From the abyss to the sky

В мире, где каждый шаг и каждый взгляд имеют значение, встреча двух старых знакомых в коридоре театра могла бы показаться случайностью. Но не для Киришимы и Бакуго. Они стояли напротив друг друга, разделённые не только расстоянием, но и тяжестью прошлого. Взгляд Бакуго был холоден и отстранён, словно он мог сквозь Киришиму видеть саму пустоту. А Киришима? Его глаза были полны боли и тоски, словно каждый миг, проведённый вдали от Бакуго, был для него вечностью. Их отношения можно было бы описать как бурю эмоций, скрытую за занавесом равнодушия. Они были как две звезды, сблизившиеся слишком близко, чтобы не вспыхнуть, но и не слишком далеко, чтобы забыть о существовании друг друга. Когда занавес поднялся, началась новая глава их истории. История, которая началась с презрения, но обещала развернуться в нечто большее. Ведь любовь, как и театр, может начаться с занавеса, а может с вешалки, и никто не знает, что ждёт их за его пределами.

***

Свет софитов ослепительно освещал коридор, отражаясь в блестящих поверхностях и создавая иллюзию звёздного неба. Киришима стоял, уперевшись спиной в стену, его красные волосы казались пламенем в этом свете. Бакуго медленно подошёл к нему, каждый его шаг был отмерен и точен. — Ты всё ещё так же реагируешь на меня, Кири, — произнёс он, его голос был тих, но каждое слово ударяло прямо в сердце. Киришима поднял голову, его глаза встретились с глазами Бакуго. — Кацуки, — едва слышно выдохнул он, и в этом слове было столько эмоций, сколько Бакуго не слышал уже долгие годы. Так началась их история заново, полная боли и надежды, страха и желания. История, которая могла бы быть лишь зановесочной, но обещала стать чем-то большим?

***

Тишина коридора была нарушена только их дыханием и далёкими звуками оркестра. Бакуго сделал шаг вперёд, уменьшая расстояние между ними. — Я не ожидал тебя здесь увидеть, — сказал он, его голос был спокойным, но в его глазах теперь читалась неопределённость. Киришима отвёл взгляд, словно пытаясь скрыть свои чувства. — Я… Я пришёл за ответами, — произнёс он, каждое слово казалось ему тяжёлым камнем. — За теми ответами, которые ты так и не дал мне. Бакуго замер, его взгляд стал твёрже. — Ты знаешь, что я не могу тебе их дать. Не здесь, не сейчас. — Его слова были резкими, но в глубине души он знал, что Киришима заслуживает правды. — Тогда когда, Кацуки? Когда ты будешь готов? — Киришима сделал шаг вперёд, его глаза вновь встретились с глазами Бакуго. — Мы не можем так продолжать. Эта неопределённость… Она убивает меня. Бакуго почувствовал, как старая рана в его сердце снова начала кровоточить. — Я знаю, — тихо сказал он. — Я знаю, и я извиняюсь. Но есть вещи, которые должны остаться в прошлом. В этот момент звуки оркестра стихли, и начался антракт. Зрители начали выходить в фойе, их голоса и шаги заполнили пространство вокруг. Киришима и Бакуго посмотрели друг на друга, понимая, что их разговор должен быть отложен. — Поговорим позже, — произнёс Бакуго, прежде чем повернуться и уйти в толпу. Киришима остался стоять один, его сердце было полно смешанных чувств. Он знал, что Бакуго прав, но каждая часть его существа жаждала разрешения их истории. Киришима медленно отошёл от стены, каждый его шаг отражал внутреннюю борьбу. Он чувствовал, как в его груди сжимается что-то вроде тяжёлого камня — это была боль от неразделённых чувств и нерешённых вопросов, которые он так и не смог высказать Бакуго. Он возвращался в зал, где свет софитов играл на его волосах, отбрасывая длинные тени на пол. Киришима пытался сосредоточиться на предстоящей музыке, на движениях артистов на сцене, но его мысли были где-то далеко. Он думал о Бакуго, о том, как тот стоял перед ним, такой решительный и в то же время такой уязвимый. «Когда же ты откроешься, Кацуки?» — повторял он про себя. «Когда ты позволишь мне увидеть твою истинную сущность, скрытую за маской гнева и силы?» Киришима знал, что ответы, которых он ищет, не придут легко. Они требуют времени, и возможно, ему придётся ждать дольше, чем он хотел бы. Но он также знал, что не может отступить. Он должен будет продолжать искать момент, когда Бакуго наконец-то сможет открыться и поделиться тем, что держит в себе. С этими мыслями Киришима сел на своё место, глаза его были прикованы к сцене, но сердце его было с Бакуго. И когда занавес вновь поднялся, он точно понял, что их история ещё не закончена.

***

И вот, сидя в зале, Киришима чувствовал, как каждая нота музыки отзывается в его душе. Он понимал, что его чувства к Бакуго — это нечто большее, чем просто дружба, — бывшая дружба, — или восхищение. Это было что-то глубокое и необъяснимое, что заставляло его сердце биться быстрее при одной лишь мысли о нём. Свет софитов теперь казался ему теплым и мягким, словно он обнимал его, пытаясь утешить и поддержать в этот момент сомнений и раздумий. Киришима вдруг осознал, что не важно, сколько времени ему придётся ждать. Он готов был ждать вечность, если в конце концов это приведёт к тому, что Бакуго откроется ему. Он взглянул на сцену, где артисты продолжали своё выступление, их движения были полны страсти и эмоций. И в этот момент Киришима пообещал себе, что будет рядом с Бакуго, поддерживать его, независимо от того, сколько испытаний им предстоит пройти вместе. Он знал, что их путь будет тернист, но он также знал, что истинная сила — в их единстве и взаимопонимании. — Мы с тобой одной крови, Кацуки, — шептал он про себя. — И я буду рядом, пока ты не поймёшь, что можешь доверять мне так же, как я доверяю тебе.

***

Концерт подходил к концу, и Киришима чувствовал, как напряжение в зале нарастает. Все замерли в ожидании финального аккорда, когда вдруг двери зала распахнулись, и в проеме показался Бакуго. Его взгляд был решительным, а походка уверенной. Он прошел сквозь толпу, не обращая внимания на удивленные взгляды, и остановился рядом с Киришимой. — Ты был здесь… — Произнес Бакуго, его голос звучал сдержанно, но в глазах читалась забота. Киришима кивнул, не в силах отвести взгляд от друга, который внезапно появился рядом с ним в самый неожиданный момент. — Я… Я хотел понять, что чувствую, — начал Киришима, но Бакуго поднял руку, останавливая его. — Не нужно объяснять. Я видел, как ты смотрел на сцену. Ты был слишком поглощен музыкой, чтобы заметить меня, — сказал Бакуго, и в его голосе прозвучала нотка юмора. Киришима улыбнулся в ответ, осознавая, что Бакуго прав. Он действительно был поглощен музыкой, но теперь, когда Бакуго был рядом, музыка отошла на второй план. — Тогда… Ты простил меня? — Неуверенно спросил Киришима. Бакуго смотрел на него несколько секунд, затем медленно кивнул. — Да, я простил тебя. Но не потому… То есть. И прощать было не за что. И… возможно, потому что я тоже что-то чувствую, — признался Бакуго, и его голос снова стал сдержанным. Киришима почувствовал, как его сердце забилось еще сильнее. Он не ожидал таких слов от Бакуго, но они были лучшей музыкой для его ушей. — Спасибо, Кацуки, — прошептал он, и в его глазах появились слезы радости. — Я всегда буду рядом.

***

Балкон театра погружен в темноту, лишь слабый свет фонарей пробивается сквозь плющ, обвивающий балюстраду. Луна скрыта за облаками. Киришима и Бакуго стоят на краю, молча, их силуэты едва различимы в полумраке. Воздух наполнен ожиданием. Бакуго, скрестив руки на груди, глядит в ночь, его брови нахмурены. Киришима, стоящий рядом, наблюдает за ним, чувствуя неловкость, которая медленно заполняет пространство между ними. Наконец, Киришима делает шаг вперед. Его движения точны, словно выверены, но в его глазах читается нерешительность. Он останавливается перед Бакуго, их взгляды встречаются. Мир вокруг них кажется замершим. — Бакуго, — тихо начинает Киришима, — Я… Он не заканчивает фразу, вместо этого кладет руку на шею Бакуго, притягивая его ближе. Бакуго дышит резко, но не отталкивает его. Их губы встречаются, и на мгновение все сомнения исчезают, оставляя после себя только тепло и близость. Их губы разделяет лишь тихое дыхание, и каждый из них знает, что это момент истины. Бакуго чувствует, как каждая мысль стирается из его головы, оставляя место только для этого мгновения. Он отвечает на поцелуй, и их движения становятся более уверенными, более страстными. Время кажется замедлившим свой бег, и в этом мире, где только они двое, ничто другое не имеет значения. Теплота их близости растопила последние сомнения, и теперь каждое прикосновение наполнено обещанием и преданностью. Бакуго чувствует, как сердце Киришимы бьется в унисон с его собственным, их дыхание смешивается, создавая единую мелодию. Он позволяет себе забыть обо всем на свете, кроме человека в его объятиях; кроме своего желания расплакаться прямо здесь и сейчас. Мир вокруг них продолжает свое вращение, но для Бакуго и Киришимы время остановилось. Они погружены в океан чувств, где каждая волна уносит их все дальше от реальности. С каждым мгновением, проведенным вместе, их связь становится только крепче, и Бакуго осознает, что не хочет этого момента конца. Когда они наконец отступают, чтобы перевести дух, их взгляды встречаются, и в глазах Бакуго Киришима видит отражение всех своих чувств; эти чувства — их единство, его исчезнувшее виденье смерти в этих раскаленных красных глазах. Это мгновение истины становится началом новой главы в их жизни, главы, где они будут писать историю вместе, шаг за шагом, поцелуй за поцелуем. Бакуго стоял перед Киришимой, его взгляд был тверд и непреклонен. Но в глубине его глаз таилась буря эмоций, которые он так старательно скрывал от всех. Киришима смотрел на него с теплом и пониманием, его присутствие было как тихая гавань в сердце бури. — Ты всегда был рядом, — тихо произнес Бакуго, его голос едва слышен над шумом окружающего мира. — Ты никогда не отступал, даже когда я отталкивал тебя. — Киришима лишь крепче сжал его руку в ответ, словно передавая свою силу и поддержку через этот жест. Внезапно, по щеке Бакуго скатилась одинокая слеза — первый признак его уязвимости, который он позволил себе показать. Это была слеза не столько горечи, сколько освобождения от тяжести, которую он нес на своих плечах слишком долго. Киришима мягко обнял его, и Бакуго, наконец, позволил себе упасть на его плечо. В этот момент, время, казалось, остановилось, и вся его сила, вся его гордость — все ушло, оставив его просто человеком, ищущим утешения. — Спасибо тебе, — шепчет Бакуго, его голос дрожит от неожиданных эмоций. Киришима не отвечает словами, но его объятие крепнет, словно он хочет сказать: «Я всегда буду здесь для тебя». И в этом тихом обещании Бакуго находит то, чего искал — понимание и принятие. Добро, зло, ненависть, любовь, тайны вселенной : всё это теперь неважно. Теперь есть только они, только их сердца, бьющиеся в такт, и больше никогда не покинувшие друг друга даже на мгновение.