Детективное агентство "Анна и её духи". Шестое дело.

— Яша, почему они на нас так смотрят? — шёпотом спросила Аня, которая вот уже минут двадцать волей-неволей замечала, что двое мужчин за столиком напротив просто глаз не сводят с неё и Якова. — Не на нас, а на тебя, — хмуро ответил Штольман, который ни за что не привел бы Аню в общественное место, если бы знал, что именно скрывается под лёгким весенним плащиком. Тому, кто так подчёркивает женские формы обманчиво чопорным кроем, следовало по меньшей мере сделать внушение, а по справедливости — оторвать руки. — На меня? — удивилась Анна, которая по обыкновению зажглась радостью, когда увидела, как Яков отреагировал на её платье, и совершенно не подумала о том, что глаза есть не только у него. Ей было важно, чтобы он на неё смотрел, а она видела в его взгляде любовь, восхищение, обещание будущих удовольствий и еще что-то, что ей пока не удавалось интерпретировать, но совершенно и абсолютно точно делало её его. Все остальные волновали её мало, если не сказать, что вообще не волновали. — Конечно, — улыбнулся Яков, который вдруг вспомнил: «Мне не нужны мужчины, у меня есть Штольман». Судя по Аниной довольной мордашке, это платье было надето специально ради этого вечера и его самого, поэтому ему следует унять свою некстати пробудившуюся ревность и перестать метать огненные взгляды по направлению столика, за которым сидели молодые повесы, не отрывающие глаз от Аниной спины. Хорошо, что им видна только спина, подумал Штольман. Ему почему-то казалось, что смотри они на неё с того же ракурса, что и он сам, таким спокойным он не был бы. Нет, ну как вот так получается? И вырез у платья вполне себе целомудренный, и рукава длинные, даже кружевом прикрывают часть кисти, а ощущение такое, будто она в самом откровенном из нарядов! Что за наваждение? Штольман очень удивился бы, узнав, что Аня и её модистка потратили больше часа, чтобы уложить складки на ткани и подогнать все сложные места, чтобы добиться такого эффекта. — Очень странно, — покачала головой Анна и совершенно беззаботно вернулась к медальонам из телятины. Штольман усмехнулся про себя. Пока он тут сходит с ума от ревности, она проявляет абсолютную безмятежность. Спокойнее нужно быть, Яков Платонович! Источник всех ваших волнений в вашей голове. Тем не менее мужчины за столиком его раздражали, и он решил, что нужно избавить самого себя и Аню от беспокойства. Он поймал взгляд одного из смотревших и нежно улыбнулся. Спустя пару секунд мужчина покраснел, заёрзал на стуле, отвёл глаза и принялся что-то говорить своему собеседнику. Яков был удовлетворен. Теперь у них найдутся дела поважнее, чем пялиться на его Аню. — Как поживают твои страхи? — спросил Штольман, запивая телятину каким-то дорогим терпким вином, на марку которого они даже не посмотрели — кутить, так кутить! Тем более гонорар за последнее дело вышел приятным для их бюджета. — Прекрасно! — сверкнула глазами Аня и тоже отпила вина. — Когда я перестаю думать, что под нами пятьдесят восемь метров пустоты и металла, то можно сказать, что всё в порядке. Штольман рассмеялся. — Ты же убедилась, что тут всё очень надежно. Я изучал этот вопрос, потому что мне было очень любопытно, как именно инженеры смогли выполнить этот проект. Ты знаешь, что во время строительства пострадали всего несколько человек, что для подобных строек большой прогресс? — Очень воодушевляет, — пробормотала Анна и снова потянулась к бокалу. Они выбрали столик подальше от края, и ей почти не было страшно, но всё равно иногда мысль, что они забрались на такую высоту, куда человеку Богом подниматься не предназначено, начинала волей-неволей крутиться в мозгу. Яков снова рассмеялся. Не потому, что Аня выглядела недовольным воробушком, осматривающимся по сторонам, а потому что официант принес им десерт — сахарные трубочки с кремом и сливками. Анна немедленно забыла обо всех своих страхах и с предвкушением принялась осматривать пышно украшенное великолепие. Нет, ужин удался, что и говорить!