Малышка, давай подрайвим

Ники доедает честно стащенный из магазина Хисыном пудинг, облизывая палец на предмет остатков сладкого. Телефон не переставая трезвонит, а на его экране то и дело появляется «мама». Ники даже не смотрит на него. Заряда осталось процента четыре. Скоро он сядет и этот бесящий звук наконец прекратится. Рики не берет трубку, потому что это бесполезно. Родительница опять будет щебетать в ухо, что прогуливать это плохо, что на самом деле Ники хороший мальчик и будет предлагать (но в самую последнюю очередь) перевестись в другую школу, где не будет подозрительных компаний, которые, по ее мнению, плохо влияют на сына. Ники терпеливо выслушает, завершит звонок, а потом будет выслушивать все тоже самое дома. Именно поэтому он вот уже две недели живет у Хисына и за все это время ни разу не посетил злосчастную школу, где все наигранно улыбаются ему, а преподаватели, будто специально, делают на нем акцент и мерзко тянут «Рики-кун, не слишком быстро говорю?». Ники остоебало такое излишне трепетное отношение к себе. Он не тепличное растение, ему не нужно стопроцентное внимание, он прекрасно слышит и замечательно успевает все записывать, и дополнительные задания по корейскому ему не нужны, и в клубы он вступать не будет и господи да когда от него просто отъебутся то наконец? Он что, один гребаный японец во всей школе что ли? Телефон, наконец, вибрирует, уведомляя о своем выключении, и Ники вздыхает, бросая баночку из-под пудинга в мусорку. Промахивается, правда, но поднимать даже не планирует. Осень выдалась холодной. Свежий воздух забирается под потрепанный хисынов адик, провоцируя толпу мурашек. Ники передергивает, но он не собирается жаловаться на какой-то там холод. Он ждет Хисына, чтобы тот наконец соизволил отвести его познакомиться со своей уличной бандой. Ли был первым и единственным, кто захотел общаться с Ники после того, как он набил морду однокласснику, за то, что тот вылил на него свой сраный клубничный йогурт. Он влил его в тусовку практически сразу, рассказал что да как и к кому лучше не цепляться. Ники с подозрением отнесся к старшему, но, когда полетал по салону на скорости сто пятьдесят, понял, что никогда еще в жизни не был так счастлив. Ники не хотелось садится за руль, его вполне устраивало место пассажира сзади. Ли даже разрешал ему поднимать люк и высовываться из него. Однажды они даже удирали от полиции. Те на следующий день пришли в школу, а мама, узнав об этом, запретила сыну общаться с хеном. Послушал ли он ее? Нет конечно, Ники вообще никого, кроме себя и хена не слушает. Не доверяет и сам знает, что для себя лучше. Звук тарахтящего мотора выводит Ники из транса. Он тут же подрывается с места, сует в карман штанов сдохший телефон и выбегает на дорогу. Хисын резко тормозит, так, что Нишимура с силой бьет ладонями по капоту и откидывается назад, громко смеясь. — Блять, ты с дуба рухнул? — Хисын наполовину вылезает из окна. На нем какие-то дурацкие черные очки и байкерская куртка, больше его размера на два, — залезай давай, хорош херней маяться! — Ли исчезает в салоне, заводя мотор. Его примеру следует и Ники. Он хлопает дверью на пассажирское сиденье, тут же получая в лоб, — нежнее, блять, — ворчит старший, пока Ники разваливается сзади, хитро ухмыляясь. Ники предупреждает хена о том, что ему, возможно, будет названивать его мать, но Хисын смеется, говоря, что кинул ее номер в черный список еще в самом начале их общения. Ли включает какое-то радио и по привычке просит Нишимуру пристегнуться. Ники, перелезая через сиденье, тянется к бардачку и вытаскивает оттуда двухнедельную открытую жвачку, бросая одну в рот. Хисын хмыкает, что он однажды себе так зубы сломает, если будет брать в рот что попало. Ники посылает его на японском и ложится сзади, устремляя взгляд в потолок. Рычание мотора действует успокаивающе, а машина, постепенно набирающая скорость, будто летит по дороге, подрезая менее скоростные иномарки и без зазрения совести проскакивая на красный свет. До Нишимуры только и успевают доноситься удаляющиеся возмущающиеся гудки. С лица все не хочет спадать ухмылка. Он чувствует, будто может все и больше. Охуенно. Они покидают город и уже минут через двадцать оказываются на заброшенном аэродроме. У Хисына открыто окно, потому что он ездит исключительно с пафосно вытащенной рукой, и именно поэтому, еще только подъезжая к месту встречи, Ники уже слышал громкие басы, заразительный смех, а глаза приходилось щурить из-за многочисленной подсветки. Когда он спросил у Хисына сколько вообще человек входят в банду, тот пожал плечами: «человек сорок я точно знаю». Ники нетерпеливо ерзает по сиденью, уже предвещая, как будет зависать тут с крутыми ребятами и участвовать в гонках на скорость в роли кричащего спутника. Ему не терпится наконец познать вкус настоящего адреналина. Машину Хисына замечают сразу и несколько компаний, трущихся возле дорогих гоночных тачек, поднимают руки с красными стаканчиками, приветствуя собрата оглушающими воплями. Ли ржет во все горло, поддает газу и с разворота встает рядом с абсолютно черной тонированной машиной. Ники выскакивает из салона вслед за хеном. На Хисына тут же обрушивается шквал из объятий и крепких потрепываний по плечу, пока Рики стоит чуть поодаль и рассматривает присутвующих. Аэродром заполнен почти наполовину, может чуть меньше. Фары горят, у каждой машины своя музыка, смешивающаяся в итоге в какую-то несуразную какофонию, парни и девушки сидят на капотах, каких-то коробках из-под фруктов и просто на земле. Все рьяно беседуют о чем-то. Ники запинается всего на мгновение, а его уже обхватывают за шею и кричат в самое ухо: — А ты, значит, тот самый Рики-кун? Человек пятнадцать счастливо улюлюкают, когда практически навалившийся на него парень треплет Нишимуру по волосам и предлагает отпить из своего стакана. — Что это? — Ники с подозрением осматривает неоново-зеленый напиток. — Да хуй его знает, — жмет плечами парень и компания во всю глотку принимается гоготать. Вообще, Ники всего шестнадцать и по правилам ему нельзя пить алкоголь, но ведь правила созданы для чего? Чтобы на хую их вертеть, вот именно. Ники залпом осушает стакан под всеобщее одобрение. Химозная жидкость попадает в нос и сразу после этого в голову. Ники вздрагивает всем телом, смеясь, что его, кажется, уже накрыло. Ребята в компании оказываются на редкость приятными. Они разговаривают о гонках и Ники с удовольствием принимает участие в дискуссиях. Кто-то, узнав, что Рики ездит только в качестве пассажира, изъявил желание прокатить младшего, но получил жесткое от Хисына «в другой раз, ему надо освоиться». Хен был прав, но прав не до конца. Освоился он буквально минут за десять. По их прошествии, уже знатно надравшийся Рики, во всю глотку пел с каким-то незнакомым парнем русские песни, не разбирая слов, но поддакивая, когда тот возникал: «ну душевно же, скажи, а!». Ники предлагают закурить, и он с радостью соглашается, но не успевает донести сигарету до губ, как получает болезненный толчок в бок и рядом оказывается незнакомец, которого Ники сначала не замечает по трем причинам: во-первых, он на две головы ниже самого Рики, во-вторых, в нем уже как минимум литр этого странного алкоголя, непонятно откуда нашедшегося вообще тут и, в-третьих, на незнакомце был черный бомбер, а кто в здравом уме будет замечать черное, когда вокруг кромешная тьма? — Это еще что за хуйня? — явно намекая на Ники, раздраженно выдает незнакомец. Нишимура замечает массивную цепь на шее с какой-то подвеской, что отсвечивает и чуть слепит, из такого же грубого металла браслет на правой руке и, когда парень, наконец, поворачивается к нему лицом, белую футболку, что в свете фар светится, словно она сделана из крыльев ангелов. Или крылья ангелов не светятся? Откуда, блять, это знать Ники, что вообще за идиотские мысли? В лице напротив столько неприязни, но Ники не впервой видеть ее в свой адрес. Он все же закуривает сигарету, сплевывает парню под ноги и, чуть склонившись, шипит: — Ты кого хуйней назвал, а, гном? Ники в момент отстраняется, стоит парню замахнуться на него. Кулак пролетает в миллиметре от лица Рики, но в конечном счете летит мимо, вызывая раздражение у нападавшего. Их разнимает Хисын. Но злится почему-то хен именно на него, на Ники, а не на этого ебанутого, что грубит при первой же встрече. — Хен, сорян, он не знает, что говорит, — пытается оправдать его Ли. Ники в шоке смотрит на Хисына, пытаясь вырваться из крепкого захвата, — он в говно. — Нахер ты приводишь сюда малолеток и спаиваешь их? — старший цыкает, выхватывая у рядом стоящей девушки пачку и закуривая, — че это за фрукт? — Это Ники, — упомянутый все еще пытается безуспешно вырваться. Да что его держат, будто он буйный какой-то?! — младший со школы. — Че? — на лице парня выступает издевательский оскал, — Ники? — Он из Японии. — Ну так пусть валит в свою Осаку, нахуй он нам тут нужен? — благодаря кивком за прикур, говорит парень. — Я из Окаямы вообще-то, — фыркает Нишимура, в итоге дергая Хисына и наконец освобождаясь от его рук. — Да похуй, пиздуй отсюда, — сделав паузу, он продолжает, — тебе тут не рады. К огромному удивлению Рики, вся компания без исключения тут же принимается уговаривать подошедшего успокоиться и не гнать новенького. Ники прячет самодовольную усмешку, когда, в конечном итоге, он соглашается, прося всех заткнуться, а то у него начинает голова раскалываться от бесконечного трепа над ухом. Самый простой способ предотвратить конфликт — игнорировать того, кто раздражает. Ники приходится отойти на второй план, как только заявляется этот авторитетный некто, но это его мало волнует. Это значит, что при желании он сможет остаться темной лошадкой в глазах этого старшего, а вот про него, наоборот, Рики узнал всю имеющуюся информацию. Отчасти потому что слушал внимательно, отчасти потому что девушка из их компании периодически нашептывала ему всякие интересности, касающиеся Со Чанбина. Именно так зовут этого придурка. А еще ему двадцать пять, он тот, кто организовал для всех этот аэродром, ездит не меньше двух соток и перетрахал практически всех тут собравшихся. Узнав последнее, Ники широко открывает рот, на ухо сообщая девушке, что презирает тех, кто спит со всеми без разбору. Она соглашается: «я тоже!», — но тут же спешит разочарованно вздохнуть, — «но перед ним просто невозможно устоять». В этом Ники свою спутницу поддерживать не стал. Перед чем там не устоять то можно? Коротышка с самомнением выстою с небоскреб в Дубае. Ники цыкает, спрашивает у девушки рядом будет ли она допивать и, получив отрицательный ответ, залпом вливает в себя еще целый стакан. И если от первых нескольких, его немного развезло, то сейчас он практически прямой дорогой идет к состоянию «в говно». Останавливает ли его это? Блять, нет конечно. Хисын пытается привести Рики в чувство, когда он жалуется на тяжесть в голове. Музыка словно через все тело проходит. Тошнит неимоверно. Ники видит, как Чанбин наблюдает за ним исподтишка, пока Ли уводит его в сторону, чтобы промыть желудок. Ники тошнит в какое-то пиздецки воняющее ведро, пока Хисын вздыхает ему над ухом, прося больше не пить столько. Ники показывает знак «окей» перед тем, как его вновь накроет приступ тошноты. — Рики-кун, ты в норме? — девушка, что с радостью сливала ему информацию о Чанбине, беспокоится его состоянии, но Ники лишь отмахивается и просит дать ему выпить. Во рту будто кошка сдохла, нужно чем-то перебить мерзкий запах. Хисын недовольно ворчит, но Ники взрослый мальчик и он сам прекрасно знает, что и как ему надо делать. Ладно, окей, может быть он не всегда знает, что ему делать и отвечать за свои действия ему не всегда удается. Выпитый стакан был сигналом «стоп» для остальных и зеленым светом в голове Ники на всевозможные развлечения. Проходит от силы минут пятнадцать, когда Чанбин, так ни разу и не притронувшийся к алкоголю, но зато выкуривший аж целых две пачки, предлагает разминочную гонку. Ники, находясь уже в каком-то состоянии, когда уверен, что у него жизнь не одна, а, ну, девять как минимум, уверенно заявляет, что Со уже дед для гонок и его сто процентов обгонит даже тот же Хисын. Ли, правда, давится, когда слышит это высказывание. Чанбин хищно ухмыляется: — Спорим, что ты завизжишь как девчонка, как только я отъеду? Ники с удовольствием принимает спор и тут же крутит головой в поисках машины Со. Хисын умоляет старшего оставить Ники в покое, объясняет, что он не в себе и между делом напоминает о том, что он несет за него ответственность. — Раньше надо было думать, — грубо отрезает Со, спихивая с себя руку Ли. Он берет Рики за ворот его адика и тащит к той самой затонированной иномарке. На полпути развернувшись, Со выгибает бровь в немом вопросе, — ну и какой бессмертный будет гонять со мной? В итоге девушка из соседней компании соглашается. Ники, правда, очень сомневается, что ее хиленькая четверка сможет перегнать иномарку Чанбина, но вслух об этом не говорит. Возможно, с Чанбином просто не хотят гонять. Это понятно, кто захочет ехать на одной дороге с долбоебом? Никто, вот именно. Рики машет Хисыну ручкой на прощание все то время, пока его не запихивают в обтянутый натуральной кожей салон. Нишимура тут же вытягивается на задних сидениях, несколько расстраиваясь невозможности растянуться во весь рост. Но это становится не важно. Чанбин хлопает дверью и оказывается на водительском сиденье. Он вставляет ключ, и машина начинает оглушительно рычать, включается подсветка на приборной панели. Ники восхищенно тянется, чтобы провести ладонью, но его руку перехватывают и отбрасывают назад. Глухое «не трогай» тонет в рыке мотора. Ники хмыкает, и они выезжают на трассу. Ники любит кататься с Хисыном, потому что он нарушает все возможные правила. Правила для хуесосов. Ну и еще потому, что в других машинах он не катался. Разве что в машине отца, но тот больше ста в жизни не ездил и вообще за безопасное вождение. Скучный старик. Ничего не понимает в настоящем кайфе. Чанбин рекомендует либо откинуться на сиденье и пристегнуться, либо вцепиться в сиденье водителя мертвой хваткой. Ники выбирает второе. Ему хочется смотреть вперед, в то, как виды за окном превращаются в непонятное месиво. Ему хочется слышать и ощущать мотор. Ему хочется всего и сразу. Машины ровняются, Чанбин опускает стекло со своей стороны. Через зеркало заднего вида Ники наблюдает, как загораются его глаза, стоит Со нажать на педаль газа, а его зверю утробно заурчать. Рики игнорирует ползущие по хребту мурашки. Они еще даже не газанули, а у него уже дыхание спирает. Что за черт? Между машинами появляется невысокая фигура парня. Он громко отсчитывает, начиная с пяти. Ники глотает ртом воздух, когда счет заканчивается. В следующее мгновение ему приходится прижаться к сиденью Чанбина и прикрыть глаза. Уши тут же закладывает, а тело подбрасывает от вибрации. Он делает попытку открыть глаза на крутом повороте и больше не может их закрыть. То, как ездил Хисын — дедовское вождение, по сравнению со скоростью Чанбина. Он не то, что видит массу за окном, он вообще ничего не видит. Лишь покрытую густой чернотой трассу и дальний свет фар, освещающий ее. Ники колотит Чанбина по плечу, радостно сообщая, что это ахуительно, на что Со криво улыбается и увеличивает скорость. — Тебе нужен люк сверху! — орет Рики, пытаясь перекричать шум ветра. — Нахера он мне сдался? — не понимает Со, прокручивая руль. Ники счастливо визжит, когда машина на всей скорости поворачивает обратно. Скрип колес и запах стертой резины действуют одурманивающе. Ники смещает руки на плечи Со и наклоняется к его уху. — Хочу вытащиться наружу! — Чанбин громко смеется. — Можешь прыгать, я только за. Ники бьет его по груди и машину чуть заносит. Хисын за это уже бы остановился и прописал младшему знатных пиздюлей, но не Чанбин. Старший лишь сильнее давит на педаль газа и мотает руль из стороны в сторону. Машину шатает, будто она пытается не врезаться во что-то и избежать ДТП. Ники никогда не ощущал такого. Сердце колотится, как бешеное, все чувства будто обостряются, а замерзшие пальцы никак не хотят отпускать Чанбина. Блять, он просто в ебейшем восторге, он готов хоть жить тут, в этом моменте! К сожалению, все хорошее когда-то кончается. Чанбин снижает скорость, заезжая обратно на аэродром и только после этого Нишимура вспоминает, что у них, вообще-то, была гонка. Девушка на четверке преспокойно попивала свой напиток, сидя на капоте своей малышки. Хисын обеспокоенно потирал ладони, а вся компания пристально наблюдала за их въездом, молча переступая с ноги на ногу. Ники откидывается на сиденье, шумно выдыхая. — Блять, это был так круто! Чанбин вырубает мотор. Салон теряется в кромешной темноте. Лишь фары впереди стоящих машин освещают их лица. Со поворачивается к младшему и несколько секунд смотрит на его красное, перевозбужденное выражение лица. — Так ты, говоришь, японец? — Ники пару раз промаргивается, прежде чем ответить. С первого раза не получается. Голос из-за громкого ора чуть сипит. — Ага. — А скажи что-нибудь на японском. Ники язвительно усмехается. — Могу нахуй послать, — говорит он, пододвигаясь ближе к Со. — Давай. — Иди нахуй, — на чистом корейском выдает парень, выскакивая из машины. Ники не помнит, что было после и не помнит, как и кто привез его домой, но в памяти отлично врезается разговор матери по телефону с отцом. Он не разобрал слов, но по ее тону все и так было предельно ясно: сын отбился от рук, с этим надо что-то делать. Прокуренный, с вертолетами в голове Рики падает на кровать и блаженно стонет. Просто офигенный вечер. Он наконец познакомился с бандой хена, и они приняли его. Даже, кажется, Чанбин стал немного лучше к нему относиться после поездки. Ну конечно, он ведь не визжал, как девчонка, как и сказал. Это было бы тупо. Ники нравится скорость. И Чанбин за рулем смотрелся просто пиздато. Неудивительно, ведь машина была словно выточена специально для него. Ники думает, что такой машиной старший явно хотел добавить себе отсутствующие плюсы из-за роста, но в итоге приходит к мнению, что это неправильная мысль. У Чанбина нет никаких комплексов из-за роста, и он совершено точно не восполняет их машиной. Просто он такой. Крутой карлик, любящий ебабельные тачки. Ники не против. Ники это даже, в какой-то степени, нравится. Утром мать учинила скандал, потом Ники учинил его Хисыну, не понимая какого хера он отвез его домой. Мама долго орала на него, трясла перед ним всевозможными скалками, полотенцами и кастрюлями, отвешивала подзатыльники и называла разочарованием. Да уж, вздыхает Ники, когда мать опускается на стул в кухне и тихонько плачет в ладони. Хуета какая-то получилась в итоге. Он обещает ей, что пойдет в школу и почему-то она ему верит. Она у него слишком мягкосердечная и доверчивая. При первой же возможности Ники драпает из дома, прихватив с собой разряженный в ноль телефон, и направляется к Хисыну. Хен с похмелья злой и раздраженный. Просит Ники быть тише воды, иначе он оторвет ему голову, но Рики лишь повышает голос и наезжает на Хисына за предательство. Хен затыкает ему рот ладонью, страдальчески воя: — Заткнись блять, орешь как не в себя, — Ники руку старшего отпихивает и требует объяснений. Ли сознается, что просто перепутал спьяну. Нишимуре приходится простить его, но за это потребовать, чтобы он взял его с собой на следующую вылазку. Хисын обещает, чешет себя по затылку и уходит обратно спать. Ники занимает его диван в гостиной и приставку. Хисын обещание выполняет. Он берет его на следующий сбор. И на сбор, после прошлого сбора, берет тоже. Ники теперь даже не надо было напоминать о том, что он тоже хочет. Хен просто ставил перед фактом: «завтра собираемся». Ники влился в компанию целиком и полностью. Раз пять участвовал в гонках, на спор выпивал двухлитровую бутылку со странным алкоголем и даже дрался с девчонкой ее резиновыми дилдо, когда совсем был в говно. Мать страшно злилась. Звонила по поводу и без, наведывалась к Хисыну и все пыталась выпытать где ее сыночек обитает по ночам, но в итоге сдалась, так и не найдя ответов. Рики жалуется, что мать терроризирует его и единственный, кто не поддерживает его — это Со Чанбин. С ним вообще происходит какая-то отдельная история. Он постоянно гоняет весь в цепях, такой весь из себя ебать крутой мачо и вроде как Ники должен был подкалывать его за это, только вот появилась одна проблема…Ники блять, нравится, как вся эта поебота сидит на Со. И то, как у него постоянно на голове какой-то пиздец происходит ему тоже нравится. И, сука, как он курит постоянно и щурится при каждой затяжке…Ники пиздец, он хуй пойми что ему делать, поэтому при каждом удобном случае они грызутся. Хисын просит младшего быть поспокойнее, но Ники не может. Потому что, если он начнет нормально разговаривать с ним, этот хуй поймет, что у него какие-то голубоватые мысли и что он пиздец трясется на эту тему. А однажды Чанбин приходит с уложенными назад волосами и пиздец. В штанах пиздец происходит, если что вдруг. Рики говорит Чанбину, что он выглядит, как чучело, но Со лишь выгибает бровь, медленно ведет взглядом от макушки до пят и выдает незаинтересованное «правда?». Да нихуя не правда, Ники блять чуть не пришлось знакомить всех со своим встающим другом. Правда блять. Ага, конечно. Хуй там. Ники живет с этой мыслью еще месяц. С мыслью, что он походу втрескался в ебаного Со Чанбина и даже не понял когда именно это произошло. Возможно в тот раз, когда они катались на его машине. Ники уже тогда заметил, что дикий взгляд Со за рулем как-то странно на него действует. Но списал все на адреналин. Адреналин блять, он такой тупой, просто жесть какая-то. Пиздец ситуация. Чанбин блять, нормальный здоровый пацан, он блять даже не посмотрит на какого-то малолетку. Ну и что, что Ники довольно привлекательный, он, сука, выше его. Даже если и предположить, что каким-то ебаным чудом они будут вместе, они же блять смотреться буду хуево. Биба и боба нахуй. Да ебаный, почему ж все так сложно то?! Рики не хандрит, потому что хандра для геев, а он не гей. Абсолютно точно не гей. А мокрые сны о Со просто нелепая случайность. Да. Точно случайность, по-другому и быть не может. Они собираются в середине зимы. На улице холодно, некоторые греются в машинах. У кого-то был день рождения. Ники хуй знает у кого, Хисын говорил, но он прослушал, потому что пидорас Чанбин пришел в обтягивающих штанах. Вот он блять издевается? А если себе все самое дорогое отморозит? Ебанутый, иначе не сказать. Холод жрет за щеки не только Ники. Несколько парней с машинами предлагают расходиться. Но Ники не хочет. Он предлагает доехать до заброшенного коттеджа недалеко и затусить там. Все с радостью принимают предложение, устав морозить жопы на своих красавицах. Коттедж, правда, нихуя не заброшенный, просто Хисын знает хозяев и те на зимние праздники усвистали на моря. Ли идея забраться в чужой дом не нравится, но Ники отмахивается. Лучше так, чем на холоде. Вечер продолжился в доме, залезать в который пришлось через забор. Ники с легкостью перемахивает через ограждение, тут же срываясь с места, когда замечает гриль. Рики предлагает зажарить Чанбина, но тот показывает ему средний палец. Остальные ржут над шуткой. Вроде как его немного отпускает. Отмена. Отмена блять, код красный, это пизда, Чанбин качается. Сука ебаный в рот этого казино, какого хуя в доме было так тепло, что им пришлось снимать верхнюю одежду, Ники же теперь даже вскользь не может по Со пройтись. Ебанутся у него мышцы на руках. Пиздец, спасите Ники. Кто-то притаскивает колонку и врубает на всю громкость музыку. В доме человек пятьдесят, все пьют, курят и трутся друг об друга. Ники тоже, а че. Вот только блять нихуя ему не весело, как должно было быть. Голова все время крутится в поисках Чанбина, который свалил, стоило в гостиную вломиться толпе народа. Ники жарко и душно, потный воздух заполонил все легкие. Он вылетает на балкон на втором этаже и впечатывается в курящего Чанбина, отскакивая от него, когда понимает, в кого именно врезался. — Слышь, бунтарь, — Чанбин прикусывает фильтр зубами, пока Ники бьет себя по щекам, пытаясь выровнять дыхание, — я по-твоему ебанат последний? — Че? — Ники обмахивает себя руками, открывает рот и вдыхает полной грудью. — Хули ты на меня весь вечер пялишься? — Кто блять на тебя пялится? — тут же огрызается Нишимура, — сдался ты мне. — Я с малолетками не вожусь, — Чанбин выдыхает клубы дыма, стряхивая пепел вниз. Ники прикрывает глаза. Блять. — Как и я с гномами, — бубнит Рики, заходя обратно внутрь. На втором этаже в спальне он находит тайник с алкоголем и, вытащив первую попавшуюся бутылку, хлещет прямо из горла. Внутри все жжет, а рвотный рефлекс напоминает о своем существовании, но Ники похуй. Ники похуй, потому что его, раз, спалили, два, походу отвергли. Сука, что ж он за ебантяй такой, все у него через жопу. Он находит какую-то вдрызг пьяную мадам и предлагает перепихнуться по-быстрому, пока их не накрыли менты. Отчаяние ебаное. Ники чувствует себя героем какого-то сопливого сериала. Нет, стоп. Он не страдает. Он просто хочет секса. И все. Никаких чувств блять, никаких чувств. Они целуются в каком-то темном тесном помещении, которое оказывается детской спальней. Девчонка валит его на кровать и почему-то нахуй именно в этот момент Рики решил оповестить ее о том, что ему, вообще-то, шестнадцать. Наверное понадеялся, что это ее остановит. Но не остановило. Она лишь довольно облизалась и вновь прильнула к губам. Блять, он правда это сделает? Можно ли считать секс сексом, если он длился минут пятнадцать от силы? Да хуй его знает. Понравилось ли ему? Да тоже хуй знает, она вроде довольной осталась. Но все равно паршиво как-то. Хуевастенько. Ники встает с постельного белья с машинками и топает из комнаты в поисках чего-нибудь крепкого. На пути у него встает Хисын. Он называет младшего долбоебом и за шею ведет к выходу, с силой швыряя в кучу из ботинок. — Какого хуя? — кричит Нишимура, но хен пинает его в бок и велит собираться. Надев ботинки, Ники возвращается за футболкой и адиком. Девушка спала. Он не удосужился даже укрыть ее. Потому что ему похуй. Да, он мудак, он в курсе. Но на это ему тоже как-то поебать. Хисын везет его к себе домой. А там проводит воспитательную беседу на тему того, что нельзя спать с первыми попавшимися, даже когда тебя отвергли. Ники пытается вставить хоть слово, но все его попытки пресекаются жестким «рот, блять, закрой». Хисын говорит, что в курсе его наклонностей в сторону Чанбина. Когда Нишимура интересуется откуда он знает, хен бьет себя по лицу. — Ты блять себя со стороны вообще видел? Хоть бы слюну подбирал, когда он мимо проходит, пиздец, Рики, ты совсем головой тронулся? Да, Рики долбоеб, он это признает. Но какой толк в этой сраной беседе, если ему уже дали отворот-поворот. Хисын вновь называет его долбоебом, выворачивает карманы на наличие телефона и что-то творит там. — Поговорите блять нормально, — Хисын пихает телефон обратно младшему, — оба заебали всех. Либо решайте все, либо потрахайтесь наконец, — Ли тяжело вздыхает, — а то ебете пока только меня и мой мозг. Ники не понимает нахуй ему мобильный Чанбина. Поэтому забывает о его наличии в своем телефоне уже на следующий день. И не вспоминает еще где-то месяц. Весь этот месяц между ними происходило непонятно что. То Ники срывался на Чанбина за очевидную мелочь, то Со был слишком уж груб к Рики и уже ему делали замечание. Несчастный Хисын рвал на себе волосы и не знал, как столкнуть этих двух баранов. А потом происходит полный пиздец. Ники возвращается с очередной гулянки часа в три ночи и вместо спящей матери его встречает разъяренный отец. Рики не успевает даже пискнуть, как его тут же оглушают звонкой пощечиной, а следом еще одной. У Ники ноет и щелкает челюсть, он ставит блок из рук, чтобы отец не попадал по лицу, пока он валит его на пол и избивает руками и ногами до того момента, пока Рики не начинает хрипеть. Отец называет его вшивой шавкой и велит валить из дома с концами. Побитый, хрипло дышащий, с синеющими и болящими синяками по всему телу Рики покидает родительский дом. Он тут же набирает Хисыну, медленно объясняя ему что произошло. Хисын говорит звонить Чанбину и бросает трубку. При любых других обстоятельствах Рики бы даже пытаться не стал. Ему больно. Все тело ломит, на улице минус, а отец даже не удосужился выкинуть вместе с ним его зимнюю куртку. Ники всего шестнадцать, ему некуда податься и некому звонить. Поэтому он пересиливает себя и звонит Со. На удивление, старший даже не язвит. Спрашивает адрес и через минуту оказывается возле дома Нишимуры. Подъехав, он опускает стекло и облокачивается на дверь, хмыкая: —Ну что, малышка, как насчет подрайвить? Шутка тупая и совсем не в тему, но Ники смеется. Смеется и смех переходит в слезы. Чанбин просит его сесть и Ники слушается. В салоне тепло и приятно пахнет мягкой древесиной. Чанбин закрывает окно и жмет на газ. Они едут не быстро, но этого времени хватает, чтобы Рики рассказал о произошедшем. Чанбин внимательно выслушивает, заезжает на парковку, но из машины не выходит. И двери не открывает. — Ты ебанутый, ты в курсе? Ники кивает. — И полный долбоеб, ты забыл добавить. — Тц, — цыкает старший, — и как блять меня угораздило с тобой связаться? — Блять, — раздраженно выдает Нишимура, — если я тебя так раздражаю, мог бы и не приезжать. — Конечно мог, — соглашается Со, — не хватало мне еще с малолеткой нянчиться, — пересилив стреляющую боль, Ники скрещивает руки на груди, — но только ты, блять, сам в этом виноват. — Да я во всем виноват! — срывается Нишимура, резко повернувшись к старшему. — Ты, нахуй, понимаешь, о чем я говорю или мне блять как для тупых объяснять надо? Ники багровеет от злости. — Выпусти меня блять из машины, — рычит он, — я пойду домой, даже если меня там убьют. — Да стой ты нахуй, — Чанбин дергает пытающегося оторвать дверную ручку Рики на себя, — ты блять виноват только в том, что у меня на тебя встает, а не в том, что твой ебанутый папаша избил тебя до полусмерти, сечешь, нет? Чанбин сжимает ворот адика до побелевших костяшек. Ники слышит, как рвется списанная с продажи его любимая коллекция. Блять, что он несет? — Нихуя, — неверяще мотает головой парень, — докажи. Чанбин бесится. Кусает нижнюю губу и в одно движение спускает ладонь Рики к своему члену. Ники нащупывает что-то явно горячее и привставшее. Не справившись с эмоциями, он истерично хихикает. — Бля, а ты в курсе, что извращенец, потому что я избит до крови, а у тебя блять встал? — Иди нахуй, Нишимура. С превеликим удовольствием. Вообще, Ники по-хорошему бы поехать в травму и полицию, зафиксировать побои и насадить отца на кол за то, что он сделал, но пока на колу ему самому хочется посидеть. Ники перелезает на колени к Чанбину и тут же шипит. В боку колет. Но это не важно. Вообще нихуя не важно, когда ты своей задницей чувствуешь чужой член. Рики предупреждает, что у него, возможно, вывихнута немного челюсть и сломано ребро. Когда Со говорит, что это хуета какая-то получается и что он не будет спать с калекой, Ники заявляет: «еще как блять будешь!» — и набрасывается на парня с поцелуями. Целоваться, оказывается, проблематично, если у тебя через каждые несколько секунд щелкает челюсть и от этого пробивает на смех, зато с одеждой справились на ура. Чанбин спрашивает не замерзнет ли он, а Ники проводит ладонью по оголенному торсу Со и томно шепчет «хочешь, чтоб все увидели, как ты тут с малолеткой развлекаешься?». Чанбин язвит, что у Рики слишком грязный рот, на что парень откидывается на руль и принимается подмахивать бедрами. Чанбину сложно удержаться, когда его провоцирует это чудовище. Еще тогда, в их первую поездку, когда он сжимал его плечи, уже тогда Чанбин почувствовал что-то неладное. И был пиздецки прав. Нишимура Рики синоним к словосочетанию «сто и одна проблема», но какой-же он блять. Сука, кто его на улицу выпустил, его же только валить и трахать, это пиздец какой-то. Про валить и трахать было на будущее, кстати, потому что пока что валить не получается, а вот трахать очень даже. Ники шепчет что-то про дешевое порно, пока Чанбин разрабатывает его сзади и стимулирует спереди. Места маловато, решает Со и отодвигает сиденье чуть назад под довольное мурчание на ухо. Ебануться можно, ему точно только шестнадцать? Блять, ему шестнадцать, какого хера его пальцы делают в этом пацане? Чанбину приходится сдержать стон, когда Рики зарывается ему руками в волосы и чуть оттягивает их, кусая за ухо. Блять, главное не сорваться. — Ты правда перетрахал весь аэродром? Со отрывает Рики от себя, заглядывая в плывущие глаза. — Тебе кто нахуй эту срань сказал? — Все, — жмет плечами младший, — об этом все говорят. — К их фантазиям я не имею ни малейшего отношения. Спал с парочкой парней, но не более. — О боже! — Ники прижимает ладони к щекам, — ты что гей? — Ты блять прикалываешься? — не понимает юмора Со, но Ники принимается смеяться во все горло и Чанбину приходится как-то прервать весь этот фарс. Ники говорит, что у него уже был секс с парнями. Для него это не первый раз. У Чанбина аж отлегло. Он не из тех, кто любит вскрывать шампанское, а потом трепыхаться как бы ничего не повредилось. Секс он и есть секс. Без всякой моросящей хуйни. Мало того, что Ники громкий, он еще и свои длинные ручища никак не может пристроить. Окна запотевают, и он тут же впечатывает ладонь в стекло, смешивая стоны с довольным смехом. Ебанутый, ничего не скажешь. Но прикольно. Чанбину нравится. Синяки уже начали краснеть и даже в каких-то местах синеть. Чанбин сдавливает его бедра и тут же слышит болезненное шипение. «Бля, прости» — сбивчиво произносит он, — «сука, я въебу ему». Рики тянет на себя и крепко обнимает, жалуясь, что у него болит поясница. Со ничего не может с этим сделать, пока он прыгает на его члене. Так он и говорит ему. В ответ Рики лишь прикрывает рот ладонью и принимается двигать задницей, вызывая рябь в глазах. Гематомы так отчетливо становятся видны на животе и боках, что Чанбина клинит. Он откидывает Рики чуть назад, заставляя опереться спиной о руль и болезненно застонать. Выцеловывая каждый миллиметр поврежденной кожи, Со чувствует, как Рики шарит руками по плечам и спине, поскуливая. Их секс превращается во что-то странное и до противного нежное. Чанбину становится не по себе от увечий, и он старается двигаться аккуратнее. Рики, кажется, так даже больше нравится. Он стонет не прекращая и жмурится от удовольствия, откидывая голову назад и прикусывая губы. — Я сейчас кончу, — выдыхает он в самые губы, принимаясь ластиться ближе, — хен, я хочу кончить. Ники кончает с глухим рыком и тут же обмякает. Чанбину требуется еще несколько толчков и излишне нежных поцелуев в шею, чтобы выскользнуть из парня и излиться ему на живот. Они загнанно дышат, встречаясь взглядами. — Как я выгляжу? — Ники похабно ведет ладонью по животу, размазывая сперму. — Как блядь, — выдыхает Со, спихивая Рики на соседнее кресло, — салфетки в бардачке, — говорит он, открывает окно и закуривает, — бля… — Что? — усмехается Ники, — минутка самокопания? — в бардачке действительно оказываются салфетки с эмблемой какого-то дешманского ресторана. Ники не может не хрюкнуть от нелепости всей ситуации. — Да пиздец, — Со стряхивает пепел в окно, — ебать, тебе шестнадцать. — И что? — стерев с себя следы их близости, пока Со не видит, Ники засовывает использованные салфетки туда, откуда их взял. Ну не мусорить же на парковке, правильно? — Тебе бля учиться надо, а не всей этой хуйней заниматься. — Очень мило, что ты заботишься о моем образовании, — язвит Нишимура, — но я думал ты паришься по поводу нас. — А че с нами не так? — не понимает Со. — Ну типа ты не хочешь брать ответственность, — жмет плечами парень. — Какую, к хуям, ответственность, у тебя своя голова на плечах есть. Хочешь трахаться и жить в шоколаде, так велком, хули. — То есть ты будешь моим папиком? — Ники накидывает на себя ветровку Чанбина и надевает трусы. — Ага, кто-то же должен мне в старости жопу подтирать, а ты, я гляжу, к жопам неровно дышишь. Рики бьет его по плечу, вытаскивает изо рта докуренную практически до фильтра сигарету и выбрасывает ее за борт, вновь оказываясь на коленях и целуя. Ебнуться, кто бы мог подумать, что он реально предложит ему встречаться. Второй заход повторили на заднем сиденье. Там Со уже разошелся, крутил Рики, как блин на сковороде, последнему оставалось только держаться за крепкие руки да чуть сдерживать голос, чтобы не сорвать его окончательно. Чанбин берет его сзади и шлепает по заднице, смеясь, что Рики выглядит, как его личная сучка. «Иди ты нахуй» — рычит Ники, переворачиваясь обратно на спину, — «ебало завали и двигайся уже». В общем и целом, до квартиры они дошли не скоро. Да и не дошли вовсе, кое-кого пришлось вообще нести. Чанбин сказал Рики уладить все домашние дела с избиением и только после этого явиться на очередную сходку. «До этого», — говорит он, — «чтоб ни одна твоя булка не мелькала рядом, уяснил?». Ники, вообще-то, плохой мальчик, но в этот раз решил послушать. Мать была в бешенстве на отца. Подала на развод. Извинилась перед сыном и предложила перевестись на домашнее обучение. Ники согласился. К тому же, Чанбин сам сказал, когда они лежали в его кровати, что может помочь с какой-нибудь мелкой хуйней по учебе. Не было смысла и дальше выебываться. Довыебывался уже, ему хватило. Хисын забирает его на следующую встречу и только Ники выходит из машины хена, как на него тут же бросаются ребята из их круга, принимаясь сочувствовать и осматривать младшенького на наличие травм. Сегодня был особенный день. Настоящая гонка, в несколько этапов. Ники разрывали практически по частям. Каждому хотелось показать себя в действии, чтобы их мелкий оценил и радостно покричал где-то сзади. И Ники уже почти согласился прокатиться со всеми по очереди, но тут на аэродром заезжает черная тонированная иномарка, по драконьи рыча мотором. Она подъезжает к их компании и стекло у водительского места опускается. Сердце Ники приятно начинает колотиться о грудную клетку. Чанбин достает сигарету, щелкает зажигалкой и делает одну тяжку. — Ну что, малышка, — обращается он к Рики, — готов подрайвить?