Амортенция Гермионы Грейнджер

Гермиона привычно занималась в библиотеке, когда внезапно тонкий, ни с чем не сравнимый аромат, словно маячок то ли из прошлого, то ли из будущего, но однозначно - якорь в самые сокровенные уголки её желаний, привлёк к себе внимание девушки. Этот запах Грейнджер теперь не смогла бы спутать ни с чем. Аромат её амортенции. Впервые донесённый до сознания, как «то, что привлекает её больше всего на свете», на первом же уроке Зелий профессора Слагхорна. И не забытый с тех пор, хоть любые попытки разыскать обладателя этого парфюма среди не только однокурсников, но и преподавателей остались безрезультатными. Найти этого человека Грейнджер не удалось, хотя подсознание услужливо подбрасывало образы… Огромный зал, украшенный тысячами парящих в воздухе свечей. Сверкающий хрусталь люстры, или это какой-то волшебный материал, горные кристаллы, не иначе как добытые гномами из знаменитой сказки? Уже давно никого не удивляющие, парящие в воздухе подносы с шампанским. С тех пор, как домашним эльфам было запрещено обслуживать подобные празднества, они умудрились заколдовать подносы, чтобы те разносили угощение сами. И сама Гермиона, кружившаяся под звуки очаровательный музыки вальса в объятиях галантного молодого человека. В своих мечтах Гермиона никогда не могла представить внешность этого парня. Только ей почему-то казалось, что его глаза светлые – наверное, по лёгкому отражению в них света свечей. Как и его волосы. Блики огоньков заставляли мягкие пряди отсвечивать золотом, но Грейнджер была абсолютно уверена: они не рыжие. Его руки крепко обнимают девушку за талию, но ведут в танце так легко, так непринуждённо, что Гермионе кажется – они созданы вот так танцевать друг с другом вечно. Впрочем, вальс длится совсем недолго. Заставляя что-то в душе разочаровано оборваться, музыка утихает, и склонившись в легком поклоне ей, молодой человек растворяется в толпе гостей… – Грейнджер, никогда не думал, что домашнее задание по «Защите» может вызывать такое мечтательное выражение лица, – раздался у самого уха насмешливый голос Малфоя, и Гермиона вздрогнула, вмиг возвращаясь в реальность. – Потому что пойми меня правильно, если что-то из заданий Снейпа так заводит, я тоже хочу присоединиться. Поделишься секретом? – Малфой, а тебе не надоело? Вот честное слово, ты прямо неисчерпаемый кладезь подколок и шпилек. Мог бы использовать свои внушительные ментальные способности и резервы с намного большей пользой для общества, – застигнутая врасплох, мгновенно приняла защитные позиции Гермиона. Ну в самом деле, уже задуматься и помечтать нельзя? – И в мыслях не было подкалывать, – белозубая улыбка Малфоя стала такой широкой, что Грейнджер казалось: она может легко пересчитать все его тридцать два зуба. И одновременно проверить на наличие кариеса. Родители бы безусловно ею гордились. Меж тем Драко миролюбиво улыбнулся и развёл руки в стороны в универсальном жесте дружелюбия. – Скорее, хотел присоединиться. Так чем ты тут занимаешься? – «Защитой», Малфой, «от тьмы и темных искусств». Так что я тебе тоже дам отпор без каких-либо проблем. Может, найдёшь себе другое занятие? – Гермиона определённо начинала чувствовать себя неудобно, но всё ещё не могла определить причину, почему. Однако что-то в самом присутствии Малфоя рядом сбивало с толку и заставляло мысли слегка путаться. – Зачем мне искать другое занятие, если как раз «Защитой» я и собирался тоже заняться, – подчёркнуто задумчиво процедил Малфой, привычно растягивая слова, словно действительно тщательно обдумывал свои фразы. Хотя Гермиона прекрасно понимала, что он элементарно выпендривается и тянет время. Меж тем, Драко опустился на стул рядом с ней, и девушка застыла от удивления и внезапного осознания... Малфой явно избрал сегодня воспользоваться новыми парфюмом, естественно, брызнув на себя безукоризненно-точное его количество. В результате этот тонкий, ни с чем не сравнимый аромат был ощутим только когда он двигался, или когда его визави находился в непосредственной близости. Как, например, Гермиона сейчас. И едва Драко опустился на стул рядом с ней, запах стал ощутим. До этого до неё доносились лишь лёгкие намёки, на которые она явно и отреагировала ранее. А вот сейчас отчётливо и ясно понимала: именно ароматом парфюма Малфоя и пахла её амортенция. Меж тем Драко ухмыльнулся с таким самодовольным видом, словно прекрасно понял или заранее знал, какой реакции будет удостоен этот самый его парфюм. Словно мог с точностью предсказать, что именно эта комбинация запахов вызывает у Грейнджер наиболее сильную реакцию. Вот только каким образом ему это могло быть известно? Впрочем, додумать эту мысль Гермионе не удалось. Внезапно склонившись к ней ещё ближе, так, что этот самый запах амортенции практически окутал её, погружая в тёплый, пьянящий кокон, Малфой прошептал самым соблазнительным тоном, на который только был способен. Который Гермиона только могла вообразить, срывающимся с его губ: – А быть может, к драклам Защиту? Быть может, мне следует сразу идти в наступление? – Прости, что? – Гермиона удивленно моргнула, делая над собой усилие и пытаясь переварить в голове смысл слов Малфоя. А этот смысл неумолимо ускользал от неё, приобретая довольно двусмысленные оттенки и намекая на такой подтекст, которого, если учесть, что эти слова покидали губы Малфоя, просто быть не могло. Впрочем, о тех самых губах… Лицо Малфоя внезапно оказалось так близко от неё, что кожу щеки опалило горячим дыханием, а его глаза с настолько расширенными зрачками, практически на всю ширину радужки, что создавалось впечатление - они из серых превратились в практически чёрные, втягивали, словно омуты. А потом Малфой склонился к ней ещё ближе, и его губы накрыли её собственные. Гермиона замерла, всецело погружаясь в неожиданный поцелуй, и внезапно ощущая, как все вокруг неё исчезает. Пропадают звуки и краски, исчезает сама библиотека и старинные книги, больше не существует так любимого ею аромата старинных фолиантов. Или он просто сливается воедино с этим тёплым, обволакивающим запахом парфюма Малфоя, создавая ту самую идеальную комбинацию, которую она ощущает в своей амортизации? Целовать Малфоя в библиотеке – кто бы мог подумать, что это и есть оптимальная фантазия, самое сокровенное желание Грейнджер? Впрочем, если хорошенько задуматься, то поцелуи в библиотеке в её случае – это практически штамп. А вот Малфой, являющийся объектом подобных фантазий - это бы уже явно удивило довольно многих. Меж тем поцелуй продолжался, и с каждым мгновением Гермиона все больше отключалась от реальности. Погружалась в свои ощущения, словно с обрыва сбрасывалась вниз, одновременно утопая в пучине собственных чувств и эмоций. Отдаваясь водовороту чувств, о существовании которых даже не могла прежде подозревать. Захлёбываясь в этих самых ощущениях, готовая позабыть о любом спасательном круге реальности, который все ещё мог вытянуть её на поверхность. А мягкие губы ласкали настойчиво и нежно, проворный язык пробирался вовнутрь её рта, затевая ту самую пресловутую игру с её собственным. И если в это мгновение она должна была бы отказывалась от себя прошлой, если бы это значило, Гермиона должна отступиться от всего, во что раньше верила – она без каких-либо сомнений переступила бы любую грань… – Земля к Грейнджер, – внезапно ворвался в сознание насмешливый голос Малфоя. – Грейнджер, отзовись! И Гермиона очнулась, распахнув глаза и абсолютно не уверенная, что же произошло. Неужели, привиделось? А Малфой с самым самодовольным видом восседал в своем кресле, находясь на довольно почтительном расстоянии от неё самой и откинувшись на спинку. Вмиг взяв себя в руки и придав лицу самое серьезное выражение, на которое была способна, Гермиона кивнула: – Домашняя работа по защите, Малфой, я все прекрасно помню. Итак, что именно тебе здесь было нужно?