услышал отдаленный шум воды. Хан закинул подготовленные овощи на сковородку и добавил к ним фасоль. Шипение масла заполнило комнату, поэтому парень совсем не услышал шаги за своей спиной. — Я могу помочь? — руки все еще тряслись, но Ли не хотел быть совсем беспомощным. Обезболивающие притупляли боль, благодаря этому появилась возможность немного больше участвовать в жизни. Хотя к алкоголю все еще тянуло ужасно. Если бы не Джисон, он бы уже давно валялся в каком-нибудь ближайшем баре. Парень слегка дернулся от неожиданности. — Ты напугал меня. Сможешь смешать два яйца, добавить специи и взболтать венчиком? — собеседник кивнул и приступил к выполнению поставленных поручений. — Извини за личный вопрос, но почему ты вообще сорвался? Минхо пожал плечами. — Ну, ты же знаешь, какая у меня работа. — Минхо. — даже первоклассник сможет распознать, что это ложь. — Если не хочешь говорить, не говори. Но только не ври. Звуки ударов венчика о посудину нарушали тишину. Ли на секунду поднял глаза на сосредоточенного друга и тепло улыбнулся. — Ты носишь сердце. Я рад. — Конечно ношу. Разве человек может прожить без сердца? — парень звучал слишком серьезно, учитывая что разговор шел об обычной безделушке. По команде шеф-повара, Минхо вылил яичную смесь на сковородку. — Я вот все думаю, почему вдруг одуванчик? Юноша ненадолго задумался. — Сходишь со мной на свидание, тогда расскажу. От такого странного условия у Джисона вырвался смешок. — Ведешь себя как подросток. Если хочешь сходить со мной на свидание, просто спроси. — парень перевернул яичницу, чтобы обжарить другую сторону. — Хорошо. Пойдешь со мной на свидание, одуванчик? Хан переложил приготовленное блюдо на тарелку и протянул ее собеседнику. — Если расскажешь почему одуванчик, пойду. Парень с хитрым взглядом принял посудину из чужих рук. — А ты знал, что одуванчик в традиционной медицине используется для лечения пищеварительных расстройств, печеночных заболеваний, воспалительных процессов и заболеваний мочевыводящей системы? — Не скажешь, да? Ли молча вытянул вилку из подставки для столовых приборов и отделив часть от яичницы закинул ее в рот. — Мм, как вкусно! Будешь? — Я не голоден. — юноша соврал. Он собирался поесть немного позже. А сейчас он валится с ног. — Да брось. — Минхо наколол кусочек и преподнес к чужому рту. — Ну? — Джисону оставалось только сдаться. Но довольное лицо напротив того стоило. — Что скажешь? — Вкусно. — если честно, ему было плевать на вкус, который тот почти не ощутил. Но хоть какие-то частички еды попали в организм и это не могло не радовать. — Что собираешься делать сегодня? Ли пожал плечами. — Нужно позвонить коллеге на работу. Сказать, что выйду завтра. Поражаюсь, как меня до сих пор терпят. — Ценный работник. — Хан вяло улыбнулся. С каждой секундой ему становилось все хуже. Голова словно в тумане. Глаза предательски закрываются. Слабость постепенно охватывает все тело. — А как же. — последний кусочек яичницы отправился в рот юноши, а грязная тарелка в посудомоечную машину к остальной горе посуды. — Неважно выглядишь. Ты в порядке? — В полном. — и даже если это неправда, сейчас совсем не время давать слабину. Джисону еще нужно поддерживать Чана, заботиться о Минхо, помогать приюту и работать. Ему никак нельзя жалеть себя. Рука Минхо дотронулась до чужого лба. — Да ты ж горишь, Джисон. — Пустяки. — Хан не привык болеть. — Скоро пройдет. — Тебе надо отлежаться. — парень хотел уже было начать свой протест, но не успел даже слова сказать. — Возражения не принимаются. Ты заболел по моей вине. — Мы как две калеки. — добавил шепотом свой еле уловимый комментарий тот. — Больное свидание получается? — Какое еще свидание можно было ожидать от медика? — Джисон усмехнулся. Спустя долгое время уговоров, Ли все же удалось уложить больного в постель. Тот что-то бормотал про работу и ворчал что у него нет на это времени, однако 38 градусов высветившиеся на градуснике заставили его немного успокоиться. Так сказать, сделать одолжение и отдохнуть хотя бы один день. Хан отключился почти сразу же, как только его голова коснулась подушки. Бессонная ночь и простуда давали о себе знать. Минхо в свою очередь быстро сходил в аптеку, купить нужных лекарств. В квартире Джисона тот не нашел ничего похожего на аптечку, да и рыться в чужих вещах не очень то вежливо. По возвращению, Ли заглянул в спальню и улыбнулся. Хан мило сопел. Вряд ли парень когда-либо видел его таким. Почему-то на душе стало немного теплее. Минхо оставил лекарства вместе со стаканом воды на прикроватной тумбочке, а сам ушел на кухню. Им обоим нужно будет что-то поесть. Тот первым делом нашел пасту и выбор блюда так и остановился на ней. В процессе приготовления юноша вспомнил, что собирался позвонить на работу. Поэтому тут же наверстал упущенное, отчитавшись перед коллегой по телефону. Ли сказал, что сильно болел все это время и совсем забыл об этом сообщить. На такие отговорки начальство давно закрывает глаза. Хотя Минхо никогда не пожелал бы такого, но все руководство знало и про его пьяные походы, и про его попытку убить себя. Юноша работает в этой больнице с того времени, как выпустился из университета. Поначалу он был очень ответственным работником, всегда работал на все свои 110 процентов. А потом алкоголь подкосил его. Начальство пыталось с ним поговорить и в какой-то момент даже грозили увольнением. И Ли пытался исправиться. Ходил к наркологу, хорошо питался, занимался спортом. И со стороны казалось, что он встал на ноги. Что все вновь стало хорошо. Пока одним ранним утром врачам не пришлось зашивать и бинтовать чужие вены. После этого случая его оставили в покое. Руководство просто хотело сохранить этому человеку работу. Которая возможно могла бы стать его причиной жить. Стать новой надеждой. Его не клали в психиатрическую больницу, лежал в обычной палате. Он ведь врач. И "правильно" отвечать на вопросы психиатра Минхо тоже умеет. Его всю жизнь учили правильно отвечать. Странно, если бы он не умел. А потом появился Джисон. Но это уже совсем другая история. Незнакомая мелодия, заигравшая за спиной, отвлекла юношу от готовки. Хан оставил свой телефон на столе. На экране высветилось "Чан". Ли пожал плечами и ответил на звонок. Ничего страшного ведь, если он ответит? Чана он знает и Чан знает его. — Минхо? — искреннее удивление чувствовалось даже через обычную железку. — Да, прости. Джисон спит. — Минхо монотонно помешал пасту, варящуюся в кастрюле. При телефонном разговоре руки обязательно тянутся что-то делать. — Он заболел, но все в порядке. Я присмотрю за ним. Ты эм что-то личное или я могу передать ему, когда он проснется? — Передай ему, что я возьму к себе щенка на передержку. Он должен был искать ему временного хозяина, но уже нет надобности. Пусть поправляется. — О? Хорошо, я передам ему. — И еще, Минхо. — Да? — Джисон вчера выбрал ужасное время для поездок на машине. С ним ничего не случилось? Он не ранен? — Чан конечно всю ночь себе места не находил от волнения, но Хан взрослый мальчик. Вмешиваться не стал. — Нет, нет. Мы эм. — Ли сомкнул губы в полоску, а рука потянулась к затылку. А что собственно было вчера? Почему Джисон так промок? Минхо урывками сложил пазл в своей голове. Сколько времени он вообще пробыл под дождем? Теперь Ли стало так стыдно, что он даже не мог подобрать слов. Что сказать Чану? — Живы, здоровы. Встретились на улице, поэтому я не знаю, сколько Хан гулял под дождем. Но это всего лишь простуда, ничего серьезного. Он в порядке. — А можно спросить, где ты был вчера? Джисон тебе чуть ли не весь день звонил. И я тебе звонил. У тебя все нормально? Минхо проглотил ком, стоявший в горле и откашлялся. — Прости, телефон нечаянно на беззвучный поставил. А времени заглянуть в него как-то не было, заработался. — парень выдавил из себя смешок, чтобы звучать более живым. Концентрация Ли сейчас была сосредоточенна на лжи, поэтому он совсем не заметил, что кипящая вода начала выходить за стенки посуды. Однако шипение заставило его опомниться и моментально снизить температуру. — Так что, все хорошо. Спасибо за беспокойства. — Верю тебе. Спасибо за информацию. И что заботишься об этом господине 33 несчастья. — Господине 33 несчастья? — Ли усмехнулся сам себе, эта кличка показалась ему забавной. И наверное действительно подходящей. Бан засмеялся. — Это его новая кличка. Я долго думал, как его прозвать. В общем, мне пора идти, славно поболтали! До скорого, надеюсь. — Ага, удачи. — юноша с приятным чувством вернул чужой телефон на место и снял кастрюлю с плиты. Он разложил пасту по тарелкам, добавил к ней овощи и соус, найденные в холодильнике. В голову пришла мысль сконструировать небольшой столик в спальне, чтобы больному не пришлось вставать. Но глаза вовремя зацепились за поднос с ножками, так что это упростило задачу. Минхо аккуратно умостил поднос с едой на свободную сторону двухспальной кровати. Разбудив Хана, тот подал ему нужные таблетки и передал слова Чана. По лицу Джисона было понятно, он от новостей не в восторге. Начал ворчать, что Бан как обычно берет на себя слишком много и совсем не думает о собственном отдыхе. Что как только он его встретит, то обязательно надерет ему зад. Такие планы Ли совсем насмешили, ведь Чан старше, да и выглядит намного массивнее Хана. Эта картина в голове и правда казалась смешной. Джисон и сам слегка улыбнулся. Как бы там ни было, он рад, что щенок не остался в приюте. Минхо переставил поднос, в этот раз разместив его над чужими ногами. — У тебя есть свечи? — неожиданная идея пришла в голову. — Ты хочешь нас поджечь? — Ли усмехнулся, но все еще молча ждал ответа. Иногда Хан думал, что в чужих темных глазах так много звезд. Внутри них спрятана целая вселенная. И отводить взгляд совсем не хотелось. Хотелось изучать каждую планету и выстраивать созвездия. Хотелось утонуть в этом космосе. — Посмотри в тумбочке у стола. В первом или во втором ящике должны быть. Во втором. В первом лежали какие-то бумажки, может рисунки, Минхо старался не рассматривать. Он достал свечку, поставил ее на тумбочку у кровати и поджег зажигалкой, которую словно из ниоткуда вытянул Джисон. — Это все таки свидание. Нужно придать хоть какой-то романтичности. — Хан на это лишь хихикнул и принялся есть пасту. Он был безумно голоден. — Знаешь, одуванчики ассоциируются у меня с теплым летом. С приятными воспоминаниями, к которым хочется возвращаться из раза в раз. Со спокойствием. И ты тоже. А еще. — Ли усмехнулся, прокручивая в голове моменты, которые обещал себе забыть. — Ты как семена одуванчика, прилетаешь из ниоткуда. Но я всегда рад встрече с тобой. — юноша замолчал и приступил к еде. Он совсем не переживал из-за сказанных слов, ведь они были искренними. На столько, на сколько это возможно. — Спасибо. — Джисон обдумывал чужой монолог, попутно дожевывая и глотая еду. — За твое доверие. И за заботу. И за спагетти. Очень вкусно. — Все для тебя, одуванчик. Когда они закончили есть, Минхо убрал посуду и заварил чай на двоих. Он был с какими-то травами наверное, запах очень приятный. Перед чаепитием Ли позвонил соседке, с просьбой покормить котов. Вряд ли он сегодня попадет домой. Когда-то он оставлял соседке ключи на всякий случай, поэтому проблем возникнуть не должно. Она всегда только с радостью вызывается помочь. Да и с котами Минхо отлично ладит. — Ты можешь ехать домой, если хочешь. Я и сам справлюсь, не нужно сидеть со мной. — Хан сделал глоток горячего чая. — Ничего не хочу слышать. — Ли завалился на вторую половину кровати с ноутбуком в руках. — Что посмотрим? Их выбор пал на какой-то романтический фильм. Он не успел закончиться, как Джисон уснул. Минхо досмотрел кино в одиночестве, иногда проверяя рукой температуру чужого лба. Он аккуратно закрыл экран и отложил устройство в сторону. Дело шло к вечеру. Юноша оформлял доставку еды, когда Хан все же проснулся. Вместе они заказали рис с бульгоги и кимчи на ужин. — Почему ты так смотришь? — Джисон определенно собирался прожечь дыру на чужом лице. — Ты помнишь, что было вчера? — сейчас бы выйти покурить. — Ну, моментами. — Ли насторожился, усердно вспоминая вчерашний вечер. — Помню, как вышел из бара и встретил тебя. Ты пошел кормить сундундо, а потом мы уехали. Хан смочил пересохшие губы. Может не стоит вообще в это лезть? Но он не сможет молчать и дальше. Это будет отравлять его. — А ты помнишь, что говорил мне? — Что я говорил? — нервный смешок вырвался из его уст. Ну же, вспоминай. — Я сказал какую-то глупость? — Не помнишь? — не будет смысла ворошить тему, которой для Минхо даже не существует. — Нет, прости. Что я говорил? — теперь он будет думать об этом вечность. — Да ничего важного. — и правда. За все прожитые Джисоном годы признания в любви были не более чем обычной пустышкой. Люди всегда разбрасываются словами. — Мне просто стало интересно, помнишь ты или нет. Ли внимательно смотрел в беличьи глаза напротив. Тот аккуратно накрыл ладонью чужую ногу, укрытую одеялом. — Эй, одуванчик. Это что-то важное для тебя, я же вижу. Да, я был пьян, но это не значит, что я отказываюсь от своих слов. Что бы там ни было. Мы можем просто обсудить это, если ты мне расскажешь. — внутри Хан сражался с самим собой. Когда он уже набрал воздух в легкие, чтобы все же начать говорить, его перервал громкий звук уведомления. Минхо нехотя глянул на экран телефона, прерывая их интимный зрительный контакт. — Доставка. Прости. Я быстро. — и он испарился из поля зрения Джисона. Звук поворота дверного замка. Отдаленные голоса. Мысли, которые с таким трудом собирались до кучи, вновь разбежались по опустевшей комнате. Ли вернулся с пакетом в руках. Он вернул на кровать поднос и стал выкладывать еду. Хан выглядел растерянно, хотя явно изо всех сил пытался скрыть это. — Все в порядке? Тебе плохо? — может у него высокая температура, а Минхо тут докучает со своими расспросами. Парень осторожно открыл свои тарелочки с рисом и говядиной. — Все нормально. — Так... ты расскажешь? — ему не хотелось давить, но узнать ответы на свои вопросы было бы действительно неплохо. Джисон закинул кусочек мяса в рот. — Мм, как вкусно! — Он захватил палочками еще один и преподнес к губам напротив. — Попробуй. Ли озадаченно фыркнул. — Ты меня передразниваешь. — Ешь. — юноша вскинул брови, ожидая чужих действий. Долго ждать не пришлось, Минхо лишь тяжело вздохнул и, словно рыба, обхватил предложенную говядину ртом. За ужином юноша заметно притих, пока Хан пытался разбавить обстановку и замять тот глупый разговор. Он говорил про все подряд. Про новости в приюте, про своих хороших коллег и интересных людей, с которыми ему приходилось встречаться по работе. Это все было правда интересно, но тревожность Ли не давала ему целиком насладиться текущим моментом. Он все еще пытался собрать вчерашний вечер в кучу. — Я курить. — парень шмыгнул носом и выбрался из-под одеяла. Он открыл шкаф, вытащил пачку сигарет вместе с зажигалкой из кармана какой-то кофты и вышел на балкон. Сегодня холодный вечер, Джисон ощутил легкий холодок на коже. Он зажал сигарету губами и подпалил кончик. Затяжка за затяжкой и... ничего. Ему должно было стать легче, он не терял надежды, но это ему не помогало. Больше нет. С каждым разом он лишь сильнее погружался в понимание, что от всего, что якобы дарил ему никотин, осталась только зависимость. И даже эта мысль давно приелась и стала пресной. Наверное, уже давно пора бросить, но от такого важного личного ритуала довольно трудно отказаться. Хан старался не думать, но мысли непослушно приплывали, словно волны. И зачем он только заикнулся за вчерашний вечер? Это глупо. Что он хотел услышать? На что рассчитывал? Он не знает, что чувствует. Не знает, как ему нужно поступить. Джисон предаст себя если уйдет навсегда или если останется и позволит себе вновь довериться? Он понимает, что должен уйти. Давно должен был. Но почему ему так больно от этой мысли? Почему все внутри него желает остаться? Солнце зашло за горизонт, а небо затянуло тучами. Наверное, скоро пойдет дождь. Хан потушил окурок. Минхо отказался от идеи спать на одной кровати с Джисоном. То ли из-за стеснения, то ли из-за своих каких-то убеждений, так или иначе, Хану пришлось достать другой матрас и кинуть на пол рядом с кроватью. Они легли рано, но вряд ли кто-то из них спал. Ли все так же рылся в прошлом и стабильно терпел поражение в этом бою. Это уже не имеет смысла. Он не помнит. Однако, юноша решил сменить тактику. Говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Теперь Минхо интересовали не события, а собственные мысли. Он потратил пол ночи на то, чтобы перепробовать множество вариантов, ковыряясь в глубинах своего сознания и сопоставляя все факты. Но всегда приходил лишь к одному ответу. Капли дождя ударялись по окнам и парень пытался найти в этом звуке хотя бы какое-то утешение. Он до последнего отказывался верить в то, что мог сказать что-то такое. — Хан? — М? — конечно, он не спит. — Я тебя люблю. Джисон проморгался. Это сон? Ему послышалось? — Что? — Это то, что я сказал тебе тогда? — Да. — бинго. Ли зажмурил глаза. Хотел бы он ошибиться. — И что скажешь? — А что говорить? Ты был пьян, сказал глупость. Вот и все. — Хорошо. Если повторю это на трезвую голову, что скажешь? — Я не могу ответить. — Но мне нужен твой ответ. — Хан смочил губы, собираясь с мыслями. Повисла долгая тишина. — Пожалуйста, одуванчик. — тревога внутри сжирала. Минхо был готов расплакаться, если это мучение темнотой и молчанием продолжится. — Мне хорошо с тобой, Минхо. Очень хорошо. — юноша говорил полушепотом, словно боялся своего же голоса. — Ты мой зонт в ливень и самый красивый закат. Но есть вещи, которые нельзя вот так просто взять и выкинуть из памяти. Мне очень трудно. Я не могу доверять тебе. Сердце Ли замерло, как будто только что прозвучал его смертный приговор. — Что мне сделать? Как заслужить твое доверие? — Не ври мне больше. И бросай пить. — на душе даже как-то легче стало. — Уговор? — Уговор. — парень услышал шорохи со стороны, а после ощутил как прогнулся матрас из-за дополнительного веса. Джисон обнял его. Еще секунду назад Минхо пытался пережить шторм, а сейчас стало очень спокойно. — Если ты разобьешь мое новое сердце, я никогда не прощу тебя. Ты сам сказал, оно хрупкое. — Я буду беречь его, как самое дорогое, что у меня есть. Обязательно буду беречь.