moonlike snow

кэйа внезапно вырывается из сна, чтобы обнаружить себя в безбожно ранний час в совершенно пустой комнате. за окном всё ещё темно, и оттого вокруг ни зги не видно. но ему холодно. ему не должно быть холодно. он точно помнит, как он засыпал несколько часов назад. недовольно поморщившись, он ступает на ещё более холодный, чем хлопковые простыни, пол. это немного пробуждает — что не очень радует, потому что план его сейчас: найти — вернуть в кровать — тут же уснуть снова. кэйа, однако, промаргивается, и тьма расступается перед его взглядом. он накидывает плед на плечи, чтобы совсем не замёрзнуть, и выдвигается на поиски. пропажа находится на кухне. стоит в ослепляющем лунном свете с чашкой в руках. задумчивый взгляд — куда-то в окно, не на луну, а мимо нее. большой палец скользит по стеклянному ободку. альбедо даже не замечает, как кэйа приближается, шурша слишком длинной тканью по полу. создаётся впечатление, будто он спит на ходу. альбедо вздрагивает, когда к нему прижимаются со спины, руками обвивая где-то под грудью. — не спится? — спрашивает кэйа полушепотом, украдкой целуя за ухом. накрывает плечи пледом, утягивая в себе в кокон. альбедо мотает слабо головой и немного запрокидывает ее на сгиб чужой шеи. отвечает: — проснулся от того, что было жарко. кэйа хмурится. лето уже сгорело, и от тепла остались только безжизненные угли. по ночам уже приходили заморозки. даже сам кэйа, будучи с холодом на «ты», начинает дрожать каждое утро, когда вылезает из-под одеяла. альбедо же даже сейчас скидывает с плеча кусок пледа, утыкая его куда-то между своим плечом и чужой грудью. подставляется пробирающему до костей ветру из окна. — жарко? — переспрашивает кэйа, тоже всматриваясь в освещенное луной ночное небо. ненавязчиво оглаживает чужую кожу, обводя круги большими пальцами где-то на животе. от яркого белого света немного режет глаза. но дыхание альбедо у него на щеке и чужие руки легшие поверх его собственных — спокойствие, глубокое, всепроникающее, укореняющиеся. дискомфорт — лишь незначительный негативный элемент на фоне приятного момента. альбедо внезапно хихикает: — ты горячий, ты знал об этом? — бормочет тихо. аквамариновые глаза, прищурившиеся в улыбке, глядят на кэйю снизу вверх — невинно, будто он не думает о двойном подтексте сказанных им слов. будто. кэйа расходится беззвучным смехом и утыкается носом в растрепанные пшеничные волосы, едва не промахиваясь и не ухая головой на плечо альбедо. — не знал, что у вас талант к каламбурам, господин главный алхимик, — хихикает в ответ. как-то по-глупому выходит. по-детски. альбедо разворачивается к нему окончательно. чашка находит свое пристанище на столе. он внимательно осматривает лицо кэйи, подбородок, шею, ключицы, будто пытается найти ответ на экзистенциальную задачу. кэйя, глядя на него, продолжает улыбаться, пока альбедо проходит ладонями по его плечам. плед ненароком падает на пол — ветер тут же радостно прилипает к телу, по спине пробегают мурашки. кэйа кладет руки на чужую спину, заключая в ненавязчивые объятия. — а если серьезно, — продолжает альбедо. — от тебя тепла — как от хорошей печки. я проснулся как углями обложенный. как можно спать в таких условиях? — скользит руками куда-то за шею, слегка нажимая. кэйа понимающе мычит, всматриваясь полуприкрытыми глазами в черты лица альбедо. — и поэтому ты решил бросить меня? — без особых стараний дуется он, крепче прижимая к себе. — пошел остыть. — кивает альбедо в ответ. кэйе это кажется забавным. то, как у него, во многих смыслах являющимся воплощением холода, вечно теплые руки. и как это тепло несовместимо с вечно ищущим холода альбедо. ещё более забавной ему кажется внезапно промелькнувшая хитрая мысль. с кончиков пальцев срывается столп снежинок, скользит по спине альбедо, взрывается фейерверком, отражая лунный свет, где-то за его шеей. альбедо вздрагивает, впивается ногтями кэйе в загривок — и от резкой боли идея с шуткой тому уже не кажется столь забавной. зуб за зуб, как говорится. альбедо хмурится, губы поджимает. — ну и зачем? — спрашивает. — помогаю тебе остыть, — спокойно улыбается кэйа — уже без тени веселости. альбедо лишь устало вздыхает: — только если с изумительными крио-навыками ты владеешь еще и способностью к лечению обморожений. кэйа не имеет. поэтому только вздыхает, вторя альбедо, смотрит на него из-под полуприкрытых ресниц со смеющейся нежностью, пока тот глядит куда-то ему в грудь — опять зависает, засыпая на ходу. кэйа пригибается, подхватывая плед с пола, снова накидывает на плечи, оборачивает вокруг альбедо — тот в этот раз не сопротивляется, поэтому кэйа начинает растирать пострадавшую спину. вслед за плавными движениями рук под пледом расползается прохлада — в этот раз спокойная, приятная. в нос ударяет морозный запах — будто мята с вершины драконьего хребта, самая освежающая во всем тейвате. они любят заваривать чай с ней. альбедо жмурится в одобрении. обхватывает его руками за торс, прижимается ближе, устало кладет голову на чужое плечо. кэйа проматывает в голове сегодняшнюю ночь и не может не засмеяться тихо от понимания, что альбедо холод усыпляет. — кажется, пора возвращаться в кровать, — шепчет он. альбедо только кивает, не отрываясь от его плеча. еще немного стоит, не двигаясь с места, а потом бормочет в чужую шею: — можешь оставить крио еще ненадолго? будь воля кэйи — он бы оставил его на всю ночь. но пока что он решает просто поработать над поиском баланса — лишь бы самому не проснуться продрогшим.