Самопохитившееся божество

      Чимин решил похитить себя во вторник вечером.       Не то чтобы он прям планировал, ему даже и спокойнее было, что его никто не трогал и часто про него не вспоминал. Однако, постепенно период ничегонеделания начал Чимину наскучивать, а вскоре появилось ощущение ненужности, когда чувствуешь себя на окраине жизни, и все самое интересное проносится мимо тебя.       Чимин вообще считал себя не самым бесполезным божеством в пантеоне, и у них с его товарищем Хосоком, Богом Надежды и Перспективы, частенько возникали на этот счет горячие споры. — Бог Здравого Смысла? Я тебя умоляю, Чимин! Это настолько устаревшее уже понятие в мире людей, что пора бы тебе сменить специальность. Тем более, что сейчас это вообще не проблема: окончи курсы переподготовки дистанционно и стань каким-нибудь Богом Эффективности и Оптимизации, и тебя будут вспоминать каждый божий день, возносить молитвы и совершать ритуалы.       Чимин менять специализацию не хотел. Как и не считал устаревшей свою: с каких это пор здравый смысл стал понятием устаревшим? Так постепенно он и пришел к решению самопохититься, чтобы заскучали и начали призывать обратно.       Чимин даже связал себя для достоверности и запер в специально снятой для этого заброшенной мастерской. Правда, не удержался, перетащил в мастерскую телевизор, чтобы наблюдать по новостям за тем, как люди будут метаться по планете в поисках Здравого Смысла.       Первый день прошел в томительном ожидании. Исчезновение Здравого Смысла в мире особо, кажется, никто и не заметил. Чимин допускал, что фигура он — не такая уж очевидная, в какой-то степени даже философская, и человечеству потребуется время, чтобы заметить пропажу.       На второй день он устал ждать и принялся смотреть сериальчики, с удовлетворением отмечая с каждым новым многосерийным хитом, что отсутствие Здравого Смысла уже начинает проявляться, в результате чего комедиями выглядели даже самые жуткие триллеры.       Впрочем, он не был таким уж специалистом в кинематографе, как, к примеру, Бог Гармонии Тэхен или Бог Концепции Намджун. Поэтому пришлось полагаться только на собственные ощущения по принципу нравится/не нравится, а это, как сказал бы Бог Истины Юнги, не очень-то профессионально.       На третий день Чимин заскучал. — Твой способ сработал, хён! — сообщил ему, появляясь среди развалин мастерской Чонгук, который был в курсе чиминова самопохищения и всячески поддерживал эту идею. Чонгук был Богом Совершенства, и он считал специальность Чимина одной из ведущих во всех десяти вселенных. — Они засуетились! Только вчера я слушал, как несколько человеческих ученых спорили до хрипоты с сотней других ученых по поводу того, что «человечество, кажется, совершенно утратило здравый смысл»! — И что в итоге? К чему привел этот спор? Они решили меня искать, найти и вернуть обратно? — Нет, — покачал головой Чонгук. — Они оказались в меньшинстве и дали себя убедить в том, что мыслят устаревшими категориями.       Чимин вздохнул. — Слушай, может, и правда, я просто морально устарел? Ведь был же Сокджин-хен когда-то Богом Земледелия, а потом ему пришлось сменить специальность, потому что люди предпочитали молиться Богу       Технологий, чтобы вырастить урожай?       Чонгук пожал плечами. — Может, пойдем домой, а? — предложил он. — Ну сколько ты можешь здесь сидеть? В конце концов, нам без тебя скучно, и партия в шахматы так и не доиграна… — Нет, — Чимин уселся поудобнее на своем диванчике и подтянул к себе принесенный Чонгуком пакет со снэками. — Когда-нибудь они все же ощутят, что переворачивают мир с ног на голову, и так быть не должно.       Мы же ведь вместе учили историю, Чонгукки, и ты лучше меня знаешь, что Здравый смысл всегда побеждал. Это ведь главное условие для сохранения равновесия в мире… — Однажды как-то Здравый Смысл не справился, — напомнил ему Чонгук. — Мы все помним, что тогда случилось… И динозавры, будь они живы, подтвердили бы…       На четвертый день Чимина навестил Юнги. Он, по его собственным словам, навестил бы и раньше, но был жутко занят. Чем именно, Чимин понял, как только Юнги начал раскладывать на низком журнальном столике странные цветные буклеты. — Программы переподготовки, хен? — пытался вчитаться Чимин в странные рекламные проспекты. — Ты тоже будешь уговаривать меня сменить специальность? — Ни в коем случае! — замотал головой Юнги и с громким хлопком откупорил бутылку Шато Ротшильд 1869 года. Юнги, как опытный Бог Истины, никогда не начинал важный разговор на трезвую голову, потому что истина, как известно, — в вине. — Это я для себя. — Ты решил сменить профессию? — округлил глаза Чимин. — Тебе-то зачем? О тебе человечество не забывало, они за тебя глотки друг другу перегрызть готовы, сам знаешь. — Ну, — Юнги с наслаждением отхлебнул глоток темного, нестерпимо пахнущего вишневым сыром, вина, — во-первых, я устал уворачиваться от их извращенных ожиданий на мой счет. Они придумали себе постулат о том, что истина у каждого — своя, и носятся с ним, забыв поинтересоваться на этот счет моим мнением. А во-вторых, не думаю, что Истина — это то, что им на самом деле нужно.       Юнги поставил на столик бокал и взял в руки буклет, лежащий сверху. — И кем же ты теперь будешь, хен? — осторожно уточнил Чимин, аккуратно вплетая в волосы Юнги свои маленькие пальчики. — Что им действительно нужно сейчас — это хорошенькая встряска. Поэтому переквалифицируюсь в Бога Регресса и Необратимых Разрушений. Или в Бога Перевернутых Ценностей. Или, вот, в Бога Глобальной Инверсии. — Ты выбрал самые безжалостные квалификации, Юнги, ты же понимаешь? — испуганно посмотрел на него Чимин. — Таких Богов уже давно не было в этом мире, с появлением такого Нового Тебя у человечества практически не останется шансов. — Несколько шансов всегда остается, — хихикнул Юнги. — Такая концепция, у Намджуна спроси. Но облегчать им задачу я не планирую. Или они уничтожат сами себя, и мы начнем все с чистого листа, или поймут, что им — крышка, и начнут искать путь к спасению. То есть, спохватятся и начнут искать тебя.       Чимин прижался к плечу Бога Истины и вздохнул, от всего сердца надеясь, что Юнги не заметит его заблестевшие слезами благодарности глаза. — Ты всегда приходишь и спасаешь меня от забвения, хен, — проговорил он, когда комок в горле немного ослаб и перестал так сильно жечь изнутри. — Ты — то, на чем держится эта проклятая Вселенная, малой, — похлопал его по плечу Юнги. А потом наклонился и нежно поцеловал в теплую макушку. — Возвращайся домой, этому миру без тебя плохо. Он пока этого не понимает, но скоро у них появится новый Бог, и Вселенная, пусть не сразу, со скрипом, но все-таки вернется в свою единственно верную колею. Всегда возвращается. И, кстати, надо попросить Хосока взять отпуск на пару десятилетий. Отсутствие Надежды их немного взбодрит, как думаешь? — Между прочим, Хосок сказал, что мне стоит сменить специальность, что я морально устарел, — проворчал Чимин. — Потому что Надежда и Перспектива у каждого — тоже своя, не осуждай его, он просто хочет, чтобы ты был счастлив. И в очень крайнем случае мы воспользуемся его советом. Но для начала попробуем другие варианты. Намджун сказал, что стоит дать этому миру шанс. Потому что такова Концепция.       Чимин улыбнулся и подумал, что Юнги, безусловно, виднее.       Бог Здравого Смысла — тоже, ведь, часть Концепции. Значит, и у него шанс все еще есть.