Во имя благодати без любви

Министр Квирин был одним из очень немногих, кто в этом городе по-настоящему имел время. И всё же тратить попусту столь ценный ресурс всё равно не стоило. Нужно было позвонить в МАРК, Марку Хэмиллу, какой бы дурной игрой слов это бы ни казалось. Алгоритмизаторы – особые люди, пожалуй, единственные, кому стоило звонить вместо того, чтобы наведаться лично. Записи с обычных терминалов, даже самых защищённых, можно получить, есть вариант и перехватить вызов напрямую, но эти… Особый случай! Слишком часто информация на этих терминалах могла быть расценена как ересь, попадись она на глаза кому-то, потому к терминалу мог иметь доступ только тот, кто им управляет. Полная звукоизоляция кабинетов скрывала даже от коллег восклицания негодования или восхищения, молитвы и ругань – в общем, всё, что могло прозвучать. Обратная сторона, конечно, тоже присутствовала: некоторых «отработанных работников» находили на месте только спустя несколько дней. Допустимые издержки, так сказать. Ведь как иначе? Даже те, кто работает в одном отделе, не должны видеть больше того, что причитается, хотя бы ради того, чтобы продолжать жить ради себя и других. Лучше уж у кого-то одного случится инфаркт от того, что отказал окончательно ещё один участок Священного сервера, что ещё несколько терабайт данных утеряны, часть может быть восстановлена и записана… Только куда? И что ради этого придётся забыть навсегда? Квирин вздохнул ещё раз и ухмыльнулся. Думать и разглагольствовать можно долго, но тогда нужно иметь того, кто сделает всю работу за тебя. В данном случае у министра такого человека не было, почти не было… но вот-вот должен появиться, а пока – поработает и сам. Даже за Непротивление. – Приветствую! Министр обошёлся без обращения (ни по первому имени, слишком сходному с функцией, ни по взрослому имени), без церемоний, без притворства – так, как любил и он сам, и сотрудники МАРК. Министерство существования и смерти людей и министерство существования и смерти машин – два столпа, пусть и противоборствующих, были единодушны в своих выводах и позициях. – Здравствуйте! – отозвался Хэмилл и, выпрямившись, откинулся на спинку кресла, после чего позволил себе улыбнуться. Общался он и без раболепства, и без нахальства: просто как человек, которому позволено прикидываться исправной деталью в силу консенсуса, что всё вокруг не в порядке, но не рушится окончательно только его усилиями. И уже никак не «вашими молитвами», как говорилось когда-то. А ведь обывателям даже не понять, что последние крупицы благодати из любви сохраняют стражи Машин, буквально ловят кусочки сыплющихся серверов и приклеивают назад или заменяют слепками, когда это возможно.... – Мне от тебя кое-что нужно, – фраза глупая, Квирину она и самому не нравится, но произнести её нужно. – О, если что-то нужно, значит, вы ещё живой! – только и отмахивается Марк. – Слушаю! За это оба министра его и ценили: Хэмилл позволял себе не задавать вопросов и, соответственно, не давать на них ответов, то есть не играть в обычную чиновничью чехарду с запросами, визами и бесконечной беготнёй курьеров. Квирин с ухмылкой кивнул. – Мне нужно, чтобы ты убрал с сервера информацию о стажёре Дома материнства… некоей Анне, причём нужно не просто стереть её, а растасовать место жительства, фото, имя… Пусть эта Анна действительно займёт сразу несколько мест и станет, как представилась, Полианной, хех. Ну, ты сам знаешь технологию – нечему тебя учить, не стоит тратить ни моё, ни твоё время и детализировать. Кивок. Растянутые в улыбку губы сжались в нить. – Примерные параметры желаемого результата? – утонил чиновник. – Чтобы человек с недюжинными аналитическими способностями мог восстановить профиль. – Квирин позволил себе улыбнуться. – В общем, на месте её карточки мне нужен сложный ребус, а не горстка пепла. Две усмешки. – Будет исполнено! – Марк подался вперёд. – Разобрать для последующей сборки во благо Машин благодати и любви! Квирин поморщился. – Ой, только не начинай ещё и ты! Хэмилл рассмеялся. – Простите за шуточку. Не удержался. Министр молча кивнул и отключился. Хэмилл был почти всем хорош, но нежная смерть ему точно не грозила, с таким-то характером. Квирин сложил руки домиком, опираясь локтями на стол. – Вот так, юный Кавиани. Ты прав, все мы здесь, в башнях, пауки, но на службе благодати. И ради общей и твоей личной благодати тебя стоит лишить любви. Разочаровать, чтобы очаровать чем-то иным. Думай, что агенты внедрились в систему и замаскировались лучше, чем есть. Или лучше, чем мы видим. Не жалей, не сомневайся: это мешает осознать, что мы правы.