Дневник художника.

Бесконечные просторы искусства. Что может быть ещё более душевным, как не уединение с самим собой за какой-то интересной книгой? Или может игрой на инструменте? Так находит себя почти каждый. И каждый желает душевного уединения. Очередной цветной мазок ложиться на светлые нити полотна. Все они смешиваются воедино, добавляя простому наброску эмоциональную окраску, по которой и определяется настроение творца. Студия освещалась только слабыми светильниками, что стояли у самой натуры, и океан из арома-свечей. Можно сказать: это было единственным местом, где каждый вечер было очень тихо. Не слышалось ни единого шороха из вне. Сегодня, Рюноске Акутагава — владелец достаточно востребованной художественной студии Йокогамы, выполнял очередной заказ. Студия пользовалась не малой популярностью. В основном, причиной тому было — настроение мастера. Каждая картина была уникальна. Каждый взмах кистью не повторялся никогда, и в каждый из них была вложена частичка души самого художника. Время уже близилось к полуночи, но заканчивать такую работу на этом совсем не хотелось. Приходилось заставлять себя отрываться от запаха масляных красок на деревянной палитре. От творческого беспорядка, что почти всегда преследовал этот кабинет. И, в конце концов, тот же аромат свечей, что въелся в голову, оставляя приятные воспоминания о любимой работе. Но, были у всей этой ситуации и изъяны. Уж больно не социальным человеком был этот худощавый творец. Казалось, каким образом он вообще оказался на подобной работе, стараясь особо не поддерживать контакт с большим количеством злосчастных людей с большими кошельками? Хотя, что с них взять? У всех на уме панты да и только. Взяв волю в кулак, мужчина медленно поднялся с места, напоследок, оценивающе рассматривая проделанный труд. — Эхх… Могло быть и лучше. Но, наконец я свободен от бешеных сроков. Можно найти время и повозиться с парой или тройкой работ. — хриплый голос, что буквально плавал в словах после нескольких кружек кофе, раздался тихим эхом по помещению, заставляя крохотное пламя каждого светила содрогнуться. Длинные пряди, что ранее были собраны в небрежный пучок на самой макушке, распались, обромляя худое лицо, как только измазанные пальцы коснулись кисти, которая, судя по всему, чаще всего служила спицей. Брюнет попытался привести в порядок своё рабочее место, но чего ожидать от одинокого художника? Он всего-то закроет краски и вымоет кисти, разложив их на места. Так, комната оставалась абсолютно прежней. Даже недоделанная картина оставалась в том же положении. Сейчас для художника было важнее привести в порядок себя. В конце концов, он был вынужден хотя бы на людях выглядеть, как это подобает нормальному человеку. Прохладные капельки воды обводят черты лица. Лёгкая горбинка на носу была почти полностью в оковах краски. То ли он пытался почесать нос во время работы, то ли и сам не заметил, как кисть прошлась по коже. И таких пятен нужно было отмыть ещё кучу. От чего, собственно, бледная, как тот же холст, кожа наливалась кровью и некоторое время немного неприятно пекла. Кабинет был закрыт на замок. Теперь мастера никто и не отличит от простого прохожего. Теперь это такой же серый человек, в темном берете и кофейном пальто, и только тишина могла дрогнуть от стука каблука по мокрому асфальту.