где мой сон?

Эту ночь они провели на опушке леса, как и множество ночей до этого. Несмотря на решение свернуть с большака с целью побыстрее добраться до ближайшего города, путь оказался не из коротких. Время года позволяло странникам останавливаться на открытом воздухе практически без риска подхватить простуду. Самому Геральту раньше практически никогда не приходилось задумываться о холоде, который может стать препятствием в путешествии, но так уж вышло, что на плечи Белого Волка легла ещё одна ответственность - будто до этого ему было мало - скромная персона Лютика, будь он не ладен. В один момент Геральт понял - музыкант не собирается уходить. Никаким логическим объяснениям такое поведение любящего тепло и комфорт Лютика не поддавалось, и ведьмак просто перестал думать об этом. Делить ночлег на двоих стало привычным. Думать о здоровье другого человека тоже. Геральт догадывался, что то, что он делает для Лютика, имеет своё название - забота, но предпочитал не рассуждать об этом слишком долго. Этим утром почему-то совсем не хотелось торопиться. Солнце уже приняло высшую точку в небе и выполняло свою работу во всю силу - остывшая ночью земля уже успела заново нагреться в тех местах, до которых доходили солнечные лучи. Лютик, по своей природе - птица говорун, странным образом не проронил практически (в сравнении со своим обычным состоянием, конечно же) ни слова за всё утро. Сидя в метре от ведьмака, занятого своим любимым делом - начисткой своих мечей до блеска, музыкант напевал себе что-то тихо под нос. Ведьмак мог бы сравнить эти звуки с мурлыканьем кота. Мог бы. Тем временем Лютик пытался вернуть себе остатки сна, из которого он с таким нежеланием вынырнул совсем недавно. Он всё ещё ощущал сладкую негу по всему телу, и отголоски чувств из сна, таких ярких и живых, то наполняли его, то, будто заигрывая, опять отходили подальше, наблюдая за страдальцем из тени. Что же ему снилось? Ответ ускользал раз за разом. Лютик бросил взгляд на давно потухший костёр, что грел их этой ночью. Запах огня практически выветрился из одежды барда - ему нравилось пахнуть костром. Чувствовать запах ночного прохладного воздуха и сожжённой древесины - да только об этих вещах Лютик готов был сложить песню. Рядом стояло, немного согнувшись, большое дерево с раскидистыми ветвями, и Лютик сощурился, наблюдая за тем, как красиво свет проходит сквозь щели между листьями. Бард вернул свой взгляд обратно, на спину сосредоточившегося Ведьмака. Это было привычно - убивать время за разглядыванием Геральта. Удобнее всего было изучать именно спину - Белый Волк не любил внимание к своей персоне. Лютик, конечно же, даже не задумывался о том, что Ведьмак всегда чувствует на себе его взгляд. Если бы чувствовал - не позволял бы. Несомненно. В какой-то момент - нельзя точно сказать в какой - в руках барда оказалась ветка. Полностью погруженный в свои мысли Лютик сначала водил ей вокруг себя, отбрасывая мелкие камешки подальше. После, ветвь - продолжение руки музыканта - мягко опустилась на плечо сидящего впереди Ведьмака. Тот даже не дрогнул. Кажется, мозг барда начал плавиться на солнце, другого объяснения его заторможенности не находилось. Лютик так и сидел - напевал одну из своих забытых баллад, одновременно оглаживая широкую спину Геральта, не отдавая себе отчёт в действиях. Он представлял, как его руки скользят по атласной ткани, очерчивая сильные мускулы. Как рубашка с тихим звуком спадает с плеч. Как собственные губы барда повторяют путь, исследованный до этого руками. От плеча - к шее - ниже, к лопаткам - поясница - бок - всё по новой. Геральт из Ривии был способен не только ощущать каждый взгляд на себе. Он чувствовал эмоции других людей, и каждая для него имела свой собственный запах. И сейчас ведьмак мог поклясться, что Лютик пах сильным желанием. Геральт резко повернулся и вперился взглядом в мужчину: — О чём ты думаешь, трубадур? На Лютика с интересом уставились два янтарных, кошачьих глаза. По телу прошёлся резкий импульс, будто энергия прошла сквозь, побежали мурашки. Воспоминания с прошлой ночи резко ворвались в разум бедного барда - те же яркие, с отливом золота, глаза, тот же живой интерес, с которым они неотрывно смотрят - в самую душу. Лютик не против - изучай, сколько влезет, разбери меня на части и исследуй каждую по отдельности, я всё равно уже давно напитался тобой, я давно уже твой. — О тебе. Фантазиям барда не долго пришлось оставаться в его голове. Геральт из Ривии и его неизменный спутник трубадур Лютик продолжили свой путь много позже - им пришлось задержаться на привале.