Десять часов четыре минуты утра

      Молодой человек с длинными волосами цвета каштана, его еще называют шатен, с милым, чуть кукольным личиком, одетый в старомодную одежду, состоящую из сюртука, жилета, галстука-бабочки и броши в виде буквы W, стоял в очереди на паспортный контроль. Правая рука покоилась на набалдашнике трости, сделанном в форме головы собачки, а другая лежала на ней. Молодой человек осмотрелся и вздохнул. Вытащил из кармана круглые часы на цепочке, изящным движением пальцев открыл крышечку и посмотрел на стрелки. Обе стрелки остановились около отметки IX, а секундная перепрыгивала с деления на деление. Посадка на самолет, согласно билету, выданному на стойке регистрации, запланирована на одиннадцать часов тридцать минут утра. Если повезёт, он сможет выпить чашечку кофе. Хотя кофе он не так, чтобы сильно любил, а уж шоколад с нотками кофе и вовсе ненавидел, считая это извращением. Ну как можно благородные какао-бобы смешивать с какими-то зёрнами кофе, которые еще и обжариваются неправильно? Правильно — это извращение. Молодой человек хмыкнул и подумал, почему никто еще не догадался добавить в шоколад чайные листья. Хотя ясно почему — их не едят. Они не перевариваются. А если делать ароматизаторы, то это будет совсем не то, что нужно. Это будут дешевые сладости, которых полно у его прямых конкурентов. Но кофе и благородное какао — это извращение.       Очередь двигалась не то, чтобы медленно, а вообще не двигалась. Работало одно окно, хотя людей было очень много. То ли у работников таможенной службы сейчас была пересменка, то ли еще что-то, но это не волновало молодого человека. И хоть до вылета самолёта два с половиной часа, но при таком раскладе он рискует вообще не успеть на самолёт. А так хотелось побродить по залам аэропорта. Потом будет длинный перелёт в Индию, к принцу Пондичерри, или как его звали, к этому заносчивому типу, с надменным видом и голосом, который начал свой разговор с фразы «вы должны». Ничего он ему не должен. Хотя, если посмотреть под ракурсом меркантильности, то за свою работу он получит достаточно большой гонорар, который можно будет потратить на что-то очень важное. Как и любой человек, Вилли Вонка любил деньги и знал, что их наличие ощутимо делает жизнь интереснее и насыщеннее. Он мечтал стать самым богатым и известным человеком. А ради осуществления этой неплохой в общем-то мечты можно было и потерпеть хамское отношение этого заносчивого принца.       Прошло еще сорок минут, и очередь стала двигаться быстрее. Оказалось, что случился какой-то транспортный коллапс, зависла система, и сейчас все починилось. Молодой человек достал из кармана паспорт и билет. Почему-то вдруг захотелось уйти, покинуть этот аэропорт и послать куда подальше этого принца с его «вы должны сделать». Появилось такое желание — и сразу пропало. Какое-то оно было странное, страшное, сжимающее сердце и распространяющее по всему телу холод. Молодой магнат мотнул головой и осмотрелся. Почувствовав на себе странный взгляд, он вздрогнул и увидел, что на него смотрит таможенник. Мотнул головой и перехватил трость. Направился к окну и протянул паспорт с билетом. Таможенник очень долго и придирчиво рассматривал его лицо, сверял с фотографией в паспорте, и молодой человек начал раздражаться. Он нервничал, а таможенник, казалось, это делал специально. Потом просто швырнул паспорт с билетом пассажиру и открыл турникет. Вилли хотел показать ему язык, но был хорошо воспитан, поэтому просто ушел, гордо подняв голову и расправив плечи.       Аэропорт встретил толпой людей. Найдя нужный выход, молодой человек направился в ближайшее кафе, чтобы купить себе чай и круассан. И здесь он потерпел неудачу. Чая не было, он закончился, а новый почему-то не привезли. Шоколада тоже не было. Пришлось брать противный невкусный кофе, и настроение испортилось еще сильнее. Отдав астрономическую сумму за микроскопический стаканчик кофе и малюсенький круассан, очень жёсткий и ни капельки не воздушный, молодой человек раздасованно вернулся к выходу. Увидел свободное место и сел на жёсткое сиденье. Допил невкусный кофе и выкинул стаканчик в мусорку. Поставил трость между ног и положил на нее руки, а в них уткнулся подбородком. Прикрыл глаза и задумался. Многочасовой перелёт в Индию, там переезд в Калькутту, и стройка дворца. Они обговорят все детали, потом приедут рабочие с грузом, за счет принца, разумеется, а потом начнётся строительство. Он получит деньги. И все. Дальше будет видно, что делать дальше.       Но почему сердце опять сжимается, будто ощущая какую-то опасность? Почему по спине бежит холодок, а какой-то страх заставляет потеть руки, а тело бросает в пот? Что такое? Сознание кричит, что надо уходить отсюда. Страшно. Он боится? Он боится лететь на самолёте? Он раньше летал, и ничего такого не было. Может, это от недосыпа, постоянного стресса и этого чёртового кофе?       Он открывает глаза и как-то потерянно оглядывается. Все спокойно. Никаких странностей в поведении людей нет. Что же это?       Обводя взглядом помещение, он сталкивается с молоденькой девушкой, которая что-то рисует на листе бумаги. Девушка его заметила, и ее щеки налились румянцем смущения. Она опустила голову и продолжила что-то рисовать. Молодой магнат вздохнул и нахмурился. Видел он достаточно хорошо, но не смог понять, что она рисует. А любопытство, как известно, не порок, и его хотелось удовлетворить. Да и почему не пообщаться с приятной девушкой? Если она летит тоже в Нью-Дели, то до посадки времени больше полутора часов. Вилли встал со своего места и подошёл к девушке. Нагло сел рядом с ней, что она аж дёрнулась. Пока она ошарашенно смотрела на этого наглого человека, он с неподдельным интересом изучал ее рисунок. Ничего удивительно не было в том, что это был его портрет.       — Ух ты, — только и сказал Вилли.       — Простите, мистер, — произнесла девушка, заливаясь краской. У нее был лёгкий акцент. — Мне было нечем заняться, и я решила написать ваш портрет. Вам… нравится?       — Мне кажется, вы слишком идеализируете этого мистера. Неужели у него… Позволите? — Девушка неуверенно кивнула, и Вилли поднял лист и посмотрел на портрет. — У этого мистера действительно такие… м… задумчивые глаза?       — У вас были такие печальные глаза, мистер. Но я могу это стереть, — девушка достала из маленького рюкзачка ластик.       — Нет, не надо, — остановил ее шоколадный магнат, — оставьте так. Мне нравится. — Он слегка улыбнулся. — Вы тоже в Индию летите?       — Нет. На Тибет, в Китай. Посадка скоро будет.       — Путешествуете?       — Да, вроде того. Меня, кстати, Бекка зовут, — представилась девушка.       — Очень приятно. А я… Вонка, Вилли Вонка, — Вилли посмотрел на часы. Без двух минут десять. А потом вернулся к собеседнице, которая снова стала наносить какие-то штрихи на портрет. — Даже не удивитесь? — Вопросительно выгнул он бровь.       — А зачем? Вы такой же человек, как и все остальные, и вы наверняка тоже хотите, чтобы вас никто не трогал. Я не трогала вас, а писать портрет знаменитости или какого-то другого человека… закона нет, запрещающего это делать. Поэтому огорчу вас — я не удивлюсь.       — Это… странно. И очень неожиданно, — пробормотал молодой человек, вставая с сиденья и подходя к окну. Из окна открывался вид на взлётно-посадочную полосу и трассу, по которой ехали машины. На посадку шёл самолёт, вот он пролетел над хилым решетчатым забором и коснулся шасси полотна полосы. Подпрыгнул и начал сбавлять ход. Вилли снова ощутил что-то странное. В голове отчаянно забилась мысль отойти от окна. Что такое?       — Боитесь летать? — Сбоку раздался голос девушки, и молодой человек вздрогнул. Выронил свою трость. — Простите, что вас напугала. Объявили посадку на мой рейс. Спасибо вам за общение. Возьмите этот портрет себе, пусть он принесёт вам удачу.       Вилли внимательно посмотрел на девушку, щёки которой заливал лёгкий румянец, и слабо улыбнулся. Бережно взял портрет и осторожно сложил его в трубочку. Надо бы как-то довезти его до пункта назначения, а там он уберёт его в жёсткую папку, которая лежит в чемодане.       Какое-то движение сбоку заставило его повернуть голову. По трассе ехал тёмно-зелёный грузовик, кузов которого накрыт брезентом. Резко свернув, он пересёк дорогу и поехал к забору. Мгновение, и хилый забор падает, а грузовик едет по нему и направляется к зданию аэропорта. В лучах солнца что-то, не до конца накрытое брезентом, блестит. Вилли вздрогнул. Желание отойти от окна стало намного сильнее, заломило виски.       — Надо отойти от окна, — сказал он.       В этот момент раздался оглушительных хлопок, стены затряслись, обрушилась штукатурка с потолка. Девушка толкнула Вилли, но сама получила осколочное ранение в живот. Раздалось еще несколько хлопков, и в нескольких сантиметрах от его головы взорвалась стена. Вилли повернулся на живот и закрыл руками голову. Было страшно. Слышались взрывы, гудки, крики. Когда перестал сыпаться потолок, он понял, что нужно убираться. Сел на колени и посмотрел на девушку. В животе рваная рана, из угла рта вытекает кровь. Дыхание еще есть.       — Бекка…       — Я спасла вас. Я смогла спасти вас, — пробормотала девушка и дёрнулась. Взгляд стал стеклянным. Вилли взял ее на руки и понёс куда-то. Снова начались обстрелы, но в этот раз это его не коснулось. Он передал девушку медикам, которые покачали головой, сказав, что ничего уже нельзя сделать. Обработали его царапины.       Через пять часов Вилли Вонка сел в самолёт. Весь путь он смотрел на портрет, который написала девушка, спасшая ему жизнь. Ведь если бы она его не толкнула, то он бы погиб. Она пожертвовала собой ради спасения другого. Вряд ли это было осознанно, ведь в тот момент было очень страшно. Ирландская республиканская армия в этот день, четвёртого апреля девяносто четвёртого года, в десять часов четыре минуты утра, нанесла три сокрушительных удара по городам. Досталось и аэропорту Хитроу, одному терминалу, в котором ждал свой рейс молодой шоколадный магнат Вилли Вонка. Через пять часов все закончилось, и аэропорт вернулся к жизни. Самолёты прилетали и улетали. Терминал был закрыт, и наблюдался небольшой коллапс в работе. Жизнь возвращалась и снова текла по своему руслу.

***

      Осень выдалась промозглой и холодной. Сильный ветер срывал остатки листьев с деревьев, они падали и красиво кружились на ветру, танцуя только им известный вальс. По дорожке, усыпанной мелким гравием, под чёрным зонтом шёл человек. Поравнявшись с небольшой могилкой, молодой человек остановился и посмотрел на надгробный камень. Ребекка Дали. Прожила всего двадцать один год. В тот день, четвёртого апреля, ей исполнился двадцать один год. Молодая девушка, симпатичная, забавная. Вилли с ней говорил всего несколько минут, но почему-то о ней остались воспоминания. Она была какая-то другая. Что-то в ней понравилось молодому человеку. Он был уверен, что если бы не этот теракт, то попросил бы ее адрес и стал бы с ней переписываться. Ну, по крайней мере, точно одно письмо написал бы.       А сейчас он стоит под дождём на кладбище, рядом с могилой этой девушки. Стоит и вспоминает их короткий разговор. Ее румянец смущения на щеках, ее нежные руки, которые делали очередные штрихи на портрете. Ее голос. Последние слова…       — Бекка, — вздохнул мужчина и достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. — Спасибо. Я нарисовал… написал… ваш портрет. Пусть он будет согревать вас холодными ночами. Покойтесь с миром, мисс Ребекка Дали.       Положив портрет на землю и прижав его камнем, молодой человек постоял еще немного и направился по тропинке, выложенной мелким гравием, к выходу из кладбища…