Бесячий дорамщик

начну с завоевания сердца.

- Ли Ёнбок

***

Эта зима в Корее прохладная. Снег так и не выпадал, как обычно, но никто и не ждал сия чуда. В ближайшем парке, прямо рядом с колледжем, много людей, особенно парочек от которых у Хёнджина явный триггер. Практика уже давно позади, сессии тоже, уже даже каникулы зимние закончились. Начался новый учебный семестр и если Хёнджин всё жалуется на холод, нежелание учиться, да и в принципе унылое настроение, то Ёнбок радуется каждый раз, когда появляется в любимом корпусе. — О боже, можно так не бежать, — раздражённый Хёнджин само олицетворение доброты. Со Чанбин стал причиной почему Ли так полюбил ходить на учёбу. Лекции оставались всё такими же нудными, однако человек, в которого по уши был влюблён блондин, поднимал каждый раз настроение. Например, после пар они вместе ходили в столовую, хоть это и было редкостью. Чанбин в основном никогда не покидал своих друзей, но иногда и обедал вместе с блондином. — Вторую зиму уже ходишь как злой чёрт, — подмечает Ли и пихает того в бок, — Не думал, что тебе стоит найти кого-то? Хван думал, но ничего дельного так и не придумал. Работа в кафе это всё, что ему сейчас необходимо, а где-то ещё гонять, искать знакомых, веселиться кажется не такой заманчивой идеей. Пока можно заработать денег, зачем тратить время впустую, тем более не факт, что он подцепит кого-то. Нет, что вы, Хёнджин очень даже симпатичный юноша, всегда опрятный и с хорошим одеколоном, просто типаж у него специфичный и никого он пока что не находил. — Как найду, ты узнаешь первым, — со смехом говорит Хван. Если говорить об отношениях Ёнбока и Чанбина, то тут всё пошло однозначно вверх. Развитие их отношений за декабрь и январь колоссальное. Они уже успели сгонять в кинотеатр, посидеть несколько раз в кафешках, устраивали просто домашние посиделки, проще говоря, стали уже какой-то парочкой, однако официального заявления отношений пока что не поступало, но Ли чувствует, что и сам скоро предложит. Что уж о чувствах Феликса к Чанбину, то всё только повышается. После того первого неудавшегося свидания, Со согласился сходить ещё куда-то и на следующей неделе они смотрели боевик в кинозале, кушали солёный попкорн. Феликс всё также чувствует влюблённость к брюнету, это видно, кажется, всем окружающим, но вот что говорить о чувствах Чанбина к Феликсу. Тут правда сложный ребус. Он не отказывался от такого большого количества свиданий, не делал чего-то, что Ли не нравилось. Всегда был вполне адекватен в решениях, но так открыто о своих чувствах не говорил, отчего блондин много думал.. — Слушай, тебе не кажется, что Чанбин, может, и вовсе не влюблён в меня, — Ёнбок какой-то расстроенный. Хван опять остался у него с ночёвкой, но в этот раз вместо того, чтобы смотреть дорамы, Феликс начинает этот диалог о любви. Честно говоря, блондин правда много думал об этом, он влюблён, а взаимна ли эта любовь? Может, он просто удобный вариант? — Ты че загоняешься теперь, — выдаёт Хёнджин и ложиться рядом с ним на кровать, смотря в потолок, — Слушай, просто поговори с ним об этом. Вы два месяца ходите на свидания и он ни разу не подал и сигнала, что ты ему симпатичен. Задай вопрос в лоб и посмотри что ответит. Этот совет показался более или менее действенным. На следующий день Феликс решил пригласить в гости брюнета и посмотреть каких-то фильмов, однако получил ответ, что тот не может из-за семейных проблем. Странно. Раньше таких ответов не поступало, но Ли смирился и провёл вечер в полном одиночестве за просмотром сериалов, что уж делать. Потом Феликс хотел поговорить в дверях колледжа, пригласить, может, в кафе или ещё куда для разговора, но когда подходил, замечал парня, который хихикал с Чанбином и постоянно обращал внимание на себя. Стало неприятно и Ли даже не уверен, что Со заметил его в тот день. Кажется, все то, что казалось воистину идеальным, было таковым лишь в голове. Ёнбок прекратил вообще писать, приглашать, теперь все эти псевдосвидания казались ненужными, а для брюнета пустой тратой времени. Наверное, он действительно был удобным вариантом, поэтому старался избегать любых препятствий в виде Со Чанбина. Ёнбок старался ударить по учёбе, поэтому усердно занимался, помогал также Хёнджину с учёбой, так как его друг совсем не успевал усваивать материал. Проще говоря, Ли старательно пытался уйти в себя, не замечая ничего вокруг. Через пару дней Чанбин сам написал что-то вроде «Не против, если я приду к тебе в гости сегодня?», на что получил от Ли сухое: «Ок». Не сказать, что Феликс строил какие-то обиды, неприятное ощущение вполне себе было обоснованным. Ближе к вечеру того же дня, в дверной звоночек пару раз позвонили. Блондин пошёл открывать в домашних бежевых штанишках в красную клеточку, да в большой домашней футболке, которая была настолько огромной, что иногда падала с плеча. Феликс всегда ходил в огромной одежде дома, так было куда комфортнее. Открывает дверь и видит Чанбина с огромными пакетами еды. Неприятные ощущения вновь нахлынули с головой, поэтому Ли как-то кратко улыбнулся, хмыкнул и впустил внутрь. В эту встречу оба чувствовали себя неловко, а поговорить не могли совсем. Перемолвились парой фраз и молчали, сготовили какие-то вкусняшки и сели на диван смотреть дораму в зале. Обычно Феликс громко хохотал, а сейчас молчал, не произносил и слова, выстраивал диалог в своей голове и не сдержался, поставил на паузу сериал, повернулся к юноше и такого произнёс: — Я нравлюсь тебе? Чанбина как-то это обескуражило и он сидел в ступоре, собирая свои мысли в кучу. — Я не жду, что ты ответишь взаимностью, но ты сам знаешь, что нравишься мне, тогда зачем соглашался на свидания? Зачем вообще давал надежду и шёл навстречу, если в конечном итоге ты решаешь не замечать моего существования и уйти общаться с друзьями, — он произносит это на одном выдохе. Накопилось действительно очень много за это время, стало чуть легче сейчас — когда выговорился так, как оно есть на самом деле. — С чего ты взял, что безразличен? — Чанбин действительно произносит это с каким-то удивлением, — Да, я не говорил тебе о влюбленности, но мне было приятно проводить с тобой время.. Ох, Ёнбок, — он выдыхает, почесав свой затылок, — Мне жаль, что я вызвал у тебя такие мысли в голове.. Сейчас его голос спокойный, рука касается чужой руки и брюнет как-то голову в бок опускает. — Вот как.. Они молчали ещё минуты две, пока в голове Феликса был пожар. Тревожные мысли поглощали мозг и дрались с действительностью, которая путалась между собой, создавая клубок нитей. Блондин смотрел в одну точку, кажется, не моргая даже. — Ты завоевал, — резко начинает Чанбин, смотря на непонятливое лицо блондина напротив себя, — Моё сердце. Фраза оседает в голове, серьёзный голос пробивает до дрожи и как только Феликс собрался открыть рот, чтобы уточнить правильно ли он понял эту фразу, его губы накрывают чужие. Сначала он округляет глаза от неожиданности, сердце бешено бьется и, кажется, вовсе выпрыгнет из груди. Дыхание учащается у обоих. Брюнет умело целуется, проталкивает язык в чужой рот, со всей аккуратностью и нежностью орудует там. Ёнбок плавится, его ведёт как от градуса алкоголя, особенно когда рука, державшая его руку, перемещается на ногу, оглаживает её, немного сжимает, что домашние штаны комкаются, а тело горит. Они как-то невесомо передвигаются и Феликс оказывается прижатым между диваном и обворожительным брюнетом. Прежде чем в очередной раз провести языком по губам, Чанбин немного отстраняется, заглядывая в лицо напротив себя, чтобы сказать тихое: — Я не буду заставлять тебя.. На этих словах ноги блондина обвивают чужую талию, прижимают к себе вплотную, поэтому юноша замолкает, вновь нависая. Они встречаются глазами, пытаясь прочесть в них всё недосказанное раньше. Всё то, что они хранили в себе до этого момента и оказываются в ловушке. Ловушке, которую сами же создали, загоняя себя по углам. Руки Ёнбока медленно лезут под чужую футболку, а румянец медленно стал покрывать его щеки. Он не опытный в таких вещах от слова «совсем», а ещё не понимает каким образом юноша над ним выглядит так сексуально. Вид снизу заставляет его сердце биться ещё чаще, чем это происходило обычно. Чанбин сглатывает ком в горле, наконец немного отступая назад, садясь и наконец стягивает с себя футболку, открывая блондину вид на свой торс. Честно говоря, Феликс не был готов к такому.. Он неосознанно тянется к шее, касается её кончиками пальцев, а затем ведёт. Ведёт щекоча кожу, а для брюнета это прикосновение обжигает, дыхание заметно сбивается. Подушечки доходят до грудной клетки, проводят по середине, а затем останавливаются на кубиках торса, надавливают, обводят. Ли льстит такая реакция на прикосновения, он кусает свои губы, лишь бы скрыть улыбку. Феликс сейчас выглядит таким воистину домашним, это подмечает для себя даже сам брюнет. Волосы взлохмачены, домашние штаны помяты, а большая футболка спадает с плеча. Это всё становится таким атмосферным, что где-то в глубине души Со хочет просто зацеловать это тело перед собой, хотя почему в глубине души, он и сейчас хочет. Наклоняется к шее, высовывает язык, проводит влажную дорожку от ключиц до шеи и оттуда до уха. Феликс глаза закатывает, вздымая грудью все быстрее и быстрее, а таз немного приподнимается в попытке потереться хоть об что-то. Невыносимо. Связь с реальностью теряется, блондин не замечает, как с него снимают штаны и он, откровенно говоря, краснеет до ушей. — Всё в порядке. Я остановлюсь, если ты захочешь, — Чанбин ласково проводит по алой щеке ладонью и медленно опускается вниз, выбираясь из ловушки чужих ног. Почему-то только от этих слов стало спокойнее и на несколько секунд Феликс даже расслабился, откинув назад голову, но затем громко ахнул, когда почувствовал на себе чужие губы, они расцеловывали сначала низ живота мелкими движениями, а затем добрались до боксеров, начиная выцеловывать очертания члена. Кажется, именно в эту секунду Ли подумал, что было бы неплохо провалиться сквозь землю, но несмотря на это было интересно что же будет дальше. Феликс опускает голову на юношу, стоявшего на коленях возле него, а затем ловит взгляд брюнета, отчего член нервно дергается и Чанбин это чувствует, аккуратно снимая белье. Мышцы напрягаются, блондин глаза закатывает от удовольствия, его член берут в рот и так развратно вылизывают. По помещению раздаются чмоканья и это ещё больше смущает, Феликс тянется и укладывает одну из ладоней на тёмную макушку и впивается в них пальцами, не давит, просто держит. На вторую руку упирается, пытаясь держать равновесие. Чанбин знает своё дело, будто уже уведомлен где и какие слабые места. Например: кусает за внутреннюю часть бедра, отчего Феликс вскидывает таз, садится обратно. Или когда брюнет дует на влажную голову и тут же берет в рот до упора, давя горлом. Это все заставляет Ли биться от удовольствия и гнуть спину до боли в пояснице. Так приятно и мучительно одновременно, воздуха в лёгких будто не хватает. Ёнбок держит себя из последних сил, чтобы просто не кончить и сдерживается. Чанбин наконец вынимает твёрдый член из рта и чуть улыбается, вновь усаживаясь между чужих ног. Уши Ли вновь краснеют от такой позы. Чанбин давно не девственник и всегда в кармане держит пару презервативов, да небольшой тюбик смазки, даже сейчас прогадал. Он смотрит в чужие глаза, будто ищет в них сомнение, но нет — сейчас там огонь, желание и страсть к неизведанному, поэтому он с осторожностью выдавливает содержимое тюбика на пальцы, смазывает их и выдыхает. В следующую секунду он ищет подходящую подушку и кладёт её под чужую поясницу, отчего Феликс, кажется, уже слышит как участилось собственное сердцебиение. Все движения мягкие, заботливые, Ли плавится. Он не прослеживает как холодные пальцы подставляют к сфинктеру и осторожно вводят один на первую фалангу. Блондин ахает, это правда причиняет небольшой дискомфорт, а не боль. Палец вводят на вторую фалангу, немного больно, но терпимо. Чанбин не старается быстро растянуть, скорее даёт привыкнуть, останавливаясь на пару секунд, а затем чуть вытаскивает и вводит до упора, Феликс напрягается от этого действия, но свободная рука юноши чуть оглаживает бедро успокаивающе, поэтому он старается отбросить беспокойство. На растяжку уходит примерно минут пять или семь. Именно до того уровня до которого необходимо и болезненных ощущений не вызывало, Чанбин прослеживал каждый свой шаг и спрашивал об ощущениях со стороны, получая ответы в виде аханья, но это, несомненно, льстило. После всех необходимых манипуляций Чанбин накатывает на свой член презерватив и подставляет его к колечку мышц, замечая напряжение в лице юноши. Он тянется к чужой щеке, чуть наваливается и вновь целует. Целует нежно, чувственно и так развязно одновременно, что слюни текут по подбородку. Феликса вновь ведёт от этого чертового градуса с именем Чанбин. Кажется, тогда он и не замечает, как в него входят наполовину, а затем до упора, это чувствуется уже когда стенки болезненно сжимают внутри себя член и блондин ахает от ощущений, привыкает. Брюнет не торопится, усыпает поцелуями щеки, нос, затем шею и осторожно двигается внутри, постепенно набирая темп, чем Ли в очередной раз ведёт. С каждым разом эти аханья становятся громче и теперь, когда в него вбиваются с такой силой, он гортанно стонет, благо стены это позволяют. Чанбин сам хрипит, чёлка липнет к лбу и мешает смотреть прямо перед собой — на возбуждённое лицо Феликса, который вот-вот кончит. Ли замечает это и тянется к его лицу, убирая тёмные пряди от глаз и обнимает большие плечи, затем переводит руки за спину, оставляя пару царапин. Спустя несколько секунд, брюнет замедляется и шепчет в губы что-то вроде: «Поменяем позу?» и улыбается, осторожно переворачивая блондина на бок и устраиваясь позади. Теперь он вбивается с новой силой, но под другим углом, придерживая чужую ногу на высоте. Ли так хорошо, это видно и слышно, это чувствуется. Чанбин наклоняется, начиная кусать чужую шею так злосчастно и оставляя следы. Ёнбок воздух глотает, кажется его критически нахватает сейчас. Они кончают поочерёдно: сначала Феликс, а затем через пару толчков Чанбин. Кажется, их ожидало ещё пару раундов, после которых Феликс завтра вообще не встанет, а если и встанет, то рухнет на землю от боли в теле, но в это утро он точно будет знать, что на кухне его ждёт кофе, горячие оладьи и страстный любовник с именем Со Чанбин, который медленно, но верно из «любовника» переходит в звание «парень».