Гарри поттер и спаситель магии

Гермиона Грейнджер устало потёрла глаза, резко захлопнув книгу, которую читала. Было уже больше семи вечера, и она находилась в библиотеке Хогвартса, готовясь к ТРИТОНам, которые должны состояться через два дня. Стресс от экзаменов её совсем измотал, и за последние несколько недель она поймала себя на том, что сорволась на нескольких человек. Семь лет… Прошло почти семь лет с тех пор, как она вошла в магический мир, и жизнь Гермионы полностью изменилась с того дня, как она узнала, что она ведьма. В детстве с ней случались события и ситуации, которые она не могла объяснить. Родители очень переживали, но врачи так и не смогли найти у неё никаких отклонений. Наконец, за несколько недель до её одиннадцатого дня рождения, к ней домой пришла женщина по имени профессор МакГонагалл и сообщила, что она ведьма. Разумеется, она была в восторге от полученной информации. Её родители с подозрением относились к магии и к тому, чтобы отправить свою единственную дочь в неизвестное место на десять месяцев в году, но Гермиона сумела их убедить. В конце концов, Хогвартс — лучшая магическая школа во всей Магической Британии, по словам доброго профессора. К тому же, поскольку она родилась в сентябре 1989 года, ей пришлось ждать целый год, чтобы поступить в Хогвартс, и это дало ей достаточно времени, чтобы купить книги по магии и подготовиться к школе. Её родители тоже были поражены увиденным в Косом переулке и полностью поддержали её решение изучать магию до начала учебного года. Её любимой книгой стала «История Хогвартса». Профессор МакГонагалл рассказала ей о магическом мире, но Гермиона хотела узнать больше. Она была в восторге от историй о таких великих волшебниках, как Годрик Гриффиндор и Альбус Дамблдор, которые боролись за права магглов и побеждали таких злых волшебников, как Салазар Слизерин и Геллерт Грин-де-Вальд. Однако чем больше она читала, тем больше ей казалось, что магический мир очень отсталый. Многое из того, что они делают, было, по её мнению, идиотским. Идея использовать птиц для почты, перья и пергамент для письма, а золотые монеты в качестве валюты была архаичной, в то время как по сравнению с этим мир магглов казался гораздо более развитым. Конечно, позже она поняла, что некоторые из её теорий оказались ошибочны. Маги используют магическую форму пергамента, потому что бумага быстро растворяется от паров зелий (она усвоила этот урок на собственном горьком опыте в первый год учёбы). Но сама идея чистоты крови приводила её в ярость! Гермиона твёрдо решила попасть в Гриффиндор, когда прибыла в Хогвартс, потому что восхищалась Альбусом Дамблдором и основателем факультета львов и хотела быть на них похожей. Гриффиндор казался лучшим из всех, с их ценностями храбрости и противостояния тёмным волшебникам, которые хотели навредить магглам. Вполне естественно, что её тянуло туда. Когда Гермиона впервые встретила Гарри Поттера, знаменитого Мальчика-Который-Выжил, она посчитала его очень холодным человеком. То, как он возражал ей во время поездки на поезде, лишь укрепило это убеждение. После этого случая она не стала с ним разговаривать из-за нервозности церемонии распределения. Гермиона вспомнила, что Распределяющая Шляпа была уверена, что она преуспеет в Когтевране, но Гермиона настояла на своём, вынудив Шляпу определить её в Гриффиндор. К сожалению, в логове льва оказалось не всё так радужно. Она быстро поняла, что, как и в начальной школе, ей удалось отдалить себя своим поведением. С каждой неделей её тоска росла, а слова Рона Уизли на Хэллоуин лишь сильнее смутили её. Гермиона не хотела думать о том, что могло бы случиться, если бы старосты не успели спасти её от тролля. Она, вероятно, погибла бы. После этого случая она стала учиться усерднее, чем когда-либо. После того, как Рон Уизли робко извинился перед ней после нападения тролля, они подружились. Она почти всегда помогала ему с домашними заданиями, но это всё равно была дружба. В конце года она ликовала, узнав, что заняла первое место среди всех учеников Гриффиндора, но её радость испарилась, когда она обнаружила, что не стала первой в своей группе. Нет, этот титул достался Дафне Гринграсс. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, так и не вернулся в их класс после рождественских каникул. Его приняли в школу по ускоренной программе. Гермиона понимала, что мальчик, должно быть, попал туда только благодаря своей славе, ведь как ему могли предложить такой шанс, а ей — нет? Она была одной из лучших учениц на курсе! Она могла практически процитировать учебник наизусть! И всё же ей не предложили поступить по ускоренной программе. Её безмерно расстраивало, что она оказалась третьей на их курсе. В её маггловской школе она всегда была первой, и она никак не могла с этим смириться. С годами её раздражение по отношению к Гарри Поттеру только росло. Как бы она ни старалась, ей никогда не удавалось его победить. Он быстро доказал её неправоту, показав, что действительно подходит для ускоренной программы, показав лучшие результаты на всех экзаменах. Даже те, кто громче всех выражал своё недовольство его участием в программе, утихли, когда Поттер завоевал уважение старших учеников. К тому времени, как она перешла на четвёртый курс, мальчик, который был младше её на десять месяцев, уже был семикурсником. Однако именно тогда они вдвоем начали скрести щиты. Когда Гермиона узнала о существовании домовых эльфов, она пришла в ужас. Она и представить себе не могла, что в Хогвартсе обитает более сотни рабов! Она пошла в библиотеку, прочитала о домовых эльфах и поняла, что такое рабство существует веками! Желая помочь этим бедным созданиям, она начала прятать одежду в разных частях Гриффиндорской башни, надеясь, что благодаря её действиям угнетённые существа обретут свободу. Именно тогда Гарри Поттер решил показать, какой он на самом деле фанатик. Она действительно добилась прогресса, освободив нескольких домовых эльфов Хогвартса, и Поттер рассказал ей, что снова привязал эльфов к замку. Она была в ярости, и ситуация только ухудшалась. Гермиона не могла понять, как Поттер вообще мог считать, что магический мир настолько же развит, как мир магглов. С её точки зрения, магический мир отсталый! Их культура — варварская, а они никак не хотят принимать новые изменения, придуманные магглами! Она горячо говорила о магглорожденных, но Поттер в ответ приводил имена знаменитых магглорожденных, добившихся величия. На всё, что она говорила, он отвечал очередным утверждением о так называемом величии магического мира. Её раздражение по отношению к Поттеру не утихало. Когда Сами-Знаете-Кто вернулся, мать Рона и Джинни для защиты пригласила её пожить летом у Уизли. Родители уехали за границу на каникулы, поэтому она с радостью приняла предложение. Она была в восторге, узнав, что штаб-квартира Ордена Феникса находится в одном из поместий рода Блэк, где есть библиотека. К сожалению, она не смогла попасть туда, несмотря на многочисленные попытки. Её раздражало заявление Дилана Лестрейнджа о том, что туда войти могут только члены семьи, но не это довело её до ручки. Как так получилось, что чистокровные могут колдовать во время каникулы, а магглорожденные, вроде неё, нет? Это в корне неправильно! Закон не может быть избирательным, не так ли? Естественно, Поттер, будучи чистокровным фанатиком, поспешил указать, что закон существует только для защиты ведьм и волшебников и распространяется только на детей, живущих в маггловских районах. Гермиону эти доводы не убедили. Похоже на обман. Кто еще, кроме магглорожденных, станет жить в маггловских районах? Закон, по сути, обрек маглорожденных на угнетение, в то время как чистокровные могут колдовать в свое удовольствие. Больше всего её раздражало то, что Поттер убеждал всех, кто его слушал, в своей неизменной правоте и в том, что всё, что он ни говорил, не имеет никакого отношения к чистоте крови! Она знала, что это ложь. Тёмные искусства… именно тогда Гермиона увидела истинное лицо Гарри Поттера. Хотя она скрепя сердце признала, что решение Дафны Гринграсс создать Ассоциацию Защиты было верным, она была потрясена, когда Поттер начал учить их проклятию кипящей крови и проклятию разжижения органов. Эти заклинания никогда не преподавались на уроках. Она считала Поттера крайне безответственным, обучая так много учеников их применению. Эти заклинания не просто так относят к Тёмным искусствам, и это могло иметь последствия в будущем. Помня об этом, Гермиона решила, что ей нужно что-то с этим делать, и, как ответственная ученица и староста, она сообщила профессору МакГонагалл об АО. К сожалению, Гринграсс без разрешения кого-либо из членов АО наложила проклятие на пергамент, так что то, что она хотела сказать, не было услышано. Вместо этого она нарисовала мишень на спине профессора Снейпа. Это была настоящая катастрофа. Её допросили волшебники из Министерства, которые нашли проклятие за считанные минуты. Однако никто из них не хотел от него избавляться. Лично Гермиона считала, что министр магии не хотел, чтобы его крестник попал в беду. Её взбесило, когда министр Блэк устроил разнос профессору Дамблдору и наконец добился увольнения профессора Снейпа. Она была в ужасе. Но трагедия заключалась не в этом… Сами-Знаете-Кто, по-видимому, был в ярости из-за увольнения своего шпиона из Хогвартса. Меньше чем через неделю после увольнения Снейпа Гермиону вызвали в кабинет профессора МакГонагалл, где сообщили о смерти родителей. Никогда в жизни она не была так убита горем. После нападения Гермиона взяла длительный отпуск. Измученные тела родителей до сих пор мучили её в кошмарах. Она плакала, зовя мать и отца, но всё было тщетно. Они были мертвы, убиты Пожирателями смерти, и не возвращались. Она вернулась в Хогвартс месяц спустя, совершенно не успев принять участие в битве при Хогсмиде. Гермиона была потрясена, узнав, что война закончилась, Гарри Поттер победил Сами-Знаете-Кого, а профессор Дамблдор прикован к постели. Два года Гермиона наблюдала за Поттером и Гринграсс из тени. Хотя она знала, что Пожиратели смерти виновны в гибели её родителей, это не значило, что эти двое тоже не виноваты! Если бы Гринграсс не наложила проклятие на пергамент, профессора Снейпа никогда бы не уволили, а на её родителей не напали бы. Её гнев постепенно нарастал. Когда начался шестой курс, она была полна решимости, как никогда прежде, сделать так, чтобы родители гордились ею, и обойти Гринграсс на всех экзаменах. Именно на шестом курсе Гермиона познала прелести любви. В прошлом году, во время своего пребывания на площади Гриммо, она познакомилась с Перси Уизли, и они прекрасно поладили. Тогда они говорили на самые разные темы, сблизившись благодаря доверию к властям и огромными амбициями в карьере. Общение продолжалось и на шестом курсе, и они стали парой. Перси помог ей постепенно выйти из депрессии, в которую она погрузилась после смерти родителей, поделившись своим опытом о том, как он пережил смерть отца. По мере приближения выпускных экзаменов, Гермиона изо всех сил старалась обойти Гринграсс, но в итоге обнаружила, что слизеринка сдавала экзамены не шестого курса, а ТРИТОНы. Она тут же пошла к профессору Флитвику, заместителю директора, чтобы потребовать объяснений, но услышала, что Гринграсс уже сдала экзамены шестого курса, и с согласия профессоров ей разрешили сдать ТРИТОНы на год раньше. Гермиона была этим очень недовольна, не говоря уже о том, что очень ревновала и злилась. Девочке, которая, по сути, создала сценарий, приведший к убийству её родителей, позволили пропустить год? Это же чистокровная пропаганда! Гермиона была уверена, что единственная причина, по которой слизеринке дали такую привилегию, заключалась в том, что Дафна — чистокровная и у неё богатые родители. Она пыталась сдать и ТРИТОНы, но учителя отказали. Хотя она, без сомнения, могла сдать трансфигурацию, чары и зельеварение, было несколько других предметов, которые были для неё новыми. Она взяла максимально возможное количество предметов, даже дошла до того, что изучала некоторые самостоятельно. Она не смогла пройти годичный курс за одну неделю. Гермионе пришлось наблюдать, как она сдаёт экзамены с отличием. Единственная проблема заключалась в том, что Гринграсс больше не было в списке шестикурсников. Глаза Гермионы наполнились слёзами ярости, когда она с ненавистью посмотрела на пару, о которой только что думала. Эти двое, прямо или косвенно, намеренно или непреднамеренно, сделали её сиротой. И на этот раз она не будет томиться в тени. Она потребует от них ответа!

***

— Скучаешь по мне? — прошептал Гарри, нежно покусывая мочку ее уха. — Ты даже не представляешь, — тихо ответила Дафна. Она повернулась и обняла его за шею, крепко обняв. Гарри улыбнулся, поднимая её над землей, и, слегка кружа, закружил в воздухе, впившись в её губы жгучим поцелуем. — Поздравляю, умник, — ухмыльнулась она. — Шесть степеней магистра… Я впечатлена. Гарри лишь закатил глаза, увидев «прозвище», которое придумал Дилан. Как этот мальчишка убедил Дафну его использовать, Гарри понятия не имел. — Как тут всё? — На самом деле ничего нового, хотя Грейнджер выглядит так, будто вот-вот лопнет от стресса. Он приподнял бровь. — Наверное, ей не понравилось, что ты сдала экзамены раньше времени? — Нет, — тихо призналась Дафна. — Она никогда не спорила со мной, но до меня доходили слухи, что ей это не нравилось. Похоже, она пошла к профессору Флитвику и спросила, можно ли ей тоже сдать экзамены раньше. Флитвик поговорила с профессорами, и многие посчитали, что Грейнджер ещё не готова к экзаменам. Хотя у неё довольно большой талант к магии, новые предметы в программе ей незнакомы. Впрочем, это не помешало ей выбрать как можно больше предметов. — Я слышал, что она даже берёт некоторые занятия, не посещая их. — Да. Она работает на износ, и мне её очень жаль. Я помню, как я корпела последний год над двумя магистратурами, это было, конечно, нелегко. Должно быть, тяжело так внезапно потерять родителей. Я слышала, что она попытается устроиться в министерство, но не уверена, в каком именно отделе. Гарри напевал что-то себе под нос, направляясь к двери. — Пошли, — пробормотал он. — Давай вернёмся в наши аппартаменты Она рассмеялась. — Возможно, тебе пока не стоит туда идти… если только ты не хочешь застать Дилана и Асторию занимающимися сексом в нашей общей комнате. Губы Гарри изогнулись в довольной улыбке. — Ну что ж, миледи, не сопроводите ли вы меня в Выручай-комнату? Мне нужно многое рассказать тебе о встрече с нашим уважаемым Министром Магии. Глаза Дафны загорелись. — Ты говорил с отцом о Камелоте? — взволнованно прошептала она. — Да, и он в деле. Первый этап уже начался. Лицо Дафны тут же посерьезнело. — Ты собираешься выйти сегодня вечером? — спросила она. — Да, — ответил Гарри, и его лицо потемнело. — Мне нужно знать, Даф. Мы не можем перейти ко второму этапу, пока не узнаем реальную ситуацию. Ты пойдёшь со мной? — Ты же знаешь, что я так и сделаю. Дилан закончил составлять список. Он… Здравствуй, Грейнджер, что мы можем сделать для тебя? Пара остановилась у входа в Запретную секцию библиотеки, заметив перед собой Гермиону Грейнджер. Они смотрели на неё с бесстрастным выражением лица. Они не разговаривали с девушкой с того дня, как тайна Ассоциации Обороны чуть не была раскрыта. Покрасневшие глаза Гермионы яростно смотрели на пару перед ней. — Я два года пыталась скрыть свой гнев на вас обоих, — язвительно сказала она, глаза её наполнились слезами. — Но мы все скоро выпустимся из школы, и я хотела покончить с этим. Знайте, я никогда не прощу вам ваших поступков. Дафна нахмурилась, небрежно наложив на них заглушающие чары одним лишь жестом руки. Гарри лишь приподнял бровь, глядя на девушку с густыми волосами. — И что именно мы сделали? — Ваши действия стали причиной смерти моих родителей! — сердито закричала Гермиона, и по ее лицу потекли слезы. Лица Гарри и Дафны посуровели. — Прими наши соболезнования в связи со смертью твоих родителей, Грейнджер, — тихо сказал Гарри. — Но, пожалуйста, скажи, в чём наша вина? Родители Гермионы погибли два года назад, всего за пару дней до битвы при Хогсмиде. Волан-де-Морт был недоволен тем, что его доверенного шпиона вынудили покинуть Хогвартс, и его недовольство было выражено — родители Гермионы стали мишенью. Министерство узнало об этом только после инцидента, поскольку не было использовано никаких ярких заклинаний и не было наложено Тёмной метки. К тому времени, как патруль Магического Правопорядка прибыл на место, всё уже было кончено. Родителей Гермионы пытали и убили. — Ты заставила нас подписаться на этом проклятом пергаменте! — выплюнула Гермиона. — Зачем тебе понадобилось накладывать на него такие чары? Ты могла бы наложить другое заклятие! Ты могла бы вызвать у человека прыщи на лице, могла бы сделать его волосы фиолетовыми, ты могла бы… — Ни одна из этих мер не позволила бы сохранить существование АО в тайне, — резко сказала Дафна. — Меня волновала только эффективность, Грейнджер, а не смущение. Волан-де-Морт изо всех сил старался искоренить любой источник мятежа, а это значит, что Хогвартс заканчивали бы малообразованные ученики. Мы создали АО в том году только для того, чтобы люди научились защищаться, что, безусловно, помогло! К твоему сведению, многие здешние учителя тоже подозревали, что что-то не так. Двести учеников не могут исчезнуть, не вызвав подозрений, но они тоже не вмешивались, потому что хотели, чтобы мы учились. Моей целью было скрыть знания АО от Дамблдора, Снейпа и Волан-де-Морта. Если бы Гарри не обучил так много людей, битва в Хогсмиде стала бы настоящей бойней! Я предупреждала всех, что нельзя рассказывать о клубе учителям. Я сказала «нельзя», а не «не следует». Не моя вина, что ты решила нас предать! — Я бы никогда не заговорила с профессором МакГонагалл, если бы Поттер не стал учить нас Тёмным Искусствам! Эти проклятия смертельные и не зря считаются тёмными! — Я отчётливо помню, как читал лекцию о концепции света и тьмы, — ответил Гарри, прищурившись. — Я никогда не навязывал тебе эту теорию, Грейнджер, и никого не заставлял произносить эти заклинания. Я не верю в то, что магию можно клеймить подобным образом. Гермиона фыркнула. — Если такие великие волшебники, как Альбус Дамблдор, считали Тёмные искусства злом, кто ты такой, чтобы идти против них? Парочка замерла, и их ауры вырвались наружу при одном упоминании о покойном директоре. Воздух наполнился чистой магией, а глаза запылали сдерживаемой яростью. Гермиона невольно вздрогнула, когда их присутствие окутало комнату. Никто из них не хотел говорить об Альбусе Дамблдоре. — Не упоминай имя этого ублюдка, — тихо сказала Дафна, успокаивающе сжимая руку своего жениха, чтобы успокоить его. — Нам нет дела до Дамблдора; никогда не было и не будет. Мне жаль, что твои родители подверглись нападению Пожирателей смерти, Грейнджер, но ты была не единственной жертвой. Мы с Диланом месяц были заложниками Волан-де-Морта, прежде чем мы сбежали. Беллатрикс Лестрейндж пытала нас каждый день, и, поверь мне, я бы никому не рекомендовала этого. Не вини нас только потому, что ты видишь мир в чёрно-белом свете. Мы с Гарри не заставляли тебя посещать собрания АО. Ты сама решила их посещать. Ты не имела права мешать другим учиться только потому, что считала это неправильным. — Это Тёмные Искусства! — закричала Гермиона. — Нет, я никогда не учил тебя Тёмным Искусствам, — сказал Гарри очень мягким голосом. Дафна поморщилась. В отличие от неё, Гарри никогда не повышал голос, когда злился. Чем спокойнее он казался невооружённым глазом, тем тише был его голос, тем злее он был. Глаза Гарри стали угольно-чёрными, и это означало, что он пребывает в ярости. Она его не винила. Он очень заботился о ней, и то, что Грейнджер обвиняла Дафну в смерти родителей, несомненно, его ужасно раздражало. Её левый глаз тоже дёргался от раздражения. Дафна не знала, что её тёмно-синие глаза светились зловещим белым светом. — То, чему я вас учил, было магией, считающейся серой. Большая её часть входит в текущую программу по Атакующей Магии. Проклятия, которые я демонстрировал, не преподаются в школе, но уверяю тебя, они являются неотъемлемой частью подготовки мракоборцев и волшебников для достижения профессионального уровня. Ты никогда не сможешь защитить себя, если не знаешь, с чем столкнешься. Мы были на войне. То, что ты хочешь жить в изоляции, не означает, что все остальные хотят жить также. Если бы ты была дома, когда на твоих родителей напали, а Пожиратели Смерти разбрасывали проклятия повсюду, то как бы ты защищалась от них? Смогла бы ты распознать проклятие кипящей крови или приняла бы его за оглушающее? Смогла бы ты остановить проклятие сектумсемпра? Я учил их не просто так! Я хотел, чтобы вы все выжили! — Повзрослей, Грейнджер, — сказала Дафна, и её верхняя губа брезгливо скривилась. — Ты умная девочка, но если я и заметила что-то за эти годы, так это то, что ты ужасно ограничена. Узколобая. Если хочешь обвинить кого-то в смерти родителей, то вини Пожирателей смерти. Не смей указывать на нас пальцем. Ты сама виновата в том, что наябедничала. А теперь, если позволишь, нам нужно заняться делами. Счастливой тебе жизни, Грейнджер. Гарри, следуя за своей невестой из Запретной секции, не сводил с девушки с густыми волосами чёрно-зелёных глаз. Он всё ещё кипел от злости. Её пальцы переплелись с его. — Забудь о ней, Гарри, — тихо сказала Дафна. — Она не стоит нашего времени. У нас есть дела поважнее. Гарри глубоко вздохнул и кивнул. Гермиона всё ещё смотрела на них с ненавистью, её щёки были залиты слезами. Она сердито сжала кулаки. Что бы они ни утверждали, руки Поттера и Гринграсс были обагрены кровью — кровью родителей Гермионы. Эти двое что-то замышляли. И Гермиона поклялась себе, что сделает всё возможное, чтобы родители ею гордились. Она возвысится над Поттером и Гринграсс и вытащит волшебный мир из Средневековья в просвещённую и развитую эпоху магглов. Благодаря ее уму и преданности делу, нет ничего невозможного.

***

Две фигуры тихо вышли из Хогвартса по секретному проходу, который вела в Визжащую хижину. Накрыв головы капюшонами и скрыв лица чарами гламура, они крадучись направились к краю деревни. Было чуть больше восьми, и в деревне кипела жизнь. Даже в «Кабаньей Голове» было на удивление многолюдно. — Представляешь, какой станет эта деревня, если превратить ее в великолепный город? — прошептал Гарри. Дафна согласно промычала. Они достигли точки аппарации и, едва шепча, исчезли. Когда они появились снова, то оказались в тёмном переулке. — Ну, пойдём, — пробормотал Гарри. — Какой приют мы посетим первым? — Похоже, Дилан был весьма сентиментален, когда составлял список, — ответила Дафна, глядя на лист пергамента. — Наша первая остановка — детский приют Дэвида. Глаза Гарри потемнели при одном упоминании места, где вырос его любимый младший брат. Ночь уже спустилась на Эдинбург. Пара молча направилась к старому зданию, и внешний вид здания не мог скрыть их гнева и отчаяния. — Не могу поверить, что он вырос в таких отвратительных условиях, — яростно прошептала Дафна. Гарри молча кивнул, и перед его глазами пронеслись воспоминания о чулане под лестницей в доме номер четыре по Тисовой улице. Они оба быстро наложили на себя дезиллюминационные чары, едва войдя в здание. Почти пятнадцать минут они молча наблюдали за взаимодействием детей. Наконец Дафна щёлкнула пальцами, без помощи палочки осматривая здание на предмет магической активности. Они нашли пятерых детей. Пятеро детей, подвергшихся насилию. — Похоже, они так и не усвоили урок после того, что случилось с Диланом, — сердито бросила Дафна. Верхняя губа Гарри скривилась от отвращения. Хотя он страстно ненавидел Волан-де-Морта, он никогда не терял сочувствия к мальчику Тому Реддлу. Гарри видел почти все воспоминания Тома и, объединив их с собственным опытом и опытом Дилана, решил проверить, действительно ли в магловских приютах живут дети-волшебники. Они не допустят подобного насилия над детьми-волшебниками. Воспоминания об экзорцизме, которому подвергся он сам, Том и Дилан, нахлынули на него. Все трое мальчиков навсегда остались травмированными в результате этого ужасного инцидента, и он не был настолько глуп, чтобы поверить, что другие дети-волшебники, воспитанные нетерпимыми и нелогичными маглами, не прошли через то же самое. Они тихо поднялись по лестнице, внимательно следя за тем местом, где держат детей-волшебников. Дверь слева от них с грохотом распахнулась, и надзирательницу вышвырнуло из комнаты. Изгоняющие чары. Случайное волшебство. Женщина встала, отплевываясь, её лицо исказилось от гнева. — Как вы смеете? — закричала она. — Как вы смеете нападать на меня, маленькие засранцы? Сначала вы вытворили этот трюк в школе сегодня утром, а теперь делаете это? Я положу конец вашей… вашей уродливости, даже если это будет последнее, что я сделаю! Вы прямо как тот чудак Лестрейндж! Глаза Гарри были чёрными, как космос, и он был совершенно неподвижен. Кровь кипела в его жилах. Что бы эти люди ни говорили внешнему миру, с детьми в детских домах никогда не обращались хорошо. Достаточно это понять, просто посмотрев на здание. Дилан признался ему, что им всегда не хватало денег. Воздух был спертым, пол грязным, а ванные комнаты находились в ужасном состоянии. Кровати тоже были старыми и не менялись. Они ужасно воняли из-за постоянного недержания мочи у маленьких детей, которых воспитатели в детском доме никогда тщательно не мыли и не высушивали. Пренебрежение было обычным явлением. Поскольку детей было сотни, а взрослых, которые могли бы о них заботиться, было так мало, издевательства были безудержными. Младенцы были тихими, потому что не было взрослых, которые могли бы уделить им хоть какое-то внимание. Дилан выживал в таком месте одиннадцать лет, где люди постоянно издевались над ним и избивали его. Из-за нехватки личных вещей, всё, чем владели дети, ревностно ценилось. Это было в человеческой природе, и Гарри помнил собственные примеры, когда он был у Дурслей. Никто, кроме Дафны и Дилана, не знал, что в его шкафу в замке Поттеров все еще лежало его старое детское одеяльце. Том Реддл был таким же. Воспитатели были перегружены работой, раздражительны и вымещали свою злость на детях. Было слишком мало взрослых, которые бы заботились о слишком большом количестве детей. Это приводило к еще большим проблемам Так что проблема с сиротами, рождёнными магглами, была гораздо серьёзнее. Дилан провёл тщательное исследование за последние несколько месяцев и с удивлением обнаружил, что почти девяносто процентов детей, живущих в приютах, не были настоящими сиротами. В основном их бросили родители-одиночки… или, в случае с магглами, из-за их странных способностей. Как бы Гарри их ни презирал, он понимал, что Дурсли боялись магии. Согласно дневнику его матери, Петуния была в ужасе с тех пор, как Снейп, будучи ещё ребёнком в состоянии эмоционального возбуждения, случайно уронил ветку совсем рядом с головой Петунии. Магглы не могли понять и справиться с случайной магией, потому что не знали, что это такое. Они думали, что с их детьми происходит что-то странное, но ни один врач не мог обнаружить никаких отклонений, ни физических, ни психических. Да и как? Потому что с детьми не было ничего по-настоящему ненормального — они вели себя нормально, просто случайно колдуя. Такое необъяснимое поведение обычно пугало родителей-магглов, а как следствие и детей, рождённых магглами. Как и большинство населения страны, только несколько избранных магглорождённых приглашали учиться в Хогвартс. Остальные, как и другие чистокровные и полукровки, учились в других, более мелких школах Магической Британии. Хотя были некоторые редкие случаи, как родители Лили Поттер, которые были в восторге от того, что их дочь была волшебницей, это было меньшинство. Большинство родителей-магглов были очень подозрительны или откровенно ненавидели магию. «Уродливость» — это слово не было придумано Верноном Дурслем. Его использовали и некоторые другие. Отсутствие в течение десяти месяцев в году, без особого контакта, вызывало разлад между магглорождёнными и их родителями. Серена Миллер была не первой и не последней, кого семья подвергала остракизму за магические способности. В то время как одни родители продолжали воспитывать своих детей-волшебников из любви к ним, другие просто не могли смириться с неестественным поведением своих отпрысков. Таких детей-волшебников обычно оставляли в детских домах. Гарри задался вопросом, не было ли других детей-волшебников, брошенных на улице. Ситуация была тяжёлой, а магическое правительство так долго игнорировало ее из-за своих фанатичных чистокровных взглядов. «Больше этого не будет», — поклялся себе Гарри. С маглорожденными больше никогда не будут обращаться плохо, и дети никогда не будут подвергаться насилию, как со стороны магглов, так и со стороны волшебников. Эти люди достаточно настрадались. Он очнулся от своих размышлений, когда Дафна наложила на матрону заклинание «Конфундус». Сила Даров Смерти была поистине впечатляющей. Ему, Дафне и Дилану, по сути, не нужна была палочка для магии. Их пальцы служили фокусами магии, и они были могущественнее всех в истории, как зафиксированной, так и не зафиксированной. Тем не менее, они всё ещё использовали палочки на публике. Нет нужды привлекать нежелательное внимание. Дафна быстро изменила воспоминания женщины и отправила её вниз. Пара медленно сняла чары волшебства и дезилюминационные чары и вошла в комнату. Они поморщились, увидев дрожащих от страха мальчика и девочку. Гарри молча стоял позади, пока Дафна шла вперёд, чтобы представиться, медленно окутывая сирот своей магией, чтобы успокоить их. Хотя он прекрасно ладил с Ригелем, ему всё ещё было неловко обращаться с детьми, поэтому он позволил своей невесте управлять ими. Не будь ситуация настолько серьёзной, он бы улыбнулся, увидев, как Дафна успокаивающе разговаривает с маленьким колдуном и волшебницей. Она гораздо лучше справлялась с детьми, чем он. Пара вышла из приюта почти час спустя, поговорив со всеми пятью детьми-волшебниками — конечно же, после того, как Дафна залечила их раны и накормила. Они заверили их, что скоро их спасут из приюта. Дилан был прав. Из пяти детей, находившихся здесь, трое были брошены родителями-магглами. Шестилетняя девочка всё ещё плакала, зовя маму и папу, что привело к ещё большему количеству случаев случайного волшебства, которые никто в приюте не мог объяснить. Дети были очень нерешительны и подозрительны к двум незнакомцам, но Гарри и Дафне удалось дать им то, что поддерживало их ещё несколько недель — надежду. И они были полны решимости не разрушить эту надежду. — Почему никто не следит за этими детскими домами? — спросила Дафна сквозь зубы, выходя из здания. — Они истощены и травмированы! Он фыркнул. — Маггловскому правительству всё равно, потому что они жалкие сироты, а Министерству магии всё равно, потому что они жалкие магглорождённые. Чёртовы эгоистичные ублюдки. Можешь себе представить бедственное положение таких детей? Их бросают в мире магглов, а когда они попадают в мир магов, им показывают, что они ниже высокомерных чистокровных, слепо следующих пропаганде Волан-де-Морта. А есть и другие, вроде Долорес Амбридж, которая буквально уничтожила бы этих маглорождённых из-за собственной ненависти и чувства собственной важности. Мы не можем допустить, чтобы это продолжалось, Даф. Я не позволю другим детям вырасти такими, как я, такими, как Дилан. Дафна глубоко вздохнула, чтобы сдержать гнев. Магия кружила вокруг них обоих, и бетонная дорога под ногами буквально треснула от ярости. — Один уже, — пробормотала она, — осталось сто двадцать семь. Пара вернулась в темный переулок и трансгрессировала в следующий пункт назначения. Они не возвращались в Хогвартс в течение следующих пяти дней.

***

Гарри Поттер сонно открыл глаза. Он моргнул, пытаясь разглядеть тёмное окружение. Одним лишь усилием мысли он активировал чары молний, создав приглушённый свет, и тут же узнал цвета Слизерина и герб на стене за огромной кроватью в дальнем конце комнаты. Он сидел в своей спальне в поместье Блэков в одном из откидывающихся кожаных кресел у камина. На его губах появилась нежная улыбка, когда он увидел маленького мальчика, свернувшегося калачиком у него на коленях, с такой знакомой копной волнистых голубых волос. Он усмехнулся и нежно поцеловал младшего брата в голову, наслаждаясь теплом и уютом объятий пятилетнего метаморфмага. Осторожно отнеся Ригеля в соседнюю спальню, Гарри положил ребёнка на кровать и укрыл одеялом. Ещё раз поцеловав брата в лоб, он вышел из комнаты. Взглянув на часы, он понял, что уже время ужина. Должно быть, он задремал после долгого разговора с Ригелем. — Хорошо поспал? — спросила Амелия, нежно улыбаясь ему. — Вы оба выглядели слишком очаровательно, поэтому я не смогла вас разбудить, и я решила просто сфотографировать вас. Гарри усмехнулся, садясь за обеденный стол и накладывая еду себе на тарелку. Сириус уехал в Японию на дипломатическую встречу, так что в особняке остались только он, Амелия и Ригель. Дилана ещё не было дома, потому что в Хогвартсе шли его СОВ, а Дафна была в Нью-Йорке, где представляла документы на степень магистра по чарам и арифмантике. — Сириус рассказал мне о твоих планах относительно городов, — сказала Амелия, проглотив еду. Она рассмеялась. — А почему ты вообще решил назвать его Камелотом? Гарри пожал плечами. — Древний город был утрачен из-за войны. Значительная часть нашей культуры зародилась в изначальном Камелоте тысячелетия назад, поэтому вполне логично, что если бы мы решили построить ещё один город, который будет управлять делами Магической Британии — Авалон — он был бы назван в честь столицы короля Артура. Амелия промычала. — Твой план меня впечатляет, Гарри. Убедить ведьм и волшебников перебраться из Косого переулка и других мест, населённых маглами, не составит труда, но я думаю, что гоблины устроят скандал. Гарри слегка поморщился. Он и сам это понимал. Хотя у него были хорошие отношения с Рагноком, управляющим лондонского «Гринготтса», он понимал, что история волшебников и гоблинов не из приятных. Переместить Гринготтс будет непросто, а убедить гоблинов будет сложнее, чем пытаться приручить нунду! — Пошагово, мама, — мрачно ответил он. — С гоблинами разберёмся позже. Но у меня есть для тебя кое-что ещё, требующее немедленного внимания. — Да? Гарри глубоко вздохнул. — Я узнал кое-что, что тебе не понравится. Что ты знаешь о маглорождённых, живущих в маггловских приютах? — Не так уж много, — нахмурилась Амелия. — Это не входит в компетенцию моего отдела. Такими вопросами занимается Служба защиты детей-волшебников, и это независимая организация. Почему? — Мы с Дафной провели последние пять дней, осматривая различные маггловские приюты по всем Британским островам, — тихо ответил Гарри. — И то, что мы обнаружили, было не очень приятно. Там живёт больше тысячи детей-волшебников, подвергшихся насилию, а Министерство их не замечает. Амелия не упустила из виду неистовый гнев Гарри. Неужели такая ситуация действительно осталась незамеченной? — Продолжай, — медленно произнесла она. Амелия слушала доклад Гарри целый час. Они закончили ужинать и перешли в её кабинет, и к концу его рассказа она тоже пришла в ярость. — Почему об этом не сообщили? — Думаешь, такие люди, как Корнелиус Фадж или его предшественники, переживали? — резко ответил он. — Посмотри, что случилось с Томом Реддлом. Он умолял Дамблдора позволить ему остаться в Хогвартсе на каникулы, но этот лицемерный старый козёл решил, что Реддл должен преодолеть свою ненависть к магглам, и отправил его обратно в приют! В тот самый приют, где Реддл вырос во время Второй мировой войны магглов! Когда город бомбили! Возможно, Дамблдор не осознавал масштабов насилия, но он должен был хотя бы что-то сделать! Он был заместителем директора; его долг был действовать, когда ученики обращались к нему за помощью. К сожалению, он этого не сделал. Он никогда не доверял Тому Реддлу и не хотел, чтобы он оставался в Хогвартсе летом, что понятно, но это бездействие привело к возвышению Лорда Волан-де-Морта. Скажи, что сделал Дамблдор позже, когда его избрали Верховным Судьёй? Когда он знал о проблеме и ничего не предпринял, ты всерьез думаешь, что фанатичные чистокровные, которые правили… Разве Визенгамот в то время мог пошевелить пальцем? Амелия глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Сын прав. Она схватила лист пергамента и самопишущее перо. — Вы с Дафной говорили с этими детьми, да? — с любопытством спросила она. — Что вы им сказали? Он помолчал. — Мы сказали им, что вырвём их из лап этих магглов-сиделок за несколько недель. Возможно ли провести законопроект за такой короткий срок? — Несколько лет назад это было бы невозможно, но сегодня это не так. Мы действительно влияем на многие ниточки в Визенгамоте, Гарри. Давай разберём основные моменты этого законопроекта. Я поручу законодателям Министерства юстиции и правопорядка подготовить законопроект, который можно будет представить Визенгамоту на следующей неделе. Гарри мысленно улыбнулся, пока они вдвоем обсуждали положения нового законопроекта, касающиеся магических сирот. Второй этап его плана был в стадии реализации.