О крысах и короблях

«Крысы бегут с тонущего корабля.»

Поговорка

Можно ли назвать тюрьму кораблём? — Слышишь меня, Достоевский? Каково это, чувствовать, что скоро утонешь? — … Тебе не убить меня. — Какая прекрасная реакция. Но как же ты выберешься? Гравитация Чуи действует только на вещи, которых он касается, так что порошки и жидкости для него та ещё проблемка. Спастись, используя способность, не выйдет из-за стен. А что насчёт твоей способности? Было бы забавно посмотреть. Однако, по моим наблюдениям, она тебе отсюда выбраться не поможет. Вот почему я выбрал эту ловушку. — … Пожалуй, да. Помещение постепенно заполняется тяжёлой водой, не оставляя ни шанса на побег. Тонущий корабль. Бульк… Крысы всегда бегут с тонущего корабля.

***

Но можно ли назвать кораблём организацию? — Передай шестёркам моё распоряжение: Организация распущена. — Господин, вы достигли завершения плана? — Не спрашивай лишнего! — Простите меня. — Иди. — Понял. Вероятно, что да. Пускай, в буквальном смысле, она и не тонет, но, в переносном, уже идёт ко дну. Я слышу шум воды, заполняющей наш нынешний штаб. Она уже достаёт мне до пояса. И её уровень стремительно поднимается. Крыса! Предатель! Трусливая крыса! Бежишь, поджав хвост, при первой же опасности! Но… …да. Я крыса, ведь… Крысы всегда бегут с тонущего корабля.

***

А можно ли назвать кораблём чувства? — Дос-кун…? — М…? — Рас ты одному мне разрешил с тобой остаться, то… это может значить, что ты мне доверяешь?.. — Угу… — А ты любишь меня? — Да, но это не та любовь, о которой ты мог подумать. — Значит, ты любишь меня не просто как друга, а как парня, да? — Нет! Всё как раз наоборот… — Ну, Дос-кун, не ври мне. — Не вру я. … — А я вижу, что врёшь! … Ну, не ври, хотя бы, самому себе… Пожалуй, Коля действительно значит для меня больше, чем… чем надо. … Да. Наверное, он мне, всё-таки, нравится. — Да, ты мне нравишься. — Как парень? — Да… — Ура! Слушай, Дос-кун, давай встречаться?! — … Я подумаю. Надеюсь, наши чувства не пойдут ко дну как организация. Не хочу бежать… снова. — Ну, тебе ведь хочется этого… — Не приставай! — М, ладно…

***

— Коля. — А? — Я согласен. — М? … О! Правда?! — Да… — Ура! Феденька, я люблю тебя! — Д-да… и я… — Ура! Ура! Ура! — Уфх… Коля… Не так сильно!.. Ты задушишь меня!.. — Ладно, ладно. Прости, я не специально. — Специально! — Да, но я ведь от счастья! — Постарайся… не действовать так импульсивно. — Почему?.. — Не хочу, что бы ты сломал мне рёбра… — Ладно… — … Ты обиделся…? — У-у… — Ох… Прости, я переборщил. — Угу… — Виноваты мы оба, так что давай не будем обижаться, а просто простим друг другу эти косяки и будем дальше жить мирно. Что скажешь…? — Я согласен… Но при одном условии… — Всё, что угодно. — Правда?! — Да… — Всё-всё-всё, что угодно?! — Угу… — Я хочу поцелуй, ночь в одной постели и капучино! — Всё сразу…? — Да! — Хорошо…

***

— Мы будем спать вместе? — Да. — Ура! Всегда мечтал спать в обнимку с тобой! — Ага. И я… — Ты?.. Правда.? — Да. Я заметил, что ты очень горячий. … Не ухмыляйся. … Я всегда мёрзну и потому ночью, лёжа в постели, я часто думаю о том, как было бы хорошо, если бы мы спали вместе, ведь я бы не мёрз тогда. — О, как это мило…! — Да. … Ложись, я устал и уже поздно. — Хорошо! Он… слишком близко. … Но… мне теперь не будет холодно, так что, это не так страшно. — … Спокойной ночи. — Спокойной. … Люблю тебя, Федя. — И я тебя…

***

— Т-ты серьёзно!.. — Да. Ты просил «ночь в одной постели» — мы, только что, вместе спали в одной постели ночью. Ты просил капучино — я приготовил его тебе. Ты просил поцелуй — … — я только что поцеловал тебя. Я выполнил всё, о чём ты просил и потому, не нужно на меня обижаться. — Я… я… Ты крыса! — Я знаю это. — … Спасибо за кофе… — Пожалуйста. И… прости, что схитрил. — Прощаю… Но пообещай, что больше не будешь так делать! — Прости, я… я не могу пообещать этого… — Ну, ладно. Хорошо, что ты не стал врать мне. — Да.

***

— Федя… Странная интонация его голоса напрягает… — М, да…? Может, что-то случилось…? — Иди сюда! Чёрт, это начинает пугать, но мне нельзя показать ему это. — М, … ну, что такое? Главное, не наклоняться слишком близко, а то… — Прости… Горячо…! Его губы… Как жарко…! Он обхватил мою талию ногами и повалил меня на кровать, оседлав мои бёдра. Удерживая мои руки за головой, он грубо и страстно целовал меня, кусая губы, играя с языком и изучая каждый миллиметр моего рта, проходясь по зубам, нёбу и внутренним сторонам щёк. Я не особо сопротивлялся, потому, вскоре, он отпустил мои руки и стал оглаживать моё тело через одежду и забираться под неё, постепенно раздевая меня, но не отрываясь от моих губ и не позволяя вылезти из-под него. Неожиданно возникшее напряжение в паху постепенно нарастало, заставляя меня всё больше дёргаться от каждого его прикосновения и извиваться, в тщетных попытках доставить себе удовольствие. Сняв с меня рубашку и расстегнув свою, Коля, разорвав поцелуй, спросил меня, удерживая меня за талию и тяжело дыша: — Возбудился…? — Д-да… — Хи-хи… — Не целуй меня… Мне сложно… дышать… — в перерывах между тяжёлыми вздохами, попросил я. — Хорошо… Я не буду целовать тебя так долго. — Спасибо… — Но тебе ведь нравится…? — … Да… — я отвернулся, смущённый тем, что он вынудил меня признаться в двух настолько постыдных истинах. — Мне продолжить?.. — Мг, да… — я сглотнул и прикрыл глаза. Усмехнувшись и скинув с себя рубашку, он жадно припал губами к моей шее, оставляя багровые следы и кусая. Постепенно, он спускался от шеи к плечам и ключицам, а затем к груди и животу, покрывая своими поцелуями всё моё тело. Добравшись до ширинки, он лукаво прищурился и принялся терзать меня, играясь с моими сосками и елозя на моих бёдрах, всё сильнее возбуждая меня и выбивая из меня всё более громкие, откровенные и продолжительные стоны. Наконец, не выдержав, я взмолился: — Коля…! — Да…? — он поднял голову и от его ухмылки мне стало страшно. Я сглотнул. — П-пожалуйста… я… я не могу больше… умоляю… умоляю тебя, Коля… — Хочешь, … что бы я вошёл в тебя…? — Д-да… — на свой страх и риск прошептал я. — … — промолчав, он поцеловал меня в лоб и припал к моим губам, затягивая меня в очередной невыносимо горячий и властный поцелуй. Внезапно отстранившись, он сделал пару жадных глубоких вдохов и снова принялся за мои соски, попутно снимая с меня штаны и боксёры. Полностью раздев меня, он линией поцелуем, укусов и отметин спустился к моему паху и бёдрам. Приподнимая мой таз он оглаживал руками ягодицы, сжимал и царапал их, дразня и возбуждая меня ещё больше. Иногда он массировал пальцами копчик или же касался моей дырочки, слегка надавливая и потирая её. Всё это сопровождалось поцелуями и укусам в низу живота и в паху. Сладкая пытка. Это было чертовски приятно и потому я стонал, не сдерживаясь, но моё возбуждение к тому моменту стало настолько велико, что было больно и мне хотелось, чтобы это мучение поскорее закончилось. Но я не хотел останавливать Николая, понимая, что если я остановлю его, то больше никогда не подпущу так близко. — А-кха… — громкий стон сорвался с моих губ. В один момент мне стало так горячо и так приятно, что я схватил Гоголя за волосы и притянул ближе, выгибаясь ему на встречу. В тот же миг, как я выгнулся, его палец, вместе с небольшим количеством смазки, проник в меня. Чувство было странным и от него у меня пошли мурашки по всему телу, но теперь я был готов терпеть любые мучения и неудобства, лишь бы Коля и дальше посасывал мой член, обводя его своим языком по всей длине. И он, будто слыша мои мысли, стал двигать головой и языком одновременно с движениями своего пальца во мне. Теряя рассудок от наслаждения, я выгибался всё сильнее, притягивая его голову как можно ближе, и стонал во весь голос, не задумываясь о том, как мне потом будет стыдно и как сильно у меня будет болеть горло. К одному пальцу, добавился второй, а затем к двум третий и так, постепенно растягивая меня, Коля доставлял мне необычайное наслаждение, при этом, не позволяя сдерживаться. В какой-то момент, чмокнув губами, Коля прекратил все свои действия. Вынув все три пальца, он заменил их… на свой член… Приставив головку к моей растянутой дырочке, он огладил мой живот и плавным толчком вошёл во влажное отверстие. — М… — зажмурившись от неприятного ощущения, я почувствовал, как он вошёл, а вернее проскользнул, в меня на всю длину: — А-ах… Не отследив всех действий Гоголя, я пропустил момент, когда он полностью разделся и потому, его горячий член, с намазанной на него смазкой, стал для меня полной неожиданностью, но то, что произошло, когда он полностью вошёл в меня… В тот момент, я испытал верх блаженства: мой член напрягся до невозможности и, дрогнув, извергнул семя и расслабился, а вместе с ним полностью расслабился и я, обмякнув в руках Николая, приподнявшего меня и поменявшего наше положение при помощи способности и одеяла. Вышло так, что я кончил нам на животы, Коля плотнее насадил меня на свой член, а я расслаблено улёгся ему на грудь, изображая мешок картошки и тихо постанывая от его мелких копошений, заставляющих его член тереться о стенки моего прохода. Мне было хорошо. Тепло, приятно и хотелось спать. Меня больше ничто не беспокоило и не возбуждало, ни поцелуи Гоголя, атаковавшего мои расслаблено опущенные плечи, ни его член во мне. И когда я стал засыпать, разморённый теплом и уставший, он спросил меня: — Ты… ты спишь, что ли…? — М, … да… — Может, … я сниму тебя и ты нормально ляжешь…? — Нет… нет… мне нравится… — я взялся за его плечи и, немного подтянувшись, привстал и сел обратно, совершив пробное движение на его члене: — А-аха… — Я так посплю… — уложив голову ему на грудь, я продолжил: — Если не трудно… — Спи… — он улыбнулся и, поцеловав меня в голову, погладил по спине: — Только не долго, ладно…? — Угу… — пробормотал я, засыпая.

***

Спал я недолго, как и просил Коля. Проснувшись, я протёр рукой глаза и подняв голову, попал в жерло вулкана. Горячо… Властно… Требовательно… Он целовал меня так, будто мои губы — единственное, чего он может коснуться и будто он показывает мне свои любовь и возбуждение этим поцелуем. Не ожидая такого, я стал сопротивляться, но, в попытке отодвинуться, насадился на член Гоголя ещё сильней, чем было до этого, и, простонав в поцелуй, сдался, осознав безвыходность своего положения. Через несколько минут, оторвавшись от меня, Коля взял меня за бёдра и, подняв, опустил, максимально сильно насаживая на свой член и выбивая из меня громкий и протяжный стон. Сделав так ещё пару-тройку раз, он повалил меня на кровать и придавил собой. — Ну, что? Готов? — спросил он, крепко держа меня за бёдра. — Ах-а… М… — застонал я от его действий. — Это «нет»? Или «да»?.. — он ухмыльнулся и, выйдя, толкнулся в меня. — Мн-ха… — я выгнулся ему на встречу, схватившись за его запястья. — Хей, не хватайся! — возмутился он. — Мнг… — мотнул головой я. — Ладно, держись, если надо… — уступил он и в тот же момент принялся быстро двигаться, входя и выходя, выбивая из меня всё более громкие и более пошлые стоны. Я держался за его запястья и выгибался ему на встречу, закатывая глаза от удовольствия и жмурясь от ярких вспышек, мелькавших перед глазами. Когда же он делал небольшую передышку и замирал, жадно вглядываясь в моё покрасневшее лицо с выступившими на лбу и висках капельками пота, я расслаблялся и, тяжело дыша, машинально гладил его запястья большими пальцами, не желая расставаться с его руками. А он периодически любовно целовал меня в нос, щёки, губы, лоб и виски. Так он проделывал несколько раз: набирал бешеный темп, а после останавливался и изучал меня, но может быть и ждал чего-то. Во всяком случае, я не знал этого, но был благодарен ему за эти перерывы, позволявшие мне отдохнуть и, хоть чуть-чуть, прийти в себя, после таки бешеных «заходов».

***

Когда мы закончили, я совершенно не чувствовал поясницу и всё, что было ниже. Я даже не мог пошевелить пальцами ног, так часто и сильно я сжимал их от наслаждения. Лёжа на кровати в позе звёздочки и не имея возможности пошевелиться, я тяжело дышал, изредка вздрагивая от холода, но не имея возможности укрыться или прижаться к Гоголю, потому что того не было рядом, а где он, я не мог даже представить. Оглядев доступные с места моего расположения участки комнаты, я понял, что Коли нигде нет. Я был совершенно один. Внезапно вспомнив о способностях, о книге и о своём плане, я вздрогнул. Эти мысли прогнали усталость и томное наслаждение, заставив меня нахмуриться и резко подняться, что бы в тот же момент вскрикнуть от боли и упасть обратно на кровать, тяжело дыша и морщась. Поясница болела неимоверно и мне стало страшно от мысли, что Коля порвал меня или сломал мне спину и я не смогу ходить и вообще нормально жить. Морщась от боли, я сжал в кулаке простынь и с трудом приподнялся, окидывая взглядом комнату, освещённую солнцем, заползавшем сквозь приоткрытое окно. Растеряв все имевшиеся у меня силы, я упал обратно на кровать и прикрыл в ожидании глаза. Меня пронзила страшная мысль: Я тону. Тонут мои чувства к Коле. Тонет этот некогда прекрасный корабль с алыми парусами. Мне страшно. Я не хочу пойти ко дну! Нужно… Нужно что-то делать… Бежать!.. Бежать с тонущего корабля! Да. К сожалению, чувства — это тоже корабль, идущий ко дну. Резко выдохнув, я сделал дыхательные упражнения, приводя свои мысли в порядок и успокаиваясь. Если я не хочу попасться, мне нужно контролировать себя и свои чувства. Застонав, я перевернулся на бок и укрылся куском найденного одеяла. В спину дуло из приоткрытого окна. С трудом перевернувшись на другой бок, я свернулся калачиком, кутаясь в половину одеяла, на другой половине которого я лежал. Прошло минут десять или, может, целая вечность, но Коля пришёл с подносом, на котором, я краем глаза заметил, стояли дымящийся чайник, кружка и миска с печеньем. Одет он был совсем по домашнему — халат и тапочки, вот и вся одежда. Коса растрепалась и многие пряди просто висели. Выглядел он диковато, но мило и приятно. Его появление и этот его «домашне-семейный» образ стёрли из моей головы все недавно возникшие мысли и воспоминания о моих планах, потому я устало улыбнулся и прошептал ему: — Мне холодно… — Доброе утро! — он весело улыбнулся и, поставив поднос на тумбочку, опёрся о кровать, погладил меня по голове и чмокнул в кончик носа, а после встал и закрыл окно, захватив с кресла свой плащ, он укрыл меня им и сел рядом, снова погладив меня по макушке и проведя кончиками пальцев по щеке, скуле и носу. — Так теплее? — … — я молча улыбнулся. Горло болело после нашего вчерашне-ночного секса, а поясница болезненно ныла. Усталость вновь поглотила меня и я расслабился, полностью отдаваясь ей. Коля, видя это, стал гладить меня по голове, погружая в сон.

***

Проснулся я лежащим в Колиных объятьях на кровати и, по моим ощущениям, что-то во всём этом было не так… — Отдохнул?.. — прошелестел у меня над ухом Коля и от его голоса по моему телу пробежал табун мурашек. — … — я нервно сглотнул и забегал глазами по комнате. Окно закрыто, дверь из комнаты тоже, дверь в ванную на половину открыта и где-то в ней на сушилке белеет что-то большое и длинное, моя поясница больше не болит так сильно и на мне ощущается моя домашняя одежда: свободные кремовые штаны на резинке и свободная длинная кофта с длинными рукавами и широким свободным горлом, как у футболок, такого же цвета как и штаны. Значит… Коля одел меня?.. Нет, он не просто «одел меня», он меня ещё и помыл… А то белое пятно?.. Простынь с одеялом? Похоже, что да… Чайник всё ещё стоит на подносе на тумбочке, кружка там же, но количество печенья уменьшилось, значит он либо не удержался, либо давно ждёт, пока я проснусь. — Не молчи… — он потёрся носом у меня за ухом и мурашки вновь пробежали по моему телу. — Й-я… — мой голос дрогнул и я замолчал, говорить было больно. — М…? — протянул он, потираясь ухом о мой весок. Снова сглотнув, я попросил его: — Пить… — М, хорошо. Он выпрямился и, дотянувшись до кружки, взял её и подал мне. В ней было молоко, что очень удивило меня, но я взял её подрагивающими руками и, поднеся к губам, сделал небольшой глоток. Удостоверившись в том, что это молоко и что оно не пропало, как это у нас с Колей бывает, я стал медленно пить его, наслаждаясь его вкусом и прохладой, расслабляющей моё больное горло. Отдав Коле пустую кружку, я расслаблено растёкся у него на груди, тут же будучи захваченным в плен сильных рук, с нежностью прижимающих меня к себе. Думать ни о чём не хотелось. Хотелось просто жить и наслаждаться жизнью, но я не мог позволить себе этого…

***

Вода достаёт мне до плеч… Я с трудом пробираюсь к выходу, отпираю дверь ключом и под напором воды меня выносит на улицу. Я падаю на колени, руки дрожат, горло сдавливает удавкой, виски — тисками, сердце бешено бьётся о ноющие рёбра, желая спастись из этого плена. Меня охватывает паника. Паника от осознания моего поступка. Я предатель… Жалкая крыса!.. Я убил Николая, подло воспользовавшись его доверием! Я обманул его! Предал!.. Да, я сам боялся привязаться к нему, боясь что он предаст меня и бросит, но чем лучше сам я, раз предал его?! Я сам потопил свой корабль чувств.

Я сам отправил себя на дно.

Я виноват во всём!

Я!..