Гарри поттер и спаситель магии

Дилан застонал от боли, когда пришел в сознание. Его тело везде ныло из-за сражения в Хогсмиде. Открыв глаза, он в панике заморгал, когда понял, что находится в маленькой комнате. На полу лежало два матраса, другой был занят… — Дафна! — отчаянно закричал он. — Даф, пожалуйста, проснись! Она сморщилась от боли и открыла глаза. Дафна моргнула и прохрипела: — Где мы? — Я не знаю, но я уверен, что мы не в Хогвартсе, — мрачно сказал Дилан. — О, здорово, — пробормотала Дафна, садясь. — Нас похитили. Они сидели молча пять минут, после чего Дафна встала и начала осматривать комнату. Их палочки и медальоны были унесены, и поскольку они не могли даже вызвать домового эльфа, она осторожно ощупывала стены комнаты, пытаясь понять, нет ли там скрытого прохода. — Что ты делаешь? — с любопытством спросил Дилан. — Пытаюсь найти выход, — тихо ответила она. Как раз когда она приблизилась к двери, она открылась, и на пороге появился мужчина средних лет с темно-каштановыми волосами и очень знакомыми серыми глазами. Дилан ахнул. — Отец, — выдохнул он, широко раскрыв глаза от шока и узнавания. Рабастан Лестрейндж почувствовал, как его сердце сжалось, когда он вошел в комнату и увидел Дилана. Неужели мальчик только что произнес то единственное слово, которое он жаждал услышать с тех пор, как узнал о существовании сына? Он увидел в мальчике семейное сходство. Присутствовал раздвоенный подбородок, доминирующий в его семье на протяжении последних двух поколений, как и ещё один признак — серые глаза. Волосы Дилана более светлого оттенка каштанового цвета с легкими кудрями, несомненно, унаследованными от матери, а его лицо более худое. В целом, Рабастан должен признать, что его сын — очень красивый мальчик, настоящая приманка для глаз, когда вырастет. Он поднял руку и нежно обхватил лицо сына. Он не мог поверить, что наконец-то встретил мальчика, по которому так долго тосковал. — Дилан, — тихо сказал Рабастан, слегка поглаживая лицо мальчика большим пальцем. Он внезапно почувствовал себя неуютно. Он так долго хотел встретиться со своим сыном, и теперь, когда они оказались лицом к лицу, он не знал, как реагировать. После минуты пристального взгляда друг на друга, когда в их головах проносились разные эмоции и мысли, Рабастан достал листок пергамента и показал его им. — Прочтите. Не имея выбора, Дилан и Дафна прочитали то, что было написано на листе пергамента. Резиденция Темного Лорда находится на самом высоком холме в деревне Литл-Хэнглтон. — Следуйте за мной, — приказал Рабастан. — Если вы оба попытаетесь сбежать, вы сильно пожалеете. Дафна и Дилан крепко сжали руки друг друга, следуя за мужчиной. Они только надеялись, что Гарри и Министерство скоро их найдут. Рабастан аппарировал, и они оказались перед красивым особняком. Двигаясь от вестибюля, они быстро попали в бальный зал, преобразованный в тронный зал Волан-де-Морта. Когда они вошли, то увидели Темного Лорда, сидящего на троне, а рядом с ним находится Беллатрикс и Рудольфус. Дилан слегка поморщился, когда его и Дафну поставили на колени, заставив их встать перед ним на колени. — Дафна Гринграсс и Дилан Лестрейндж, — шелковисто сказал Волан-де-Морт. — Добро пожаловать в мой дом. — Лорд Волан-де-Морт, — сказала Дафна, глядя прямо на Темного Лорда. — Спасибо, но мы предпочтем находиться там, где нам самое место. — Круцио! — НЕТ! — крикнул Дилан, но было слишком поздно. Дафна дергалась и кричала, когда проклятие поразило её, даже если это длилось всего несколько секунд. В её глазах сверкнула ненависть, сверкая жутким белым на мгновение, темно-русые волосы упали на глаза, когда она уставилась на своего нападавшего. — Не смей произносить имя Темного Лорда, — сердито прошипела Беллатрикс, опуская палочку. Рудольфус поморщился, глядя на реакцию Дилана. Не так он планировал встречу с племянником. — Должен признать, я удивлен, мисс Гринграсс, — сказал Волан-де-Морт, крутя палочку в руке. — Немногие люди настолько смелы, чтобы произнести мое имя, не говоря уже о том, чтобы сделать это в моем присутствии. — Вы забываете, с кем я помолвлена, — сказала Дафна, пытаясь перевести дыхание. — Ах да, конечно… невеста Гарри Поттера; как приятно видеть тебя здесь, моя дорогая. А вот и отпрыск дома Лестрейнджей. Дилан, не так ли? — Да, — сказал Дилан сквозь стиснутые зубы. — О боже, сколько враждебности у такого юноши, — сказал Волан-де-Морт с изумлением, глядя на мальчика красными, безжалостными глазами. — Да, я вижу сходство. У тебя глаза Рабастана. Как прошла твоя встреча с отцом, Дилан? Рад, что наконец-то вернулся домой? — Первый человек, который попадает под сферу влияния семьи, — это мой брат, — тихо сказал Дилан, сжимая кулаки. — Дом всегда там, где мой брат. Я с радостью буду жить на улице, если он будет со мной. Поскольку Гарри здесь нет, я не дома, и это не мой дом. Рабастан нахмурился, услышав это заявление. Что Дилан имеет в виду? Разве мальчик не рад воссоединиться с ним, своим отцом? — Как трогательно… Такая преданность мальчику, не являющимся твоим кровным родственником. Не волнуйся, Дилан. Твой брат скоро прибудет. На самом деле, он должен был прийти сюда сегодня вечером с тобой, но мои слуги всё испортили. Я неоднократно говорил им, что Гарри Поттера не стоит недооценивать, но разве меня кто-то слушает? Волан-де-Морт призвал серебряный инструмент и положил его на стол рядом со своим троном. Извлек две палочки, положил их на него, получая показания через полоску пергамента. — Это ваши палочки, не так ли? Грецкий орех и сердечная жила дракона, двенадцать с половиной дюймов... Белла, тебе стоит присмотреть за мисс Гринграсс. Обе ваши палочки по своей природе почти идентичны. А ты, Дилан, рябина и перо феникса, двенадцать с четвертью дюймов… — Да, пожалуйста, можем ли мы уже идти? — Дилан поморщился, когда его голову больно толкнули вниз. — Следи за языком, когда ты рядом с Темным Лордом, Дилан, — резко сказал Рабастан. — Ты должен радоваться тому, что он вообще находит время поговорить с тобой, и ты так ему отвечаешь? Ты хочешь умереть? — Я не желаю смерти, отец, но с ним трудно разговаривать, когда мне нечего сказать. Я просто хочу знать, почему мы здесь. — Ты здесь, чтобы быть рядом со своей семьёй, — сердито сказал Рабастан. — Что с тобой, Дилан? Я думал, ты будешь взволнован и счастлив, наконец, впервые встретившись с нами, но ты, кажется, ведешь себя совсем не так. Знаешь, как давно мы с твоим дядей Рудольфом хотим увидеть тебя и поговорить с тобой? Это из-за Дамблдора? Что сделал этот старый ублюдок? Он что, промывал тебе мозги все эти годы? — Я не настолько глуп, чтобы слушать этого старого манипулятора-козла, — нахмурился Дилан. — Да, я всегда хотел встретиться с тобой, отец, но я также надеялся, что это произойдет при лучших обстоятельствах. Я никогда не думал, что буду пленником. — Ты бы предпочел, чтобы узником был я? — недоверчиво спросил Рабастан. — Тебе доставляло удовольствие, что твоего отца держали в камере Азкабана и там же пытали? — Тебе доставляло удовольствие запытать Фрэнка и Алиса Лонгботтомов до безумия и навсегда запереть их в их разуме, а затем сделать то же самое с моей матерью, хотя и по-другому. По сравнению с этим, ты еще легко отделался, отец. — Ах ты маленький кусок дерьма! — яростно прорычал Рабастан, сильно ударив Дилана. Дилан не издал ни звука, падая лицом вниз на пол. Мягкие руки подхватили его и обняли, защищая. Несмотря на то, что она сидела на земле, вся в пятнах крови, Дафне удалось сохранить свой королевский вид, когда она надменно посмотрела на Рабастана. — Так, так, — насмешливо цокнул языком Волан-де-Морт. — Такое поведение совершенно не подобает человеку твоего положения, Дилан. Оскорблять собственного отца? Что скажет мир? — Мир уже называет меня всеми возможными именами, так что еще одно не в счет, — тихо сказал Дилан, обнимая Дафну за талию и прижимая ее ближе. — Отпустите нас. — Так скоро? У меня всё ещё есть вопрос к тебе. Ты присоединишься к нам, Дилан? Займешь ли ты свое место рядом со своим отцом и станешь Пожирателем Смерти, как он, твой дядя, тетя и дедушка? Подумай о чести, которая будет тебе оказана. Не многие могут похвастаться тремя поколениями Пожирателей Смерти. Ты, в отличие от Драко Малфоя и Теодора Нотта, не слабак. Ты не сможешь сбежать, так что даже не пытайся. Что касается твоего брата, Гарри, у него также будет возможность присоединиться ко мне. Я знаю, что на этот раз он присоединится ко мне и станет Пожирателем Смерти. Присоединяйся ко мне, и вы оба сможете гордо стоять рядом со мной, пока я завоевываю мир. Серые и голубые глаза уставились друг на друга, устремив взгляд на красный. — Никогда, — тихо и ясно сказала Дафна. — Моя верность только одному человеку на всю вечность, и этот человек — мой жених. Больше никому. — Мой брат — моя жизнь, — быстро сказал Дилан. — Я знаю, что ты ему предложил. Я знаю, что он отверг вас даже после того, как ты предложил ему место твоего сына. Если он не присоединился к вам тогда, он не присоединится к вам и сейчас. Я не предам своего брата. Глаза Волан-де-Морта похолодели. — Даже если это означает пойти против твоего отца? — спросил он с едва сдерживаемым гневом. Дилан посмотрел на разъяренное лицо Рабастана Лестрейнджа. Он и раньше видел привязанность в глазах отца, но теперь, когда мужчина понял, что они на разных сторонах, там только гнев — и боль и печаль. Рудольфус тоже не встречался взглядом с Диланом. Все его мечты избаловать племянника, казалось, рушились у него на глазах, и он ничего не мог сделать, чтобы это предотвратить. В конце концов, слово Темного Лорда — закон. — Я смогу жить в мире с собой, если пойду против своего отца, но я не смогу жить в мире с собой, если пойду против своего брата. — Круцио! Дафна и Дилан кричали и бились от сильной боли, но через десять секунд Темный Лорд остановился. — Да будет так, — холодно сказал Волан-де-Морт. — Белла, отведи их в подземелья и убеди их сделать правильный выбор. — Вы согласны с тем, что он говорит, и позволить пытать собственного сына? — сердито спросила Дафна, на ее лице было явное отвращение, когда она посмотрела на Рабастана. — Если бы он действительно был моим сыном, он бы не выступил против меня, — выплюнул Рабастан, пытаясь скрыть очевидную боль, которую он чувствовал, заставляя слезы прочь. — Он бунтует, а бунтующих детей наказывают, не так ли? Ну, я надеюсь, что Дилан усвоит урок, прежде чем мы снова поговорим, и тогда, если он захочет сделать правильный выбор, я приму его как своего сына! — Вы мне противны, — выплюнула Дафна. — А вы, — она повернулась к Волан-де-Морту, ее глубокие синие глаза светились жутким белым, не показывая ни намека на страх, когда она угрожающе указала рукой на Темного Лорда. — Будьте осторожны, Волан-де-Морт. Гарри придет за нами. Вы совершили серьезную ошибку, похитив нас. Вы уже вынесли себе смертный приговор. Я не знаю, доживу ли я до того момента, когда увижу его снова, но когда он убьет вас, когда вы будете на грани смерти после того, как Гарри победит вас, вспомни обо мне! — Круцио! Волан-де-Морт опустил палочку, увидев, как Беллатрикс уводит из тронного зала дергающуюся шестнадцатилетнюю девочку. Как она смеет ему угрожать? Белла позаботится о том, чтобы девочка получила по заслугам. Гарри убьет его, не так ли? Ну, он убьет Гарри Поттера первым! Неважно, насколько полезной может быть верность Гарри для его будущих планов. Он дал мальчику шанс присоединиться к нему, а Гарри отказался. Теперь он вспомнил, что Гарри Поттер — тот мальчик, которому предсказали убить его. Он больше не будет рисковать. План по изъятию сферы пророчества из Отдела тайн не удался, но это лишь вопрос времени, когда он получит доступ в Министерство. О Гарри Поттере позаботятся как можно скорее. В этом Волан-де-Морт уверен. Он сам убьет мальчика. Он не беспокоился о том, что мальчик убьет его. Все его крестражи в безопасности. Что может сделать пятнадцатилетний, почти шестнадцатилетний мальчик, пусть и талантливый, против бессмертного, непобедимого Темного Лорда? Ничто и никто не мог победить Лорда Волан-де-Морта!

***

Золотой орел пролетел над небом Литл-Хэнглтона, не привлекая особого внимания людей внизу. Это был обычный орел, поэтому люди не особо обращали на него внимания, когда он летал над деревней. Однако те, кто мог наблюдать за ним, понимали, что птица совершенно уникальная. Глаза у неё не жёлтые, как предполагалось, а ярко-зеленые. Над правым глазом также есть темное пятно в форме молнии. Орел, казалось, что-то искал, но не мог найти то, что искал. Через полчаса полетов над деревней орел взлетел высоко над облаками, сделал невозможный для орла поворот, и исчез. Орел снова внезапно появился в небе над Шотландией. Спустившись в Запретный лес, орел принял форму подростка. Рост мальчика более шести футов, имел шелковистые черные волосы и холодные изумрудно-зеленые глаза. Длинными шагами мальчик шел к замку Хогвартс, словно выполняя миссию. Войдя в гостиную Слизерина, даже не назвав пароль, Гарри направился к комнатам пятых курсов, открыл дверь и вошел без приглашения. — Добрый вечер, Драко, — холодно сказал Гарри, входя в комнату. — Нам с тобой нужно поговорить. — О чем? — спросил Драко, его глаз дёрнулся от гнева. Драко злился. Поттер виноват в провале миссии. Если что-то и случилось с его родителями, то из-за Поттера и его вмешательства. Его кулак сжался, а костяшки пальцев побелели, когда он пытался сдержать свой гнев. Нет, он не мог напасть на Поттера. Мальчик слишком силен, а Драко знал, что у него не будет шансов в схватке с наследником Поттеров. — О твоей преданности Волан-де-Морту… И о уготованой тебе судьбе, если ты примешь правильное решение. Дай мне всю имеющуюся у тебя информацию о штаб-квартире Волан-де-Морта. — Почему я должен тебе помогать? — спросил Драко, и на его лице автоматически появилась ухмылка. Он понял свою ошибку слишком поздно, когда его больно швырнули об стену. Секунду спустя Драко понял, что его душат. Гарри Поттер, казалось, использовал беспалочковую магию, чтобы поднять его над землей, слегка сжав при этом его горло. Гарри опасно навис над мальчиком, отпустив Драко, в результате чего отпрыск Малфоев упал на твердый пол. — У тебя нет выбора, сопляк. Ответь на мой вопрос сейчас же. Зачем фиделиус? Я считал, Волан-де-Морту не нужны эти чары. — Это не защита, а скорее сдерживающий фактор, — объяснил Драко, хватая ртом воздух после того, как Гарри отпустил его. — Он не хочет, чтобы люди активно искали это место. Если оно невидимо, то как враг может даже подумать о том, чтобы начать атаку? Гарри хмыкнул. — Значит, там есть много других защитных чар, я полагаю? — мягко спросил он. — Я не знаю, какие чары он установил, но полагаю, что их много, — медленно сказал Драко. — Но я знаю одно: эти чары наложены недавно, так что я пока не уверен, насколько они сильны. Гарри понимающе кивнул. Поместье Реддлов — даже если он не помнил, как оно называлось и где находилось — было домом магглов, а это значит, что во время строительства под землей не было заложено никаких охранных камней. Его не проектировал архитектор-волшебник. Волан-де-Морт, должно быть, наложил чары недавно, когда осознал преимущества собственного поместья, даже если он ненавидел своего отца-маггла. Темный Лорд ненавидел зависеть от всех, так зачем ему жить в чужом доме, когда у него есть свой? Поместье Реддлов не маленькое. Драко оказался прав. Даже если там было много защитных чар и заклинаний, их могла разрушить армия. Если армия не знает, где найти поместье, то нет и речи о том, чтобы начать атаку. — Кто Хранитель Секрета? Как он работает? — тихо спросил Гарри. — Тетя Белла. Всякий раз, когда на место приводят нового рекрута, ему дают листок пергамента, на котором её почерком написано место. — Понятно, — медленно сказал Гарри, поглаживая подбородок и размышляя о возможностях. — Теперь давай обсудим твои недавние действия. Драко схватил палочку, но, к своему великому удивлению, обнаружил, что он застыл, магически связанный младшим мальчиком. — Не совершай больше ошибок, Драко, — сказал Гарри, и его глаза потемнели. — Я понимаю, что тебя заставили это сделать, но не думай, что это освобождает тебя от ответственности за твое преступление. У тебя тоже был выбор. Ты сам решил помочь ублюдку, и ты помог ему похитить Дафну и Дилана. Твое решение привело к травмам и смерти. Не разыгрывай передо мной карту жалости. Я твой кровный двоюродный брат, а Дилан — твой двоюродный брат по браку. Где же семейная преданность, сопляк? — Я не знал о похищении! — горячо заявил Драко. — Может быть, и так, — холодно сказал Гарри. — Знаешь что? Давай заключим сделку. Я позабочусь о том, чтобы тебя не посадили в тюрьму или, что еще хуже, не приговорили к поцелую дементора. Убедить Совет Магического Закона будет не так уж и сложно. — В обмен на что? — устало спросил Драко, содрогаясь при одной только мысли о том, что ему придется провести несколько лет в Азкабане. — Присягнуть на верность дому Поттеров. Наступила пауза на несколько секунд, пока Драко смотрел на Гарри, словно не в силах поверить в то, что он только что услышал. Оправившись, он выплюнул: — Никогда! Дом Малфоев никому не присягнет! Мы не будем чьей-либо марионеткой! К тому же я не декан факультета, чтобы клясться тебе в верности. — Вот как? — спросил Гарри с угрозой. — Твоя семья утратила свою власть, Драко. Ты сам сказал, что твой отец не ценится Волан-де-Мортом, как прежде. У тебя нет политической власти. Твоя гордость ничем не подкреплена. Если Волан-де-Морт найдет тебя, ты будешь все равно что мертв, потому что не выполнил порученную тебе миссию. Альбус Дамблдор живее всех живых. Не будь дураком. Ты наследник Дома Малфоев. Присягни на верность Дому Поттеров и защити себя, или поверь мне, я сделаю твою смерть очень мучительной. По правде говоря, Гарри не собирался убивать Драко, но угрозы было достаточно, чтобы заставить мальчика вспотеть, особенно после того, как он стал свидетелем боя Гарри со Снейпом. Наследник рода Малфой ему полезнее живым, чем мертвым, особенно если он сможет заставить мальчика поклясться в верности роду Поттер. Подобное явление не наблюдалось более полутора тысяч лет, но Гарри был более чем зол на семью Малфоев. Их действия (начиная с Абраксаса Малфоя) изначально вызвали эту войну. Без своих самых первых Пожирателей Смерти, особенно Абраксаса, Волан-де-Морт никогда бы не обрел столько власти, сколько имел. С Люциусом, открывшим Тайную комнату с помощью дневника-крестража, и ролью Драко в похищении Дафны и Дилана, Гарри не чувствовал никаких угрызений совести из-за того, что манипулировал Драко. Дом Поттеров заслуживал мести за то, что так много людей причинили ему зло в последние годы. Час спустя Гарри вышел из гостиной Слизерина, намереваясь встретиться с отцом. Его новый союзник дал ему информацию. Информацию, которую Министерство магии сочло бы полезной.

***

Гарри наблюдал, как Элизабет и Астория Гринграсс рыдали в углу, его сердце было полно вины. Если бы он не был помолвлен с их дочерью, Дафна никогда бы не стала целью. Он ожидал, что они будут обвинять его, но этого не произошло. Сайрус лишь потребовал объяснений. — Как мы выяснили, Волан-де-Морт хотел похитить Дафну, — тихо сказал Сириус, когда они сидели в его кабинете в Блэк-Мэноре. — Однако, учитывая недавние нападения, становится ясно, что его мотивы были гораздо шире. Он, очевидно, хотел похитить Дилана и Гарри, хотя зачем — я понятия не имею. — Я знаю, почему, — сказал Гарри. Когда их взгляды встретились, он сказал: — Волан-де-Морт хочет, чтобы я стал Пожирателем Смерти. В ночь третьего задания он фактически предложил усыновить меня, но я отказался. Он все еще верит, что меня можно завербовать, поэтому он пошел за Дафной. Если он взял её в плен, то я буду танцевать как марионетка, и через меня он сможет контролировать тебя, Министра Магии, на что он и надеется. Дилан — это другое дело. Волан-де-Морт знает, насколько сильна наша связь, а также Дилан - сын Рабастана. Очень полезно иметь Дилана на их стороне, а не на нашей. — Гарри нашел еще кое-что в голове Дамблдора, — сказал Сириус с гримасой. — Похоже, он знал о попытке похищения Дафны, но ничего не предпринял, чтобы предотвратить похищение. На самом деле, он поощрял похищение, когда Снейп сказал, что это может сделать его более доверенным среди Пожирателей смерти, если они добьются успеха. — Что? — сердито прошипел Сайрус. — То есть старый козел знал, что Дафну собираются похитить, и ничего не сделал? Почему? — Это все ради всеобщего блага, хотя я не понимаю, как он думал закончить войну, похитив Дафну, — тихо сказал Гарри. — Я узнал, что он пожертвовал моими родителями, чтобы закончить последнюю войну. Есть пророчество обо мне и Волан-де-Морте. Именно поэтому мои родители изначально скрывались. Он передал пророчество Волан-де-Морту через Снейпа, и поскольку мои родители слишком хорошо умели не попадаться, он воспользовался вторым нападением на поместье Поттеров как преимуществом и наложил на них чары фиделиус, а Петтигрю стал хранителем секрета. Какое значение имело то, что двое взрослых и младенец могут погибнуть, если Волан-де-Морт также мог быть побежден? Какое значение имело то, что члены Ордена Феникса были принесены в жертву, если он мог спасти основное магическое и магловское население от гнева Волан-де-Морта? Он самый эффективный мастер шахмат, и да, его действия действительно привели к падению Волан-де-Морта, но в конце концов он стал именно тем, кого пытался уничтожить, говоря себе, что он другой. По правде говоря, Гарри не удивили действия Дамблдора, потому что в глубине души он подозревал о чем-то подобном. Тысячи ведьм и волшебников были убиты Волан-де-Мортом и его Пожирателями Смерти, и Дамблдор был в отчаянии. Он руководил военными действиями, поэтому, как поступил бы любой эффективный лидер, он пожертвовал несколькими, чтобы спасти многих. Это, без сомнения, эффективно. Так же, как Волан-де-Морт, Дамблдор делал всё, что мог, чтобы выиграть войну. Его действия были отвратительны, он предал людей, чья преданность ему была непоколебима, но Гарри мог понять мотивы Дамблдора. Он мог не соглашаться с ними, и он мог ненавидеть Дамблдора вечно за то, что он сделал с его родителями, но он понимал. Но он никогда не простит Дамблдора за то, что тот оставил его у Дурслей и растил его как оружие, которое должно быть использовано и уничтожено в нужный момент. Он никогда не простит Дамблдора за то, что он посадил Сириуса в Азкабан на десять лет, когда в этом не было никакой необходимости. Он никогда не простит Дамблдора за то, как он пожертвовал Дафной, просто чтобы защитить положение Снейпа в ближнем кругу Волан-де-Морта. Гарри не лгал, когда говорил, что позволит миру сгореть, чтобы защитить Дафну и Дилана. Да, некоторые не сочтут это хорошей чертой, но Гарри не был «хорошим» в традиционном смысле, когда это касалось людей, которых он любил. Когда он любит, он любит страстно и не делал ничего наполовину. Он вернет свою невесту и брата. Мир без Дафны и Дилана не тот мир, в котором он хотел бы жить. Сайрус схватился за голову, и слезы наполнили его глаза. — Есть ли способ вернуть Дафну? — прохрипел он. Он знает, что его дочь все еще жива, благодаря древнем кровному ритуалу. Но даже кровь была бесполезна в её поиске, и он только надеялся, что она не сильно пострадала. Сириус погладил подбородок, глядя в окно. Десять минут спустя, в недрах огромного здания, где располагалась штаб-квартира британского Министерства магии, Сириус открыл черную дверь с золотой ручкой, которая привела его в Отдел тайн.

***

Дафна застонала от боли, пытаясь сесть. Беллатрикс — настоящая садистка. Дафна никогда в жизни не чувствовала большей боли. Она пребывает в ужасном состоянии, вся её мантия в крови, а на щеке зияет отвратительная рана. Рукава её мантии порваны, а она все еще сильно дрожит от последствий проклятия круциатус. Она поморщилась, увидев, как Дилан шевелится рядом с ней. Осторожно помогая ему сесть, она оторвала кусок своего платья и промокнула им раны на его лице. — Нам нужно найти способ убраться отсюда к черту, ​​— пробормотал Дилан, морщась от боли, слеза текла по его бледному лицу. Он тоже выглядит ужасно: его рубашка была разорвана в нескольких местах, а на лице и теле были порезы. — Согласна, — тихо сказала Дафна. — Безпалочковая магия сохранит нам жизнь на какое-то время, но мы не можем наколдовать еду, только воду. Я не знаю покормят ли нас, но лучше всего, если мы рассмотрим все варианты. У нас осталась только одна способность, которая может нам помочь. Дилан с любопытством посмотрел на нее. — Какая? — Насколько далеко ты продвинулся в анимагии? Дилан вздохнул от разочарования. — Я так близко, но так далеко! Я знаю, какова моя форма, но я не могу полностью трансформироваться! Почему ты спрашиваешь? — с любопытством спросил Дилан. Дафна мрачно ухмыльнулась, гнев был ясно виден в ее глубоких синих глазах. — Там могут быть чары, которые держат здесь в ловушке ведьм и волшебников, — прошептала она. — Но как насчет животных? Могут ли они удержать нас, если мы превратимся в животных? — Наши формы тоже смертоносны, — выдохнул Дилан, и его осенило. — Мы знаем, что Беллатрикс вернется для еще одного раунда, — мрачно сказала Дафна. — Если мы сможем застать её врасплох и убить, то, возможно, нам удастся скрыться незамеченными. — Ну что ж, — сказал Дилан, потягиваясь и морщась от боли. — Опасный план лучше, чем никакой.

***

Мужчина в большом черном плаще бродил по Лютному переулку. Его лицо было скрыто капюшоном, он шел большими уверенными шагами. Он пришел сюда, чтобы встретиться с кем-то. Он повернул за угол и нашел место, которое искал — потрепанный паб, который на первый взгляд казался пустым. Войдя внутрь, он проигнорировал взгляды и подошел к бармену. — Я здесь, чтобы встретиться со своим контактом, — сказал он тихим голосом. — Идентификация — Чистокровный 2689. Бармен кивнул. — Поднимитесь по лестнице в первую комнату слева, — хрипло сказал он. Человек в капюшоне оставил на столе одну серебряную монету, которую удивленный бармен тут же забрал. Поднявшись по лестнице с величайшей уверенностью, держа руки в глубоких карманах мантии, он наткнулся на дверь слева. Он постучал в дверь один, два, три раза по шаблону. Раздался скрип, и дверь автоматически открылась. Мужчина вошел без приглашения. Если его и поразили нелепые розовые обои и тарелки с котятами, то он этого не показал. — А, наш новый клиент, — произнес очень фальшивый, чрезвычайно хирургически сладкий голос. — Идентификация? — Чистокровный 2689, — мягко произнес мужчина глубоким голосом. Он огляделся и увидел, что стула, на который можно сесть, не было, поэтому он взмахнул палочкой за долю секунды и наколдовал себе удобное кресло. Палочка тут же скрылась из виду. — А, да, — сказала женщина. — Кхм, кхм. Ваше имя? Мужчина помолчал. — Уилсон, Эван Уилсон. Женщина одета в розовый кардиган, а милое выражение на её лице явно фальшивое. Мужчина видел взгляд холодных голубых глаз, едва скрытый веселым поведением. Она, честно говоря, напоминала большую, толстую жабу. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы кто-то возненавидел её, а её хихиканье тоже не помогало. — Из достоверных источников я слышал, что здесь есть те, кто мог бы воспользоваться моими услугами, — спокойно сказал Уилсон. — Источник также сообщил, что мне придётся пройти через вас, чтобы получить доступ к верхним уровням. — Я не совсем понимаю, о чём вы говорите, мистер Уилсон, — любезно сказала женщина. — Я всего лишь предприниматель, не более того. Я не думаю, что вы тот тип клиента, который мне бы понравился. Можете уходить. — За кого вы меня принимаете, мадам Амбридж? — спросил Уилсон с угрозой и быстрым взмахом палочки крепко связал её. — Я знаю, каким бизнесом вы здесь занимаетесь, и я здесь не как ваш клиент. Я хочу, чтобы вы помогли мне связаться с важными людьми. Вы мне не интересны, — сказал он с усмешкой. — Т-ты не можешь этого сделать! — прошептала Долорес в страхе и гневе. — Ты знаешь, кто я? — Сотрудник Управления по борьбе с неправомерным использованием магии в британском Министерстве магии, — сказал Уилсон с мрачной ухмылкой. — Бывший старший заместитель министра Фаджа, но всё пошло насмарку, когда его уволили, а к власти пришел министр Блэк. Но должен сказать, я не ожидал, что это будет публичный дом… о, да помилует тебя Господь Аид. Чему тебя научили родители, моя дорогая? Круцио! Долорес кричала, но никто её не слышал, ведь это обеспечили чары. Спустя достаточное количество времени, зная, что она не сможет сопротивляться, Уилсон направил на нее свою палочку. — Империо! — Ты порекомендуешь меня Люциусу Малфою. Долорес безучастно кивнула. Когда она закончила и отправила письмо совиной почтой, убийца наложил обливейт на неё и бармена и вышел из паба. Насмехаясь над клиентами Амбридж, он решил что-то с этим сделать. В тот паб в Лютном переулке в ту ночь нагрянули авроры, и многие люди были арестованы, включая Долорес Амбридж, которую быстро усыпил Веритасерум, раскрыв ее причастность к покушению на Гарри Поттера, неоднократно посылая дементоров в Ноттингем, чтобы те его поцеловали. Жертвы проституции были отправлены в больницу Святого Мунго для восстановления. Заговор, делившийся почти десятилетие, был раскрыт только потому, что убийца по имени Эван Уилсон нуждался в помощи Амбридж, чтобы добраться до Люциуса Малфоя

***

— Это рискованно, — сказал Крокер, глава Отдела Тайн, нахмурившись. — Уверены, что никто ничего не заметит? — Надеюсь на это, сэр, — бесстрастно сказал Гарри. — Я не говорю, что план надежный, но, по крайней мере, это не что-то столь очевидное, как простые чары гламура или оборотное зелье. Под бдительным взглядом Крокера Гарри встал перед зеркалом, направил палочку на свое лицо и начал шипеть. Книги, которые он нашел в Тайной комнате, оказались очень полезными, особенно заклинания парселтанга. Это древняя разновидность чар гламура, поэтому Гарри надеялся, что их не так-то просто обнаружить или нейтрализовать. Черные волосы стали рыжими, высокие скулы опустились ниже, нос укоротился, губы слегка утолщились, а глаза из зеленых стали более темными. Тон кожи также стал темнее, когда он закончил свой гламур. — Что думаете? — Я бы не узнал в тебе Гарри Поттера, — ответил Сириус после паузы. — Хорошо, я думаю, это должно сработать. Элджернон, попробуй. Крокер направил палочку в лицо Гарри и выстрелил мощным заклинанием отката. Гламур не шелохнулся. — Вы правы, чары работают. — Как мы будем общаться? — Мы не сможем общаться. Общение с нами подвергнет вас риску, но мы нашли способ отслеживать ваши передвижения и прослушивать происходящее. Невыразимец достал очень маленький кристалл. — Мы поместим его внутрь тебя, так что никакие обычные сканирования Probity Probe не смогут его обнаружить. Мы будем постоянно следить за тобой, так что как только будет понятно, что у вас проблемы, мы поможем. — Когда вы сказали, что собираетесь поместить его внутрь меня, что именно это значит? — спросил Гарри. Его голос был ровным и холодным, как всегда, но казался настороженным. У него плохое предчувствие по этому поводу. Крокер просто поднял бровь. — Для этого нам нужно, чтобы вы сняли брюки и нижнее белье, — сказал он, звуча слегка удивленно, и на его обычно каменном лице появилась тень улыбки. — Я так и думал, — пробормотал Гарри. — Подождите, если вы его туда засунете, то вылезет ли кристалл, когда вы попытаетесь его вытащить, верно? Я не хочу, чтобы крошечный кристалл торчал у меня в заднице до конца жизни. — Все будет хорошо, — пренебрежительно сказал Крокер. — Вам легко говорить, ведь не вам его засунут, — мрачно сказал Гарри.