Муж на час

Они стояли, жадно целуясь под кроной большого дерева, не обращая внимания на проливной дождь. — Мы такие мокрые. В таком виде нас ни одно такси не возьмёт, — выглядывая из-под дерева, говорил Джун. — Подожди, сейчас что-нибудь придумаем, — вынимая телефон из кармана брюк, ответил Джин. — Алло, Хён, привет. Мы в районе парка, да, забери нас, отвези домой. Сейчас Хён за нами приедет и отвезёт домой. Ты ко мне поедешь? Я очень хочу, — подходя ближе к парню, обхватил его за талию Сокджин. — Я боюсь, — немного отстраняясь, произнёс Джун. — Чего или кого, меня? Я против твоей воли ничего делать не буду. Я хочу тебя приласкать, если хочешь ты меня тоже, — вглядываясь в лицо Джуна. Их осветило фарами, машина подала сигнал. — О, это Хён, пошли, — хватая за руку Намджуна и запихивая его в машину. — Хён, спасибо, что приехал. — Садясь рядом с парнем, быстро произнёс Сокджин. — Я не понял, Джин, вы встречаетесь? — в недоумении спросил парень. — Я думаю, уже да, — незамедлительно решив за двоих, ответил тот, — Ты же не против Джуни? — Я… — Ну вот. Слышал ответ? Он сказал, что не против, — не дав ответить, Джин улыбнулся. Намджун подумал: «Странно, в другой ситуации я бы возмущался, а тут молчу. На меня это не похоже. Неужели парню может нравится парень? А он мне действительно нравится». — Джуни, выходи, мы уже приехали. Хён, спасибо тебе, — вытаскивая из машины задумчивого парня. — Какой противный дождь. Раздевайся, иначе ты заболеешь, — стоя на пороге, сказал Джин. Одежда промокла настолько, что стала очень тяжёлой. Джуна трясло, его губы посинели, а зубы стучали от холода. — Джуни, ты совсем продрог. Смотри, не заболей. Снимая с себя все вещи, а затем и с Намджуна, Сокджин взял его за руку и повёл в ванную. Джуну казалось, что его мысли были где-то далеко, отдельно от его тела. Он безропотно выполнял все, что ему говорили. Стоя под горячим душем вместе с Сокджином, он расслабился, но зубы не переставали отбивать такт, может, от холода, может, от переживания. Джин тёр его мягкой мочалкой, растирая пену вдоль его тела. — Ну вот, Джуни, сейчас ты согреешься. Я слышу, что ты совсем замёрз, и зубы у тебя стучат, — приговаривал Джин, плавно растирая ему спину. Круговыми движениями мочалки он прошёлся по ягодицам, невзначай пройдя аккуратно между двух половинок, слегка нажав на анус парня. Тот резко напрягся, потом медленно расслабился. Джин неторопливо опустился по одной ноге, вырисовывая замысловатые узоры мочалкой, потом по другой поднялся. Налил на мочалку очередную партию вкусно пахнущего геля, резко переключился на торс парня. Подойдя вплотную, упираясь своим давно возбуждённым членом в область поясницы, круговыми движениями потёр грудь, затрагивая твёрдые соски. Опустился вниз, ещё плотнее прижав свой член уже к ягодицам парня. Нежно спускаясь к накачанному прессу Джуна, возбуждённо дыша ему на ухо. Джин начал двигаться между двумя половинками Намджуна. Затем плавно перешёл к самому сокровенному, выдавив из мочалки как можно больше пены на руки, откинул её в сторону. Прошёлся по возбуждённому члену, дотронулся до яичек Нама, слегка сжимая в руке. Намджун стоял, опершись руками о стену. Со стороны Нама раздовались тихие стоны возбуждения. Сокджин остановился, пытаясь заглянуть ему в лицо. Тот стоял с закрытыми глазами, закусывая нижнюю губу. Член парня возбуждённо подёргивался, выделяя предэякулят. — Хороший мальчик. Тебе нравится, что я делаю? — шептал на ухо Сокджин. — Да, — так же шёпотом отвечал Джун, — Не останавливайся. Джин, размазывая смазку по члену Нама, водил вдоль всего ствола с ускорением, сам своим тёрся как можно быстрее сзади парня. Несколько минут бешеного темпа, они излились: один в руку, другой между ягодиц, пачкая спину Джуна. Намджун не ожидал, что испытает такое сильное наслаждение. Он почувствовал, как у него дрожат колени. Джин же дышал прерывисто, словно только что пробежал стометровку. — Тебе хорошо? — Мг, — в знак согласия ответил Нам. — Мы испачкались, давай обмоемся, — на ухо говорил Джин, неподвижно стоя вплотную к парню. — Мг. На кухне. — Чем перекусим? Я такой голодный, — повернувшись спиной к Намджуну, разглядывая содержимое холодильника. — Чего молчишь? Намджун смотрел в окно, за которым ничего, кроме ярких огней, не было видно. Подперев руками подбородок, спросил: «Правильно ли я делаю, давая нам шанс на наши встречи и секс?» Джин резко повернулся, оставив холодильник открытым. Сел напротив парня, заглядывая ему в глаза: «Тебя что-то смущает? Я в восторге!» — дотрагиваясь до его рук, убирая пряди чёлки с глаз. — Мне тоже нравится всё это. Новые ощущения. Но правильно ли мы делаем? Нас могут не понять, ты медийная личность. Если будем встречаться открыто, что будет? — Скажи. Ты знаешь Фредди Меркьюри? Элтона Джона, да много ещё кого можно назвать людей с нетрадиционной ориентацией. Актёры, певцы и простые люди, нас не так уж мало. Кто-то боится открыть своё «Я», кто-то кричит на каждом углу: «Вот я какой», тем самым показывая свою смелость, идёт по жизни с высоко поднятой головой. А мы чем хуже? Давай попробуем. Давай хотя бы не будем стесняться друг друга. — Я не против наших отношений. Я просто сам себе поражаюсь, — глядя в глаза собеседнику, говорил Нам. Лёгкая улыбка коснулась его губ. — Давай поедим? Я такой голодный. Холодильник только закрой. — Ой, забыл, — вскочил из-за стола, выставляя из него продукты, из которых он будет готовить ужин. Или завтрак? Намджун наблюдал за Джином, как тот ловко управляется с нарезкой продуктов. Словно волшебные руки с волшебным ножом, быстро управлялись с готовкой много лет подряд. — Джин, скажи? Ты во всём уникален? Как в сексе, так и в приготовлении блюд. Ты первоклассный, востребованный актёр. Как это тебе удаётся? Где научился готовить? — На счёт секса, спасибо. Хотя у нас его толком ещё и не было. Это так — разминка. А готовлю я с детства. У моих родителей самый известный ресторан в Сеуле «Jungsik Seoul» (фьюжн по-корейски). Подростком я часто помогал им на кухне. Сначала они начинали с маленькой забегаловки и едой на вынос. Потом дело пошло в гору, так они и стали известными рестораторами. Я закончил Сеульский институт искусств с отличием, затем меня заметил известный режиссёр Кореи, пригласил на пробы. Вот, теперь я один из первых актёров нашей страны. А у тебя как жизнь сложилась? Почему ты работаешь в такой организации? Кто твои родители? Да, ты ещё волшебно играешь на саксофоне. — Джин, знаешь, я не очень люблю рассказывать о себе, но тебе, пожалуй, смогу. Живу я сейчас на окраине Сеула, снимаю небольшой домик. Раньше с семьёй жили в Тэгу. Мои родители работали в школе, мама преподавала в младшей, уроки музыки. Папа — в старшей, живопись. С нами жила бабушка, мамина мама. Когда я учился в средних классах, у нас в семье случилось несчастье. — Я замолчал, на глазах навернулись слёзы. Сглатывая образовавшийся комок в горле, продолжал дрогнувшим голосом: «Мои родители погибли. В автокатастрофе, когда возвращались с отдыха, тогда погибли все на этом рейсе. Мы с бабушкой остались одни. Когда я учился в старшей школе, начал встречаться с девушкой. На тот момент это была моя единственная первая любовь. Но год назад её не стало. Её сбил какой-то пьяный придурок. За это время бабушки тоже не стало. Я остался один. Я и мой саксофон, который мне подарили мои родители, когда я ещё учился в средней школе. Я решил начать жить заново. Полностью поменять всё. Уехал оттуда, ничего с собой не забрав, кроме саксофона, одежды и нескольких фотографий. Дом продавать не стал, там живут другие. По объявлению нашёл работу, знакомый предложил мне подработать петь и играть на саксофоне в клубе по вечерам. Я подумал и согласился. На столе стояла свежеприготовленная острая курочка в кисло-сладком соусе, кимчи, чапче и ещё несколько блюд. Парни смотрели друг на друга. — Джин, когда ты успел это всё приготовить? — охватывая взглядом полный стол еды, спросил Намджун. — Пока ты рассказывал. Просто ты смотрел в окно, и я не хотел прерывать твой рассказ. Я очень хочу знать, как ты живёшь, чем дышишь и что тебя в этой жизни интересует. Давай покушаем, я такой голодный. — Давай. Я тоже, — одарив обворожительной улыбкой своего собеседника и не менее прекрасными ямочками на щеках, ответил Нам.